Развод

В порыве ярости Цзян Цинь с грохотом разбил бутылку красного вина, оставив Цзинь Яня убирать осколки в гостиной. Сам же, кипя от гнева, отправился спать. Однако посреди ночи Цзинь Янь прокрался в его спальню и, не теряя времени, принялся «поглощать» его с жадностью, раз за разом. Для мужчины в расцвете сил, такого как господин Цзинь, с его неуёмным аппетитом и почти годичным воздержанием, нет ничего мучительнее, чем подразнить лакомым кусочком и тут же отобрать его. Цзян Цинь прекрасно это понимал, поэтому, проснувшись, не стал сбрасывать Цзинь Яня с кровати резким движением. Но когда в полудрёме он услышал бормотание:  — Хочу поцеловать и здесь… — Цзян Цинь вздрогнул и мгновенно пришёл в себя.  — Что ты сказал?  Цзинь Янь опешил.  — Что значит «и здесь»?  Цзинь Янь молчал.  — Ты никогда не забудешь Фан Юаня, да?!  Цзинь Янь:  — … Поняв, что желанная добыча ускользает, Цзинь Янь, следуя принципу «хватай, пока не отняли», бросился прижимать Цзян Циня к постели, осыпая его сладкими речами и клятвами в верности. Но вместо примирения получил град ударов, тот так отлупил его, что не успев сползти с кровати, Цзинь Янь обзавёлся шишками на голове. Той же ночью Ли Мэн, захлёбываясь слезами, позвонил Чжа Си:  — У-у-у, мои папочка с мамочкой опять ссорятся, мне так страшно! Чжа Си, когда придёшь, захвати, пожалуйста, жареных куриных котлет, хорошо?  Не раздумывая, Чжа Си поспешил на выручку. В одной руке он нёс пакет с куриными котлетами, в другой, бутылку овечьего молока. Добравшись до дома Ли Мэна, он ловко проигнорировал странные звуки из спальни на первом этаже и, не отвлекаясь, поднялся к своему «сыну-овечке» на второй этаж. Наутро Цзян Цинь, всё ещё злясь, вышел из дома и заметил Чжа Си и Ли Мэна, уютно устроившихся в столовой. Они сидели рядом, кормя ягнёнка. Цзян Цинь подозрительно прищурился. Почему Чжа Си в последнее время постоянно рядом? Неужели Цзинь Янь назначил его личным телохранителем Ли Мэна? Что ж, за заботу о сыне мелочиться не стоит, пора повысить ему жалованье. Цзян Цинь и Цзинь Янь на людях вели себя с достоинством, как образцовая пара, но стоило им поссориться, то оба превращались в капризных подростков, охваченных юношеским максимализмом. Один возмущался:  — Ты не доел обед, который я готовил с такой любовью, значит, я тебе не нужен!  Другой хныкал:  — В дождь ты приехал за мной на машине, а не ждал под зонтом с романтичной грустью во взгляде!  Или доходило до абсурда:  — Я так и знал, тебе нравится курьер с первого этажа! (Бедняга-курьер не раз становился жертвой их бурных фантазий.) Ты меня не любишь, мне не нужен этот мир, дай мне уйти тихо и незаметно!  К счастью, Гуань Фэн ничего об этом не знал, иначе хохотал бы до конца своих дней. После очередной ссоры, вызванной взаимной ревностью к Фан Юаню, Цзинь Янь отправился на работу. Цзян Цинь, не желая оставаться в стороне, решил заняться делом и явился в офис компании Шисин. Не сказав никому ни слова, он пришёл в простой рубашке и джинсах. Завершив совещание и ведя за собой толпу топ-менеджеров, Цзинь Янь вошёл в свой кабинет и остолбенел. Цзян Цинь, развалившись в директорском кресле, сосредоточенно копался в его компьютере. Цзинь Янь выдавил:  — Ты… ты… ты…  — Что я? — Как ты посмел рыться в моих вещах?! Это нарушение моих прав, знаешь ли!  Цзян Цинь лишь скосил взгляд и медленно повернул монитор. На экране отображалась россыпь окон с фотографиями корейских мальчиковых групп, запечатлённых на концертах.  Цзинь Янь:  — …  Господин Цзинь мгновенно покрылся холодным потом.  Топ-менеджеры, почуяв скандал, попрятались за дверью, с азартом подглядывая за происходящим. Секретари, вооружившись конфетами, семечками, кофе и зелёным чаем, с восторгом готовились к очередному «падению» своего босса.  — Цзинь Янь, — произнёс Цзян Цинь, — ты, оказывается, за моей спиной любуешься юными красавчиками.  Цзинь Янь взревел:  — Это не то, что ты думаешь! Я могу объяснить! Это новые артисты, которых компания привезла из Кореи. Их менеджер прислал мне эти фото, они случайно сохранились! Я хотел их удалить, но стёр не то, а потом забыл! Клянусь, моя любовь к тебе чиста, как утреннее небо, и достойна песен и поэм! Умоляю, не бросай меня, я скорее умру, чем разведусь!  С этими словами Цзинь Янь рухнул на колени, обхватил ноги Цзян Циня и даже пару раз потёрся о новенький шерстяной ковёр.  — Ничего страшного, —ответил Цзян Цинь. — Любовь к новизне, это в природе мужчин, я понимаю.  Он закрыл ноутбук, поднялся и, волоча за собой Цзинь Яня, этот восьмидесятикилограммовый «мешок с песком», с трудом доковылял до лифта, опираясь на стены.  Толпа зевак расступилась, пропуская его. В их головах роились душераздирающие сюжеты. Создавшая с партнёром целую империю верная половинка предана и унижена ради новой пассии… Каждый с упоением додумывал эту мелодраму, смакуя собственные фантазии.  Цзинь Янь, вцепившись в ноги своей «законной половины», не отпускал их и, сидя у дверей лифта, выл:  — Любимый, что ты задумал?! Свидетельство о браке и прописку я спрятал! Клянусь, завтра же отформатирую весь компьютер! Поверь, я не заигрывал с никакими красавчиками, у них же лица, все перекроенные пластикой!  Цзян Цинь с силой выдернул ногу из хватки Цзинь Яня и бросив:  — Мне всё равно, — шагнул в лифт.  — Нет, тебе явно не всё равно! Дорогой, я знаю, это из-за того, что я вчера упомянул Фан Юаня…  Цзян Цинь метнул на него взгляд. Цзинь Янь тут же прикусил язык, едва не откусив его от волнения.  — Хватит, — отрезал Цзян Цинь с горделивой решимостью. — Подозрения и недоверие это рифы, на которых разбиваются браки. Нам нужно остыть. Кстати, Гуань Фэн пригласил меня на чай, и я согласился.  Послышался мелодичный звон лифта. Цзян Цинь, высоко задрав подбородок, вошёл внутрь. Цзинь Янь стоял в позе отчаяния, провожая взглядом свою «лакомую добычу», которая, расправив крылья, гордо упорхнула из-под самого его носа.  Чёрт возьми, — подумал он, — сегодня опять ложиться спать голодным!  *** Цзян Цинь отправился к Гуань Фэну и впервые после выхода из тюрьмы насладился по-настоящему вкусной едой. Последние два дня, проведённые под неутомимым натиском Цзинь Яня, не дали ему толком поесть, так что теперь он чувствовал себя полностью удовлетворённым. За чашкой ароматного чая он заметил:  — Твой совет сработал.  Нахмурившись, Гуань Фэн переспросил:  — Какой ещё совет?  — Ты же сказал, что с Цзинь Янем нужно бороться его же оружием.  — …Э-э?  Цзян Цинь поведал, как обнаружил в компьютере Цзинь Яня фотографии корейских мальчиковых групп. Гуань Фэн, выслушав, с удовлетворением отметил, что его любопытство утолено, и прокомментировал:  — Хотя, когда я говорил про «его же оружие», я имел в виду, что, если Цзинь Янь игнорирует мои сообщения, я раздавлю телефон и засуну его ему в глотку… Но твой подход достоин аплодисментов за изобретательность!  Цзян Цинь скромно заметил, что ему ещё есть куда расти.  — Но всё же, — продолжал Гуань Фэн, — почему у Цзинь Яня в компьютере оказались эти фотографии? Даже если это для работы…  — О, всё просто. Я нашёл их в корзине, восстановил и заботливо разместил на рабочем столе.  Гуань Фэн:  — …  — Нет условий, так создавай их сам, — невозмутимо пояснил Цзян Цинь. — Хотя, признаюсь, копаться в его компьютере столько времени было утомительно.  Заметив, как у Гуань Фэна дёргается уголок рта, Цзян Цинь добавил в свою защиту:  — Между прочим, Цзинь Янь сам не раз вскрывал мой дневник ножом! Он даже завёл аккаунт в QQ, притворился восемнадцатилетней девчонкой из танцевальной игры и пытался со мной заигрывать! А когда я его раскусил, он стащил фото курьера с первого этажа, поставил его на аватарку и начал слать мне двусмысленные сообщения, изображая юного красавчика. Честно, воспитание в семье Цзинь вызывает у меня серьёзные вопросы. В одном сообщении на пятьдесят слов он умудрился сделать шесть ошибок!  Цзян Цинь сделал глоток чая и с серьёзным видом добавил:  — Я исправил ошибки и отправил ему обратно.  Гуань Фэн:  — …  Он достал блокнот и, сохраняя невозмутимое выражение лица, попросил:  — Бухгалтер, не откажите в любезности, оставьте мне автограф. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum