Развод

Когда Цзинь Янь и Цзян Цинь вышли из офиса, уже стемнело. К тому времени, как они добрались до отеля, где Мэн Давань устраивал званый ужин, часы показывали почти десять вечера. Хозяин и его гости проявили редкую деликатность: никто не приступил к трапезе, ожидая главных персон. Сам Мэн Давань в сопровождении своего агента лично встретил дорогих гостей у входа. По счастливому совпадению, едва Цзинь Янь припарковал машину, рядом остановился чёрный «Мерседес». Шофёр в белых перчатках с проворностью выскочил из салона и распахнул дверцу, откуда появился не кто иной, как Гуань Фэн. Наблюдая за сценой, Мэн Давань в мыслях прикинул: неужели и этого влиятельного человека привёл Цзинь Янь? Это событие совсем иного масштаба! С этой мыслью он чуть замедлил шаг. Тем временем Цзинь Янь вышел из машины, и на его лице появилось искреннее удивление: — Какими судьбами ты здесь? — По делу, — коротко ответил Гуань Фэн. — Что, решил выгулять жену на званом ужине? Цзинь Янь вспыхнул от раздражения. Вспомнив, что в багажнике лежит гаечный ключ, он чуть было не повернулся, чтобы его схватить, но сдержался. — Идите, угощайтесь, — сказал Гуань Фэн. — А мне наверх, дела. Хелен, идём. Только тогда Цзян Цинь заметил Хелен, которая обычно следовала за Гуань Фэном. Сегодня она стояла поодаль, у другой стороны машины. На ней было элегантное чёрное платье, лицо без макияжа, а глаза покраснели явно от недавних слёз. Увидев её, Цзинь Янь смягчился и с насмешкой спросил: — Что, Гуань Фэн опять тебя довёл? Увольняйся и переходи к нам в «Шисин Энтертейнмент»! Зарплату утроим! Хелен всхлипнула и молча покачала головой. Цзян Цинь спросил: — Что с ней такое? Гуань Фэн ответил: — Ничего страшного. Кто в юности не влюблялся в парочку негодяев? Первая помощница Гуань Фэна, Хелен была молодой, красивой и невероятно талантливой. Её манеры и грация были почти неземными, а присутствие всегда добавляло блеска любому обществу. Если бы она захотела, стать звездой шоу-бизнеса, это было бы для неё проще простого. Но, увы, мир полон подлецов, а любовь, как известно, неподвластна ни ветру, ни луне. Цзян Цинь с сочувствием спросил: — И где этот негодяй? Гуань Фэн приподнял бровь, и его подчинённые тут же вытащили из машины огромный извивающийся мешок. Хелен, увидев это, разрыдалась ещё сильнее. Гуань Фэн, судя по всему, терпеть не мог слёз, особенно на людях. В прошлом любой, кто осмелился бы хныкать в его присутствии, уже давно очутился бы в неприятностях. Но Хелен была исключением. Её плач заставил его побледнеть, и, после долгого молчания, он сухо произнёс: — Я же предупреждал тебя держаться от подонков подальше. Всхлипывая, Хелен едва выговорила: — Но… ведь это вы, господин Гуань, его мне порекомендовали! Цзинь Янь и Цзян Цинь одновременно бросили на Гуань Фэна осуждающие взгляды. Гуань Фэн вспыхнул: — Я рекомендовал его для работы в компании, а не для романа! Когда у нашего визажиста был день рождения, я подарил ему костюм медсестры для ролевых игр, но он же не начал с этим костюмом встречаться! Парочка супругов переглянулись, не находя слов. Сохраняя невозмутимое выражение лица, Цзинь Янь произнёс: — Хелен, я поддержу, если ты решишь прямо сейчас прикончить своего босса. А после помогу избавиться от тела. Пойдём, жена, ужин ждёт, не будем заставлять людей томиться. С этими словами он взял Цзян Циня за руку и, не оглядываясь, направился к отелю с лёгкостью осеннего ветра. Цзян Цинь редко пересекался с миром шоу-бизнеса, кроме прошлогоднего корпоративного банкета, сегодня он впервые оказался в центре внимания. Едва они вошли в банкетный зал, все гости поднялись с мест, приветствуя их. Мэн Давань с улыбкой, лично представил Цзян Циня каждому из присутствующих. Хотя Мэн Давань и был звездой первой величины, в шоу-бизнесе были свои законы: менее яркие звёзды второго и третьего эшелона всегда стремились держаться поближе к тем, кто сиял сильнее. Мэн Давань был одним из главных игроков в этой игре, а остальные гости явно уступали ему в харизме и влиянии. Цзинь Янь поначалу опасался, что Цзян Цинь, со своим сдержанным нравом, почувствует себя не в своей тарелке в таком обществе. Но, к его удивлению, Цзян Цинь держался с непринуждённостью: его улыбка была едва заметной, рукопожатия мимолётными, а манера общения напоминала Дуань Ханьчжи на красной дорожке. Вэй Хун однажды метко описал это: — Будто на лице табличка: «Каждое моё слово, только чтобы от вас отвязаться». Но, как ни странно, в мире шоу-бизнеса такая сдержанность действовала безотказно. Чем холоднее вёл себя Цзян Цинь, тем горячее становились окружающие. — Брат Цзян, вы сегодня просто ослепительны! — У брата Цзяна такой утончённый стиль! Один юный манекенщик всё время крутился рядом и, стоило Цзян Циню заговорить, тут же подхватывал с преувеличенным восторгом: — Вау, брат Цзян, вы и это знаете? Невероятно! Цзинь Янь разрывался между ревностью и гордостью. Вот видишь, не я один теряю голову от этой ледяной маски Цзян Циня! Человеческая природа и впрямь порочна, но, чёрт возьми, как же тепло у меня сейчас на душе! — думал он, не сдерживая внутреннего ликования. После третьего тоста свет в зале приглушился, и атмосфера накалилась. По чьему-то звонку в зал вошли юные студентки театрального училища в ярких розовых и салатовых платьях. Они сновали между гостями с бокалами, подливая вино и разжигая веселье. То и дело слышался звонкий смех: то кто-то «случайно» проливал вино на декольте одной из девушек, то чья-то рука «невзначай» касалась молодого актёра, вызывая новый взрыв хохота. Казалось, Цзян Цинь находил происходящее забавным. Устроившись на диване, он с ленью щёлкал семечки дыни, да с любопытством наблюдая за суетой, в которой девушки гонялись за актёрами. Мэн Давань, уловив настроение Цзян Циня, с обаятельной улыбкой наклонился к нему: — Брат Цзян, вы всегда такой сдержанный, редко с нами зажигаете. На следующей неделе открываю свой бар, и там будет торжественная церемония. Хочу пригласить вас, человека с весом, чтобы вы задали тон мероприятию. Не откажете мне в этой чести? Цзян Цинь усмехнулся: — Для таких дел лучше позови Цзинь Яня. Мэн Давань взглянул на Цзинь Яня и едва не поперхнулся. Железный, непреклонный господин Цзинь, гроза всех и вся, в этот момент с сосредоточенностью очищал апельсин. Уголки губ Мэн Даваня дрогнули, но он тут же расплылся в улыбке: — Ох, нет-нет, если господин Цзинь почтит нас своим присутствием, это уже будет великая честь для моего заведения! А если ещё и брат Цзян заглянет, это как будто само небо снизойдёт к нам с облаком божественного сияния! Цзян Цинь ответил: — Ну, ты загнул. — Ещё бы! Брат Цзян, с вашей харизмой и обаянием, где мне ещё найти такого гостя? Вот что я скажу: если вы придёте, в любой момент, когда вам понадобится моя помощь, только слово скажите, и я для вас горы сверну! Его слова звучали так забавно, что Цзян Цинь не сдержал смеха: — Ладно, хватит. Как мне такое выдержать? Выдержать? Да на твоём лице будто выгравировано: «Мне на тебя наплевать», — подумал Мэн Давань, но вслух, конечно, этого не сказал. За годы в шоу-бизнесе он отточил своё чутьё до совершенства и с первых же слов понял что Цзян Цинь, человек куда опаснее, чем Цзинь Янь. Тот, хоть и был из преступного мира, вспыльчивый и беспощадный, но его можно было задобрить. А Цзян Цинь? Его не брали ни лесть, ни уговоры. Чем сдержаннее человек, тем сложнее его раскусить. Нельзя угадать, что ему польстит, где та грань, за которой он сочтёт твои усилия достаточными. За свою карьеру Мэн Давань встречал лишь двоих таких: одного, перед собой, другого, Гуань Фэна главу «Гуань Энтертейнмент». С этими мыслями Мэн Давань ощутил небольшой холодок. В этот момент музыка в зале сменилась, и один из подвыпивших студентов театрального училища, поддавшись порыву, забрался на стол и начал танцевать. Гости тут же подхватили, улюлюкая и подначивая. Мэн Давань, притворяясь, что его это увлекло, с энтузиазмом повернулся к зрелищу, чтобы скрыть свои размышления. Сопровождающие гости тоже выкладывались на полную; кто-то крикнул выключить основной свет, и зал наполнился оглушительными воплями и звонким смехом. Юноша на столе извивался как змея, бросая в толпу томные взгляды и воздушные поцелуи. Куда падал его взгляд, там раздавались аплодисменты и восторженные возгласы. Мэн Давань, качая головой, подумал: До чего же народ раскрепостился! Раньше такое творили за закрытыми дверями в клубах, а теперь эти молодые звёздочки отрываются на банкете без малейшего стеснения. Он так увлёкся своими мыслями, что не заметил, как тот самый манекенщик с бокалом вина, обойдя толпу, незаметно приблизился к их стороне. В зале шум стоял невообразимый, все взгляды были прикованы к танцующему юноше. Цзинь Янь хотел было следить за Цзян Цинем, но его утащили на тосты, окружив плотной толпой, так что пробиться обратно он не мог. Вокруг Цзян Циня образовалось пустое пространство, никто на соседних диванах не обращал на него внимания. Тем временем две девушки тоже забрались на стол и начали танцевать. Одна из них, в порыве веселья, принялась лить вино на другую, а та, смеясь, скинула чулки и швырнула их в толпу. Мэн Давань, хохоча, повернулся к Цзян Циню, чтобы сказать: Глянь, какие они все чокнутые! — но в этот момент раздался резкий окрик: — Слезай! Мэн Давань вздрогнул и обернулся. Цзян Цинь, с холодной яростью в глазах, одним точным ударом ноги в грудь сбил манекенщика с ног. Тот с грохотом рухнул на пол. Половина зала застыла, обернувшись на шум. Одна из певиц, стоявшая неподалёку, вскрикнула от испуга, прикрыв рот рукой. — Цзян Цинь, что стряслось? Все расступитесь! — расталкивая толпу, Цзинь Янь бросился к нему. — Что случилось? Бледный манекенщик сидел на полу, расстёгнутая рубашка обнажала грудь почти до пупа. Он хватал ртом воздух, не в силах вымолвить ни слова. — Ничего, — спокойно ответил Цзян Цинь, извлекая салфетку и неторопливо вытирая пальцы. — Пролил на меня вино. Мэн Давань, опомнившись, вскочил и рявкнул: — Какого чёрта ты такой неуклюжий?! Быстро извинись! — Он повернулся к Цзян Циню с извиняющейся улыбкой. — Брат Цзян, не берите в голову, парень перебрал, вот и натворил глупостей… Осознав масштаб беды, манекенщик дрожа поднялся и залепетал: — Брат Цзян, простите, я не хотел, это случайно… Пожалуйста, не держите зла… — Ничего, я не в обиде. Его лицо оставалось непроницаемым, без малейшего намёка на гнев. Он аккуратно вытер пальцы, небрежно бросил скомканную салфетку на пол, движения его были такими плавными, что недавний удар выглядел теперь плодом воображения. — Сяо Мэн, отведи его проветриться, пусть протрезвеет, — добавил он всё тем же ровным голосом. Но от этого спокойствия у Мэн Даваня по телу пробежал холодок. Он быстро подмигнул своим людям, и те, не теряя времени, увели незадачливого манекенщика «прийти в себя». В зале стояла нарушаемая лишь приглушённой музыкой тишина. Лишь когда манекенщика увели, Цзинь Янь, опомнившись, выдавил улыбку: — Чего стоим? Обычная случайность, с кем не бывает! — Он повернулся к Мэн Даваню. — Извини, давай продолжим веселье. Мэн Давань тут же подхватил, расплылся в улыбке и махнул своим людям, чтобы те оживили танцпол. Артисты и девушки, точно по команде, вернулись к своим шалостям, но зал оживал медленно. Те, кто собирался подойти к Цзян Циню с разговорами, теперь держались на расстоянии, бросая осторожные взгляды издалека. Цзинь Янь наклонился к Цзян Циню: — Он ничего тебе не сделал? — Он не в моём вкусе. Цзинь Янь разозлился: — Эй, ты о чём вообще? Даже если бы он был в твоём вкусе, я, между прочим, тут стою, я твой мужчина! Супруг хотел было ответить, но его прервал звонок телефона. Он поднёс трубку к уху: — Алло, Гуань Фэн? — В следующем месяце три провинции начнут совместную операцию против контрабанды нефрита через Мьянму, — сообщил Гуань Фэн. — Пока это только слухи, но скоро будет большой шум. Спроси у Цзинь Яня, остались ли у него нераспроданные партии. Лучше за три дня всё подчистить. Цзян Цинь нахмурился: — От кого ты это узнал? — От человека, который из кожи вон лезет, чтобы удержаться на своём посту. Звонил мне из туалетной кабинки, — Гуань Фэн помолчал и затем сказал. — Убедись, что счета «Шисин Энтертейнмент» чисты как слеза. На этот раз удар нацелен на семью Цзинь. Цзян Цинь бросил взгляд на Цзинь Яня. Тот, уловив напряжение, немного побледнел. — И ещё, — добавил Гуань Фэн. — Присмотри за своим двоюродным братом по фамилии Фан. Он копает дело о перестрелке в городе S. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum