Spaces between us

Тинтерн встречал промозглой сыростью и запахом гниющих листьев. Узкая дорога, петляющая между холмами, привела двух мракоборцев к россыпи покосившихся домиков, будто прижимающихся друг к другу в поисках защиты или спасения от исчезновения. Валлийская деревушка казалась вымершей: ставни на окнах были наглухо закрыты, дым из раскрошившихся труб не поднимался, а единственным звуком, нарушавшим тишину, был шелест заледеневшей травы. — Какая у тебя интересная прическа, прямо-таки министерская волна, — Нотт вдруг серьёзно заинтересовался внешним видом Меллиренд, — раньше ты не укладывала волосы подобным образом. Она улыбнулась, щурясь из-за холодных лучей заходящего солнца — был поздний октябрь. — Спасибо, — Уайт искоса взглянула на парня, — никто до этого так её ещё не называл, так что я запомню. — Слышал, последний год ты провела в Австрии. — Решала рабочие вопросы, — ей было запрещено распространяться деталями задания. — А чем занимался ты? — Обустраивал дом, — Теодор неопределённо пожал плечами. — Мистер Нотт позволил что-то изменять в мэноре? — девушка недоверчиво посмеялась, приподняв брови. — Нет, я обзавёлся своим, — он произнес это буднично, словно речь шла о новой мантии, но Меллиренд почувствовала, как что-то кольнуло под сердцем — свой дом, подумать только, — А что же ты, всё ещё живешь с родителями? — Нет, я снимаю квартиру в центре Лондона, — она поправила выбившуюся прядь, стараясь, чтобы голос звучал легко и непринужденно, — Ты бы знал, как приятно просыпаться в тишине, а не от птичьего крика. Все гости Уайтроуз-мэнора в первую очередь хвалили две вещи: разбитые цветники вокруг замка и зимний сад, который был населён множеством канареек. Госпожа Ингрид так сильно любила их пение, что приказывала домовикам выпускать их на рассвете, чтобы они пробуждали семью своей трелью. — Должно быть, ты просто счастлива, — Тео засмеялся. Их разговор ненадолго стих, и Меллиренд осмотрелась: дорога вела их мимо полуразрушенных каменных оград, за которыми угадывались очертания давно заброшенных домов. Крыши некоторых провалились, и сквозь деревянные стропила пробивались тонкие ветви молодых деревьев. В воздухе пахло магией — старой и дикой, той, что остаётся, когда волшебники покидают насиженные места, а природа начинает медленно возвращать своё. Меллиренд заметила промелькнувшую среди кустов тень крупного зверя с серебристой шерстью и светящимися глазами, похожего на лунного телёнка. Она не была уверена в том, что правильно определила вид животного, и не успела сказать об этом Нотту — воспоминания нахлынули внезапно, увлекая за собой. Точно так же они бежали с Тео по полю, когда им было по десять, гонимые любопытством и желанием увидеть болотные огни. Эдит рассказывала, что те заводят путников в трясину, обрекая на верную гибель, но даже эти предостережения не смогли остановить юных, любопытных волшебников. В тот день Тео провалился в ледяную воду по пояс и не мог самостоятельно выбраться, а Меллиренд, испугавшись звать помощью, ведь это означало, что позже детей обязательно отругают, изрезала ладони о жесткую кору дерева, отламывая прут, и вытащила друга. На обратном пути Тео, смертельно бледный и перепуганный, ничего не говорил, только тяжело дышал и крепко сжимал её ладонь. — Смотри, — Меллиренд остановилась, заметив на дороге россыпь камней необычной формы. Один из них, гладкий и отполированный временем, формой напоминал звезду. Тео остановился, наблюдая за тем, как она присела на корточки и принялась перебирать камни, что-то придирчиво отбрасывая, а что-то бережно откладывая в сторону. — Что ты делаешь? — Я выбираю новые фигуры для игры в «плюй-камни». Томас и Тайлер её обожают настолько, что мне пришлось расширять количество фигур и придумывать новые правила для этой игры, — Мэл встала, отряхивая ладони от дорожной пыли. — Кто это? — Это дети Розмари, — Теодор был удивлен, — они близнецы, в следующем апреле им исполнится пять лет. — Должно быть, я пропустил новость о помолвке твоей старшей сестры. — Её не было. Никто не знал о том, что у Роуз есть парень, пока на гобелене не был обнаружен новый член семьи, — Нотт шокированно поднял брови. Та Розмари Уайт, которую он знал, никогда бы так не поступила. — И кто этот счастливчик? — Майкл Тоффлер. Они познакомились во время круиза посреди Атлантического океана. Как рассказывала Роуз, их брак оформлял священник, похожий на Элвиса, — Меллиренд весело сморщила нос. — А сколько они были знакомы? — Тео озадаченно поднял брови. — Двое суток, — Уайт наслаждалась шокированным лицом своего собеседника. — Ваша мама, должно быть, устроила страшный скандал, — уголки его губ дрогнули в тени улыбки. — Так оно и было. Особенно смешно после того, как Роуз всё детство изображала из себя целомудренную. Уверена, за книгами по чарам она держала романы в духе «В тени вампирского холма». Они дошли до ветхого дома с провалившейся крышей, стоявшего на краю деревни. Теодор хотел было пройти мимо, но Меллиренд положила ладонь на его предплечье, останавливая. — Подожди, — она прислушалась. Сквозь завывания ветра пробивался едва слышный звук, похожий на неразборчивую речь. Они переглянулись и бесшумно двинулись к дверич петли которой жалобно скрипнули, впуская их внутрь. В полумраке комнаты, среди рухнувшей мебели и осыпавшейся штукатурки, на продавленном кресле сидела старуха. Пряди её седых распущенных волос склеились и сбились в колтуны, спускаясь до пола. Пальцы, скрюченные артритом, теребили край грязного фартука. Она раскачивалась вперёд-назад и бормотала себе под нос: — Мэгги-Мэгги, где же ты, девочка моя… внученька… — голос старухи скрипел, как несмазанная дверь. Меллиренд шагнула вперёд, но Тео предостерегающе поднял руку. Старуха резко вскинула голову и уставилась на них мутными, белёсыми глазами. — Вы пришли? — голос её неожиданно стал звонким, — Вы привели мою внучку? Где Мэгги? — она попыталась встать, но ноги подкосились, и она рухнула обратно в кресло. На мракоборцев повеяло зловонным запахом испражнений. — Когда вы видели её в последний раз? — начала Меллиренд. — Наивная я, слепая, — перебила её старуха, и вдруг лицо её исказилось гримасой ненависти. — Не усмотрела! Но я не настолько выжила из ума, чтобы позолить отнять у меня правду! — она замахала руками, и в воздухе запахло озоном — дикой, необузданной магией, той самой, которой была пропитана вся деревня. Уайт ужаснулась, задумываясь о том, как могут угаснуть настолько сильные волшебники, не сумев пережить личную трагедию, — Они забрали её! Украли! — О ком Вы говорите? — вкрадчиво спросил Тео, медленно, чтобы не спугнуть, приближаясь. — Фейри! — выплюнула старуха. — Плясуны в лунном свете, чтоб им провалиться в свои холмы! Она пошла за светлячками в поле, а они… они… — старуха зашлась кашлем, а когда отняла ладонь ото рта, Меллиренд заметила на губах кровь. — Двенадцать лет прошло. Двенадцать лет я жду, когда она вернётся. Но они не отдают, никогда не отдают обратно. А вы… вы такие же, как они! — вдруг закричала она, впиваясь слепыми глазами в Тео- — Уходите! Не смейте трогать мой дом! — у Меллиренд появилось ощущение, будто пол под ногами трясётся. Она быстро посмотрела на Нотта, проверяя, чувствует ли то же самое, и аккуратно достала палочку из рукава. — Нам нужно проверить, не было ли здесь… — Уайт попыталась объяснить, но старуха замотала головой, и из её горла вырвался звук, похожий на вой. — Знаки, знаки я жгла! На стенах, на дверях, везде! Чтобы помнили, что я здесь и что я жду, что я обещаю отомстить! — она вцепилась скрюченными пальцами в подлокотники кресла. — Мэгги! — закричала она так, что стены задрожали. — Мэгги, вернись, девочка моя! Бабушка ждёт! Тео перехватил Меллиренд за локоть и решительно потянул к выходу. Стало ясно, что от горя старуха обезумела, и её магия начала обращаться против неё же самой, забирая здоровье и крышу над головой. Они вышли на улицу, и Меллиренд с удивлением обнаружила, что её руки дрожат. — Пойдём. Она просто сошла с ума, — сказал Нотт. — Ты думаешь, девочка действительно была похищена? — начала Меллиренд. — Я думаю, что мы не знаем и десятой доли того, что происходит в забытых магией деревнях, — он быстро оборвал её. — Идём. Нужно проверить остальные дома. Их визит в Уоррам-Перси выдался мрачным и туманным. Деревня в Йоркшире утопала в молочной дымке, сквозь которую с трудом угадывались очертания домов. Меллиренд поёжилась — здесь всё ощущалась иначе, даже воздух был плотнее и тяжелее. Она машинально придвинулась ближе к Тео, и он, заметив это, не отстранился. В центре деревни, между трактиром и лавкой, стояла старая аптечная мануфактура «Травы и коренья миссис Тилден». Вывеска с засохшими пучками растений жалобно скрипела на ветру. — Смотри. На стене, сложенной из грубого серого камня, был выжжен знак — не герб и не руна. Камень оплавился и потёк, словно его обрабатывали чудовищно высокой температурой, поэтому символ был плохо различим, и его очертания едва угадывались. — Знаки в доме старухи были похожи на перевёрнутую остроконечную звезду, — сказал Тео, проводя палочкой по обугленной стене, чтобы её восстановить, — Здесь точно такие же, только почерк другой. Они обошли деревню. Подобного рода символы были повсюду: на дверях заброшенных амбаров, на каминных трубах, на камнях, которыми была выложена старая дорога. Аптечная мануфактура хранила их больше всего — три на фасаде, два на задней стене и один, самый глубокий, на притолоке двери, словно тот, кто его выжигал, хотел навсегда запечатать вход. — Это не магия, — Тео нахмурился, разглядывая символ. — скорее, древний язык который мы больше не умеем определять. — Или это что-то, что не требует конкретизации, — Уайт присела на корточки, проводя пальцами по оплавленной поверхности. — Может быть, дело не в том, как это сделано, а в том, зачем, — ей вспомнилась старуха из Тинтерна. Поскольку в Йоркширских деревнях больше ничего примечательного не встретилось, они направились в Клопхилл, где нашли те же метки на алтаре в церкви Святого Михаила и в заброшенном приюте для сирот — там символ повторился трижды: на косяке двери, на подоконнике детской спальни и на камне в очаге, словно тот, кто их оставлял, хотел защитить самое ценное — ощущения домашнего тепла. Кабинет первого отряда утопал в полумраке. За окном, зачарованным Отделом магического хозяйства, накрапывал дождь. На столах горели свечи, покрывая мягким жёлтым светом стопки пергамента, исчерканные пометками, и чашки с остывшим кофе. Феликс Томпсон сидел во главе импровизированного стола для переговоров — на самом деле это были просто сдвинутые в центре кабинета рабочие столы Раста и Джоанны. При свечах шрамы на его лице казались особенно глубокими, превращая улыбку в жутковатую гримасу. Сара примостилась на подоконнике, поджав под себя ноги и рассеянно поглаживая палочку, Раст развалился на стуле, закинув ноги на стол. Выражение его лица говорило о том, что он погружён в глубокие раздумья. Теодор стоял у карты магической Британии, спиной к остальным, и Меллиренд видела только напряжённую линию его плеч. — Итак, — Феликс хлопнул ладонью по стопке отчётов, — прошу доложить о результатах. — Города первой категории чисты. Магические всплески — обычная бытовая магия, пара случаев нелицензированного аппарационного хлопка, один пьяный волшебник, который решил проверить на соседе «Конъюнктивитус», — Коуэлл поджал губы, — Местные отделы просто перекинули на нас свою работу, как ты и предполагал, — Феликс молча кивнул. — Джоанна? Сэйфилд спрыгнула с подоконника и подошла к столу, разворачивая свой пергамент. — В трёх пригородах было замечено странное поведение магглов. Как будто бы они чего-то боялись, — она быстро окинула взглядом коллег, — Не нас, а вообще. Закрывали ставни, когда темнело, не выходили из домов после заката. Я проверила на наличие тёмных артефактов — ничего. Но ощущение гнетущее, — она поёжилась, — будто за тобой наблюдает кто-то, кто способен преодолеть чары обнаружения. Предполагаю, что кто-то может проводить оккультные обряды в преддверии Рождества. — Нотт, Уайт, что у вас? — Томпсон задал этот вопрос, оставляя пометки на пергаменте. Уайт вытянула шею, чтобы прочитать их, но не смогла разобрать его мелкий почерк. Тео продолжил стоять на месте, поэтому Энди вздохнула и подошла к карте. Она чувствовала на себе взгляды: любопытный — Джоанны и внимательный — Феликса. — Тинтерн, Уэльс, — она ткнула пальцем в фиолетовую зону, — Внешне это обычная заброшенная деревня, в которой осталась лишь одна жительница — обезумевшая старуха. Утверждает, что двенадцать лет назад фейри украли её внучку. Раст фыркнул: — Фейри? Серьёзно? Вряд ли они похитили ребёнка из-за того, что кто-то держит пикси в клетках и продает на зелья, — Мэл вспомнила, как на Святочном балу профессор Фликтвик украсил розовые кусты живыми феями, которые порхали над танцующими, маленькими огоньками освещая своды зала — Дай им закончить, — одёрнула его Джоанна, но в её глазах тоже мелькнуло сомнение. — На стенах её дома, — продолжила Меллиренд, повышая голос, — а также на церкви, на заброшенных постройках, на камнях выжжены знаки, — она взмахнула палочкой, и в воздухе замерцало изображение символа. В кабинете повисла тишина. Сара Томпсон склонила голову набок, проявив интерес. — Я такие видела, — тихо сказала она. — В старых травниках. Защитные символы. От нечисти или от тех, кто крадёт. — От фейри? — ещё раз скептически уточнил Раст. — Древняя магия, — Сара пожала плечами, — бесполезная против заклинаний, но её принято считать оберегом. — В Уоррам-Перси, — Нотт обвёл следующий округ на карте, — те же знаки. На аптечной мануфактуре, на жилых домах, на церкви. В Клопхилле — на приюте, на очагах, на дверях детских комнат. — Здесь нет магического следа, — Меллиренд была уверена в этом. — Кто-то использует рейтинг двенадцати страшных деревень, чтобы списать всё на призрачную активность или на легенды о дивном народце, — выдохнула Уайт, когда они, наконец, расписывались на протоколах. Она устало потерла переносицу. —Все поселения, которые мы посетили, находятся в списках самых жутких мест Британии, и обычно их выбирают для отвода глаз. Это туристическое место, волшебники не стали бы обращать внимание на подобное. — Если хочешь что-то спрятать, то следует это сделать на самом видном месте, — заключила Джоанна. — Но на церквях, приютах и забытых домах выжжены знаки, — Нотт барабанил пальцами по столу, и этот нервный ритм выдавал его с головой. — Даже если человек или существо, которое их нанесло, имеет волшебные способности, они явно не были сделаны с помощью заклинания. Эта метка — предупреждение или приглашение, — Меллиренд задумалась о том, вспомнил ли Тео о Пожирателях. Они вдруг встретились взглядами, Уайт увидела, что в глубине его синих глаз плескается что-то, чему она не может дать название. — Кто-то использует это прикрытие, — кивнул Тео, — чтобы оставлять знаки сообщникам. Я думаю, что-то готовится. Сара Томпсон встала и подошла к карте. Её акварельные глаза внимательно изучали отмеченные точки, белые от постоянной работы с реактивами губы беззвучно шевелились. — Факт есть факт. Пропадают дети. Нужно понять, почему символы были найдены в детских комнатах, — она посмотрела на мужа. В кабинете повисла тишина. Слышно было только, как потрескивают свечи и как Раст перестал болтать ногой. — Что будем делать? — спросила Джоанна. Феликс переглянулся с каждым по очереди. Когда его взгляд остановился на Тео, тот едва заметно кивнул. — Копаем дальше, — решил Томпсон, — Джо, подними всё, что есть в Министерстве о пропавших детях за последние десть лет, если будет недостаточно, меняй выборку так, как посчитаешь нужным, — Сэйфилд серьёзно кивнула. — Раст, Нотт, вы проверяете остальные деревни из рейтинга. Не официально, тихо. Просто смотрите, слушайте, запоминайте. Если где-то есть такие же знаки — отмечайте. — А если мы столкнёмся с тем, кто их оставляет? — Раст наконец убрал ноги со стола. Феликс помолчал. — Тогда действуйте по обстоятельствам. Но в одиночку не лезьте, — он обвёл взглядом кабинет. — Если это то, о чём я думаю… нам понадобится подкрепление. — Я полагаю, все думают об одном, — сказал Тео, и Меллиренд услышала в его голосе то же напряжение, что чувствовала сама. Феликс покачал головой. — Вероятно, нам передают привет призраки Второй магической, — он хлопнул ладонями по столу, поднимаясь. — Всем спасибо, на сегодня всё. Комната наполнилась шорохом пергамента и звуками сборов. Раст и Джоанна направились к выходу, обсуждая маршруты. Сара направилась в лабораторию, неся в руке белый халат, чтобы продолжить работу за колбами и ретортами. Когда глава отдела вышел, Меллиренд подошла к Нотту ближе. Они стояли плечом к плечу, глядя на разноцветные округа, на точки, где кто-то жёг на стенах знаки, пытаясь защитить то, что дороже всего. — Ты как? — тихо спросила она. Тео молчал долго. Потом повернул голову и посмотрел на неё. В его глазах не было холода — только усталость и что-то похожее на благодарность. — Я хочу, чтобы ты поверила в то, что больше не держу на тебя, Мэл, — сказал он, повторяя свои же слова, сказанные вчера, правда сейчас они звучали иначе, — мне тяжело осознавать, что ты чувствуешь себя неуютно рядом со мной и постоянно подбираешь слова, — девушка слегка растерялась, но уже хотела было ответить, как Нотт привычно уклонился от продолжения разговора, двигаясь к выходу и на ходу накидывая пальто. Дверь за ним закрылась. Меллиренд осталась одна в кабинете, глядя на карту, на туман за окном и на выжженный знак, всё ещё мерцающий в воздухе. В начале седьмого тьму Косого переулка рассеивал жёлтый свет фонарных столбов. Было людно, толпы волшебников куда-то торопились, заставляя полы их мантий развеваться из-за быстрого шага. Меллиренд направлялась в «Лавку доктора Фейерверкуса», расположенную в южной части аллеи между издательским домом «Обскурус» и магазином одежды «Твилфитт и Таттинг». Переложив в одну руку пакеты с рождественскими подарками, она уверенным рывком распахнула тяжёлую дверь, которая запустила переливчатую трель колокольчиков, оповещающих продавца о появлении новых посетителей. Из небольшой каморки, едва различимой среди стеллажей, вышел старик, чьи губы немедленно растянулись в дружелюбной улыбке: — Рад приветствовать нового покупателя, — он тяжело опёрся локтями на прозрачную витрину. Пока мистер Филибустер пытался рассмотреть своего гостя, Уайт обратила внимание на то, что под стеклом почему-то ничего не было. — Чем я могу помочь юной мисс? — Мне нужны волшебные краски, которые будут пригодны для использования детьми. — Конечно-конечно, — мужчина исчез за прилавком, а на том месте, где остались следы его рук, заискрились фиолетовые огоньки, — какие пожелаете: взрывающиеся после окончания рисунка или мерцающие? Может быть, меняющие цвет? — на глазах Меллиренд образовывалась внушительная башня из ярких баночек. — Мерцающих будет достаточно, спасибо, — она забрала свёрток с фирменной печатью и вышла на улицу. Воздух на улице стал более влажным и тяжелым, шёл дождь. Среди хлопков, создаваемых зонтами, раскрывающимися из кончика палочек волшебников, она услышала жалобный плач — в конце переулка стояла женщина, по её волосам стекала вода, оставляя на одежде крупные кляксы. Она растерянно протягивала руки то к одному прохожему, то к другому. Ветер доносил её слова: — Пожалуйста, постойте, прошу, потерялся ребенок, — она провела ладонью по воздуху чуть ниже своего плеча, — девочка, Викки, ей всего шесть лет, я оставила её у витрины, не хотела, чтобы она вдыхала запах порошков, она же совсем не знает улиц… Уайт выругалась про себя — на сегодня было достаточно пропавших детей, да и долг службы обязывал её помогать гражданским, но стрелки на наручных часах близились к семи вечера — ей уже пора отправляться в Кентербери. Девушка ещё раз взглянула на женщину — рядом с ней остановился мужчина, и та доверчиво взяла его под руку. Меллиренд облегченно выдохнула, мысленно благодаря своего помощника, и аппарировала. Дом Тоффлеров всегда немного жужжал от количества используемой в нём магии: не успела Меллиренд приложить руку к входной двери, как та мгновенно отворилась. От стены отделилась вешалка, помогая снять девушке пальто своими длинными деревянными лапами. Уайт всегда была восхищена тем, как её сестра справлялась с материнством: в воспитании сестёр не было излишней строгости или запретов, но из-за чопорности их матери многое не поощрялось. Иногда Энди казалось, что, творя для детей, они восполняют то, чего у них никогда не было. Например, волшебных рисунков стай диких животных, которые в свободном порядке бегали по всем стенам. Пока Меллиренд разувалась, она краем глаза заметила антилопу, пытавшуюся догнать своё стадо, стремительно приближавшееся к гостиной. Шале сотрясалось от музыки, на зачарованном потолке чередой сменялись созвездия: девушке казалось, что её поместили внутрь калейдоскопа. С громким криком из коридора со стороны кухни навстречу выбежал мальчик: его светлая чёлка спадала ему на глаза из-под банданы. Кажется, за ухо было заложено длинное совиное перо. Мэл подавила смешок и присела, раскрывая руки в объятиях. — Неужели вместо моего маленького Тай-Тая меня встречает грозный пират? — она подхватила ребёнка на руки, стремительно вставая и кружась. Уайт прижала его к груди: обнимать детей всегда было упоительным занятием. Тайлер пронзительно визжал от восторга, пытаясь увернуться и убежать обратно к своей маме. Розмари вышла из кухни: — Меллиренд! Как хорошо, что ты пришла, — она приветственно поцеловала сестру в щёку. — Майк уехал на сборы, а я осталась одна с близнецами. — Почему бы тебе не позвать Эдит или Фанни? — Они уже очень пожилые, мальчишки их быстро утомят, а никому новому я не доверю следить за ними, — Роуз упрямо вздернула подбородок, её коротко остриженные волосы разметались по плечам. — А где Томас? — Мэл шла по коридору за сестрой, заглядывая в комнаты. — Он разбросал свои игрушки и нашёл конструктор, поэтому возится с ним, забыв об игре в пиратов, — Томас нашёлся во второй гостиной. Он сидел на полу, пытаясь собрать замысловатый замок, похожий на их родовое поместье. — Энди! — мальчик резво вскочил на ноги, но запнулся о детали из-за чего чуть было не упал. Его очки смешно съехали на кончик носа, — Ты принесла? — Да, милый, — она с нежностью обняла племянника, — давай позовём Тайлера, доставай пока доску. Они втроём уютно устроились на пушистом прикроватном ковре, оперевшись на спинку кровати Томаса. Меллиренд взмахнула палочкой, увеличивая поле для игры в плюй-камни и выстраивая в ряд фигуры: голубоватый Камышовый кот, жёлтая Песчаная ящерица, Широкохвостый серебряный лис и красный Огненный конь держались чуть левее — это были настоящие камни, в которых содержалась слюна соответствующих им животных. Они не очень любили тех, с кем Меллиренд соединила их Протеевыми чарами, поэтому Синеухая черепаха, Розовооперённый попугай и Зелёный слон скучковались, тоскливо светясь. Мэл взъерошила волосы мальчиков, по очереди вопросительно смотря на каждого: — Как назовём? — перед ними лежал красивый зазубренный изумруд. — Остроконечная звезда! — Морская секира! — одновременно заспорили близнецы. — Нет, мой вариант лучше! — вариант, предложенный братом, Таю явно не нравился. Он раскраснелся, приготовившись набрать воздух в грудь и закричать. Уайт спохватилась: в прошлый раз расстроенный мальчик всплеском магии поджёг занавески. — А ну-ка не ссориться! Можете называть так, как вам нравится, а потом поймёте, какой вариант более удачный, хорошо? — в дверях появилась Розмари, на которую опасливо покосились сыновья. Томас упрямо наклонился к Тайлеру и прошептал: «её всё равно будут звать Морской секирой». Меллиренд пригладила мальчикам волосы и с неприятной тяжестью на душе вспомнила женщину, потерявшую своего ребёнка в толпе. Ей бы ни за что не хотелось оказаться на месте незнакомки. — Время идёт, а ваша тётя продолжает подбирать на дороге камни и ветки, — она критически осмотрела беспорядок вокруг. — Может быть во мне живёт Медея? — Энди фыркнула, — И вообще, прояви уважение если не ко мне, то к увлечениям своих детей, — Тоффлер пропустила последние слова мимо ушей, ехидно пропевая: — Не вижу рядом Ясона, из которого ты бы вила веревки, — она сладко улыбнулась. В такие моменты Мэл вспоминала их детские ссоры, когда двенадцатилетняя Розмари хвасталась своими достижениями в Хогвартсе, когда у Меллиренд даже не было домашней палочки, — Пойдём пить чай, — они почти вышли из комнаты, как Роуз развернулась и строго сказала: — Если я услышу шум из этой или из какой-либо другой комнаты, то заставлю работать в саду в окружении гномов, — близнецы испуганно переглянулись. Они уже знали, что красные колпаки больно кусаются. — На работе меня поставили в пару с Тео, — сказала Меллиренд по пути на кухню. — С Ноттом? — Уайт кивнула, — И как он? — Розмари принялась заваривать чай. Она отмахнулась от бумажных журавликов, которые норовились сесть ей на плечи. Привычка жить с птицами дома никуда не делась, но эти, в отличие от канареек миссис Уайт, никого не беспокоили своим щебетанием. — Непонятно. То избегает меня, то ведет себя слишком дружелюбно, — Мэл поморщилась. — А что ты хотела, он же всю жизнь в тебя влюблен, — Розмари была невозмутима. — Роуз! — та пожала плечами. — Как есть. Раньше ты была недостаточно зрелой, чтобы понять, но если ты и сейчас будешь делать вид, что ничего не происходит, то ты круглая дура, — Тоффлер убеждающе кивнула. — Розмари, мы не виделись шесть лет. Ты не можешь знать наверняка, — Меллиренд устало провела ладонью по лицу. — Послушай, — сестра присела рядом, — та ситуация, которая произошла, безусловно, очень некрасивая. Но вы стали старше, со временем обиды пересматриваются и отпускаются. Он всегда был очень одинок, и в том числе поэтому так сильно нуждался в тебе, — Мэл вспомнила отрывок письма: «Скоро Рождество, поэтому я вернулся домой. В мэноре темно и сыро, отец заперся в кабинете. Он настолько погружён в работу, что связь с замком начала ослабевать. Мне стало очень интересно, как работает родомагия, поэтому я много времени провожу в библиотеке, пытаясь узнать о ней больше. В южной гостиной стоит вторая рождественская ель. Я сказал Арту, чтобы он украсил её игрушками серебристого и лавандового цвета — это сочетание напоминает мне о тебе. Снег, на который ложатся яркие лучи восходящего солнца. Твои волосы, разметавшиеся по соцветиям крокусов. Помнишь, как хорошо было прошлым летом?...». Меллиренд опустила глаза. Роуз взяла её ладони в свои руки и внимательно посмотрела сестре в глаза: — Не бойся вернуть его себе.