Развод

На следующий день, как и обещал, Цзян Цинь повёз Ли Мэна в больницу на «прививку». Следующие два дня они беззаботно наслаждались жизнью в городе S. Родители Цзян Циня, с любовью носились с внуком, потакая всем его прихотям. С гордостью они знакомили его с родственниками. Даже Цзян Цинь, обычно строгий к ребёнку, на этот раз смягчился. Он смотрел на шалости Ли Мэна, позволяя мальчику резвиться без оглядки. Казалось, Цзян Цинь стремился загладить годы своего разрыва с родителями. Он скупал для дома всё подряд, от мелочей до дорогих вещей, и за два дня почти исчерпал лимит своей банковской карты. На третий день после ужина семья отправилась в торговый центр. Проходя мимо витрины с ювелирными изделиями, мать Цзян Циня задержала взгляд на нефритовом Будде. Она лишь мельком взглянула на статуэтку, но, пока Цзян Цинь отлучился в уборную, он успел за две минуты купить этот изящный предмет стоимостью в шестизначную сумму. Мать, получив подарок, была растрогана до слёз, но не удержалась от упрёков: — Ты что, сынок, деньги девать некуда? Ты ещё молод, надо беречь то, что имеешь, понимаешь? Цзян Цинь лишь небрежно сказал: — Пустяки. У меня есть вещи и получше, просто не привёз их. Ли Мэн, уловив момент, закружился вокруг него: — А я хочу брелок с овечкой! Купи, пожалуйста! Отец Цзян тут же вмешался: — Какой хочешь? Дедушка тебе купит! — Я хочу… — Ли Мэн задумался, но вдруг сник и, опустив голову, пробормотал: — Нет, лучше не надо. Цзян Цинь ласково потрепал его по голове и сказал: — Через пару дней закажем тебе брелок, не переживай. Сейчас времени нет. — Затем повернулся к отцу: — Это редкая игрушка-брелок. Надо заказывать специально. Я уже находил ему такой, даже подключил знакомых. Отец Цзян удивлённо вскинул брови: — Специально заказывать? Это что, так дорого? Цзян Цинь уклончиво ответил: — Не в цене дело, просто он особенный. Ли Мэн, уловив намёк, незаметно спрятал свой брелок, когда они выходили из торгового центра. Два дня пролетели в тёплой семейной обстановке. На третий день Цзян Цинь отправился в больницу один. Он сидел на скамейке в коридоре, ожидая результатов теста на отцовство. Когда они впервые пришли на анализ, врач, мельком увидев на Ли Мэна, с улыбкой сказал: — Да вы только посмотрите, как вы похожи! Зачем вам этот тест? Слишком мнительны! Цзян Цинь тогда лишь сдержанно улыбнулся, не вдаваясь в объяснения. Теперь, когда он пришёл за результатами, тот же врач встретил его с добродушной усмешкой: — Я же говорил, зря волновались! Отчёт лежал в большом белом конверте. Цзян Цинь опустил голову, собираясь его вскрыть, но от слов врача его рука дрогнула. — Хватит подозревать, теперь можно жить спокойно, — врач дружески похлопал его по плечу. — Не говорите ребёнку, такие вещи ранят детское сердце. Поверьте, я знаю, мой старший брат через это прошёл. Сохранить семью в мире и согласии, это большое счастье. Цзян Цинь машинально кивнул, поблагодарил и медленно вышел из больницы. Тёплые солнечные лучи падали на него, но в душе они чувствовались холодными. В больничном саду он сел на скамейку и вскрыл конверт. Одного взгляда на лист бумаги хватило, чтобы его руки задрожали, и он едва не выронил отчёт. Хотя он и подозревал правду, видеть её, чёрным по белому, оказалось подобно бушующему шторму. Цзян Цинь смотрел на родителей, выходящих из родильного отделения с новорождёнными на руках, на беременных женщин, которых заботливо поддерживали мужья, и вдруг ощутил абсурдность происходящего. Он всегда считал Ли Мэна родным сыном, верил, что его присутствие заполняет пустоту в душе, оставшуюся от невозможности иметь собственных детей. Но теперь он понял, что всё иначе. Кровное родство, оказывается, меняет всё. Он долго сидел в оцепенении, чувствуя, как в нём зарождаются стыд и вина, медленно поднимающиеся из глубины души. Всё это время он замечал, что Цзинь Янь любит Ли Мэна сильнее, чем он сам. И это была правда. Цзинь Янь баловал мальчика безмерно: если Ли Мэн хотел звёзды, ему не давали луну, а если просил луну, то получал её в платиновой оправе с бриллиантами. Когда Ли Мэн, ещё ребёнком, разбил купленную за баснословные деньги дорогую фарфоровую вазу, Цзян Цинь был готов его отшлёпать, но Цзинь Янь первым делом кинулся проверять, не порезал ли мальчик руку. А когда Ли Мэн подделал подпись Цзинь Яня и купил поддельную нефритовую шахматную доску за огромную сумму, он не успел даже пустить слезу, как Цзинь Янь, утешая, уже вёл его в кафе за мороженым. Цзян Цинь не раз думал, что даже родной отец вряд ли смог бы любить так, как Цзинь Янь. Когда Ли Мэн учился в начальной школе и не мог решить задачу по математике, он приходил к Цзян Циню. Тот объяснял один-два раза, но быстро терял терпение. Цзинь Янь же, возвращаясь с работы уставшим, мог часами сидеть с Ли Мэном, терпеливо разъясняя простейшую задачу, ни разу не выказав раздражения. Позже, когда Ли Мэн за три года перескочил из начальной школы в старшую, Цзинь Янь уже не мог помогать с учёбой. Тогда Цзян Цинь взялся учить его старшеклассной программе и играл с ним в Го, чтобы развивать терпение. Цзинь Янь же сосредоточился на том, чтобы зарабатывать деньги и обеспечивать мальчика. Он скупал всё, что могло пригодиться Ли Мэну, записывая это на его имя и готовя для него богатое будущее. Не раз Цзян Цинь говорил, что не стоит браться за столько проектов в компании, ведь это рискованно для финансов. Но супруг отвечал, что наш ребёнок не создан для бизнеса. Сейчас мы можем обеспечить ему богатство, но что будет потом? Даже если у него будут горы золота и серебра, он боялся, что после его смерти ему не хватит. Цзян Цинь тогда лишь посмеивался над словами Цзинь Яня, со временем перестав спорить. Но теперь, вспоминая их, он чувствовал, как сердце сжимается от боли. С какими чувствами Цзинь Янь делал всё это? Боялся ли он, что однажды Цзян Цинь заберёт Ли Мэна? Думал ли он, что в будущем останется совсем один, обречённый на одинокую старость? Цзян Цинь согнулся, судорожно сжимая ворот рубашки. Дыхание его перехватило. В памяти всплыла картина из далёкого прошлого, тогда два мальчика, держась за руки, сидели под тёплыми лучами солнца в узком переулке. На лице Цзинь Яня была детская, неподдельная печаль. Он тихо произнёс: — У меня больше нет ни мамы, ни папы. Это были редкие, искренние, полные боли слова Цзинь Яня без тени притворства. Когда тот мальчик впервые вошёл в жизнь Цзян Циня, он был совсем один: без родителей, без братьев, без друзей. Цзян Цинь возвращался в тёплый дом, где его ждали забота и уют, а Цзинь Янь уходил в холодный, тёмный домишко и молча ждал рассвета. Он вынес годы одиночества. Цзян Цинь задыхался от невыносимой боли. Хотелось разрыдаться, но слёзы не шли. Ли Мэн ничего не знал о тесте на отцовство. Он с лёгкостью завоевал любовь деда и бабушки, умело втираясь к ним в доверие. За несколько дней он стал золотым внуком семьи Цзян, их гордостью и радостью. Цзян Цинь вернулся домой, не обмолвившись ни словом о случившемся. За ужином он вёл себя как обычно, но, оставшись в своей комнате, долго смотрел на телефон, собираясь кому-то позвонить. Однако так и не решился. *** Прошла ещё одна спокойная и размеренная неделя. Ли Мэн готовился к третьему пробному экзамену в школе, но классный руководитель позвонил Цзян Циню и спросил, собирается ли мальчик вообще возвращаться к учёбе. Цзян Цинь объяснил ситуацию отцу, но тот с решительностью покачал головой: — Выпускные экзамены можно сдать в любой год, а вот Го ждать не будет. Наш внук всего несколько дней в академии, а уже обыграл тренера седьмого дана без форы! Это больше чем талант! Он не удержался от упрёков: — Почему ты не отправил его в академию раньше? В городе H условия для Го куда лучше! Это ты всё напутал, доверившись этому Цзинь Яню. Что он вообще понимает? Цзян Цинь спокойно ответил: — Он хотел, чтобы Ли Мэн больше учился. В целом его подход был правильным. Отец опешил, но Цзян Цинь продолжил: — Цзинь Янь, может, и не силён в книжной премудрости, но в житейских делах и умении разбираться в людях ему нет равных. Отец хотел было вспылить, но заметил Ли Мэна, который, весело размахивая мороженым на палочке, кружился вокруг них. Гнев тут же испарился. В тот вечер у Цзян Циня беспокойно дёргалось веко. Он не был суеверным, но всё же ощутил лёгкую тревогу. *** На следующее утро небо затянуло серыми тучами. Цзян Цинь открыл окно, чтобы проветрить комнату, и вдруг заметил на подоконнике двух дерущихся сорок. Их резкие крики отозвались в нём странным предчувствием. День прошёл без происшествий. Вечером, после ужина, Ли Мэн, как обычно, играл в Го с отцом Цзян в гостиной, время от времени подбегая к бабушке за конфетами. Цзян Цинь убирал посуду в кухне. Только он хотел поставить вымытую стеклянную миску на полку, как в гостиной послышался звонок в дверь. В тот же миг, сам не понимая почему, Цзян Цинь вздрогнул, и миска выскользнула из рук, разбившись вдребезги на полу. Мать Цзян крикнула из гостиной: — А-Цинь, ты в порядке? Ли Мэн, сиди, играй! Я открою дверь! Она подошла к двери и громко спросила: — Кто там? — …Это я, — раздался голос. — А? Кто? — женщина не расслышала, но Ли Мэн уже подскочил, радостно крича: — Открывай, открывай! Мать Цзян распахнула дверь. Не успев разглядеть гостя, она увидела, как Ли Мэн, точно пушечное ядро, бросился вперёд и, не раздумывая, обхватил его ноги, восклицая: — Папа! Наконец-то ты приехал! Я так по тебе соскучился! Цзинь Янь потрепал Ли Мэна по голове, улыбнулся женщине и вежливо сказал: — Здравствуйте, тётя. Давно не виделись. Я зашёл навестить вас с дядей. Не обращая внимания на её удивлённый взгляд, он заглянул в дом и добавил: — Заодно хотел узнать, здесь ли А-Цинь? *** Перевод команды Golden Chrysanthemum