Развод

Цзинь Янь сидел в чайной, ожидая Цзян Циня, и, чтобы скоротать время, позвонил Гуань Фэну. Тот, как обычно, был немногословен, он экономил слова, будто излучение мобильного телефона за каждую лишнюю секунду могло состарить его молодое лицо. Деловые вопросы обычно решались за десять секунд, но сегодня, когда Цзинь Янь, закончив с делами, упомянул недавний визит к семье Цзяна, Гуань Фэн неожиданно не прервал разговор. Напротив, не проронив ни слова, он внимательно выслушал пятиминутный рассказ. — Семья твоего бухгалтера напоминает родителей Вэй Хуна, — заметил Гуань Фэн, когда Цзинь Янь закончил. — О тех вообще говорить сложно… Представляешь, они до сих пор считают, что двухэтажную квартиру режиссёра Дуаня купил Вэй Хун. Из-за этого уже сколько скандалов было. Цзинь Янь опешил от удивления. — Но режиссёр Дуань, знаешь, куда терпеливее тебя, — продолжил Гуань Фэн. — Вэй Хун годы в индустрии, а его родня вымогает у него деньги под любым предлогом. Дуань Ханьчжи молчит, не жалуется. Зато его семья люди воспитанные, к Вэй Хуну относятся тепло. Мать Дуаня даже считает его приёмным сыном. Цзинь Янь не сдержался: — Погоди, это совсем другое! Родители Вэй Хуна против одного Дуаня, но на сына так не набрасываются. А у Цзян Циня? Его родня не только меня ненавидит, они и его считают чуть ли не врагом! Когда они возражали против наших отношений, я ещё мог понять, что они любят сына, беспокоятся. Но, чёрт возьми, мы вместе двадцать лет! Даже слепой поймёт, что это полжизни. А они требуют, чтобы Цзян Цинь меня бросил. Как можно быть такими бессердечными? Гуань Фэн спросил: — Странно слышать это от тебя. Разве не ты называл семью Цзяна высокомерными выскочками, желая, чтобы Цзян Цинь никогда к ним не возвращался? — Да я просто не могу видеть, как он из-за них страдает! — Если это тебя так задевает, что ты сделаешь, столкнувшись с настоящими чудовищами? Знаешь, почему я в прошлом году отказался от сделки с одной гонконгской судоходной компанией? — Слышал от режиссёра Дуаня, что их представитель явился на переговоры без костюма… — Это одна из причин. Но главное другое. В кругах Вэй Хуна был парень, дублёр. Он встречался с наследником той компании. У них всё было серьёзно, любовь до гроба. Но когда его семья узнала, они сначала угрожали, а потом… убили того парня. Наследнику солгали, что его возлюбленного отправили за границу. Вэй Хун, с его обострённым чувством справедливости, получил приглашение на свадьбу этого наследника. Пришёл, увидел жениха и в ярости набросился на него. Если бы не авторитет режиссёра Дуаня, дело бы не закончилось миром. Цзинь Янь в шоке выдохнул: — Так вот что стояло за прошлогодним скандалом с Вэй Хуном? — Да. Жалко парня. Если бы не Вэй Хун, тот жених до сих пор не знал бы, что его любимый мёртв. Потом он порвал с семьёй, ушёл из дома. Где он теперь никто не знает. Честно говоря, я считаю, что он поступил слишком мягко. Я бы на его месте… — Гуань Фэн замялся, — не знаю, что бы сделал. Цзинь Янь не нашёл слов. — Когда Вэй Хун рассказал мне это, я забрал своих людей и разорвал все контакты, — добавил Гуань Фэн, покачав головой. — С такими семьями дел не ведут. А что до Цзян Циня, его родня тебя не убила. Разве что третий дядя мечтает упрятать тебя за решётку. Так что, знаешь, смирись. В праздники пусть Цзян Цинь съездит к ним, поклонится. Если примут, то хорошо, если нет, тогда не будете им глаза мозолить. Разве не проще так? Цзинь Янь долго молчал, прежде чем выдавить: — Ну, Гуань Фэн, ты сегодня в ударе. Прямо трогательно вышло. — Это я просто обычно не опускаюсь до ваших нравоучений. Ещё раз попросишь, и я не подумаю учить. На заднем плане послышался почтительный голос Хелен: — Господин Гуань, я привела человека. Обработать сейчас? — Да. А это что? — Антивозрастной коктейль. Вы говорили по телефону десять минут, вот я и решила приготовить. — Поставь и иди. В этот момент дверь чайной открылась, и вошёл Цзян Цинь. Его взгляд прошёлся по залу и остановился на Цзинь Яне. Тот поспешил сказать в трубку: — Цзян Цинь пришёл, пока всё! — и завершил звонок. Судя по звуку глотков, донёсшемуся перед отключением, Гуань Фэн тоже не стремился продолжать беседу. Цзинь Янь кашлянул, поправил галстук и улыбнулся. Цзян Цинь подошёл к столику, но не успел сесть, как супруг выпалил: — Жена, давай заберём Ли Мэна и поедем домой. Цзян Цинь лишь повернулся к официанту: —Дундин улун. Официант кивнул и ушёл. Только тогда Цзян Цинь взглянул на Цзинь Яня. В его глазах мелькнуло что-то тревожное. Цзинь Янь занервничал: — Ты злишься, что я говорил с твоими родителями невежливо? Я извинюсь! Гуань Фэн уже меня отчитал, я готов прямо сейчас поехать с тобой и попросить прощения. — Хм… Давай не будем об этом. — Ты всё ещё сердишься? Ладно, признаю, я от тебя многое скрывал. Давай так, ты пообещаешь, что не заговоришь о разводе, а я клянусь что больше никаких секретов. Идёт? Цзян Цинь молчал, и Цзинь Янь занервничал ещё сильнее: — Ну же, милый, я серьёзно! Мне скоро сорок, развод меня в могилу сведёт! Пожалей меня, а? Цзян Цинь был в смятении. Он не знал, как заговорить о Ли Мэне. Все слова казались пустыми,а все уловки и навыки переговоров бессмысленными. Он смотрел на суетящегося Цзинь Яня и наконец выдавил: — Насчёт Ли Мэна… я всё знаю. Фраза прозвучала так буднично, что в мелодраме её бы закидали помидорами за банальность. Цзян Цинь отвёл взгляд и добавил: — Я отвёз Ли Мэна на ДНК-тест. Результаты получил на прошлой неделе. Цзинь Янь оцепенел, будто язык проглотил. — Ли Мэн мой ребёнок. Почему ты мне не сказал? — … — Ты не думал, что я однажды узнаю? — … Теперь разум Цзинь Яня был в смятении. Он смотрел на Цзян Циня не в силах пошевелиться. Официант, подавая улун, бросил на него удивлённый взгляд. — Цзян Цинь… — пробормотал Цзинь Янь. Он схватил чашку и одним глотком осушил горячий чай, не моргнув от обжигающей горечи. Остановился на мгновение, собираясь с духом, а затем, к удивлению Цзян Циня, рванулся вперёд и опустился перед ним на колени. К счастью, их столик был укрыт декоративными растениями, и никто, кроме официанта, не заметил этой сцены. Тот, впрочем, обернулся и отшатнулся в шоке. Цзян Цинь вскочил, пытаясь поднять его: — Ты с ума сошёл? Вставай сейчас же! — Я… я виноват, виноват! Только, умоляю, не из-за этого… Цзян Цинь, выслушай меня, прошу… Цзян Цинь, напрягшись, потянул его вверх: — Я слушаю! Но сначала встань! — Выслушай… я знаю, я виноват… — Цзинь Янь запинался. С трудом усадив его в кресло, Цзян Цинь сунул ему стакан холодной воды. Цзинь Янь, отпив, постепенно пришёл в себя. Его пальцы всё ещё дрожали, когда он схватил руку Цзян Циня и с отчаянием спросил: — Ты ведь не простишь меня, правда? — Сначала объясни, почему! Я не говорил, что не прощу! — Я объясню, всё объясню, — Цзинь Янь глубоко вдохнул, сжимая его руку. — Когда мы делали ЭКО, я… сказал больнице, что не буду участвовать. Цзян Цинь удивился: — То есть ЭКО делал только я? — Да… Я не хотел ребёнка. Такой, как я… я знал, что я не лучший пример. Все говорят, что дети похожи на родителей. Если бы родилась девочка, то ещё ладно, но если сын, и он стал бы таким, как я? Что тогда? Цзян Цинь впервые услышал от него слова «я не лучший пример». Это было так неожиданно, будто перед ним оказался незнакомец, а не человек, с которым он прожил двадцать лет. — А потом твоё ЭКО удалось. Я был счастлив, правда, счастлив, как будто Новый год наступил! Я хотел ребёнка от тебя, похожего на тебя в детстве. Ты столько из-за меня натерпелся, и я решил, что через твоего ребёнка смогу всё исправить. Твои родители отвергли тебя, но у твоего ребёнка будет семья, которая его любит. Разве не говорят, что дети, это продолжение родителей? Когда мы состаримся, ты продолжишься в нём… Горло Цзян Циня сжалось, казалось там застрял горький ком. Он пробормотал: — Хватит. Ты и правда полный идиот. Цзинь Янь закрыл глаза ладонью, судорожно вздохнул и продолжил: — Я не осмелился тебе сказать. Да, в этом была и моя корысть. Я парень без гроша, а ты, с твоим происхождением, образованием, мог вернуться домой, найти женщину, начать новую жизнь. И если бы у вас родился сын, разве вы стали бы так же заботиться о Ли Мэне? Разве твоя жена приняла бы его? Я остался бы где-то там, вдали, а вы дружной семьёй. Что тогда стало бы с Ли Мэном? Не спрашивай меня, почему я об этом думал. Я был как одержимый. Позже я решил что выращу сына сам. И обязательно дам ему всё самое лучшее. Цзян Цинь хотел добавить, что Цзинь Янь спятил, но сердце сжалось от боли, и слова не вырвались. — А ещё будущее… Оно такое непредсказуемое, — продолжил Цзинь Янь. — Я знал, что никогда тебя не покину, но не был уверен, что ты не уйдёшь. Если бы ты ушёл, развёлся, забрал бы своего ребёнка. И что тогда? Я остался бы без тебя, без ребёнка, без всего. Какой смысл жить? Мне почти сорок, какой смысл жить?! Цзян Цинь хотел ответить, но Цзинь Янь вдруг схватил его за обе руки и торопливо выпалил: — Я сейчас же поеду к твоим родителям, извинюсь! Что скажешь, всё сделаю! С Ли Мэном я был неправ, я знаю. Только не разводись, умоляю! Глаза Цзян Циня покраснели. Он долго молчал, а затем выдохнул: — Я не сержусь на тебя. Цзинь Янь подумал, что ослышался. — Цзинь Янь… Я дам тебе один шанс. Сегодня, здесь, расскажи всё, что скрывал от меня все эти годы. Если осмелишься быть честным, что бы ни было.. Я прощу. Но если выйдем отсюда, и я узнаю, что ты что-то утаил даже мелочь. Я не прощу. Он помолчал и медленно добавил: — Говори. Цзинь Янь давно знал, что Цзян Цинь обычно не берёт инициативу, но в критические моменты он твёрд. И всё же эта решимость застала его врасплох. Он открыл рот, но слова не шли. Наконец он выпалил: —Если я расскажу, ты это примешь? Цзян Цинь кивнул. Машинально схватив чашку, Цзинь Янь выпил всё до дна, проглотив даже чайные листья, и с трудом сглотнул. — Я начал заниматься контрабандой. Сначала возил оружие для нашей семьи. Лет семь-восемь назад. — Потом понял, что оружие слишком опасно, и не стоит того. Тогда я случайно познакомился с Гуань Фэном, и мы стали использовать маршруты для перевозки нефрита. У нас есть люди в Мьянме, эксперты, которые находят жилы. Они находят, а мы начинаем копать, оборачиваем камни в породу и через тайные туннели в Гуанси отправляем в страну. Некоторые виды нефрита Мьянма запрещает вывозить, но мы так обходим запрет. — Раньше у нашей семьи были люди для вооружённой охраны маршрутов, и я этим занимался. Но ты начал что-то подозревать, и я испугался. Убрал всех, теперь остался только транспорт, а охрану, несколько снайперов, обеспечивает Гуань Фэн. У нас есть связи в провинции, и если не наглеть, власти закрывают глаза. Цзинь Янь вздохнул, опустив голову: — По масштабам это крупное дело. Но, как говорится, «народ не жалуется, и власти не вмешиваются». Плюс цены на нефрит упали, теперь его проще купить, не то что раньше. Некоторым это выгодно, так что власти смотрят сквозь пальцы. Хотя те, кто спекулирует нефритом, нас ненавидят. Помнишь, я заказал билеты в Малайзию, а потом не пустил тебя лететь? Потому что узнал, что на меня готовят покушение. Цзян Цинь тяжело вздохнул: — Ну ты и… — Знаю, — перебил Цзинь Янь. — Только ты мог бы сказать: «Брось это дело, пусть живём беднее, но честно». Моя семья? Они обо мне не думают по-настоящему, совсем не заботятся. Все тёмные дела на мне, а они за эти годы «отмылись» и живут припеваючи. Думают, я дурак? Цзян Цинь хрипло упрекнул: — Ты знал это и всё равно продолжал? Супруг горько усмехнулся: — Сначала думал, заработаю немного и остановлюсь, лишь бы закрыть дыры в финансах. Но жадность… она как болото. Заработал чуть, и хочется больше, заработал больше, и хочется всего. Деньги в этом деле текут рекой, как от них отказаться? Попробуешь раз и уже ждёшь, когда тебе снова свалится кусок пирога с неба. Цзян Цинь всё понимал и мог только вздохнуть в ответ. — Когда захотел бросить, то уже не мог. Столько братьев за мной, семья вся на мне. А ты… ты не терпишь лжи со своим упрямым характером. Рассказать тебе всё равно что самому просить развода. Вот я и молчал, думал, выйду из игры и тогда признаюсь. Но годы шли, а я всё тянул. И вот ты всё наконец узнал. Он покачал головой: — Ложь подобна снежному кому. Чем больше врёшь, тем больше лжи нужно, чтобы прикрыть старую. В итоге между нами выросла стена. Я даже в зеркало на себя смотреть не мог, не спрашивая кто я такой? Он закрыл лицо руками, и в этот момент всегда дерзкий и уверенный Цзинь Янь выглядел жалким, не похожим на себя прежнего. Цзян Цинь тихонько позвал: — Цзинь Янь… — Я не знаю, разозлишься ли ты. Может, сегодня ты скажешь, что прощаешь, а завтра передумаешь. Но я правда не знаю, что делать. Если ты уйдёшь и заберёшь Ли Мэна, что мне останется? Хоть гору золота наживу, да что толку? Те, кто будут со мной, либо за деньги, либо за славу. Кто из них искренен? Да стоит мне оступиться, и они яд мне подсунут… Его голос сорвался, и вдруг он почувствовал тяжесть на плечах. Подняв глаза, он увидел, что Цзян Цинь наклонился через стол и крепко обнял его. — Цзян Цинь?... — Даже если бы ты рассказал мне всё раньше, я бы не ушёл. Скрытность ранит больнее, чем твои поступки. С этого угла Цзинь Янь видел, как воротник Цзян Циня касается его щеки, мягкой серой тканью с тёмным пятном. Только через мгновение он понял, что это его собственные слёзы. — Сначала поедем к моим родителям. Извинишься как следует. Потом останемся в городе S, пока они не остынут. А с твоими делами… их не бросить за день. Будем разбираться шаг за шагом. Мужчина твёрдо добавил: — Не бойся, Цзинь Янь. Я с тобой. В этот момент Цзинь Янь почувствовал, как давивший на него годами тяжкий груз вдруг растворился. Пусть впереди ждала нелёгкая дорога, в душе появилась небывалое спокойствие. Как блуждавший в терновнике путник, боясь позвать на помощь, вдруг ощутил, что чья-то рука схватила его, обещая вывести к свету. Эта уверенность Цзян Циня, что всё будет хорошо, согревала, как солнечный луч, пробивший зимние тучи, заставляя дрожать от надежды. — Пойдём, — Цзян Цинь под нялся и хлопнул его по плечу. — Вытри глаза, чтобы снаружи никто не подумал, что ты слабак. Цзинь Янь послушно вытер слёзы, допил чай и поднялся. Его супруг расплатился и махнул ему, чтобы следовал за ним. Они вышли из чайной бок о бок. Небо уже потемнело. Цзян Цинь достал телефон, забронировал номер в отеле и пояснил: — Сначала к моим, повидаемся с родителями. Если они всё ещё не примут тебя, то будет где переночевать. Он не спрашивал, и так знал, что Цзинь Янь, сойдя с самолёта, не бронировал отель, а сразу помчался к нему домой. Цзинь Янь, привыкший к тому, как Цзян Цинь всё предусматривает, доверчиво кивнул. Цзян Цинь стоял на ступенях, собираясь что-то добавить, но вдруг его лицо напряглось. Не успев вымолвить ни слова, он с силой толкнул Цзинь Яня в сторону. В тот же миг послышался оглушительный выстрел. Цзинь Янь рухнул на землю, тут же вскочил и обернулся туда, откуда донёсся звук. Его лицо побледнело: — Бежим! На другой стороне улицы собиралась толпа. Впереди стоял человек с самодельным ружьём, а за ним несколько головорезов с ножами. Цзинь Янь мгновенно узнал их, это были контрабандисты из Камбоджи, с которыми его семья когда-то вела дела. Теперь они неслись к ним с яростными криками. Цзян Цинь рявкнул: — За мной! Я на машине! Он дёрнул Цзинь Яня за руку. Сзади прогремел ещё один выстрел. Пешеходы закричали, стеклянная дверь чайной разлетелась вдребезги, осыпавшись градом осколков. Всё смешалось в этом безумии. — Сюда! — Цзян Цинь, пригнув голову Цзинь Яня, затолкал его на пассажирское сиденье. Времени спорить, кто сядет за руль, не было. Цзян Цинь прыгнул за руль, резко вывернул его, даже не пристегнувшись. Машина рванула вперёд, как выпущенная стрела. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum