Развод

В тот день, когда Цзян Цинь впервые поднялся и сделал несколько неуверенных шагов, люди, отправленные Цзинь Янем за Джиме, вернулись в город S. Посланный на поиски отряд не включал лучших бойцов дома Цзинь, но был оснащён по высшему разряду. Закалённые опытом и лишённые жалости, эти люди преследовали Джиме, который, наняв контрабандиста, пытался переправиться через границу в Гуанси. Целую неделю они гнались за ним через безлюдные просторы Шивандашань (Десяти тысяч гор), пока не загнали в глухие джунгли. Там, у гнезда местной хищной птицы обнаружились лишь разрозненные останки его тела. И без того тихий Чжа Си стал ещё молчаливее, но в его присутствии теперь ощущалась новая сила. Один из спутников шепнул Цзинь Яню, что во время погони Чжа Си был самым быстрым и бесстрашным. Его зоркий взгляд подмечал едва уловимые следы, когда другие уже теряли надежду. Именно он вёл отряд через безлюдную местность, не позволяя сбиться с пути. Когда группа наткнулась на останки Джиме, Чжа Си первым приблизился к ним. Подняв валяющуюся на земле руку, он оторвал лоскут от своей одежды, аккуратно завернул находку и спрятал в карман. К возвращению в город S рука разложилась, источая зловоние, вызывавшее отвращение у всех, кто её видел. Но Чжа Си оставался невозмутим. Цзинь Янь, взглянув на руку, нахмурился и распорядился отправить её на экспертизу. Анализ подтвердил что Джиме мёртв. Цзинь Янь сдержал слово. Каждый участник погони получил щедрую награду. Указав на Чжа Си, он сказал бухгалтеру: — Дайте ему миллион. Но едва подчинённый шагнул с деньгами, Чжа Си покачал головой: — Деньги мне не нужны. Все опешили. Цзинь Янь прищурился, оценивая юношу: — Что, мало? За Джиме эта сумма справедлива. Но раз он едва не убил мою жену, а я его люто ненавижу, добавлю ещё миллион. Бери и вали. — Я не хочу денег. Цзинь Янь, зажав сигарету в зубах спросил: — Тогда чего тебе надо? — Мне некуда идти. Джиме был из моей деревни. Если я вернусь, меня убьют. — И что? — Мне нужно место, — сказал Чжа Си. — Я готов на любую работу. Цзинь Янь долго разглядывал его, находя ситуацию забавной, затем усмехнулся: — Ты понимаешь, кто работает на дом Цзинь? Юнцы семнадцати-восемнадцати лет, что лезут в драку и хвалятся силой. Каждый день такие, как ты, умоляют меня взять их. Почему я должен выбрать именно тебя? Чжа Си молчал, встречая взгляд Цзинь Яня холодным, непроницаемым спокойствием. В комнате собрались разные люди: закалённые бойцы, хитроумный бухгалтер, безжалостный командир, преданные соратники. Их лица отражали грани этого жестокого мира. Но Чжа Си выделялся даже среди них. Этот юноша, стоя в толпе, казалось окружил себя невидимой стеной. Он держался чуть поодаль, и его взгляд был твёрд. Резкие черты лица и потрёпанный жилет делали его похожим на одинокого волка, чья шерсть свалялась от ран и грязи. — Ты не понял, — наконец произнёс Чжа Си. — Мне не нужны высокие посты. Дайте еды и этого достаточно. — Он помолчал и добавил: — Я пришёл не за деньгами. Как только раны заживут, я уйду. Цзинь Янь медленно затянулся сигаретой и усмехнулся: — Такие слова лишь доказывают, что ты не годишься в хорошие бойцы. Я не ошибся. Он указал на Чжа Си кончиком сигареты и приказал командиру: — Пусть побудет с тобой пару дней. Дай ему всё, что попросит. До того с любопытством наблюдавший за сценой командир кивнул: — Понял, господин Цзинь. — Когда захочет уйти, пусть не отчитывается. Вперёд. Не успел командир шагнуть, как Чжа Си развернулся и молча вышел. *** В день, когда Цзян Циню снимали швы, он заявил, что хочет вернуться в город Н. Удивительно, но Цзинь Янь не возражал. Мать Цзяна, напротив, вспыхнула от гнева: — Ты с ума сошёл! Рана ещё не зажила, ткани не срослись! Сядешь в самолёт? Не боишься, что швы разойдутся? Спешка у тебя, что ли, на тот свет? Сохраняя редкое терпение Цзинь Янь принялся её успокаивать: — Не волнуйтесь, тётя, мы не полетим. Я поеду с Цзян Цинем на машине. — Какая я тебе тётя! — огрызнулась женщина. — Это ты виноват, что мой сын получил пулю! Он ещё не окреп, а ты уже гонишь его из больницы! У тебя совесть есть? Цзинь Янь вёл себя с родителями Цзяна как черепаха, прячущаяся в панцирь. Не отвечал на упрёки и не огрызался. Что бы ни говорила мать, он лишь кивал, изредка вставляя пару слов с ухмылкой. Женщина злилась на его непробиваемость, но, не добившись ответа, переключилась на сына: — А ты? Совсем себя не бережёшь? Только вернулся, и уже рвёшься уйти! Знаю, тебе плевать на нас с отцом… Её глаза покраснели, и слёзы хлынули по щекам. Превозмогая боль, Цзян Цинь сполз с кровати, обнял мать и нежно утешил: — Мам, не грусти. В городе Н у нас важное дело, нужно ехать сейчас… Но через несколько дней я вернусь, обещаю. Максимум через полмесяца. Тут вмешался Ли Мэн, маленький бесстыжий обаяшка, знающий, как пустить в ход свои чары. Прижимая к груди ягнёнка, он заморгал огромными влажными глазами: — Бабушка, не грусти! В следующий раз я привезу тебе пирог, хорошо? Какой тебе нравится, манговый или яблочный? А может, по кусочку каждого? Мать Цзян, утирая слёзы, ласково потрепала внука по щеке. В этот момент её сын, казалось, отошёл на второй план, настоящий клад был в этом малыше, чьи огромные глаза сияли искренностью. *** В тот же день к больнице подкатили два «Мерседеса». Цзинь Янь и Цзян Цинь заняли первый, а Ли Мэн, крепко прижимая маленькую овечку, собирался устроиться во втором. Выйдя из больницы, Ли Мэн заметил спокойно протиравшего машину Чжа Си и с восторгом потащил его за собой, не принимая возражений. Цзинь Янь, поразмыслив, решил, что лишний телохранитель для сына не помешает, и разрешил Чжа Си присоединиться. Ли Мэн был в восторге. Он с энтузиазмом принялся собирать вещи: охапку сена, бутылочку овечьего молока, пластиковые игрушки для барашка, планшет для игры в Го и гору сладостей, из которых, по его великодушному решению, Чжа Си мог получить десятую часть. А ещё мальчишка настоял, чтобы перед отъездом Чжа Си купили новую одежду. Чжа Си, с неизменным бесстрастным выражением лица, наблюдал за суетой вокруг ягнёнка. Этот крохотный питомец, казалось, никогда не вырастет. Его длинная, кудрявая, белоснежная шерсть напоминала первый зимний снег. Ягнёнок забавно подпрыгивал, и каждый шаг сопровождался милым покачиванием маленького зада. Чжа Си коротко сказал: — Эй. — Ме-е, — отозвался ягнёнок. — Иди сюда. — Ме-е. Чжа Си, и ягнёнок долго смотрели друг на друга. И тут паренёк сказал: — Сынок, ко мне. Ягнёнок завилял хвостом, подскочил к Чжа Си и лизнул его руку. Тот, довольный, кивнул, потрепал его по голове и буркнул: — Молодец, хороший мальчик. Ли Мэн, пыхтя, притащил очередную охапку сена и поднял взгляд. Чжа Си тут же отдёрнул руку и сделал вид, что изучает небо. — Эй, что ты делаешь? — с недоумением спросил Ли Мэн. — Ничего. Озадаченный Ли Мэн почесал затылок. Но тут ягнёнок, оставшись без внимания, подбежал к мальчишке и принялся грызть его штанину. Ли Мэн растаял, забыл про вопросы и с восторгом кинулся тискать питомца. В машине Ли Мэна сопровождали несколько телохранителей, а в той, где ехали Цзинь Янь и Цзян Цинь, был только водитель. Старый шофёр дома Цзинь знал своё дело: не смотрел, куда не следует, не слушал, что не предназначено для его ушей, и вёл машину так тихо, будто его и не было. Раньше Цзинь Янь в такой ситуации не сидел бы спокойно. Он бы подтащил Цзян Циня поближе, для начала облапал его, получил бы по лицу, затем начал бы заигрывать, снова огрёб бы, а под конец, пустившись во все тяжкие, схлопотал бы взбучку. В итоге, щеголяя синяками, он бы с обидой заявил: — В следующий раз, если не поддамся, я всем расскажу, что ты пытался прямо в машине надругаться над моей невинной душой! Я сопротивлялся, а ты применил силу и избил своего мужа до такого жалкого состояния! Цзян Цинь, не моргнув, парировал бы: — Могу сделать тебя ещё жалче. Цзинь Янь, мастер сбрасывать маску стыда и топтать её с наслаждением, никогда не успокаивался после одной взбучки. Каждый раз, оказываясь наедине с Цзян Цинем в машине, он превращал поездку в катастрофу. Казалось, в автомобиле в его голове срабатывала пружина, вызывая приступ неконтролируемого возбуждения. Цзян Цинь ломал голову, пытаясь понять, что с ним не так, но ответ ускользал. Но сегодня всё было иначе. Ослабленный тяжёлой раной Цзян Цинь едва забрался в машину и лишённый сил, поник. Цзинь Янь, отбросив привычные замашки, терпеливо кормил его с ложечки питательной кашей, наблюдая, как губы Цзян Циня чуть увлажняются от еды. Его старые инстинкты всё же шевельнулись, он едва сдержался, чтобы не наброситься с поцелуем. Цзян Цинь, еле шевелясь, прохрипел: — Только попробуй тронуть, и я тебя кастрирую. Давай, рискни. Супруг хмыкнул: — Жена, ты же не станешь меня кастрировать! Подумай о своём счастье на всю жизнь! Кто будет тебя ублажать, если не я? После стольких лет моей службы ты не посмеешь поднять на меня руку, ха-ха-ха! — Ничего страшного, я сам тебя ублажу. Задница Цзинь Яня напряглась, и он тут же отполз в угол сиденья. — Вместо того чтобы тратить силы на свои закидоны, подумай о деле Фан Юаня, — продолжил Цзян Цинь. — В «Шисин» всё, что нужно спрятать, уже спрятано. Твои тёмные делишки, о которых я не знаю, пора прикрывать. А что не удастся замять, скинь на других. У меня предчувствие, что Фан Юань лишь пешка, и это расследование разрастётся до серьёзных масштабов. — В провинции грядёт смена власти, — лениво протянул Цзинь Янь. — Все эти змеи и демоны повылазили. Те, кого мы ещё не приручили, хотят вытеснить тех, кого мы подмяли. Им нужен повод, чтобы расквитаться с противниками. Но не переживай, если что-то не удастся уладить, скинем на Гуань Фэна. У него любая проблема превращается в пустяк. Цзян Цинь нахмурился, его терзала затаённая тревога. — Что тебя ещё беспокоит? — спросил Цзинь Янь. — С тобой, таким стратегом, всё будет в порядке… — Я думаю о прошлом. О Чжао Чэнцяне. Цзинь Янь опешил. В салоне повисла тяжёлая тишина. Спустя миг он придвинулся и обнял Цзян Циня: — Это было много лет назад. Если только Чжао Чэнцян не восстанет из своей урны, никто не сможет перевернуть то дело. Он сам виноват в своей судьбе. Выкинь это из головы. Даже если небо рухнет, я подставлю плечи. Цзян Цинь чуть шевельнулся, но он лишь тихо ответил: — Да, тебе и придётся взять вину на себя. Серьёзная атмосфера продержалась недолго. Внезапно Цзян Цинь заметил, что что-то не так. — …Цзинь Янь… — Да, жена? — невинно отозвался тот. — Ты, мать твою, опять возбудился! — взревел Цзян Цинь. — Что за нездоровая одержимость сексом в машине?! Цзинь Янь, съёжившись в углу, с притворными воплями принялся умолять о пощаде. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum