Развод

Цзян Цинь вернулся в офис «Шисин Энтертейнмент» глубокой ночью. Свет в финансовом отделе горел до самого рассвета. Цзинь Янь, проводив Цзян Циня до кабинета, умчался в город H, где находились их ключевые точки. Там он всю ночь уничтожал закупленные по низкой цене в Мьянме и ещё не успевшие обрести покупателей партии нефрита. Некоторые камни безупречного качества уже были обещаны клиентам, но Цзинь Вэйго, брат Цзинь Яня, лично вмешался, разрывая сделки и предлагая щедрые компенсации. Часть переработанного в изысканные ювелирные изделия нефрита Цзинь Вэйго выкупил за баснословные суммы, после чего принялся обхаживать крупнейшие ювелирные дома, чтобы уладить все вопросы. Это была настоящая война. Цзян Цинь три дня не покидал офис «Шисин», спал урывками, и его глаза покраснели от усталости. Цзинь Янь, не останавливаясь, мотался по делам, и они не виделись даже мельком, обмениваясь лишь скупыми сообщениями. Чуя неладное, Ли Мэн вёл себя непривычно тихо. Не капризничал, не шумел, лишь крепко обнимал ягнёнка и бродил по парку, пася его. Цзинь Янь приставил к нему охрану, а Чжа Си, которого паренёк обожал, вызвался присматривать за ним. Так и жили: разобщённая расстояниями семья, разделённая тремя городами. Прошла неделя с лишним, и буря наконец разразилась. В тот день Цзян Цинь сидел в бухгалтерии, когда телефон завибрировал. Звонил Фан Юань. Его голос, как всегда, звучал спокойно:  — Есть минутка выйти? Цзян Цинь помедлил, взвешивая слова:  — Не особо. Что за дело? — Слышал от старых коллег из органов, что скоро начнут разбираться с тем случаем в городе S, когда на тебя напали. Похоже, там замешаны связи Цзинь Яня с иностранцами. Решил предупредить. — Спасибо, что сообщил, — ответил Цзян Цинь. — Если что-то нужно, говори, помогу. Фан Юань, не уловив в его голосе ни намёка на любопытство, ощутил укол тревоги. Неужели он что-то знает? Нет, невозможно. Операция готовилась на уровне провинции, с учётом политических амбиций и грядущей смены руководства. Секретность была абсолютной, о ней знало едва ли десяток человек. Фан Юань решил прощупать ещё раз:  — Несколько коллег хотят побеседовать с Цзинь Янем. Просто для сбора улик, чтобы найти заказчика. Говорю заранее, чтобы ты не подумал ничего лишнего. — Без проблем. Фан Юань замолчал, казалось пытаясь разгадать собеседника, и наконец выдавил:  — Ну, тогда я спокоен. Работай. Цзян Цинь повесил трубку и тут же набрал Цзинь Яня:  — Фан Юань и его люди начинают действовать. — У меня почти всё готово, — отозвался супруг. — Точки прикрыты, люди разошлись, весь нераспроданный товар уничтожен. Как в старые добрые времена начинаем с чистого листа. Он помолчал и добавил: — Сегодня Гуань Фэн навестил старых друзей своего отца. Те на пенсии, но их дети занимают высокие посты в нужных ведомствах. Должны помочь. Измотанный бессонными ночами, Цзян Цинь хрипло произнёс:  — Хорошо. Береги себя. Его надломленный голос резанул Цзинь Яня по сердцу. Смесь жалости, вины и нежности сдавила грудь.  — Цзян Цинь… — Что? — Если меня заберут, не пытайся вытаскивать меня деньгами. Возьми Ли Мэна и уезжай за границу. Куда захочешь. Живите спокойно, без страха. — Посмотрим, если больше ничего не нужно, я кладу трубку — отрезал Цзян Цинь и, не дав собеседнику ответить, оборвал связь. На следующий день, в разгар дел, Цзинь Яню позвонили. В «Шисин Энтертейнмент» пришли полицейские, требуя, чтобы господин Цзинь явился для содействия в расследовании. — Понял, — спокойно ответил он. Вернувшись в компанию и поднявшись на верхний этаж, он увидел несколько фигур в форме. Во главе стоял Фан Юань. Цзинь Янь давно знал, что Фан Юань солгал Цзян Циню о своей должности, так что удивления не было. Он даже улыбнулся, с привычной насмешкой:  — О, зятёк, ты чего так рано? Позавтракал уже? — Простите, господин Цзинь, — сухо ответил Фан Юань, — мы расследуем дело, в котором вы замешаны. Прошу пройти с нами в участок для беседы. Хотите взглянуть на документы? — Да зачем? Мы же почти родня, я тебе не верю, что ли? — с иронией протянул Цзинь Янь, но его улыбка оставалась искренней. Фан Юань на миг опешил, но быстро взял себя в руки:  — Тогда прошу, господин Цзинь. Их разговор на верхнем этаже длился всего несколько минут. Они спустились на лифте, и, когда до первого этажа оставался один пролёт, двери неожиданно открылись. На пороге стоял Цзян Цинь. В белой рубашке, с небрежно наброшенным на плечи пиджаком, он выглядел измождённым. Его потемневшие от усталости глаза встретились с взглядом Цзинь Яня. Он открыл было рот, но слова так и не сорвались с губ. Цзинь Янь, стараясь сохранить бодрый тон голоса, бросил:  — Схожу, разберусь с делами. Скоро вернусь. Цзян Цинь молча кивнул. Лифт медленно закрылся, унося их вниз, к первому этажу. Фан Юань всё это время не отрывал глаз от Цзян Циня, но тот ни разу не взглянул на него, будто не замечал его присутствия или считал пустым местом. Когда двери лифта сомкнулись, Фан Юань внезапно вспомнил день в больнице, когда он принёс огромный букет душистых лилий, и Цзян Цинь, оживившись, долго вдыхал их аромат, заметив, что в палате давно не было ничего столь свежего. Это воспоминание наложилось на реальность, но перед глазами остался лишь холодный, бесстрастный профиль Цзян Циня за закрывающимися дверями лифта. К полудню новость о том, что Цзинь Яня, президента и крупнейшего акционера «Шисин Энтертейнмент», увезли прямо из офиса в полицейский участок, облетела весь город H. Операция была проведена с исключительной секретностью. Даже самые осведомлённые фигуры шоу-бизнеса, лихорадочно пытавшиеся выяснить причину задержания, не могли докопаться до истины. Одни шептались, что Цзинь Яня лишь пригласили для дачи показаний и он ни в чём не виноват. Другие намекали на налоговые махинации «Шисин», которые наконец привлекли внимание властей. Третьи, с затаённым восторгом, утверждали, что семья Цзинь давно связана с криминалом, и теперь настал час расплаты. Цзинь Янь станет лишь первой ступенью к разоблачению всего клана. Слухи множились, и через несколько дней они превратились в настоящую бурю домыслов. В сети поползли сплетни, что Цзинь Янь якобы переспал с некой неприкосновенной звездой, а её влиятельный покровитель, в ярости, пустил в ход связи, чтобы упрятать его за решётку. Публика с упоением подхватила эту версию, гадая, кто эта роковая фем фаталь и что за магнат обладает такими возможностями. Но главный вопрос, волновавший всех, звучал иначе: как семья Цзинь выберется из этого, казалось бы, неминуемого падения? — Полное поражение, — хмыкнул Фан Юань, небрежно бросив планшет на заднее сиденье машины. Последние дни в участке стояла суматоха, все носились, как в лихорадке. Фан Юань не был дома и почти не спал уже несколько суток. Утром они отправили улики в отдел экспертизы, результаты обещали через день, и только теперь у него выдалась минута, чтобы заскочить домой и прийти в себя. Он поднялся на лифте из подземного паркинга, без помех добравшись до своего этажа. Но, едва двери открылись, он остановился. Перед его квартирой стоял Цзян Цинь. — Ты… как ты здесь оказался? — Фан Юань вдруг осознал, что всё ещё в полицейской форме, которая разом выдала его ложь о должности. Его лицо невольно напряглось. — Я немного волнуюсь, — медленно, с расстановкой произнёс Цзян Цинь. — Пришёл узнать, что к чему. — Я сам… — Фан Юань замялся, пытаясь собраться с мыслями. — У тебя лицо болезненное. Заходи. Квартира давно не знала уборки и выглядела совсем не так, как в те времена, когда здесь жил Цзян Цинь. Тогда всё было уютным. Ни пылинки, ни лишней вещи. Теперь же на диване валялись пакеты из-под лапши, журнальный столик утопал в немытой посуде, а в спальне на полу громоздилась куча грязной одежды. Постель была смята в беспорядочный ком, отражая сумбур последних дней. Фан Юань быстро переоделся в футболку и джинсы. Хотел заварить чай, но, передумав, подогрел чашку молока. — Выпей что-нибудь. Как ты себя чувствуешь? Цзян Цинь, в светло-голубой рубашке, выглядел бледнее обычного, следы бессонницы проступали на его лице. Но даже в усталости он сохранял ту утончённую сдержанность, что делала его недосягаемым.  — Спасибо, я в порядке. Фан Юань, стараясь держать себя в руках, продолжил:  — Я знаю, о чём ты хочешь спросить. Не переживай, Цзинь Янь просто помогает следствию. Мы не обвиняем невиновных… — Когда начнёте проверять меня? Фан Юань осёкся:  — Что ты сказал? — Ты лучше всех знаешь, как я связан с «Шисин Энтертейнмент». Почему проверяют только Цзинь Яня, а меня нет? Брат растерялся, не находя слов. После долгого молчания он пробормотал:  — Когда придёт время, начнут и тебя проверять. Я не в курсе, мои полномочия невелики. Цзян Цинь улыбнулся и медленно сказал:  — Потому что ты поручился за меня. Сказал им, что я ничего не знаю, верно? — Ты притворялся обычным участковым, втирался ко мне в доверие, предлагал жить вместе. С одной стороны, выпытывал у меня информацию о делах Цзинь Яня и его связях. С другой проверял, насколько я сам втянут в бизнес Цзинь. Первое задание ты выполнил блестяще. А вот о втором не доложил начальству, вместо этого заверив, что я чист и ни в чём не замешан. Так ведь, Фан Юань? Фан Юань хотел возразить, но Цзян Цинь вдруг наклонился ближе, глядя ему прямо в глаза с расстояния в ладонь. Его янтарные глаза были кристально чистыми, и в них Фан Юань видел своё отражение так ясно, что казалось он смотрел в зеркало. Это чувство было невыносимым, будто его разоблачили до последней мысли, до самого дна души. — Ты использовал свои полномочия, чтобы защитить меня, но при этом ненавидишь Цзинь Яня. Ты мог поручить его арест кому-то другому, но сам лично явился в «Шисин», чтобы забрать его. Фан Юань, твоя ненависть к Цзинь Яню, это ведь не только долг полицейского, верно? Фан Юань онемел. Цзян Цинь смотрел на него с улыбкой. — Я хочу знать, почему ты так рьяно стремишься втоптать Цзинь Яня в грязь? В голове Фан Юаня гудело, он чувствовал себя загнанным в угол. На миг ему показалось, что Цзян Цинь раскусил его полностью, но он тут же отмахнулся от этой мысли, нет, не может быть, он скрывал всё слишком тщательно. — Я… я просто… — Фан Юань, — перебил Цзян Цинь, — Цзинь Янь в изоляторе. Теперь ты можешь сказать всё, что раньше скрывал. Его одновременно насмешливый и тёплый взгляд проникал в самую суть. Фан Юань смотрел в эти глаза и чувствовал, что его мысли прочитаны насквозь, а все маски сброшены. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum