Развод

Цзян Цинь пролежал на диване до утра. Лишь к обеду он с трудом поднялся. Распухшие колени едва слушались. Опираясь на стену, он медленно, шаг за шагом, добрался до отцовского кабинета. Отец Цзян сидел в массивном кресле из красного дерева. Увидев сына, он на миг застыл, но тут же тяжело вздохнул:  — Зачем так себя истязать? Не можешь просто отдыхать и восстанавливаться? Не отвечая, Цзян Цинь попытался снова опуститься на колени, но появившаяся с балкона мать его остановила:  — Даже не думай! Ты ещё молод, а так недолго и здоровье подорвать! Её родной, давно не слышанный голос заставил глаза сына покраснеть. Его жалкий вид смягчил даже суровое сердце отца. Тот проворчал:  — Взрослый мужчина, а ведёшь себя как ребёнок! Что, если бы колени совсем отказали? Зачем всё это теперь… — Он запнулся, голос дрогнул. — Будто я тебе что-то должен! Слёзы хлынули из глаз Цзян Циня. Задыхаясь от рыданий, он хрипло вымолвил:  — Это я… недостойный сын… Что бы я ни сказал теперь, уже поздно об этом говорить. Всю жизнь я вас подводил… Мать, не выдержав, сама едва сдержала слёзы. Она не видела сына двадцать лет. Отец Цзян, тяжело вздохнув, поднялся и пошёл заваривать чай. Поставив перед женой и сыном дымящиеся чашки, он буркнул:  — Ну и дела! Совсем не дело! Цзян Цинь плакал, проливая накопленные за два десятилетия слёзы. В книгах он читал о людях, плакавших от горя до слепоты, и прежде не понимал, как такое возможно. Теперь же он ощутил это на себе: глаза жгло, зрение затуманилось, каждый взгляд отзывался болью. Вскоре к ним присоединился Ли Мэн. Обняв мать и сына, он зарыдал громче всех. Его детские, искренние всхлипы растрогали даже деда. Цепляясь за рукав старика, мальчик жалобно протянул:  — Дедушка, не ругай папу, пожалуйста! Он всегда по вам тосковал, часто плакал, разглядывая ваши старые фотографии. Тронутый этим отец Цзян не заметил явной нестыковки. Откуда у Цзян Циня, ушедшего из дома двадцать лет назад, могли быть их снимки? Он лишь смотрел на заплаканное лицо внука, думая: Дети это долг, а внуки — долг вдвойне. К ужину слёзы иссякли. Ли Мэн, проявив удивительную чуткость, увёл бабушку на кухню помогать с готовкой. Отец и сын остались наедине в кабинете, и воздух сгустился от напряжения. Отец Цзян, отхлебнув чая, неловко спросил:  — Чем занимался все эти годы? — Работал бухгалтером в одной компании, — хрипло, после долгих рыданий, ответил сын. — Перед приездом взял отпуск, возможно, не вернусь. Думал, если останусь здесь, найду работу в городе. — Бухгалтер? — фыркнул отец. — Это ж гроши зарабатывать! Доход от работы и правда был скромным, хватало лишь на еду для себя и Ли Мэна да на редкие развлечения, вроде просмотра овец. Настоящие деньги приносили его двенадцатипроцентная доля в «Шисин Энтертейнмент» и вложения в антиквариат. Но упомянуть это значило заговорить о Цзинь Яне, а Цзян Цинь боялся вновь разозлить отца. Поэтому он уклончиво ответил:  — Нормально. — Я и не думал, что ты плохо живёшь, — помолчав, сказал отец. — Ты присылал нам травы, женьшень, такие редкости не каждый достанет. — Он вдруг сменил тему: — Но так жить нельзя! Мужчина должен сам зарабатывать, а не полагаться на других! Ты всю жизнь жил бестолково. И что в итоге? Глупость, сплошная глупость! Цзян Цинь молча кивнул, не споря. Видя его покорность, отец чуть успокоился:  — Хорошо хоть, сына воспитать не забыл. Неважно, кто его мать, но мальчик удался, в нём есть наш, цзяновский, дух. Цзян Цинь внутренне опешил. Как разговор зашёл о матери Ли Мэна? Но, подумав, он понял, что Ли Мэн, мастер сочинять истории, наверняка наплёл старикам что-то, дабы их успокоить. — Про его мать забудь, это в прошлом, — продолжил отец. — Мальчик даже лучше тебя в молодости. Уже в выпускном классе? Про учёбу не спрашиваю, но в Го он талантлив. — Он задумался, а затем рявкнул:  — Глупость! Почему ты не развивал его дар? Цзян Цинь растерялся:  — Я… хотел, чтобы он поступил в университет… — Не заговаривайся! Я знаю, это всё идеи того Цзиня! Что он за человек? Хорошо, если ребёнка не испортил, а ты ещё позволяешь ему решать за будущее мальчика? — Отец хлопнул по подлокотнику. — Глупость, сплошная глупость! — Папа… — Если до двадцати лет не стать мастером Го, то всё, поезд ушёл! Мы хотели, чтобы ты в детстве учился игре, но у тебя не хватило таланта, и мы отступились. А теперь у тебя одарённый сын, и ты его упускаешь! Посмотри, сколько ему лет! На деле отец был несправедлив. Их требования к Цзян Циню в детстве были завышенными, и «отсутствие таланта» означало лишь то, что он не оправдал ожиданий за пару дней. На самом же деле Цзян Цинь, уже взрослым, сам освоил Го и обучил Ли Мэна так, что тот стал настоящим мастером, сметающим всех на своём пути. Это говорило о недюжинном таланте. Но спорить с отцом было бесполезно. Старик, ворча, вынес вердикт:  — Отныне воспитанием мальчика займусь я, и никто не смеет вмешиваться. Хочет учиться, так пусть учится, но Го будет на первом месте. Ты найдёшь здесь работу, а я отправлю его в академию Го в городе S. Директор там мой старый друг, одно моё слово, и Ли Мэну окажут любую поддержку. Цзян Цинь в душе стонал: что за чушь наплёл этот маленький хитрец? То про мать, то про Го, как за один день он умудрился так втереться в доверие к отцу? Отец Цзян, тяжело вздохнув, вдруг начал говорить: — Этот мальчик, прямо вылитый ты в детстве. Лишь бы не перенял твоего упрямства… Его лицо, брови, глаза…Будто ты с фотографии лет в пятнадцать. Твоя мать вчера полночи не выпускала его из объятий, всё плакала… Дрожащими руками он открыл ящик стола и достал старый потрёпанный фотоальбом. Под тусклым светом лампы полный чувств отец листал страницы с осторожностью. Цзян Цинь смотрел на его движения, и в горле у него встал ком. Слов не находилось. — Слава небесам, род Цзянов не прервался. У нас с матерью есть надежда. Даже если ты снова уйдёшь к этому Цзинь Яню, у нас останется внук. Хоть кто-то будет с нами, когда мы уйдём… — Отец закашлялся, скрывая слёзы. Цзян Цинь хотел рассказать правду о происхождении Ли Мэна, такие тайны нельзя утаивать, ведь рано или поздно они всплывут. Но, глядя на убитого горем отца, он не смог вымолвить ни слова. — Посмотри на себя, бессовестный! Помнишь, как клялся заботиться о нас? Как ты мог бросить нас и уйти с этим Цзинь Янем на столько лет? Да, мы с матерью тебя выгнали, но неужели ты не мог вернуться? Мы растили тебя столько лет, и в тебе не осталось ни капли привязанности? Старик с яростью потёр глаза и дрожащей рукой пододвинул альбом к сыну. Укрытые истёртой плёнкой Пожелтевшие фотографии хранили образы их семьи, вместе. В тусклом свете снимки казались размытыми, как выцветшие от времени воспоминания. Цзян Цинь, и без того раздавленный виной, склонился над альбомом, чтобы скрыть свои чувства. Но, едва взглянув на одну из фотографий, он остановился. Как за один день родители успели сфотографироваться с Ли Мэном? — пролетела мысль.  Нет, не то. Это старое фото… Но почему на нём Ли Мэн? Безумная, пугающая догадка начала обретать очертания. Цзян Цинь не мог пошевелиться. Его взгляд приковался к снимку, где было его собственное лицо, и в то же время лицо Ли Мэна. Тело задрожало, в голове загудел голос ужаса. — Папа… — выдавил он. — Нет… Ли Мэн… он сын Цзинь Яня… Отец гневно рявкнул:  — Ты всё ещё бредишь? Что твоё, то твоё! Завтра же идём менять фамилию Ли Мэна. Он наш, из рода Цзянов, что за чужая фамилия у мальчика?! Цзян Цинь, дрожа, поднялся, но колени подкосились, и он рухнул обратно в кресло. Отец, заметив его странное состояние, встревожился:  — Что с тобой? Что не так? — Мы делали тест ДНК, — растерянно вымолвил сын. — Вероятность, что Ли Мэн сын Цзинь Яня, больше девяноста девяти процентов. Ошибки быть не может. — Чушь! — отрезал отец. — Этот мальчик твоя копия!  — Но… — Какой ещё ДНК тест? Ты сам его делал? Видел результаты своими глазами? Я не верю в эти тесты! В наше время подделать можно всё! Этот ребёнок твой, и точка. Не думай, что я забыл, как выглядит этот Цзинь! Если у него не мутация какая-то, он бы такого сына не сделал. Да я скорее его фамилию возьму! В ушах Цзян Циня гудело. Он вспомнил, как проходил тест ДНК, как Цзинь Янь уклончиво вёл себя, когда они выбирали имя для Ли Мэна. Обрывки воспоминаний вихрем проносились в голове, и вдруг всё остановилось на моменте шестнадцать лет назад, когда они забирали Ли Мэна из больницы. Тогда Цзян Цинь в шутку сказал: — Только бы не перепутали ребёнка. А Цзинь Янь, глядя на него с улыбкой, ответил:  — Не волнуйся. Я всё проверил трижды. Ошибки быть не может. *** Ли Мэн, поужинав и весь вечер очаровывая бабушку, отправился спать.  Ночью он проснулся, почувствовав чьё-то присутствие у кровати. Открыв глаза, он увидел Цзян Циня. — Ого, всё ещё хочешь поплакать? — шутливо спросил Ли Мэн. — Твой очаровательный, умный и неподражаемый сын готов выслушать бесплатно! Цзян Цинь смотрел на него молча, с таким странным выражением, что мальчик поёжился. Наконец, кашлянув, отец спросил:  — Что ты наплёл старикам за день, что они так к тебе привязались? — О, это было проще простого. Я сказал, что ты родил меня с какой-то женщиной по фамилии Ли, а она тебя бросила и сбежала к богачу! — … — Ты один растил меня, бедный и одинокий, и так сильно разочаровался в женщинах, что у тебя появилась психологическая травма! Много лет ты жил в одиночестве, в холоде и горе, и только Цзинь Янь был рядом, преданно заботился о тебе и в итоге растопил твоё израненное сердце! Так мы и стали счастливой семьёй втроём! — Ли Мэн щёлкнул пальцами, довольный собой. — Ну как, твой сын молодец? Я не только тебя выгородил, но и добавил Цзинь Яню очков! Вы оба должны мне двойные карманные деньги! Цзян Цинь:  — … Его тоска вмиг испарилась, сменившись желанием схватить сына и хорошенько его отшлёпать. — Погоди, ты чего? — Ли Мэн, уловив угрозу, отполз к краю кровати. — Бить детей нельзя, Цзян Цинь! Не вздумай! Удвоенные карманные деньги не хочешь давать, тогда давай полуторные! Ладно, ладно, полуторные тоже не катит, но купить мне овечку можно? Я же могу держать её на балконе! — Сколько раз тебе говорил, что на балконе нельзя! — Цзян Цинь почувствовал, как ситуация становится абсурдной, и устало потёр лоб. — Ли Мэн, ты меня поражаешь… Мальчик пробормотал:  — Да на балконе вполне можно… Цзян Цинь не знал, что и сказать. Помолчав, он поднялся и бросил:  — Ложись спать. Завтра едем в больницу. — Зачем в больницу? — На прививку, — уклончиво ответил отец. — В городе S сейчас грипп ходит. Ли Мэн, услышав про уколы, поёжился, а при слове «грипп» задумался и нехотя согласился:  — Ладно… Если верить теории, что дураки не болеют, то мы с тобой и правда в зоне риска… Эх, как я завидую Цзинь Яню… Он-то никогда не простужается. Цзян Цинь вышел, а Ли Мэн выключил лампу, взбил подушку и лёг, глядя в потолок. Вдруг он скорчил гримасу и простонал:  — Маленький господин не может уснуть! У-у-у… *** Перевод команды Golden Chrysanthemum