Развод

Острая боль пронзила Цзян Циня, его рука мгновенно онемела, утратив чувствительность. Когда боль достигает предела, она перестаёт ощущаться, и остаётся лишь холодное осознание: Мне должно быть невыносимо больно. Вместе с ним леденящий, животный страх, подсознательное предупреждение о серьёзной травме. В этот миг разум Цзян Циня стал кристально ясным. Он почувствовал, как Фан Юань придавил его коленом, наклонился и коснулся губами его шеи. А после укусил. Пальцы Фан Юаня на миг ослабли, и Цзян Цинь, собрав остатки сил, резко перевернулся, с размаху ударив коленом в живот нападавшего. Фан Юань среагировал молниеносно; перехватил лодыжку и с профессиональной ловкостью вывернул её. Цзян Цинь не сдержал вскрика: — Ааа! — Его тело сжалось от боли. Пылая гневом, Фан Юань прорычал: — Сдаёшься? — Пошёл прочь! — бросил Цзян Цинь. Фан Юань замер. Даже в пылу ярости он понимал, что находится в офисе «Шисин Энтертейнмент», где Цзян Цинь временный президент, а вокруг полно сотрудников. Применить силу здесь означало подписать себе приговор. Изначально он хотел лишь припугнуть Цзян Циня, немного проучить за дерзкие слова. С утончённой внешностью и ухоженной кожей тот выглядел слишком изящным, чтобы поднимать на него руку. Но его яростное сопротивление, особенно тот удар кулаком в начале, выбило Фан Юаня из равновесия. Осознав, что вывихнул Цзян Циню лодыжку, Фан Юань ощутил укол сожаления. Но отступить он не мог, гордость не позволяла. Тяжело дыша, он сверлил Цзян Циня полным ярости и растерянности взглядом. Мгновение тишины прервал Цзян Цинь. Преодолев боль, он вскинул руку и нанёс Фан Юаню крепкую, звонкую пощёчину. Хлёсткий звук разнёсся по комнате, и Фан Юань, потеряв равновесие, рухнул на пол. Цзян Цинь, пошатываясь, вскочил и, хромая, бросился к двери. За дверью были сотрудники «Шисин Энтертейнмент». Неужели Фан Юань позволит ему выбежать в таком виде, с растрёпанной одеждой и следами борьбы? Он кинулся следом, схватил Цзян Циня за талию, и оба с грохотом врезались в стол. — Фан Юань, ты спятил! Убирайся! — выкрикнул Цзян Цинь. — Куда ты бежишь?! — прорычал Фан Юань. Цзян Цинь, не отвечая, обернулся и крикнул: — Сюда! Кто-нибудь! Охрана! Дверь распахнулась, и в комнату вбежали два бухгалтера. Увидев сцену, они остолбенели. Мужчина постарше первым пришёл в себя и бросился поддержать Цзян Циня, а младший загородил Фан Юаня, уже открыв рот, чтобы позвать охрану. Но Цзян Цинь, дрожа от боли, остановил его: — Без паники! Никого не зовите! Закройте дверь! Молодой бухгалтер метнулся к двери и захлопнул её. Левая рука Цзян Циня висела под неестественным углом, правая нога не касалась пола, а лицо побелело от боли. Глядя на него, Фан Юань почувствовал укол паники, но молча стоял в стороне. Старший бухгалтер дрожащими руками застегнул воротник рубашки Цзян Циня. Вторая и четвёртая пуговицы отлетели, обнажив кожу ниже ключиц. Его покрасневшие глаза, казалось, вот-вот наполнятся слезами, вызывая невольную жалость. Но в глубине взгляда горела холодная решимость. — Позови врача, пусть вправит мне кости, — тяжело дыша выдохнул Цзян Цинь. — И передай полицейским, чтобы забрали свои бумаги и убирались. Никому ни слова о случившемся! С неловкостью в голосе, Фан Юань начал: — Цзян Цинь… — Убирайся! — отрезал тот. — Послушай… — Убирайся! Фан Юань глубоко вдохнул, сдерживая гнев: — Я не хотел тебя ранить. Ты под влиянием Цзинь Яня, ты не представляешь, насколько глубока эта трясина. Любой, кто в неё попадёт… — Не смей корчить из себя ангела справедливости! — оборвал его Цзян Цинь. — Ты всего лишь пёс, служащий тем, кто наверху! Цзинь Янь, каким бы он ни был, никого не губил. А ты смеешь мне угрожать?! Фан Юань замолчал. Цзян Цинь, повернувшись к бухгалтерам, в ярости бросил: — Уведите его! Шум в комнате привлёк внимание полицейских за дверью. Они что-то слышали, но не были уверены. Когда Фан Юань вышел, его лицо было чёрным от злости. Не говоря ни слова, он велел своим людям собрать материалы и покинуть офис. Старший бухгалтер вызвал знакомого врача, который осторожно вправил Цзян Циню вывихи, наложил мазь на лодыжку и строго запретил наступать на ногу неделю. На теле Цзян Циня проступили синяки и ссадины, а на животе от удара о стол расплылось выглядевшее пугающе тёмное пятно. Бухгалтер, не выдержав, тихонько спросил: — Господин Цзян, в комнате есть камеры. Может, достать запись и передать её против этого полицейского? Цзян Цинь взглядом велел ему замолчать. Приподняв воротник, врач заметил на шее чёткий красный след от укуса, кожа была немного повреждена, и было ясно, что это не след драки. Врач и бухгалтер обменялись неловкими взглядами. Когда раны были обработаны и врач ушёл, Цзян Цинь велел перенести себя в президентский кабинет на верхнем этаже. Его доставили через личный лифт, чтобы избежать лишних глаз. Секретари, увидев его, побледнели и бросились суетиться, принося воду и чай. Устроившись на диване, Цзян Цинь распорядился: — Достаньте запись с камер, но чтобы никто об этом не знал. Бухгалтер удивлённо спросил: — А тот полицейский?.. — Фан Юань так уверен в себе, потому что знает, что я не посмею поднять шум, — ответил Цзян Цинь. — Они давно меня подозревают. Если сейчас всплывёт обвинение в нападении на полицейского, меня возьмут под контроль или слежку. Это сильно осложнит дела. — И что, мы это всё просто так оставим? Цзян Цинь, стиснув зубы, усмехнулся: — Время ещё не пришло. Но день, когда я его уничтожу, настанет. Зная, что Цзян Цинь порой бывает хитрее самого Цзинь Яня, бухгалтер отправился выполнять поручение. У двери он всё же не выдержал и, поколебавшись, спросил: — Господин Цзян, этот полицейский… он ведь к вам… — Разве ты не видел? Бухгалтер замолчал, не осмеливаясь продолжать. — Это дело — лишь борьба двух группировок наверху, — спокойно добавил Цзян Цинь. — Фан Юанем и его людьми движет только выгода. С древних времён сердца людей непостижимы. А вот чувства, любовь, это, пожалуй, самое простое и чистое, что есть. Бухгалтер, не до конца поняв, в растерянности посмотрел на него. Цзян Цинь махнул рукой: — Иди. Когда все вышли, в кабинете стало тихо. Лишь тиканье напольных часов нарушало покой, а за дверью изредка слышались торопливые шаги секретарш по мраморному полу, быстро затихающие в отдалении. Цзян Цинь открыл глаза, достал из кармана телефон и набрал номер. — Алло, брат Цзян? — раздался голос на другом конце. — Где сейчас эта женщина? — В казино «Корона». Полчаса назад пришла с молодым господином Цзинь. Только что проиграла в баккара тысяч тридцать-сорок, теперь заказала выпивку. Похоже, скоро уйдёт в приватную комнату. — Оставь своих людей следить за ней. А сам приезжай за мной. — Брат Цзян, вы собрались разбираться с этой женщиной? — в голосе мужчины просквозило удивление. — Сюй Сяосюань не стоит вашего внимания! Дайте слово, и я тут же… — Двадцать минут, — оборвал его Цзян Цинь. — Приезжай немедленно. После ареста Цзинь Яня Гуань Фэн выделил Цзян Циню нескольких лучших людей. Среди них был А Чжан, мастер слежки, которому Цзян Цинь поручил следить за Сюй Сяосюань. Семья Гуань имела свои особенности. Во время учёбы во Франции Гуань Фэн перенял привычку держать под рукой элитных специалистов. Он собирал таланты со всего мира, щедро платил им, обеспечивал жильём, машинами, деньгами и даже устраивал их личную жизнь. На их содержание уходили колоссальные суммы, но в обычное время они оставались в тени, не получая заданий. Их берегли для критических моментов. Например, когда Цзинь Янь оказался за решёткой, Гуань Фэн отправил одного из своих лучших снайперов в тюрьму под видом участника массовой драки, чтобы тот оберегал Цзинь Яня. А Чжан, хоть и не был столь выдающимся, как снайперы, считался редким талантом. Когда Цзян Цинь поручил ему следить за Сюй Сяосюань, он поначалу отнёсся к заданию с насмешкой, подшучивая с людьми Гуаня: — Кто бы мог подумать, что такой умник, как брат Цзян, станет возиться с какой-то женщиной! Услышав это, Гуань Фэн через своего помощника Хелен передал А Чжану предупреждение: — Что бы Цзян Цинь ни поручил, выполняй на сто процентов. Он человек редкого калибра, и у всего, что он делает, есть причина. Если облажаешься, даже Цзян Циню не придётся вмешиваться, молодой господин Гуань сам с тебя шкуру спустит. Гуань Фэн не шутил. Упоминание о «снятии шкуры» было буквальным, и А Чжан мгновенно проникся страхом. После изгнания из «Шисин Энтертейнмент» круг общения Сюй Сяосюань сузился, и А Чжан, старательно следя за ней, не допустил ни единой ошибки. Если бы не внезапный приказ Цзян Циня встретиться с ней, он решил бы, что босс давно забыл об этом деле. Сюй Сяосюань выбрала неудачный день. Казино «Корона» принадлежало Цзинь Вэйго, и все сотрудники знали Цзян Циня и его влияние. Увидев, как он врывается в сопровождении людей с убийственным видом, никто не посмел встать на пути, все молча расступались. Цзян Цинь, сидя в инвалидном кресле, беспрепятственно пересёк зал казино и добрался до ведущей к приватным комнатам лестницы. Охранник, заметив группу, хотел вмешаться, но, узнав Цзян Циня, съёжился. — Какой номер комнаты? — спросил Цзян Цинь у А Чжана. — Вторая слева, «Золотая чаша изобилия». — Вышиби дверь. В платье с глубоким вырезом, Сюй Сяосюань сидела на коленях у Цзинь Чжихая, кокетливо смеясь и поднося бокал к его губам. Внезапно раздался оглушительный удар и дверь врезалась в стену да отскочила. В комнату ворвались несколько человек с угрожающим видом. Все вскочили: — Кто такие?! — Вон отсюда! — Где охрана? Зовите людей! Подавившись вином, Цзинь Чжихай закашлялся и прохрипел: — Кто, чёрт возьми, такие? Выкиньте их! Вошедшие расступились, и А Чжан вкатил инвалидное кресло с Цзян Цинем. Увидев его, Сюй Сяосюань побледнела и спряталась за спину Цзинь Чжихая. Тот растерялся, пробормотав: — Как… это вы? Цзян Цинь холодно бросил: — А Чжан, уведи эту женщину. А Чжан подал знак, и несколько человек, оттолкнув Цзинь Чжихая, схватили Сюй Сяосюань и потащили к выходу. Комната наполнилась криками и шумом борьбы. Жещина, потеряв туфлю, завизжала: — За что меня схватили?! А Чжи! Спаси! Искренне привязанный к Сюй Сяосюань Цзинь Чжихай, (иначе зачем бы он угрожал самоубийством, защищая её?), не выдержал её мольбы. Он бросился вперёд, схватив её за руку, и выпалил: — Чем она вас так обидела, господин Цзян? Хотите забрать её, так спросите меня! — А Чжи, по старшинству ты должен звать меня дядей, — спокойно ответил Цзян Цинь. — Дядя всегда заботится о племяннике. Сядь, пей своё вино и делай вид, что ничего не видел. Иначе я разберусь и с тобой. Не говори потом, что дядя тебя не любит. Цзинь Чжихай побледнел: — Что… что вы задумали?! Это же «Корона»! Что вы творите?! Цзян Цинь, не обращая внимания, кивнул А Чжану: — Уведи её. Цзинь Чжихай не решился открыто противостоять Цзян Циню, но кинулся к А Чжану, пытаясь оттащить женщину. Те, кто не сбежал в суматохе, тоже бросились вырывать её. Сюй Сяосюань выглядела жалко. Растрёпанная, перепуганная, с размазанным макияжем. В этот момент в комнату ворвался Цзинь Вэйго и остолбенел: — Что здесь творится?! — Дядя! — Цзинь Чжихай, увидев его, казалось обрёл спасение. — Скорее, дядя Цзян хочет навредить моей девушке! Чем я его так оскорбил?! Цзинь Янь всегда считал свою связь с Сюй Сяосюань позором и скрывал её ото всех, кроме Цзян Циня. Сама Сюй Сяосюань, живя за счёт Цзинь Чжихая, тоже молчала об этом. Поэтому Цзинь Вэйго до сих пор был в неведении. Он решил, что Цзян Цинь устроил разборки, и, сдерживая раздражение, спросил: — Что опять стряслось? Это всё-таки моё заведение… — Брат, отойди, — перебил его Цзян Цинь. — Или ты забыл, о чём мы говорили в той комнате? Цзинь Вэйго вспыхнул, но взгляд Цзян Циня заставил его смутиться. В свете ламп его глаза сверкнцли холодным светом, и пыл Цзинь Вэйго угас: — Ты… не думай лишнего, с Цзинь Янем всё будет в порядке… Ты ранен, почему не дома отдыхаешь? Зачем сцепился с младшим поколением? — Не понимаю, о чём ты, — с усмешкой оборвал его Цзян Цинь. — Все знают, что я и ваш шестой брат официально женаты, и ты прекрасно понимаешь, кто я такой. А эта Сюй, если тебе неизвестно, была с Цзинь Янем. Он дал ей кучу денег, чтобы она молчала, но она всё равно прислала мне сообщения. Теперь я хочу забрать её и разобраться. Это моё семейное дело. Какое отношение оно имеет к младшему поколению? Цзинь Вэйго онемел, жалея, что вообще спустился сюда. Потрясённый Цзинь Чжихай выкрикнул: — Враньё! Не может быть! Дядя Цзян, не выдумывайте! Я не верю! — Будь ты моим сыном, — отрезал Цзян Цинь, — я бы давно тебя прикончил. Благодари небо, что ты родился не в моей семье, иначе не дожил бы до этого дня. Цзинь Чжихай стоял, не в силах вымолвить ни слова. Не удостоив его взглядом, Цзян Цинь приказал: — А Чжан, уведи её. Отчаянно вырываясь, Сюй Сяосюань завопила: — А Чжи, спаси меня! Я ничего не знаю! Не верь ему, спаси! Уже колеблющийся, Цзинь Чжихай не выдержал, увидев, как грубо люди А Чжана тащат её к выходу. — Отпустите её! Не смейте её забирать! Дядя Цзян, тут явное недоразумение, вы не можете просто так увести моего человека! — Он бросился к А Чжану, пытаясь вырвать женщину. Цзинь Чжихай был из третьего поколения семьи Цзинь, и А Чжан не решался применять к нему силу. В суматохе он чуть не выпустил Сюй Сяосюань. Та, почуяв шанс, отчаянно вырывалась и кричала: — На помощь! Спасите! Комната утопала в беспорядке: бутылки и бокалы валились на пол, вино пропитывало ковёр, оставляя багровые пятна. Если бы не перекрывшая лестницу охрана, снаружи уже собралась бы толпа. Потеряв самообладание, Цзинь Чжихай побагровел и заорал: — Дядя Цзян, это уже слишком! Вы хотите меня уничтожить! Моя мать вам этого не простит! Цзян Цинь оборвал его: — А Чжан, заткни Цзинь Чжихая и оттащи его. Остальных вон отсюда. Закрой дверь. Раздражённый выходками Цзинь Чжихая, А Чжан с мрачной радостью выполнил приказ. Его люди набросились на Цзинь Чжихая, заткнув ему рот и прижав к дивану. Перепуганные друзья Цзинь Чжихая кинулись к выходу, исчезнув, едва А Чжан захлопнул дверь. Цзинь Вэйго хотел уйти, но всё стоял, пробормотав: — Цзян Цинь, что ты… Я, брат, погорячился. Может, разберёшься, а я пойду, выкурю сигарету… — Я слышал, ваш племянник не боится ни жизни, ни смерти. Говорят, если его мать тронет Сюй Сяосюань, он готов покончить с собой. Боюсь, если дело дойдёт до крови, твой наследник не выдержит и снова решит умереть. А если у него получится, это ляжет на мою совесть. Так что, брат, останься. Пригляди за своим мальчишкой. Цзинь Вэйго в который раз пожалел, что спустился сюда. Он всегда знал, что этого родственника лучше не трогать, но зачем он вообще пришёл?! Цзян Цинь, поправляя манжеты, произнёс: — Сегодня Фан Юань приходил в «Шисин Энтертейнмент» с обыском. Цзинь Вэйго был шокирован. — Забрали все бухгалтерские книги, включая тот секретный отдел, который Цзинь Янь держал отдельно. Всё наше состояние теперь у них как на ладони. Но я пришёл не из-за делишек Цзинь Яня. Я хочу спросить у госпожи Сюй, что она думает о таких гениальных полицейских. Он замолчал, глядя на побледневшую Сюй Сяосюань, чьё лицо исказилось от страха. — О том секретном отделе, кроме Цзинь Яня меня и бухгалтеров, никто не мог знать. Разве не говорят, что любовницы лучше всех понимают своих мужчин? Вот я и подумал, что стоит лично спросить у «любовницы» Цзинь Яня, то есть у вас, госпоже Сюй. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum