Развод

Цзян Цинь, отъевшись у гостеприимного Гуань Фэна и набрав три лишних килограмма, с тоской разглядывал себя в зеркале. Линии его рук, некогда чёткие, теперь выглядели размытыми, утратив былую рельефность. Он задумался: а не вернуться ли к скалолазанию? Когда-то, много лет назад, их дружная троица, Цзян Цинь, Ли Мэн и Цзинь Янь, отправлялась покорять скалодром. Ли Мэн, с его острым умом и хрупким телосложением, продержался всего пять минут. Спустился, хныча, и принялся утешать себя печеньем. Цзинь Янь, ворча, что «это всё скука смертная», с поразительной ловкостью вскарабкался наверх, будто не напрягаясь. Цзян Цинь же, почти достигнув верха, поскользнулся, сорвался и, сохраняя невозмутимое выражение лица, беспомощно болтался на страховочном тросе, пока его не сняли сотрудники центра. Цзинь Янь позже с восторгом расписывал, как уморительно выглядел Цзян Цинь, раскинувший руки и ноги и развевающийся на ветру. Зрители на верху тогда дружно схватились за телефоны, чтобы запечатлеть этот курьёз. Спустя годы Цзян Цинь, поддавшись внезапному порыву, решил попробовать снова. Позвонить Цзинь Яню он не решился, в груди всё ещё ныло от недавнего скандала с фотографиями корейцев. Вместо этого он уговорил (а точнее, принудил) Гуань Фэна и Дуань Ханьчжи составить ему компанию. Дуань Ханьчжи, услышав о скалодроме, взвился:  — Ты издеваешься? Я похож на человека, который лазает? Хочешь меня угробить, так и скажи, не нужны такие изощрённые планы! Напротив, Гуань Фэн загорелся энтузиазмом:  — Я в деле! Давно хотел попробовать! В прошлый раз меня выгнали, так что пора взять реванш! Цзян Цинь подозрительно покосился на него, пытаясь угадать, за что же Гуань Фэна могли выставить из зала, но всемогущая ассистентка Хелен уже через полчаса организовала поездку. Дуань Ханьчжи, отчаянно сопротивляясь, был чуть ли не связан и усажен на заднее сиденье машины. В панике он принялся строчить сообщения Вэй Хуну:  — Меня похитили! Гуань Фэн тащит меня на скалодром! Что делать?! Вэй Хун ответил:  — Не паникуй! Дыши глубже! — Заткнись, золотистый ретривер! Я точно разобьюсь насмерть! — …Гав! Не разобьёшься, гав! В скалолазном центре Цзян Цинь, переодевшись, едва не ослеп от увиденного. Огромная площадка была полностью расчищена, а Хелен, цокая двенадцатисантиметровыми шпильками, властно указывала своей изящной рукой с кроваво-красным маникюром:  — Быстрее! На высоте двадцати метров есть выступ, подгоните кран под нужный угол! С оглушительным грохотом огромный крюк крана подтащил роскошное кожаное кресло ещё на десять сантиметров. Хелен, с преданностью, обернулась:  — Господин Гуань, теперь можно садиться. Гуань Фэн сдержанно кивнул, явно довольный её расторопностью. Цзян Цинь, онемев от удивления, повернулся к шокированному персоналу:  — Может, вы всё-таки выгоните его отсюда? Тем временем Дуань Ханьчжи, блистательный, язвительный и полный праведного гнева режиссёр, был насильно пристёгнут в страховочные ремни. Он кричал, что его хотят убить, но всё же нехотя вцепился в «скалу» и начал карабкаться. Глядя на него, Цзян Цинь занервничал. А вдруг это «национальное достояние» сорвётся и разобьётся? Поколебавшись, он полез следом, выкрикивая:  — Не смотри вниз! Осторожнее! Сверху донёсся дрожащий голос Дуань Ханьчжи:  — Бухгалтер! Чем я тебе насолил?! Стану призраком, и не прощу! — Сосредоточься на подъёме! Не обмочись, я же под тобой! Дуань Ханьчжи промолчал, бросив вниз полный ярости взгляд. К изумлению Цзян Циня, Дуань Ханьчжи, бранясь и проклиная всё на свете, за двадцать минут вскарабкался на вершину. Сам же Цзян Цинь, добравшись лишь до середины, от удивления чуть не сорвался снова. Тяжело дыша, Дуань Ханьчжи набрал Вэй Хуна:  — А-а-а, я чуть не разбился! Это было чудовищно! Ужасно! Больше никогда не пойду на этот проклятый скалодром! — Режиссёр Дуань, ты каждый раз так говоришь… — Но это правда жутко! У меня руки-ноги дрожат, сердце колотится! А-а-а, я что, умираю?! Быстро гавкни! Вэй Хун, услужливо виляя невидимым хвостом, выдал:  — Гав! Дуань Ханьчжи, довольный этим, бросил трубку. Сидя на съёмочной площадке, Вэй Хун задумчиво вздохнул. Пожалуй, вечером стоит достать из шкафа хрустальный кубок Дуань Ханьчжи за победу в скалолазании, протереть его и извиниться перед Цзян Цинем. Ведь после такого стресса тот явно потерял лет десять жизни. Цзян Цинь, спустившись со «скалы», был полон досады. Он понял, что брать с собой Гуань Фэна («Хелен, пожаловаться их менеджеру! Почему мне нельзя на кран?») и Дуань Ханьчжи («Не смотри на меня так, я тоже боюсь, я вообще не умею лазать!») было роковой ошибкой. Ох, и правда, у кого не случаются приступы идиотизма? Усталая троица, пошатываясь от изнеможения, отправилась домой, но по пути решила заехать в центр города на чай. Закончив съёмки, Вэй Хун примчался, чтобы оплатить счёт за Дуань Ханьчжи, и предложил по телефону:  — В прошлый раз в том отеле подавали потрясающих крабов! Давайте устроим крабовый пир! Сезон крабов был в самом разгаре. Компания направилась в отель и, едва подойдя к входу, заметила роскошные золотые двери, украшенные баннером: «Добро пожаловать на международный турнир по Го Хуашо!» Рядом выстроились девушки в элегантных ципао, приветливо улыбаясь гостям. Судя по всему, мероприятие было весьма престижным. Дуань Ханьчжи, воодушевившись, принялся щёлкать камерой, заявив, что покажет снимки Ли Мэну. Когда-то Дуань Ханьчжи частенько подшучивал над Ли Мэном, гладя его по «шерсти», теребя его «хвостик», отчего тот дрожал от страха при виде режиссёра. Но однажды Ли Мэн в шахматной партии разгромил Гуань Фэна, отыграв у него тридцать фигур, чем привёл Дуань Ханьчжи в неописуемый восторг. С тех пор режиссёр при каждой встрече угощал мальчика конфетами и подбадривал, чтобы тот тренировался и однажды «задавил Гуань Фэна на доске». Падкий на сладости Ли Мэн давно забыл былые обиды. Теперь, завидев Дуань Ханьчжи, он бросался к нему с сияющей улыбкой, виляя «хвостиком» и выпрашивая ласку, как преданный щенок. Хелен ловко припарковала машину, и компания, войдя через боковой вход, направилась в уютный номер на втором этаже отеля. Проходя мимо лифта, Цзян Цинь мельком заметил в углу яркий рекламный плакат с фотографиями участников турнира по Го и краткой информацией о спонсорах. Его взгляд лениво скользнул по афише, и вдруг резко остановился. На третьей строке, в самом центре, красовался Ли Мэн! На снимке он был одет в строгий чёрный костюм, с тёмными волосами, обрамляющими юное, красивое лицо. Губы его были плотно сжаты, он смотрел сосредоточенным взглядом. Под фотографией яркими алыми буквами на красном фоне значилось: «Ли Мэн, третий дан, восходящая звезда, чемпион турнира «Троецарствия»! Ждём его триумфа!» Цзян Цинь опешил. В удивлении, он достал телефон и набрал Цзинь Яня:  — Алло, Цзинь Янь, кажется, я увидел нечто невероятное… Цзинь Янь, восседая в конференц-зале с важным видом, увидев звонок от Цзян Циня, решил, что тот звонит извиняться. С самодовольной улыбкой он ответил:  — Ну что, соскучился по своему мужу? — … — Цзян Цинь с трудом сдержал раздражение. — Я на турнире Хуашо по Го. Видел афишу с Ли Мэном. Ты знал, что это китайско-корейское противостояние? — А, вчера Ли Мэн что-то бормотал об этом, жуя пирожное, но я толком не разобрал. Когда переспросил, он только отмахнулся… А что, дорогой? Ты же не променяешь мужа на сына? Убивать курицу ради яиц, нечестно, знаешь ли! Цзян Цинь рявкнул:  — «Убивать курицу ради яиц» тут вообще ни при чём! Берегись, я сейчас устрою разборки за твою учительницу начальной школы! — Ну ладно, тогда «сжечь мосты после переправы». Короче, без мужа не было бы сына! Цзян Цинь сжал телефон так, что тот едва не хрустнул, и с трудом удержался, чтобы не швырнуть его в стену. Обернувшись, он заметил, что Дуань Ханьчжи подслушивает, кивая с видом знатока:  — А ведь он прав. Без мужа откуда бы взялся сын? И тут Цзян Цинь внезапно понял, почему Гуань Фэн однажды с чувством признался:  — Иногда мне так хочется придушить Дуань Ханьчжи и сжечь его тело без следа… Троица, отказавшись от ужина, наскоро купила по гамбургеру и помчалась на турнир, чтобы увидеть игру Ли Мэна. Прошедшие жёсткий отбор участники были настоящей элитой, всего дюжина мастеров. Когда компания добралась до зала, Ли Мэн уже сидел в игровой комнате, а снаружи толпились зрители, наблюдая за партией через стеклянные стены. Кубок Хуашо, грандиозное китайско-корейское противостояние, был событием огромного масштаба. Ли Мэн, новоиспечённая тёмная лошадка, притягивал взгляды. В комнате для наблюдения дежурили журналисты известных СМИ, ведя прямую трансляцию. Цзян Цинь, взглянув на огромный экран с цифровой доской, остолбенел. Соперником Ли Мэна оказался корейский мастер шестого дана Ким Дэ Сон, тот самый, с кем Ли Мэн однажды столкнулся в уличном клубе по Го. Тогда, в середине партии, Ли Мэн разгромно «зарубил» обе его «драконьи фигуры», а в эндшпиле добил окончательно. Кто бы мог подумать, что всего через полгода судьба снова сведёт их на одной доске? Вот уж действительно, враги не разминутся на узкой тропе. Дуань Ханьчжи, гений кино, но полный профан в Го, ткнул Цзян Циня в бок:  — Смотри, у Ли Мэна куча белых камней! Он же почти выиграл, да? — «Золотой угол, серебряный край, соломенный центр», — вздохнул Цзян Цинь. — Большой «дракон» Ли Мэна окружён, это крайне опасно. — Что?! И что теперь делать? Нахмурившись, Цзян Цинь долго изучал экран, затем покачал головой:  — Будь я на его месте, я бы пожертвовал эту территорию. В аккуратном пиджаке, без галстука, с расстёгнутыми верхними пуговицами белой рубашки, Ли Мэн подпирал щеку и задумчиво изучал доску. Ким Дэ Сон, напротив, выглядел чуть самодовольным, он поднёс к губам чашку чая, но краем глаза заметил, как Ли Мэн уверенно взял камень и поставил его на доску. Вместо того чтобы вырываться из окружения, Ли Мэн использовал ранее казавшийся бесполезным ход, чтобы мастерски создать материал для «ко», спорного положения на доске. Ким Дэ Сон вздрогнул. Неужели он не собирается отдавать своего дракона? — пронеслось в его голове. Если бы на месте Ли Мэна был любой другой новичок, даже с блестящими победами в прошлом, Ким Дэ Сон счёл бы такой ход юношеским задором. Молодые игроки часто действуют дерзко, бросаясь в бой с юношеским энтузиазмом. Но Ли Мэн был не таким. Ким Дэ Сон уже сталкивался с ним и знал, что этот юноша обладает пугающей точностью. Его игра не привязана к одному стилю, она текучая, адаптивная, но при разборе партии всегда оказывается, что он выбирал самый верный, самый эффективный ход, идеально подходящий моменту. Такое под силу лишь тем, кто обладает энциклопедическими знаниями и накопил огромный опыт за бесчисленные партии. Ким Дэ Сон не посмел недооценивать эту маленькую угрозу «ко» и ответил двумя осторожными ходами. Комментатор в комнате наблюдения заметил его сдержанность и с улыбкой прокомментировал:  — В сети ходила байка, что Ли Мэн, будучи ещё школьником и игроком третьего дана, разгромил Ким Дэ Сона на уличной доске, оставив того в полном смятении. Похоже, у нашего шестого дана остались психологические шрамы, и сейчас он играет крайне осмотрительно. Но не успел комментатор договорить, как в середине партии произошёл неожиданный поворот! Ли Мэн, озарившись внезапной идеей, отказался от своего большого «дракона»! В комнате наблюдения раздались удивлённые вздохи. Комментатор, сбитый с толку, запнулся:  — Это… Ли Мэн третьего дана добровольно отдал центр доски! Если Ким Дэ Сон сделает ещё один ход, он полностью захватит дракона… Но зачем тогда все эти хитроумные манёвры? Непостижимо! В напряжении, Дуань Ханьчжи повернулся к Цзян Циню:  — Ли Мэн что, проголодался? Может, принести ему еды? Сохраняя каменное выражение лица, Гуань Фэн демонстративно отодвинулся, притворяясь, что не знаком с этим человеком. Цзян Цинь, внимательно изучая доску на экране, покачал головой:  — Не знаю. Стиль Ли Мэна сильно изменился с тех пор, как мы играли вместе. Но этот ход мне знаком. В начальной школе мы разыгрывали похожую партию. Это уловка. — В смысле? — Он изначально не собирался спасать дракона. Это была приманка, чтобы создать «ко» и вынудить соперника раскрыться. Настоящая цель, прорваться в центр территории противника, захватить пространство и выстроить мощную позицию. Когда-то в такой же партии «попался» сам Ли Мэн, а теперь жертвой стал Ким Дэ Сон. Не успел Дж Цзян ан Цинь договорить, как Ким Дэ Сон поддался соблазну и забрал дракона Ли Мэна. В центре доски образовалась зияющая пустота, и тут же, не дав зрителям опомниться, Ли Мэн стремительно нанёс удар, поставив белый камень прямо в сердце территории Ким Дэ Сона! — Блестящий ход! — воскликнул комментатор, не скрывая восторга. — Это идеальная основа для контратаки! Да, дракон потерян, но позиция стала несравненно прочнее! Ким Дэ Сон побледнел. Его взгляд завис на доске, а на лбу выступили холодные капельки пота. Ли Мэн же оставался невозмутим. Глаза опущены, лицо спокойно, казалось он пребывал в ином мире, где всё вокруг растворилось в тишине, оставив лишь доску и камни. Ким Дэ Сон невольно поднял на него взгляд, и запаниковал ещё сильнее. Внешне это было едва заметно, но внутри он чувствовал, как его ритм сбился. Этот китайский юнец с низким даном был пугающе стабилен. Кто угодно дрогнул бы перед таким напором! — Трудно поверить, что в столь юном возрасте Ли Мэн обладает таким видением игры! — восхищался комментатор. — Этот ход настоящий шедевр! Как же ответит Ким шестого дана? Он замолчал, собираясь показать возможные варианты, но в этот момент послышался звонкий сигнал.  — О, прозвучал гонг окончания дня! — объявил комментатор. — Сегодня у нас первая партия полуфинала Кубка Хуашо, где сражаются корейский мастер шестого дана, «Кровавая Рука» Ким Дэ Сон, и шестнадцатилетний китайский игрок третьего дана Ли Мэн. Игра идёт на равных, середина партии остаётся неясной, и исход пока непредсказуем. Приглашаем всех завтра на продолжение! Спасибо! Когда гонг прозвенел, Ким Дэ Сон, с мокрым от пота лбом, неожиданно выдохнул с облегчением. Он откинулся на спинку стула, только сейчас заметив, что рубашка на спине промокла насквозь. Это было ненормально. Он закалённый профессионал, пусть и шестого дана, но до седьмого оставался лишь шаг. За свою карьеру он повидал сотни матчей, сталкивался с самыми изощрёнными противниками, выигрывал и проигрывал, но считал, что его опыт уже сравним с мастерами высшего уровня. Но сегодня он понял, что играть против этого юноши, невероятное психологическое испытание. Хоть формально он всё ещё был впереди, в душе он чувствовал себя проигравшим. Ли Мэн встал, вежливо поклонился и направился к выходу. Внезапно Ким Дэ Сон, поддавшись порыву, вскочил:  — Постойте, господин Ли! — Да? — Не могли бы вы… разобрать партию со мной? Если с вами, то… Ли Мэн задумался, затем покачал головой с улыбкой:  — Нет, лучше не стоит. У меня в голове сейчас каша, вряд ли я буду полезен. Ким Дэ Сон стоял, провожая его взглядом. А Ли Мэн, едва выйдя из игровой комнаты, увидел Цзян Циня в коридоре. Восходящая звезда третьего дана мгновенно утратила всю свою величавость и с душераздирающим воплем бросилась к нему:  — Ма-а-ам! Я умираю с голоду! Они меня мучают, не дают нормально поесть! В обед заставили грызть какую-то сухую паровую булку-у-у! Организаторы, стоявшие неподалёку, опешили. Собравшиеся взять интервью журналисты лишились дара речи. Ли Мэн, чуть ли не катаясь по полу, вцепился в ноги Цзян Циня, причитая и «виляя хвостиком»:  — Хочу раков! Хочу крабовую лапшу! Хочу манговый торт! Веди меня есть, или я прямо сейчас умру от голода! Прямо сейчас, слышишь?! Цзян Цинь закатал рукава, готовый к воспитательным мерам, но, заметив лес камер вокруг, лишь тяжко вздохнул. Схватив Ли Мэна за шиворот, он потащил его прочь от любопытных глаз. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum