Развод

Итог судебного заседания оказался неожиданным. Сторонам предложили возможность примирения, а бракоразводный процесс временно приостановили. Адвокаты Цзинь Яня оправдывали свои гонорары. Они добыли запись заседания и выложили её в интернет. Видео молниеносно стало вирусным, превзойдя все ожидания. На телефон Цзинь Яня пришло уведомление о новом тренде с броским заголовком: «Хроника развода однополой пары. Изменщик умоляет о прощении на коленях». На превью было хмурое лицо судьи. Четырёхминутный ролик запечатлел драматичную сцену, от момента, когда Цзинь Янь, обливаясь слезами, рухнул на колени, до объявления перерыва судьёй, не выдержавшим накала эмоций. Из-за ракурса камеры Цзян Цинь был виден лишь в профиль, и его лицо отражало смесь растерянности и потрясения. Тронутый его состоянием, один из заседателей протянул ему стакан воды. С самодовольной улыбкой Цзинь Янь пересмотрел видео и тут же принялся читать комментарии на видеохостинге. Измена, это слишком! Но встать на колени в суде? Это впечатляет, дайте ему шанс! Ха, какой колоритный изменщик! Чем он занимается? Бедный истец, такой растерянный, такой несчастный… Тролли сработали оперативно. Вскоре в сети начали появляться подробности о Цзинь Яне, его баснословное богатство, влияние, статус. Постепенно общественное мнение склонилось в его пользу. Большинство решило, что одна измена не повод для развода, особенно если человек такого масштаба готов публично унизиться ради прощения. Его раскаяние выглядело искренним. Слухи распространялись стремительно. К вечеру не только в кругах шоу-бизнеса, но и среди знакомых из криминального мира знали, что Цзинь Яня потащили в суд за развод. Видео с его рыданиями и коленопреклонением разлетелось повсюду. Те, кто когда-либо пострадал от его действий, с наслаждением скачивали ролик, смакуя каждую секунду. Для них это стало настоящим торжеством. Но Цзинь Янь, невзирая на бурю в сети, оставался невозмутим. Напевая мелодию, он вышел из суда и, по дороге домой, позвонил Ли Мэн. Отец выдал ему новые указания: — Собирай вещи и отправляйся к дяде Вэй Хуну, спрячься у него. Твоя мать сейчас на взводе, лучше не попадаться ей на глаза. Ли Мэн встревоженно спросил: — Ты справился? — Именно поэтому он и бесится. А ты что думал? Мальчишка замялся: — Но дядя Дуань Ханьчжи такой суровый… А если я останусь дома, вдруг Цзян Цинь меня прибьёт? Цзинь Янь задумался, а затем признал: — Если начнёшь ликовать и праздновать мою победу, то, скорее всего, прибьёт. Ли Мэн не стал медлить. Бросив трубку, он влетел в спальню, закинул в рюкзак кошелёк с кредиткой, два камня Юньцзы (талисманы для игры в Го), брелок с хрустальной овечкой, у которой забавно покачивался хвостик, пижаму с цветочками и, не теряя времени, выскочил из дома, будто за ним гнались. Маленький «принц» был типичным интеллектуалом. Такой хрупкий, пугливый, совершенно не приспособленный к стрессам. В детстве он мог плакать весь день из-за царапины на пальце, но чем больше лил слёзы, тем бодрее становился. В эпоху революционных бурь он был бы классическим «слабаком». *** Цзинь Янь не ошибся в своих расчётах. В академических делах его ум был заурядным, но в психологии Цзян Циня он разбирался так, будто защитил по ней докторскую диссертацию. Вернувшись домой, Цзян Цинь был вне себя от ярости. Полчаса он стоял в спальне, растерянно озираясь, пока не вспомнил, что нужно собрать вещи. На этот раз он действовал решительно, почти опустошив гардероб. Одежда валялась повсюду, комната тонула в беспорядке. Вдруг он сообразил, что не заказал билет, и бросился искать телефон. Телефона нигде не было. Он обшарил карманы, перевернул всё вокруг, не подумав воспользоваться стационарным аппаратом. Наконец, вспомнил, что оставил телефон в машине. Цзинь Янь вошёл в дом, когда Цзян Цинь говорил с оператором авиакомпании. Не сказав ни слова, он выхватил у него телефон и бросил его на диван в гостиной: — Ты никуда не поедешь. Это твой дом. Цзян Цинь задохнулся от возмущения. Он хотел наброситься на супруга, но руки дрожали так сильно, что он не смог ничего сделать. Через мгновение он рванулся к дивану за телефоном, но Цзинь Янь перехватил его, сжал в объятиях и потащил к кровати в спальне. Началась настоящая схватка. Когда Цзинь Янь брался за дело всерьёз, его сила была шокирующей, ничего общего с их обычными шутливыми потасовками. Цзян Цинь отчаянно сопротивлялся, но не мог вырваться. В пылу борьбы локоть Цзинь Яня задел его по скуле, и потеряв равновесие, Цзян Цинь рухнул на кровать. Удар был ощутимым. Цзян Цинь, не издав ни звука, скорчился, прижимая руку к лицу. — Здесь? Больно? — Цзинь Янь сел на край кровати, силой притянул его к себе и принялся растирать место удара. Цзян Цинь пришёл в себя через несколько секунд. Внезапно он с силой ударил Цзинь Яня кулаком, опрокинув его на кровать. Удар был серьёзным. Цзян Цинь вскочил, выбежал из комнаты и с грохотом распахнул дверцу винного шкафа, схватив бутылку «Лафита». Увидев полную бутылку, Цзинь Янь запаниковал: — Чёрт возьми! Это же убить можно! Погоди, возьми ту, что почти пустая… Не успел он договорить, как бутылка красного вина, просвистев в воздухе, разлетелась вдребезги, ударившись о стену. Цзинь Янь, прикрывая голову, скатился с кровати. — Прекрати! Я сказал, прекрати! — закричал он, уворачиваясь и пробираясь по осколкам стекла к выходу. У двери он резко пригнулся, и тут же вторая бутылка «Лафита» пролетела над головой и разнесла напольное зеркало. Цзян Цинь уже потянулся за следующей бутылкой. Цзинь Янь понял, что дело принимает опасный оборот. Не раздумывая, он бросился к супругу, схватил его и, несмотря на сопротивление, вытащил из комнаты. В пылу потасовки оба получили раны от осколков. Добравшись до гостиной, Цзинь Янь почувствовал, что его рука мокрая. Он вытянул руку и с ужасом обнаружил глубокий порез на ладони, из которой сочилась кровь. Осмотрев Цзян Циня, он с облегчением увидел, что лицо и глаза того целы, лишь на шее алела неглубокая царапина. — Как руки? Ты в носках? — Цзинь Янь, взглянув вниз, убедился что он в носках, а затем дрожа от волнения, схватил его за руку. Ладонь была испачкана алой жидкостью, то ли кровью, то ли вином. Он поспешил вытереть её о рубашку, внимательно осмотрел и, убедившись, что ран нет, облегчённо выдохнул. — Ну и что ты творишь? Твои руки золотые! Им бы на пианино играть да камни для игры в Го двигать… Тяжело дыша, Цзян Цинь был на грани срыва: — Отпусти, чёрт возьми! Проваливай! Не заставляй меня брать нож и прикончить тебя, чтобы всё это раз и навсегда закончилось! Цзинь Янь, крепко удерживая его, усмехнулся: — Ну-ну, ты и рыбу-то разделать не решишься, а туда же! Кого-то прикончить. — Я, твою… — начал Цзян Цинь, но Цзинь Янь перебил: — Моя мать давно в могиле, так что оставь её в покое, будь добр. Цзян Цинь рванулся к выходу, но муж метнулся к двери и щёлкнул замком. Цзян Цинь попытался отобрать ключ, но не успел развернуться, и тут же Цзинь Янь вихрем ворвался в спальню, ловко перепрыгнул россыпь осколков на полу и выхватил из кармана пиджака связку ключей. Цзян Цинь мгновенно понял, что происходит, и заорал: — Положи на место! Но, бросившись вперёд, он лишь врезался в дверь. Цзинь Янь, отцепляя ключ, изо всех сил упирался в косяк, не давая Цзян Циню ворваться. После яростной борьбы Цзинь Янь одержал верх; сжимая ключ в руке, он подскочил к окну спальни и выбросил его наружу. Цзян Цинь окаменел. Спустя мгновение он кинулся искать ключи Цзинь Яня. Тот, ухмыляясь, заявил: — Они у меня в кармане. Цзян Цинь бросился наверх к Ли Мэну, но Цзинь Янь тут же добавил: — Нашего сына дома нет. Мужчина, стоя на лестнице, был на грани, ярость душила его, казалось, он вот-вот спрыгнет вниз. А Цзинь Янь, как ни в чём не бывало, протянул руки и поддразнил: — Прыгай, ну же, прыгай! Есть люди, от которых даже святые теряют терпение. Двадцать лет внутренней дисциплины Цзян Циня рухнули в одночасье. Он развернулся, схватил системный блок Ли Мэна и с размаху швырнул его с лестницы прямо в Цзинь Яня. Оглушительный грохот сотряс дом. Детали компьютера разлетелись по гостиной. Цзинь Янь не успел увернуться, и процессор угодил ему в лоб. С криком он рухнул на диван и затих. Цзян Цинь, всё ещё кипя от гнева, бросился к нему, чтобы выхватить ключи. Но Цзинь Янь внезапно открыл горящие решимостью глаза и, опередив его, вынул ключи из кармана, засунув их в рот. Этот ход был настолько дерзким, что Цзян Цинь опешил: — Ты… Вынь их немедленно! Цзинь Янь, с ключами во рту, невнятно пробубнил: — Тогда не подходи. Насторожённый и напряжённый Цзян Цинь медленно отступил. Цзинь Янь, прищурившись, полюбовался этой картиной, затем выплюнул ключи и сжал их в руке: — С сегодняшнего дня никто из нас не выходит. Будем жить вдвоём, как в старые добрые времена. Всё дело в том, что мы слишком мало времени проводим вместе, вот и ссоримся. Если бы я был дома по двадцать часов в сутки, клянусь, ты бы и слова против не сказал. Цзян Цинь чуть не задохнулся от ярости, готовый выплюнуть кровь. — И не думай звать Ли Мэна, чтобы он открыл дверь. Ты только что разбил его программу партий в Го, над которой он два месяца корпел. Он тебе этого не простит, — Цзинь Янь взглянул на обломки компьютера и присвистнул. — А ещё, небось, там были его любимые комиксы и игры, которые он годами собирал. Жестоко, жестоко. Потеряв терпение, Цзян Цинь взревел: — Да чего, чёрт возьми, ты добиваешься?! — Ничего особенного. — Да что тебе нужно?! — Ничего такого… — Цзинь Янь, заметив багровое лицо супруга, поспешил исправиться. — Ладно, я приготовлю тебе ужин. Цзян Цинь хотел было рявкнуть, что его стряпню только собакам подавать, но не успел, и тот, предугадав его слова, грозно сверкнул глазами: — Цзян Цинь, не будь неблагодарным! Я занимаюсь делами и тебе не нравится. Сижу дома, тоже не угодишь! Где конец твоим придиркам? Всё, решено! Сегодня на ужин лобстеры! Если бы не лестница между ними, Цзян Цинь, возможно, уже вцепился бы ему в горло. Цзинь Янь, почувствовав угрозу, виновато улыбнулся: — Не хочешь лобстеров, тогда сделаю что-нибудь другое. Может, кашу с восемью сокровищами? После ужина я сам всё помою, а потом посмотрим «Обитель зла». Не дожидаясь ответа, он весело побежал на кухню, нацепив фартук. *** Цзян Цинь прошёл в спальню и, опустившись среди осколков впал в оцепенение, не в силах справиться с чувствами. То, о чём он старался не думать, Цзинь Янь вытащил на свет с ледяной откровенностью. Это вызывало не просто дискомфорт, а жгучее, смешанное с обидой чувство унижения. Разумом Цзян Цинь понимал, что Цзинь Янь прав, но в душе бурлила буря: Ты виноват, так почему, указав на это, ты заставляешь меня чувствовать себя неправым? Цзян Цинь был утончённым человеком с острым умом и лёгким налётом перфекционизма. Он предъявлял к себе высокие требования, и любая проблема, даже не его вина, заставляла искать изъян в себе. Это чувство он прятал глубоко, но, если кто-то указывал на его вину, он вспыхивал от ярости, чувствуя что его сокровенные мысли выставили напоказ. Он привык подавлять чувства. За тридцать лет эта сдержанность закалила его характер, сделав хладнокровие почти легендарным. Цзинь Янь всегда восхищался этой способностью Цзян Циня заставлять всех замолчать одним взглядом. Но даже у самого стойкого человека есть предел. Подавленные страхи, тревоги и обиды, которые Цзян Цинь годами загонял вглубь, однажды должны были вырваться наружу. И этот момент настал. Наигравшись в провокации, Цзинь Янь решил не искушать судьбу. Он приготовил ужин и позвал: — Дорогой! Выходи, поешь! Из спальни донёсся громкий хлопок, Цзян Цинь захлопнул дверь. Цзинь Янь, с миской в руках, подскочил к двери и принялся уговаривать: — Ну же, выходи, весь день не ел. Пожалей свой желудок. Я приготовил рыбу на пару и кашу с восемью сокровищами… Ладно, признаю, кашу купил вчера в супермаркете, но она вкусная! Дверь содрогнулась от удара, похоже, изнутри в неё что-то швырнули. Цзинь Янь не отступал: — Хорошо, забудем про кашу. Завтра найду красную фасоль и приготовлю тебе пасту. Жаль, дома нет свиного жира, с ним было бы объедение… Хотя, может, и к лучшему, жирное вредно. Помнишь, на прошлом осмотре намекнули, что сахар в крови чуть повышен… — Проваливай! — рявкнул Цзян Цинь. Цзинь Янь с удивлением вскинул брови. — И это теперь тоже нельзя обсуждать? Что такого в повышенном сахаре? У меня в компании все знают, что мне надо меньше сладкого. Возраст, ничего не поделаешь… Из спальни донёсся яростный рёв: — Заткнись! Проваливай, я сказал! Цзинь Янь умолк. С видом примерного супруга он вернулся в гостиную, доел свою порцию, а еду для Цзян Циня оставил в миске. Затем вымыл посуду. Его тревожило, что Цзян Цинь сидит один в спальне среди осколков. Он несколько раз пытался забраться в комнату через балкон, но, не сумев перелезть через подоконник, отступил. Подумал, не лечь ли спать в коридоре у спальни, но представил, как Цзян Цинь, выйдя ночью за едой, споткнётся о него. От этой мысли он отказался и, вздохнув, отправился в кабинет разбирать дела. Но стоило открыть ноутбук, как на него обрушился шквал писем от друзей: Брат Цзинь, ты правда встал на колени в суде? Это не фейк? Да это подделка, брат Цзинь! Кто посмел над тобой шутить, я разберусь! Видео набрало тысячи лайков, ты теперь звезда… Письмо от Цзинь Вэйго состояло из многоточий и одной фразы: Твоя сестра записала тебя к психиатру, найди время провериться. Цзинь Янь открыл сайт с видео, ролик красовался на главной странице. На форумах обсуждали пикантные подробности того как генеральный директор «Шисин» из-за измены оказался в суде, где, рыдая и падая на колени, умолял супруга одуматься. Сплетники раскопали старые снимки Цзян Циня из газет. Один пост взлетел на вершину форума с заголовком: Подходят ли они друг другу? Цзинь Янь, не удержавшись, брызнул водой, которую пил, на экран от неожиданности. Обсуждение в топовом посте набирало обороты. Большинство считало, что пара выглядит гармонично. Цзян Цинь, бухгалтер с безупречной внешностью, утончённый, с холодным взглядом, был магнитом для внимания. Цзинь Янь, «босс индустрии развлечений», тоже тянул на статус «высокого, богатого и привлекательного», хотя в видео, где он рыдал, разглядеть его черты было сложно, рыдание слишком искажало лицо. Цзинь Янь прокручивал страницу, пока не наткнулся на комментарий, от которого кровь застыла в жилах: Не тянет, совсем не тянет. Неужели вы, глупые смертные, не заметили, что у этого «босса» в видео чуть ли не сопли текли? И это вы называете «высоким, богатым и привлекательным»? — Какие ещё сопли?! Где ты там сопли увидел?! Это клевета! — Цзинь Янь, пылая гневом, чуть не расколотил монитор. Но, подняв глаза, он прочитал: автором комментария был некто «Моё имя Дуань Ханьчжи». Цзинь Янь онемел. В ярости он переслал ссылку Вэй Хуну и набрал его номер: — Ты как воспитываешь свою жену?! Где там сопли, пусть господин Дуань покажет! — рявкнул он. Добродушный Вэй Хун, как всегда, пересмотрел видео и, не найдя «соплей», отправился за разъяснениями к Дуань Ханьчжи. Вскоре в трубке послышался раздражённый голос режиссёра: — Я же говорил, без Цзян Циня он пропадёт, мозги совсем не варят. Пусть подумает, стал бы я писать под своим именем? Это же Гуань Фэн! Цзинь Янь чуть не поперхнулся. — И, кстати, мой настоящий аккаунт «Моё имя Гуань Фэн», умно, правда? — добавил Дуань Ханьчжи с ехидным смешком. Цзинь Янь почувствовал, как его будто громом поразило. Дрожащей рукой он обновил страницу и увидел новый комментарий от «Моё имя Дуань Ханьчжи»: P.S. Рыдания и коленопреклонения не помогут. Этот бухгалтер заслуживает кого-то получше, чем такой никчёмный тип. Кстати, у бухгалтера отличный вкус в одежде, не хочет ли он попробовать себя в модельном бизнесе? Цзинь Янь был готов взорваться. Внутри пылало желание выпустить на волю лошадей*1 и стереть это видео с лица земли. Сноски: *1. 草泥马 (cǎo ní mǎ) . Интернет-мем и эвфемизм для китайского ругательства «肏你妈» (cào nǐ mā — грубое выражение, примерно как «ёб твою мать»). Буквально переводится как «травоядная лошадь» или «лошадь травяного ила». Фонетически схоже с ругательством, что делает его популярным способом обойти цензуру в китайском интернете. Ассоциируется с мифическим животным, напоминающим ламу, и используется в сатирических видео и мемах как символ протеста против интернет-цензуры в Китае с 2009 года. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum