Spaces between us

Кабинет штаба всегда был достаточно тесным для шести мракоборцев, поэтому, когда появлялась необходимость превратить рабочее пространство в переговорную, круглый стол занимал большую часть пространства. Если они собирались в расширенном составе, приходилось занимать ещё и комнату для брифингов через стенку, но сегодня Феликс плотно закрыл дверь, наложив на неё заглушающие чары. — То, что я сейчас скажу, — начал он без предисловий, — не должно покинуть эту комнату. Мне передали дела, которые сейчас официально не существуют, а поскольку подобные преступления возобновились, им присвоится гриф не ниже «Секретно». Поттер в курсе, приказ готовится, — он медленно обвёл взглядом подчинённых. Томпсон попросил ознакомиться всех с кипой папок, лежащей на столе. Они лежали одна поверх другой — тяжёлые, картонные, со штампами, оставившими алый оттиск больших букв в виде слова «ПРИОСТАНОВЛЕНО». Меллиренд насчитала семнадцать штук. — Дети и подростки, — продолжал он. — Возраст от восьми до семнадцати лет, все или без вести пропавшие, или мёртвые. Во всех трёх случаях на теле выжжен идентичный символ — остроконечный, не соответствует ни одной известной рунической системе. — Прелестно, что до сих пор наше руководство предпочитает отдавать в «Пророк» сводки о положительном росте антипреступности, закрывая глаза на висячие дела, — губы Джоанны презрительно скривились, Раст послал ей сочувственный взгляд и открыл папку, которая лежала рядом с ним. — Элиза Мун, четырнадцать, полукровка, пропавшая по дороге домой из Хогвартса на рождественские каникулы. Найдена в заброшенном магловском доме в Ист-Энде. Причина смерти — удушение, внешний фактор не выявлен: могли убить как руками, так и «Удушающим». Форма ожога была передана на пергамент и совпадает с той, что демонстрировала нам Мэл чуть больше месяца назад. Единственный свидетель, домовой эльф семьи Мун, не пережил допроса под Сывороткой Правды из-за сердечной недостаточности, что вполне логично — ему было около трёхсот. Третью от края стола папку Феликс открывать не стал, лишь подтолкнул её в центр — она проскользила по деревянной поверхности, и Теодор без усилия перехватил её кончиками пальцев. — Элиас Берк, шестнадцать лет, чистокровный, — его глаза бегло просмотрели пометку на протоколе, — Числится пропавшим без вести. Нотт достал фотографию, сделанную на маггловский фотоаппарат моментальной печати. Изображение было немного смазанное, будто рука человека, сделавшего снимок, в моменте дрогнула от ужаса: тонкие подростковые пальцы на кистях рук были вывернуты под неестественным углом. Некоторые сломанные кости торчали, разорвав своими зазубренными краями кожу. На правом предплечье, перечёркивая вены, шёл выжженный остроконечный символ чёрными краями. Кожа вокруг ожога вздулась пузырями. Меллиренд не отводила глаз от снимка, отгоняя от себя мысли о том, что на месте мальчика в любой может оказаться один из близнецов. Джоанна, отвернувшись, смотрела в окно, Тео и Раст, наоборот, застыли, вцепившись взглядом в снимок, будто пытались найти на нём то, что не заметили другие. Нотт отодвинул снимок от себя на пару дюймов, будто хотел рассмотреть композицию целиком. Его лицо ничего не выражало, но пальцы левой руки, лежавшей на ручке кресла, едва заметно согнулись, пытаясь повторить контуры с фотографии. Он чувствовал напряжение, волнами исходящее от Уайт. Всякое случалось за время их работы в Аврорате, но, когда начинают пропадать дети, особенно твои, всем становится до ужаса тревожно. После Рождества, Мелли совсем перестала спать, поэтому сейчас она обживала свою комнату в Уилтширском особняке, охраняемая двумя волкодавами и их хозяином. — Я так понимаю, все жертвы были найдены с похожими ожогами? — спросила Джоанна. — Да, только на их узнаваемость влияет сохранность кожного покрова, — заметила Сара, — у некоторых он настолько обезображен, что не удается определить что-либо, кроме мёртвой ткани. — Наш сотрудник из Отдела тайн может выявить принадлежность символа к какой-либо группе? — спросил Нотт. Феликс извлёк из кармана мантии сложенный пергамент и развернул его поверх папок. Все взгляды устремились на аккуратно перерисованный символ: острый угол, расходящиеся лучи с кругами на концах, вертикальная черта, перечёркнутая тремя горизонтальными: — Анализ выявил, что подобная символика обычно датируется четвёртым веком до нашей эры. Некоторые из них были найдены на обсидиановой пластине, место происхождения которой — остров Крит. — Крит, — повторил Раст. — Это же Греция? — Древняя Греция, — уточнил Феликс. — Культы, не вошедшие в официальный пантеон. Наш помощник употребил термин «хтонические практики», но эта область находится вне его компетенций. Не думаю, что в Министерстве есть сотрудники, сосредоточенные на столь узких профилях, и это сильно усложняет расследование, — Томпсон вопросительно посмотрел на резко хмыкнувшего Нотта, тот пожал плечами: — Никогда не знаешь, когда пригодятся налаженные отцом связи с чёрным рынком.

***

Две девушки аппарировали в предместье Лондона, чтобы выполнить порученное им задание. Ничем не примечательное серое здание, пристроенное сбоку от двухэтажной больницы, было отделением морга. Рабочее время магглов закончилось, и из персонала внутри был только спящий охранник. Меллиренд для надёжности уложила его с помощью «Петрификуса», чтобы никто не помешал их операции. Сара уверенно шла по коридору, ища кабинет санитаров, когда Мелли старалась не оборачиваться: ей не нравились трупы ни в каком виде, она справедливо считала, что повидала их за свой короткий век предостаточно. Томпсон открыла учётную книгу и нашла там номер комнаты, где лежала Элейн Моррис. — Пойдём, она в седьмой, — Уайт тяжело вздохнула, прося Мерлина прибавить ей сил. В палате, где повисло отвратительное формалиновое марево, на открытых столах угадывались очертания людей под белыми накидками. Тяжёлый химический запах не перебивал душка тления, поэтому Меллиренд помедлила на пороге, переводя дыхание и восхищённо смотря на Сару, правда это было гадкое чувство, граничащее с удивлением, будто коллега была террористом-смертником, всецело отдаваясь делу. Она никогда не понимала выбор подобных профессий. Сара откинула накидку Элейн, а Уайт, опасливо оглядывая труп, заметила, что девушка при жизни отличалась удивительно высоким ростом — её синие ноги слегла свисали за край стола. Патологоанатом уже поработал над ней, сшив воедино рваные ткани на теле и нанеся на лицо посмертный макияж. — Ты знаешь, метка как-то странно пахнет, — Томпсон склонилась над ожогом — единственным местом, которое старания танатопрактика не смогли скрыть, — Я не могу понять, чем именно, такой ожог раскалённый метал оставить не сможет. Скорее всего, мажут этим чем-то острие, — ноздри Сары трепетали прямо над синей мёртвой рукой, и это выглядело так, будто она её и убила. Мэл вдруг вспомнился рассказ старухи из Уэльса о её пропавшей внучке. Склонялся ли над ней убийца подобным образом? Она оторвалась от подростка, натягивая на руки медицинские перчатки, которые она предварительно достала из кармана широких брюк, и подошла к инструментам, лежавшим рядом со столом, взяла щипцы и скальпель. — Тебе лучше выйти, — криминалист даже не смотрела на Уайт, решившую ослушаться. Сара взял скальпель и начал срезать метку с трупа лёгкими и быстрыми движениями, будто вырезала ажурные фигурки из бумаги. Наконец изуродованная кожа стала отрываться от остальной руки. Меллиренд почувствовала, что у неё кружится голова. Экспертиза выявила остатки яда Василиска в местах, где порезы были глубже всего. После окончания войны, Хогвартс и его территория были вычищены, поэтому украсть один из клыков змея не представлялось возможным. Решение перепроверить внешнеторговые контракты было нерациональным, ведь это заняло бы не меньше недели и отняло ещё один десяток ни в чем не повинных детских жизней. Подготовка к операции в Лютном переулке шла полным ходом. — Эмоции — это валюта тех людей, которые варятся в подполье, — Теодор откинулся на спинку кресла, бросая палочку на стол, — мне не поверят, если я приду туда «просто поиграть». — Так пусть с тобой идёт Мэл, — Раст указал на девушку кивком головы, — она самая молодая, и внешность у неё необычная. Подумают, что ты решил покрасоваться перед дамой. — Я могу пойти только под оборотным, — Уайт быстро вмешалась, — меня может выдать моя причёска, она слишком узнаваема, — запнувшись на мгновение, она оглядела коллег, устремивших на неё свои тяжёлые взгляды, — может помочь Роуз, моя старшая сестра. — Это заинтересованная сторона, она может всё сорвать, — Феликс был в курсе произошедшей трагедии. — У тебя есть доступный вариант получше? — девушка критически выгнула бровь, — Розмари ответственный человек, на неё можно положиться. И вот, Розмари Тоффлер, одетая в неприлично короткое платье розового цвета, шла с густо-подведёнными чёрным глазами, сквозь клубы дыма Мерлином забытого бара под руку с Теодором Ноттом. Воздух там был слоёным: табачная смола клубилась по низу, над ней — спиртовые пары огневиски, а выше, почти над потолком, нашла своё место густая, почти осязаемая завеса из невысказанных угроз. Особо буйные посетители, норовившие развязать драку, обычно не возвращались домой. Сальные взгляды, прилипавшие к фигуре Роуз, скатывались по ней тягучими восковыми каплями. Она чувствовала себя отвратительно, развратно и грязно, но мысль о том, что этот маскарад поможет найти её детей, заставляла тянуть подбородок как можно выше. Нотт подвёл её к одному из широких столиков, за которым сидели трое мужчин: — Штемпель, Пират, Такер, сколько лет, — они поприветствовали друг друга двумя громкими хлопками. Теодор посадил Роуз рядом с собой, уверенно поместив свою руку на талии девушки. — Что за сувенир ты с собой приволок? — Тоффлер окинула его испепеляющим взглядом, осматривая человека, именовавшего себя Пиратом — ничего выдающегося: лицо преступника с двумя косыми шрамами возле уголков рта, будто кто-то навечно захотел нарисовать на нём кривую улыбку. — Где твои манеры, идиот, — Штемпель хрипло рассмеялся, а вместе с ним — Такер, — Дама играет? — он поедал своими глазами Розмари. Та опустила глаза, поджимая губы, в попытках спрятать неодобрение и изобразить кроткость. Ей было велено молчать. — Она до такого не опустится, её удел — приносить удачу, — Нотт деланно приотстранился от сестры Меллиренд, чтобы оглядеть её профиль, — Ты же не хочешь лишить её меня? — А для чего она тебе вдруг понадобилась? — Штемпель сделал большой глоток огневиски. Роуз представила, как жидкость обожгла бы её горло и мгновенно согрела тело. Хотя, сейчас её мурашки можно было списать на холод. — Тише, приятель, вопросы — признак интереса, я могу вдруг подумать, что тебе есть, что мне предложить, — Теодор снова засмеялся, а Розмари не верила, что это тот самый вежливый парень, за взрослением которого она наблюдала. Человек, которому она бы доверила свою младшую сестру. Сейчас он вёл себя как уличный отброс, знающий правила нижнего мира. — Больше конкретики, Нотт, сворачивай свой дешёвый спектакль и убирайся, — парень поднял руки вверх, как бы сдаваясь. Он наклонился к игрокам, опираясь на сложенные перед собой руки: — Давай сыграем: выигрываешь ты — я скрою от Министерства любое из ваших грязных дел, выигрываю я — ты исчерпывающе отвечаешь на мой вопрос. — Колл, — бросил Такер, стуча парой фишек о стол. — Пират? — перевёл на него глаза Штемпель. — А, к чертям, я пас, — и он двинул свои карты к крупье. Роза заметила едва поднявшийся уголок губ Тео. — Теодор? — Карту нужно уважать. Повышаю, — усмехнулся он уже в полную силу. При этом его большой палец едва приподнял край карманных карт ровно настолько, чтобы увидеть: трефовая восьмёрка и трефовая девятка — одномастные, но не парные. Бесполезные, если не повезёт с доской. — Повышаешь? — фыркнул Такер так резко, что сигарета просто вылетела у него изо рта. — Ты не мог прикупить даму для флэша. — Не знаю, не знаю, Так… У меня никогда не было проблем с дамами, — загадочно хмыкнул Тео и скосил взгляд на старшую из сестёр Уайт. Он прекрасно знал, что у Такера на руках сильные карты. Слишком сильные, чтобы он продолжал этот нелепый блеф; Нотт играл не против карт, а против разума напротив. Такер помедлил, потом с вызовом пододвинул стопку фишек в банк — колл. Дилер сбросил флоп. Карты легли на стол веером: шестёрка, дама, восьмёрка — все трефовые. Роуз ничего не понимала в этих идиотских, как ей казалось, магловских играх, но заметила, как пальцы Такера, лежавшие на столе, вдруг сжались в кулак, а потом медленно, с усилием разжались. У него были червовая дама и червовый валет — почти готовая рука одномастных карт. Флоп дал ему пару дам. У Такера теперь были старшая пара с отличным кикером и ощущение полного превосходства. Он ждал момент своего ликования. Теодор, напротив, едва заметно улыбнулся — сочетание его карт давало ему трефовое флеш-дро, смехотворно малое, но он не мог проиграть сегодня, поэтому повышал, внимательно следя за тем, какие карты выходят из колоды. Такер постучал пальцем по столу. — Чек. Тео без колебаний двинул вперёд несколько фишек и повторил: — Повышаю. Такер хмыкнул и одним движением доставил нужную сумму. Тёрн. Четвёртая карта легла на стол: трефовая семёрка. У Нотта внутри всё оборвалось и тут же сложилось в тихую, почти звериную радость. На доске теперь лежала трефовая четвёрка, образующая флеш-дро и открытый стрит-дро: шестёрка, семёрка, восьмёрка и девятка. Не хватало карты с достоинством пять или десять. Теодор беспристрастно повышал ставку. За столом зашептались — у их игры появились зрители. Такер посмотрел на свою руку, на банк и вдруг резким движением выдвинул на центр все оставшиеся фишки. Сверху, вращаясь, лёг крупный жетон с гравировкой туза пик. — Олл-ин, — мужчина радостно поиграл бровями. — Принимаю, — улыбнулся Нотт. — В каком плане? — Это базовые правила покера, дружище, пора бы выучить. Я принимаю — ты отвечаешь. Ривер. Дилер медленно выложил последнюю карту — пятерка трефы. Мир Розмари превратился в пошатывающиеся колёса старого велосипеда: игроки напротив начали переворачивать карты изнанкой вниз. Такер показал свои — червовые дама и валет: у него не было ничего, кроме старшей пары дам. Он проиграл. Нотт открыл трефовые восьмёрку и девятку. С трефами на доске он собрал стрит-флеш от пятёрки до девятки и сгреб все фишки к себе. — Твою ма-ать… — задохнулся Штемпель, по-ребячески взявшись за голову. — Это было красиво! — Такер смотрел на доску, перебирая в уме варианты. Если бы он не пошёл в олл-ин, если бы проверил… Но Теодор заставил его поставить всё на мусоре. — Это олл-ин, дружище. Это же… стол для взрослых, — усмехнулся Тео, даже головы не повернув. — Что тебе надо? — Мне крайне любопытно узнать, кто вдруг в промышленных масштабах стал скупать яд Василиска на чёрном рынке? — Конгрегация, — Штемпель выдохнул дым прямо в лицо Теодора. У Роуз заслезились глаза. — Они называют себя Конгрегацией. Орден или культ, не знаю, что именно, — он очертил воздух сигарой, зажатой между указательным и средним пальцами, — вся эта высокопарная чушь. Имя человека, стоящего во главе — Уолтер Маккейн. Чёрная овца в чёрной семье. Говорят, он служит чему-то старому, и это «что-то» приказывает ему собирать то, что может разрушить магию. Жертвоприношение — часть списка. Штемпель посмотрел на Тео. Тот всё так же сидел неподвижно, внимательно слушая, но теперь в его руке блеснул золотой галлеон — плата за второй вопрос. — Что ты знаешь о Маккейне? — мужчина глубоко затянулся, прежде чем ответить. — Он коллекционирует артефакты, помешан на мифах, имеет свою частную коллекцию всякой красивой мишуры — статуэтки, осколки мозаик и прочее. К слову, через два дня в доке Святой Катарины он проведёт аукцион.