Развод

Когда Цзинь Янь вошёл и увидел Цзян Циня, его глаза мгновенно покраснели. Начальник бюро, почувствовав напряжённость момента, деликатно похлопал его по плечу и, тихо прикрыв за собой дверь, вышел. Адвокат, явно испытывая неловкость, старательно избегал взгляда Цзинь Яня, внезапно найдя необыкновенно увлекательным зрелище двух воробьёв, ссорящихся на ветке за окном. Цзян Цинь выглядел измождённым, его бледное лицо хранило следы усталости. Немного отросшие волосы падали на лоб, а серая хлопковая футболка была слишком простой для его фигуры.Некогда вывихнутая правая рука всё ещё двигалась неловко, выдавая не до конца зажившую травму. Цзинь Янь, не в силах сдержаться, крепко сжал его ладонь, яростно смахивая слёзы с лица. Лишь спустя несколько мгновений, взяв себя в руки, он произнёс: — Я вытащу тебя отсюда. Скоро. Жди меня. Цзян Цинь ответил улыбкой, едва заметно сжав его руку в ответ. Но холод его ладоней, как лёд, который невозможно согреть, резанул сердце Цзинь Яня острой болью. Он хотел что-то добавить, но Цзян Цинь вдруг спросил: — Фан Юань и Чжао Сюэ поссорились, верно? Цзинь Янь опешил: — Откуда ты знаешь?! — Не знаю. Просто предположил. Чжао Сюэ одержима местью за Чжао Чэнцяна. Судя по её действиям, она считает виновным тебя, а не меня. Когда она поняла, что не сможет обвинить тебя в контрабанде нефрита или других преступлениях, она, конечно, вытащила свой главный козырь, это обвинение в умышленном убийстве. Если бы я не сдался властям, она могла бы объединиться с Фан Юанем и донести на тебя в провинциальное управление, обвиняя в смерти Чжао Чэнцяна. Пусть срок давности по делу истёк, такие обвинения никогда не теряют силы. С подобным компроматом провинциальные власти могли бы изрядно осложнить тебе жизнь. Цзян Цинь замолчал. Затем он продолжил: — Но я сдался властям. Теперь есть подозреваемый, орудие убийства, доказательства… Дело закрыто, и даже император не смог бы его перевернуть. К тому же я сдался городскому бюро, а это совсем другая система, не связанная с провинцией. Начальник Лян не в ладах с провинциальными властями, так что Фан Юань, даже если бы захотел, не успел бы перевести дело. Цзинь Янь молчал, не находя слов. — Всё дело в разнице во времени между доносом Чжао Сюэ и моим признанием, — продолжил Цзян Цинь с улыбкой. — Фан Юань человек системы, он понимает такие тонкости. Как только он узнал, что я сдался, он сразу сообразил: Чжао Сюэ в этой игре больше не нужна. Её козырь оказался бесполезен. Но, зная упрямство Чжао Сюэ, могу предположить, что она не сдастся. Даже без поддержки Фан Юаня и провинциальных властей она продолжит обвинять тебя в убийстве Чжао Чэнцяна. А когда их интересы разошлись, Фан Юань, естественно, от неё отвернулся. Цзинь Янь всё ещё не мог вымолвить ни слова. В голове билась одна мысль: Как, чёрт возьми, ты всё это просчитал? Сидевший рядом адвокат выглядел так, будто столкнулся с призраком. — Господин Цзян… у вас что, есть свои люди в городском бюро? Цзян Цинь покачал головой: — Нет. Здешние следователи совсем не такие, как люди Фан Юаня. Я пытался выведать что-то о внешнем мире, но даже подкуп не сработал. Капитан уголовного розыска настоящий профессионал, я это уважаю. Адвокат онемел, а затем, всё ещё не веря своим ушам, пробормотал: — Вы… вы всё угадали! Фан Юань запросил перевод обратно в город S, а донос Чжао Сюэ на Цзинь Яня отклонили за нехваткой доказательств… Неужели вам никто ничего не сообщал? Это же гениально! Цзян Цинь выглядел усталым, но его лицо оставалось спокойным, без малейшего намёка на удивление. Работавший на семью Цзинь адвокат вдруг вспомнил старые слухи, будто Цзинь Янь путался с Сюй Сяосюань, не выдержав давления от слишком умной жены. Теперь, глядя на Цзян Циня, он невольно поморщился. Цзинь Янь быстро оправился от шока, в конце концов, он давно привык к тому, как его супруг раскладывает всё по полочкам. Отмахнувшись от привычного чувства собственной неловкости, он схватил руку Цзян Циня и решительно заявил: — Жди, я разберусь с Фан Юанем, даже если он сбежал в город S! Если я не сломаю ему обе руки, завтра же возьму его фамилию! Цзян Цинь тут же осадил его: — Не говори ерунды! Фан Юань чиновник, а ты бандит. Что плохого в том, что он тебя расследовал? — Но… — Если бы ты хоть раз послушал меня, мы бы не оказались в таком положении, — голос Цзян Циня дрогнул, ресницы затрепетали, и в его глазах заблестели слёзы. — Ты уже довёл моего третьего дядю до инсульта. Что ты теперь хочешь сделать с моим двоюродным братом? Цзинь Янь остолбенел: — Ты… ты чего плачешь? Я же просто сказал, я… — Пусть Фан Юань и не подарок, но без него я бы никогда не воссоединился с родителями. Он единственный сын моих тёти и дяди. Если ты сделаешь его инвалидом, мне что, идти и отдуваться за тебя? Цзинь Янь, не видевший слёз Цзян Циня уже много лет, онемел. Он начал бормотать: — Я же просто сказал! Ляпнул! Я сейчас же позвоню людям в городе S и всё отменю, прямо сейчас! Цзян Цинь выдернул руку и отвернулся, не глядя на него: — Иди и звони. Немедленно. Цзинь Янь, впервые за долгое время оказавшийся так близко к супругу, не хотел уходить, но, увидев его непреклонное выражение лица, понуро поднялся и направился к двери. На пороге он всё же обернулся, собираясь что-то возразить, но, встретив влажный взгляд Цзян Циня, молча вышел. Адвокат выдавил: — Господин Цзян… Но, обернувшись, он увидел, что лицо Цзян Циня было абсолютно спокойным, без малейшего следа слёз. Цзян Цинь покачал головой. — Он ещё и с Фан Юанем решил сцепиться. Упрямство Цзинь Яня не знает границ. Хорошо, что Ли Мэна я растил сам. Адвокат лишь промолчал. Цзян Цинь сменил тему: — Как дела в Шисин? Встрепенувшись, адвокат попытался собраться с мыслями: — Всё под контролем. Господин Цзинь приостановил несколько проектов и сейчас сосредоточен на деле Чжао Чэнцяна. Срок давности по неумышленному убийству десять лет, но загвоздка в сокрытии тела, что серьёзно отягчает вину. Чтобы смягчить приговор, нужно акцентировать внимание на шантаже со стороны Чжао Чэнцяна. Похищение ребёнка, принуждение к торговле наркотиками, использование наркотиков для контроля над актрисами. Цзян Цинь задумался и ответил: — Угрожающие сообщения Чжао Чэнцяна были адресованы Цзинь Яню… — Верно. Но если использовать их как доказательства, это затянет Цзинь Яня в дело. — Нет, — покачал головой Цзян Цинь. — Цзинь Янь должен остаться на свободе. Его политическое влияние куда весомее моего. Только он сможет уладить это дело. Адвокат раскрыл папку и указал на список имён: — Тогда нам стоит сосредоточиться на том, что Чжао Чэнцян принуждал актрис к наркотикам. Вот список тех, кто был тогда замешан. Большинство из них пропали из виду, и неизвестно, кто ещё жив. Цзинь Янь уже отправил людей разыскать их и уговорить дать показания, но это почти безнадёжно. Выступить с показаниями, значит публично расписаться в своём прошлом. Эти женщины, даже если их карьера угасла, не захотят разрушать остатки репутации. Цзян Цинь внимательно изучил список и тихонько вздохнул. — Даже если кто-то согласится свидетельствовать, это докажет лишь наркоторговлю Чжао Чэнцяна, но не факт, что его смерть была случайной, — продолжил адвокат, закрывая папку. — Срок давности для умышленного и неумышленного убийства различается. Мы должны настаивать на версии «неумышленного». Хотя… есть ещё один сценарий. Идеальный. В этот момент в комнату вернулся Цзинь Янь. Закончив телефонный разговор и обменявшись парой слов с начальником Ляном, он услышал последние слова адвоката и тут же спросил: — Какой сценарий? Адвокат понизил голос, чеканя каждое слово: — Если бы кто-то доказал, что в ту ночь Чжао Чэнцян намеревался убить господина Цзяна… Тогда дело можно переквалифицировать на превышение пределов необходимой обороны. Срок давности всего десять лет. Цзян Цинь и Цзинь Янь переглянулись, и вдруг одновременно рассмеялись. — Это невозможно, даже не думай! — хором сказали они. Не знавший всех деталей той роковой ночи адвокат лишь в растерянности посмотрел на них. Цзян Цинь покачал головой: — Вы на верном пути. Лучше всего доказать, что Чжао Чэнцян занимался наркоторговлей. Но если актрисы откажутся свидетельствовать, то не давите. Прошло слишком много лет, они не обязаны жертвовать собой. Цзинь Янь подошёл к Цзян Циню и мягко сжал его руку, глядя сверху вниз. Цзян Цинь чуть поднял голову, и пробивавшиеся через окно изолятора солнечные лучи осветили его глаза. Они будто превратились в прозрачный янтарь, полный тепла и усталости, а тронутые светом длинные ресницы будто искрились золотой пыльцой. — Два месяца, — сказал Цзинь Янь. — Максимум два месяца, и я заберу тебя домой. Цзян Цинь улыбнулся, ответив: — Угу. Но в глубине души он лишь вздохнул. Его лицо оставалось спокойным, излучая уверенность, но мысли уносились далеко. Дело о контрабанде нефрита, в котором замешан Цзинь Янь, не было просто контрабандой, как и смерть Чжао Чэнцяна не была простым неумышленным убийством. Закон может устанавливать границы правды, но за кулисами её пишут те, кто держит в руках нити власти. Это была жестокая игра, где семья Цзинь лишь пешка на огромной шахматной доске. Чёрное и белое сплелись так тесно, что правду определят победители. Час спустя Цзинь Янь и адвокат вышли из ворот изолятора. Попрощавшись с начальником Ляном, они разошлись к своим машинам на парковке. Лишь оказавшись на свежем воздухе, Цзинь Янь вдруг вспомнил, что хотел рассказать Цзян Циню о недавних выходках Ли Мэна. В пылу разговора он совсем забыл об этом. Цзян Цинь, мастер предугадывать ходы противников, обвёл вокруг пальца Фан Юаня и Чжао Сюэ, но даже он, вероятно, не смог бы вообразить, что натворил Ли Мэн. Узнай он, то челюсть бы точно отвисла. Расскажу, когда выйдет, — подумал Цзинь Янь, шагая к машине. — Пусть будет сюрприз. Подойдя ближе, он заметил у своего автомобиля полицейского в форме, лет тридцати. — Вы господин Цзинь, верно? Рад встрече, — полицейский первым протянул руку. — Есть минутка? Закурим? Цзинь Янь, усмехнувшись, достал сигарету и протянул ему. Полицейский чиркнул зажигалкой, поджёг её и, улыбнувшись, добавил: — Я вас тут поджидал. Думал, после посещения вернётесь за машиной. О, чуть не забыл представиться, я Ван, капитан уголовного розыска городского бюро. Цзинь Янь внутренне напрягся, хотя внешне остался спокоен. Он знал, что капитан Ван главный по делу Чжао Чэнцяна, человек с репутацией неподкупного профессионала. Улыбнувшись как ни в чём не бывало, он ответил: — Капитан Ван! Простите, знаю, родственникам подозреваемых в тяжких преступлениях навещать нельзя, но сегодня… — Да ладно, понимаю, — перебил Ван с дружелюбной улыбкой. — Правила правилами, а человеческое человеческим. Как там дела? У нас в изоляторе, кстати, не так уж плохо: еда, вода, отдельная камера. Когда Цзян Циня привезли, у него рука ещё не зажила после вывиха, так мы даже врача вызывали. — Благодарю за заботу. Облокотившись на дверцу машины, капитан Ван продолжил в непринуждённой манере: — Как там с адвокатом, нашли толкового? Дело-то запутанное. Я знаю пару отличных юристов, но, с вашими-то финансами из Шисин, уверен, вы наняли кого-то покруче, а? — он рассмеялся. Цзинь Янь, прикурив сигарету, лишь улыбнулся, не проронив ни слова. — Слушайте, господин Цзинь, — Ван, воодушевившись, перешёл на доверительный тон. — В этом деле главное доказать, было ли убийство случайным или умышленным. Пока всё указывает на случайность, но последнее слово за судом. Проблема в сокрытии тела, это серьёзно отягчает вину. Если кто-то сверху захочет надавить, могут впаять три года условно, а то и больше… Цзинь Янь, не меняя выражения лица, спокойно ответил: — Вот как? — Жалко, конечно, — вздохнул Ван. — Господин Цзян человек выдающийся! Профессионал, интеллигент, уважаемая фигура. А пятно вроде убийства и сокрытия тела, это клеймо на всю жизнь. Общество не прощает бывших заключённых, как бы ты ни исправился. Для человека уровня Цзяна такой удар по репутации очень силён… Цзинь Янь затянулся сигаретой, глядя в сторону, и выдохнул дым. — Что ж, ничего не поделаешь. Ван внимательно следил за его реакцией, но Цзинь Янь оставался непроницаем, лишь дым от сигареты вился в воздухе. — Я сделаю всё, чтобы адвокаты его вытащили, — продолжил Цзинь Янь. — Даже если придётся разориться. Лишь бы он не сел. Ради этого я готов на всё. Простите, капитан, что вынуждаю вас это слушать. Мы с ним… у нас глубокие чувства. Когда однополые браки разрешили, мы были в первой волне тех, кто получил свидетельство. И, знаете, среди тех пар, что регистрировались тогда, мы, наверное, единственные, кто до сих пор вместе. Капитан Ван протяжно выдохнул: — Серьёзно? Это впечатляет. Немногие так держатся. — Рад, что вы понимаете, — Цзинь Янь улыбнулся и дружески похлопал капитана Вана по плечу. — Я знаю, у вас свои правила, и я не прошу поблажек. Но если будет хоть малейшая возможность помочь, вы только скажите. Любая цена, не вопрос! Ван явно не ожидал такой ловкости от Цзинь Яня. На миг он опешил, но тут же рассмеялся: — Ха, договорились! Не волнуйтесь, начальник Лян держит дело под контролем, мы сделаем всё, что в наших силах! Цзинь Янь, не замечая насмешки в его словах, продолжил благодарить и даже попытался всучить Вану целую пачку сигарет. Тот, не сумев отказаться, принял её с улыбкой. Они ещё немного поболтали, как старые знакомые, после чего распрощались. Машина Цзинь Яня медленно выехала с парковки. Ван, прищурившись, провожал её взглядом, пока она не скрылась за поворотом. Полуденное летнее солнце заливало улицу ослепительным светом, отражаясь от асфальта. Полицейский хмыкнул, повернулся и направился обратно к зданию бюро. Но, сделав пару шагов, вдруг остановился, что-то вспомнив. Через мгновение он зашагал к изолятору. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum