Развод

Чайная находилась в глухом районе, где на ночных улицах почти не было людей. Цзян Цинь вдавил педаль газа до упора, бросив взгляд в зеркало заднего вида. Две «Хонды», набитые камбоджийцами, мчались следом. Цзинь Янь взорвался: — Чёрт возьми, этот ублюдок Джиме! Он совсем спятил! Цзян Цинь резко вывернул руль, уходя в поворот: — Что ты натворил в городе H, пока меня не было? Вопрос попал в цель. Цзинь Янь замялся: — Торопился к тебе… может, немного переборщил с делами… Цзян Цинь молниеносно заложил вираж. Шины взвизгнули, машина, пролетев по асфальту, рванула вперёд. Дрифт был безупречен, дистанция до преследователей выросла. Но через мгновение в зеркале вновь мелькнули фары одной из «Хонд». Цзинь Янь обернулся, нахмурившись: — Плохо дело. Одна машина. Вторая, похоже, пошла в обход, чтобы отрезать нас. — Рядом есть полицейский участок… — Нельзя туда! — оборвал Цзинь Янь. — Эти камбоджийцы смертники. Раз они стреляют на материке, им плевать на жизнь. Ты не знаешь, какие они. Убивают, не моргнув. Зайдёшь в участок, они ворвутся и прикончат тебя на месте! Шины завизжали, царапая асфальт. Цзян Цинь ушёл в занос, уклоняясь от «Хонды», пытавшейся прижать их слева. Автомобиль накренился, швырнув пристёгнутого Цзинь Яня к правому окну. Цзян Цинь лишь чуть качнулся, одной рукой вывернув руль. Машина взревела и понеслась вперёд. — Ты цел, Цзян Цинь? — крикнул Цзинь Янь. Ответить тот не успел. Впереди вынырнула вторая мчащаяся навстречу «Хонда». Из её окна угрожающе высунулся ствол. — Ложись! — рявкнул Цзян Цинь. Оба пригнулись. Грохнул выстрел. Скорость и пули сделали своё. Лобовое стекло разлетелось в пыль, осыпав их градом осколков. Цзинь Янь стряхнул стеклянную крошку с волос и дозвонился до второго брата. Не тратя времени на приветствия, он заорал в трубку: — Мы на средней части кольцевой! Возле участка в городе S! Камбоджийцы нас преследуют, шевелись, чёрт тебя дери! Сквозь шум стеклянного дождя сигнал едва пробивался. Лишь через несколько секунд из телефона донёсся голос брата: — Что? Что ты сказал? — На кольцевой, средняя часть! Камбоджийцы хотят меня прикончить! Быстрее, мать твою! Брат рявкнул в ответ: — Моя мать давно умерла! Держись, буду через десять минут! К счастью, второй брат Цзинь Яня был в городе S у любовника, к которому он частенько наведывался. Сейчас он лениво валялся у него на коленях, глядя телевизор. Если бы Цзинь Янь звонил в местный штаб, пока бы собрали людей да оружие, они с Цзян Цинем уже были бы в морге. Цзинь Янь, прячась под сиденьем, с трудом говорил по телефону. Он связался с ещё одним контактом семьи в городе S, запросил огневую поддержку и машины, договорился о засаде на конце кольцевой. Пока он координировал, Цзян Цинь маневрировал без остановки, закладывая крутые виражи. Каждый поворот сопровождался ударом головы Цзинь Яня о дверь, боль была адской, но он стиснул зубы. Закончив звонки, супруг швырнул телефон и крикнул: — Цзян Цинь, ты цел? Тот что-то ответил, но ветер и шум заглушили слова. — Ты в порядке, Цзян Цинь? Лицо Цзян Циня было мрачным. Он коротко сказал: — Я в порядке. До смерти перепуганный Цзинь Янь только начал выдыхать, как «Хонда» сзади пошла на таран, вмиг оказавшись вплотную. Бампер их машины дрогнул от удара. — Осторожно! — крикнул Цзинь Янь. Цзян Цинь, не теряя ни секунды, вывернул руль, уводя машину на тротуар. Удар в заднюю часть был сильным, Цзинь Яня подбросило, но Цзян Цинь тут же обогнал «Хонду», вернувшись на дорогу. Без задержки он вдавил газ, и машина понеслась вперёд. — Чёрт… Цзян Цинь, ты мастер! Не зря ты учился водить… Цзян Цинь не ответил, вдруг рявкнув: — Пригнись! Цзинь Янь резко нырнул вниз. В тот же миг заднее стекло разлетелось с оглушительным треском, и дробь осыпала салон. Такая дробь могла свалить медведя. В тесном салоне даже лёгкое попадание означало потерю куска плоти, а крупный осколок был верным билетом на тот свет. Затылок Цзинь Яня обожгло холодом, затем жаром. Он провёл рукой, и ладонь окрасилась кровью. К счастью, череп был цел, но осколок, чиркнув по затылку, глубоко вонзился в дверь. — Цзян Цинь, ты цел? — Хватит орать. Впереди свет. Цзинь Янь поднял взгляд. В конце дороги мерцал ряд автомобильных фар, а перед ними вырисовывались тёмные силуэты. Сердце его ёкнуло от облегчения: — Наши! Гони туда, быстро! Цзян Цинь вдавил газ до предела. Машина снесла дорожный барьер и влетела к кортежу. Несколько фигур стремительно расступились, освобождая путь. Тут же пара «Ленд Роверов» с рёвом рванула вперёд, врезаясь в «Хонды» преследователей. В ночи разнёсся оглушительный грохот. Вспышка от взрыва бензобака одной из «Хонд» осветила всё вокруг. Цзинь Яня вытащили из машины несколько пар сильных рук. Кто-то прижал грубую тряпку к его кровоточащему затылку. Их автомобиль был измят. Оттолкнув державшего его человека, Цзинь Янь бросился к Цзян Циню: — Осторожно, вылезай скорее! Но тот, вцепившись в руль, тяжело дышал. Он медленно повернул голову, кажется, хотел что-то сказать, но не мог. В отблесках пламени его глаза блестели пугающе ярко, что пугало. — Цзян Цинь, что ты делаешь? Вылезай! Задыхаясь, Цзян Цинь прижал руку к животу и, пошатнувшись, попытался встать. И тут супруг заметил, что рубашка на его животе пропиталась кровью. Цзинь Янь обезумел. Отшвырнув державшего его человека, он кинулся к любимому, вытаскивая его из машины: — Зовите помощь! Скорую, быстро! Его голос сорвался на хриплый визг, от которого даже стоявший рядом второй брат вздрогнул. — Тише, тише, Цзинь Янь… — Цзян Цинь закашлялся, из уголка его рта скатилась алая капля. — Ничего… всё нормально… Цзинь Янь, дрожа всем телом, отчаянно зажимал рану на его животе: — Это на дороге случилось? — Ещё у чайной… тогда не почувствовал… Не бойся, всё нормально… Вокруг всё смешалось: кто-то бегал, кто-то кричал, кто-то звонил врачам. Шум накатывал волной, заглушая всё. Цзинь Янь, задыхаясь от слёз, повторил: — Держись, держись… прости, это я виноват… — Ничего, — прерывисто выдохнул Цзян Цинь. — Не заставляй меня много говорить… мешаешь … Несколько человек, знавших основы первой помощи, подскочили, помогая зажимать рану. Но кровь хлестала неудержимо, заливая бетон алым потоком. — Если я не выкарабкаюсь… Цзинь Янь, послушай, — Цзян Цинь с трудом поднял руку, нежно коснувшись его лица. Его кожа была холоднее льда, но в глазах горела та самая непреклонная решимость, которую Цзинь Янь любил все двадцать лет их совместной жизни. — Если я не выкарабкаюсь… всё моё имущество отойдёт родителям. Позаботьтесь о них… не давайте им повод злиться… Цзинь Янь, захлёбываясь слезами, только кивал, не в силах вымолвить ни слова. — Я не был хорошим сыном… Если они захотят, пусть усыновят кого-то… или Ли Мэна… пусть Ли Мэн их слушается, играет с ними в Го… Кашель душил его. Голос, хриплый и надломленный, был едва слышен. Цзинь Янь крепко обнял его, прижавшись лицом к холодной шее, и услышал шёпот: — Не плачь, Цзинь Янь, не плачь… Цзян Цинь, теряя сознание, медленно повернул голову, коснувшись губами его волос. Это был слабый, едва ощутимый поцелуй-прощание. — Брось это дело, Цзинь Янь. Я тебя люблю. Вой сирены скорой помощи резал слух, но доносился как сквозь густую пелену. Кто-то пытался оттащить Цзинь Яня, но он вцепился в любимого мёртвой хваткой. В конце концов несколько человек силой оттолкнули его, подняли Цзян Циня и быстро перенесли на носилки. Кровь текла ручьём, оставляя алый след от земли до машины скорой помощи. Цзинь Янь рухнул на колени, не в силах заплакать. Из его горла вырывались хриплые, надрывные и страшные всхлипы. Он думал о своей жизни в этом бизнесе. Жизнь, где голова всегда на плахе. Он был готов к тому, что его могут зарубить на улице, застрелить в перестрелке или арестовать и казнить. Он знал, что за всё придётся платить, и думал, что не боится расплаты. Но он никогда не думал, что платить за его грехи придётся Цзян Циню. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum