we made universes out of bitten lips and broken hands

После захода солнца Аурелиус ожидал их в приватной комнате в “Кабаньей голове”, куда всю их компанию любезно проводил его отец (который вдруг оказался братом Дамблдора? Том понятия не имел, что у Дамблдора был брат, поэтому с особой подозрительностью отнесся к похожему на Альбуса пожилому мужчине с длинной бородой). В комнате было одно единственное окно, выходящее на реку, которую все сильнее сковывал лед с тех пор, как день начал укорачиваться, уступая ночи свои светлые часы. Том заметил краешек деревянного пирса, где они однажды (как будто вечность назад) в одну из вылазок в Хогсмид сидели с Гарри, разделяя на двоих тепло и шоколад. Магия тоскливо вспыхнула в его груди. Аурелиус Дамблдор на вид был немощным человеком, он казался слишком худым, чтобы быть способным стоять на двух ногах без чьей-либо помощи. Сидевшая когда-то идеально одежда свободно свисала с его костлявого тела. С головы до пят он был облачен в мрачные приглушенные цвета: глубокий фиолетовый, серый, черный. Со лба свисали жидкие прядки сальных волос, выделяя болезненную бледность кожи. Но вот глаза…. Его глаза люто сверкали яростью. Том знал о нем только то, что услышал из восторженных рассказов Гарри: например, о его неловкости и ограниченных умениях в обращении с палочкой, — а потому, заранее счел Аурелиуса не представляющим особой угрозы. Если уж тот так нравился Гарри, вряд ли он был способен причинить кому-то вред. Но стоило Риддлу перешагнуть порог комнаты, как он сразу насторожился. Обскур, он читал о них так давно, что информация почти вылетела у него из памяти. Этот немощный человек, стоящий перед ними, был носителем магического паразита. Кажется, книгу, в которой он это прочел, изначально нашел Гарри, хотя тот так и не сказал, зачем она ему. Этот человек. Как оказалось, он представлял гораздо большую опасность, чем все они вместе взятые, включая Тома. По крайней мере, у Риддла хватило мужества признать это. И все же. Все же Аурелиус угасал прямо на их глазах — паразит долгое время, капля по капле высасывал из него магию и жизненную силу, словно вкуснейшую амброзию. И несмотря на это, мужчина отчаянно, изо всех сил цеплялся за жизнь окровавленными ногтями. Он стоял перед ними, готовый к бою. Феникс рядом с ним выглядел не лучше хозяина. Он умостился на жердочке, на расстоянии руки от Аурелиуса, и один бледно-желтый глаз его был приоткрыт, взирая на гостей тоскливым взглядом. Столик под ним был усеян перьями, похожими на сухие, потускневшие листья. Том глубоко вздохнул и выпустил на волю свою магию, проверяя комнату на прослушки и выстраивая стены из защитных чар. Откровенно говоря, Том не был мастером защитных заклинаний, но способности к манипуляции магией позволяли ему довериться чистой силе и намерению. Он был уверен, что обязательно почувствует, если кто-то посторонний приблизится к комнате. Аурелиус жестом пригласил их расположиться за прямоугольным деревянным столом в дальнем конце комнаты, где было достаточно стульев, чтобы вместить их всех. Кассиопею, Лукрецию и Ориона Блэк, Мирабель Гарлик, Горация Слизнорта и Абраксаса Малфоя. И, конечно, Тома. Безымянный Дамблдор остался стоять в стороне, с непонятной гримасой на лице. Каждый из них принес клятву о неразглашении на входе в комнату. Никто снаружи не должен был узнать, что произойдет внутри. Эта тайна уйдет с ними в могилу. Гораздо проще обрубить концы, если знаешь, к кому они были привязаны. Том и Аурелиус молчаливо сели на противоположные концы стола и с минуту оценивающе смотрели друг на друга. — Положитесь на меня, — наконец сказал молодой Дамблдор с отчетливым американским акцентом. Гарри не упоминал, что тот приехал из Америки. Том выдохнул и кинул взгляд на Ориона. Тот кивнул. И они рассказали Аурелиусу все. Их план был довольно прост: зайти и сразу выйти. Не было нужды блистать героизмом и устраивать демонстрацию силы. Не было абсолютно никакой надобности продлевать их нахождения в стане врага больше необходимого. Эвандер Розье (в конце концов удостоенный чести войти в круг приближенных Тома) хорошо выполнил свою работу и достал для них очень ценную информацию. И вот уже вскоре пропитанный темной магией конверт уютно лежал во внутреннем кармане риддловской мантии. Это было приглашение на собрание, что пройдет уже ближайшим вечером. Через два часа. Орион с Кассиопеей, сидя за столом напротив друг друга, встретились взглядами одинаково холодных суровых глаз. Между ними лежала одинокая фотография, на которой был изображен мужчина с тронутыми сединой волосами, который любил подшучивать над Лордом Блэком на каждом светском мероприятии, где им доводилось столкнуться. Он происходил из дальней ветви семьи Лестрейндж, и потому не мог претендовать на какие бы то ни было титулы или земли, но все же неведомым образом смог очаровать нужных людей, заставив всех думать, что он станет следующим главой своего рода и займет кресло Лорда в Визенгамоте. В общем-то эта небывалая мысль и была причиной его подколов вроде: Лорд Блэк, вам стоит лучше прикрывать спину, не успеете оглянуться — и ваши голоса попадут в чужие руки. Что ж. Судя по тому, что семья Лестрейнджей рушилась как карточный домик под натиском междоусобной войны ее членов (во время которой в ход шли и отравления, и подставы, и загадочные исчезновения), “будущий Лорд Лестрейндж” был не так уж и далеко от своей мечты. Но если дела будут идти так же, как сейчас, существовала вероятность, что к моменту его прихода к власти в этой древней семье просто не осталось бы никого, кем можно было бы управлять. Таким образом, этот человек мог бы и вовсе не сыграть никакой роли, но внезапно… он оказался аколитом. Не настолько важным и приближенным к Гриндевальду, разумеется, но и не простой ищейкой на поводке диктатора. А значит, он мог идеально послужить их цели. Попавшись в умело расставленные Томом сети, он оказался связан и заброшен в сундук в рабочем кабинете Лорда Блэка, словно марионетка с обрезанными нитями. А находящееся при нем письмо-приглашение теперь покоилось рядом с фотографией на столе. Никто бы не стал обращать внимание на пропажу очередного “Лорда Лестрейнджа”. Члены их проклятой семьи пропадали десятками, от представителей главной ветви до дальних родственников и бастардов. Искать одного пропавшего Лестрейнджа было все равно, что пытаться найти иголку в стоге сена. Кассиопея достаточно хорошо знала этого человека, благодаря чему у нее было преимущество. Она сделала глубокий вдох и задержала дыхание, концентрируя магию в солнечном сплетении. Ее кожа пошла рябью и начала меняться, как гладь озера от одного случайного прикосновения. Ее нос вытянулся, щеки впали, скулы заострились еще больше, дряблая кожа обвисла, а волосы поседели. Она прилично прибавила в росте, спина стала шире и тон кожи сменился на более темный. Последнее перо из хвоста Серенити мягко приземлилось на стол, и Кассиопея превратилась в Каллума Лестрейнджа. Сменить личину для нее было также просто, как дышать. Она выдохнула и отпустила магию, позволяя ей растечься по всему ее новому телу. Никто в мире не был способен обнаружить умелого метаморфа. Это было просто невозможно. Их магия принимала нужную форму и подстраивалась под их тело, как бы оно ни менялось, чего нельзя было достичь с помощью оборотного зелья, которое, хоть и меняло внешность, все же сохраняло изначальный магический след человека. Мирабель была рада помочь любыми своими навыками, поэтому любезно сшила новую мужскую мантию для человека, оказавшегося на добрые две головы выше ее жены, а Лукреция после заботливо вышила на ней руны. Все было готово. Теперь оставалось только ждать. ~ Альбус Дамблдор чувствовал накатывающую на него усталость После такого вопиющего нападения на ученика посреди главной волшебной улицы Лондона, родители начали ставить под вопрос защищенность их детей в Хогвартсе и за его пределами. В конце концов, предполагаемая обычная прогулка за ворота школы обернулась настоящей трагедией. Для обеспечения безопасности под защитой чар Хогвартса вновь вызвали авроров. Они перевернули каждый камень, каждый листок, чтобы найти хоть какую-нибудь зацепку, что указала бы им направление пути. Они искали, и, естественно, нашли. Улики привели их к Сьюзи Суз, преподавательнице Прорицаний. Магические компасы вели авроров по коридорам замка прямо к двери в ее покои, точно сочное мясо притягивало свору собак. И то, что они увидели… заставило их, мягко говоря, широко распахнуть глаза. За ее дверью, закрытой с помощью подозрительного числа защитных чар, они увидели многочисленные письма (любовные, прошу заметить, и не от этого ли у Альбуса что-то дрогнуло в сердце?), небрежно разбросанные повсюду. Свидетельства долгой переписки, символы Темного лорда, темномагические артефакты, так сильно фонящие темной энергией, что некоторые авроры даже зажали носы, чтобы укрыться от этой вони. Были и другие вещи. Например, фотографии. Фотографии его учеников. За детьми, находящимися под его опекой, все это время велась слежка, и возможно, и преследования. По большей части, именно это заставило профессора Трансфигурации отказаться от ужина и выйти на улицу, чтобы привести мысли в порядок. Подумать только… Он ведь почти встал на сторону этого человека, почти присоединился к его борьбе за власть. Подумать только, в какой-то момент он и правда верил этому человеку и готов был поддержать во всем на его тернистом пути. Но, к счастью, то время прошло. Учитывая, что за последние дни множество посторонних глаз были сосредоточены на Хогвартсе и проверяли замок от и до, заинтересованность Школьным реестром и замечание некоторых несоответствий оставались лишь вопросом времени. В эту комнату допускали только по одному человеку, а хранящиеся в ее стенах записи об учениках, строго-настрого запрещалось брать или копировать — ради безопасности детей и всех тех, кому еще только предстоит поступить в эту школу. Каждого аврора, который хотел проверить записи, должен был сопровождать сотрудник Хогвартса, который внимательно следил за каждым его движением и готов был в любой момент защитить сохранность информации. Все учителя Хогвартса при устройстве на работу приносили присягу школе, обязуясь защищать интересы своих учеников. И все они готовы были держать свои клятвы до конца. Так удачно совпало, что, когда одной ведьме понадобилось просмотреть все записи в реестре за последний год, именно Дамблдору выпало сопровождать ее и из-за ее плеча почти скучающим взглядом наблюдать за столбиками данных. Так уж получилось, что из них двоих ведьма первой заметила некую занятную ошибку, маленькую оплошность, допущенную в столь важном документе. Имя Гарри Эванса было внесено в реестр последним в этом году и, видимо, впопыхах. Его имени не было в изначальном списке учащихся, а строчки с датой рождения и информацией о родителях пустовали. Более того, судя по всему, за последние шестнадцать лет в Британии не родилось ни одного мальчика, которого назвали бы Гарри Эванс. Детальки пазла начали складываться. Покинув комнату, ведьма чудесным образом забыла об этой несостыковке и вообще о том, что прочитала в книге учета. Альбус позаботился об этом лично. Раньше, Дамблдор принял бы это за государственное преступление. Оглядываясь назад на последние несколько месяцев, он видел в Эвансе не столько обычного зеленоглазого юнца, сколько тень Гриндевальда, преследующую его по пятам. Раньше он бы принял мальчишку за кого-то другого. Поддельной записи в реестре было достаточно, чтобы обвинить Гарри в шпионаже и на ближайшем собрании Попечительского Совета поднять вопрос о его исключении из школы. Но сейчас… Сейчас он пересматривал многочисленные воспоминания, вырванные у людей, оказавшихся на улице в тот день, когда на Эванса напали. Теперь Альбус видел панику в глазах мальчика и отчаянность его заклинаний, когда тот одновременно нападал и защищался, и как он упал на землю, лишенный своей трости, когда никто не встал на его сторону и не помог. Он видел мальчика с серебряными глазами, бегущего к своей матери прямо под градом летящих заклинаний, и видел, как Гарри самоотверженно укрывает его своей мантией в попытке защитить. Сквозь пелену воспоминаний Альбус видел и пылающий взгляд Тома Риддла, выражение ужаса на его лице, когда тот с боем пробирался через толпу, чтобы добраться до зеленоглазого мальчика, не обращая внимание на тех, кто пострадал от его разъяренной магии — его взгляд был устремлен только на Гарри. Гарри, который стал для Тома Риддла якорем на этой земле. Который держал на поводке того могущественного монстра, что скрывался под личиной обычного юного волшебника. Теперь Дамблдор понимал, что не стоит действовать, не имея на руках всех карт. Как говорят маглы, ему, видящему прежде лишь маленький кусочек цветного полотна, нужно было увидеть картину целиком. ~ Серенити переместил их так близко к замку, как только мог, чтобы не быть замеченным дозорными, которых с большой вероятностью заинтересовал бы неизвестный феникс, подозрительно летающий среди снежной бури в окрестностях охраняемого ими замка. Тома тотчас же пробрал неумолимый кусачий холод. Они оказались посреди снежной долины, простирающейся сверкающей белизной на многие метры вокруг. Сверху на них также падали хлопья снега. Вдалеке виднелся замок, темный и величественный, он выступал прямо из скалистого массива, точно был его частью изначально. Где-то рядом с ним также виднелась точка аппарации. Кассиопея еще была немного дезориентирована внезапностью их перемещения, так что Том подхватил ее под локоть и, развернувшись на пятке, аппарировал. Они были близко. Том буквально мог чувствовать пульсацию своей собственной магии, исходящей от кольца, которое он подарил Гарри. Оно звало его. А он уже так долго не слышал этого зова. Он означал, что Гарри был жив и относительно здоров, в противном случае магия Тома просто покинула бы кольцо и вернулась к нему. Пожалуй, только мысль об этом позволяла Риддлу поспать пару часов спокойно, чтобы восполнить силы перед тем, как он придет за своей любовью. Наложенные на кольцо чары запрещали снимать его насильно и без прямого разрешения Гарри. А если бы кто-то попытался, упрямый дракончик не сдвинулся бы ни на дюйм, отказываясь расставаться с его сокровищем. В конце концов, всем было известно, насколько драконы собственнические существа. А теперь это кольцо звало Тома, и тот, обрадованный этим чувствам, выпустил свою магию ему навстречу. ~ Гарри вздрогнул, когда кольцо в его руке потеплело. Он все еще был сбит с толку, чувствуя, как оно дрожит, вздыхает и как будто…. капризно дуется? Ему вдруг стало интересно, нашел ли Том способ починить кольцо в виде металлической змейки, которое подарил ему Гарри. Он сидел в дальнем углу выделенной ему комнаты, подальше от камина и как можно дальше от двери. Местами он чувствовал в теле вспышки боли, хотя на коже не осталось ни единого следа действий Гриндевальда, вроде синяков или порезов. Те, что были на его теле, оказались любезно залечены, а те, что рубцами покрывали его сознание, были просто невидимы для глаз. Сейчас, в миг передышки, он занимался тем, что завороженно следил за дракончиком на пальце: наблюдал, как тот потянулся, зевнул, а затем скользнул по его руке и остановился на ладони. Одно крыло взмахнуло, отряхиваясь, прежде чем с тихим звоном разделиться на два. Гарри вздрогнул, когда маленький дракончик издал довольно искусственный, но от этого не менее восторженный вопль. Один глаз из драгоценного камня превратился в два. Его тело удлинялось прямо на глазах, покрываясь все большим количеством чешуек. А потом начали увеличиваться изумруды глаз, и дракончик продолжал расти, превращаясь из маленького кольца в существо размером с мышь, кота, а затем и небольшой собаки, пока, наконец, не стал слишком большим, чтобы держать его на руках. Он выскользнул из рук Гарри, упал на его колени, а потом и на пол, продолжая расти и тянуться к самому потолку. Металлический дракон выгнулся и завертелся, словно почуял волну притягивающей магии. Знакомой магии. Он знал это чувство. Наконец, когда дракон уже достигал не менее пятнадцати метров и ему пришлось обернуть вокруг себя хвост, чтобы поместиться в комнате, уже слегка пострадавшей от его лап, он поднял покрытую металлической чешуей голову и посмотрел на Гарри. Он выглядел как что-то из разряда фантастики. Слишком невозможный даже для волшебного мира. Большой, нет, даже огромный, весь покрытый металлическими пластинами с высеченными на них рунами. О, руны, которые, как раньше думал Гарри, были с особой тщательностью и скрупулезностью нанесены на крохотные крылышки кольца, мало разборчивые для человеческого глаза, теперь предстали перед ним в полную величину и оказались настоящими ритуальными рунами, пропитанными магией и кровью и покрывавшими едва ли не каждую чешуйку фантастического существа! В центре его груди, в металлической чешуе, там, где должно быть сердце, был инкрустирован крошечный черный камень, окруженный расплавленным золотом. Весь дракон, казалось, светился великой магией и нежной любовью. Его дыхание было теплым, он с любопытством принюхивался к Гарри, его глаза светились красным (красным? разве они не были зелеными?), смотря сверху вниз на своего хозяина. Дракон выдохнул клуб дыма, и Гарри рассмеялся, почувствовав тепло впервые с тех пор, как его затащили в этот проклятый ледяной кошмар. — Отведи меня к нему. Дракон, каким бы неодушевленным он ни казался, понял его просьбу и расплылся в широкой улыбке, полной острых, как бритва, зубов. Гарри вскарабкался на спину дракона, и тот, используя всю мощь своего огромного тела, вырвался из окна наружу, не остановленный ни камнем, ни защитными чарами. Гарри задрожал, когда жгучий холод охватил его со всех сторон, и отчаянно попытался ухватиться за теплый скользящий металл под руками. Возможно, Том Риддл не предполагал, что его дракону вздумается полетать. Что ж, теперь думать об этом было слишком поздно. ~ Внутри оказалось гораздо больше людей, чем Том ожидал. Они толпились и снаружи, во внешнем дворе, где еще можно было как-то свободно дышать и двигать руками, и в холле, где, казалось, все пространство было забито под завязку людьми, надеющимися из первых рядов узреть Гриндевальда, выходящего из глубин своего замка. Пригласительные письма служили также пропуском, позволяющим пройти через защитные чары замка, так что пока что проблем у них не возникло. Кассиопея в образе аколита наклонилась к его уху и прошептала: — Как мы найдем его? На самом деле, Том еще никому, даже Ориону с Абраксасом, не рассказал об особенностях подаренного Гарри кольца. Точнее, о нем и о том кольце, что сам Эванс подарил ему. Все, что они знали, — это то, что Том сможет отыскать Гарри в замке, где бы он ни находился. И если события разворачивались, как надо… именно Гарри отыщет их, а не наоборот. (Зайти и незаметно выйти, говорил он… Что ж, Риддл полагал, что эта невинная ложь в итоге никому не повредит. Никому из его людей, разумеется.) — Не волнуйся, скоро узнаешь, — Том посмотрел сквозь толпу незнакомцев в масках, стоявших вплотную друг к другу. У самого края двора виднелся проход. — Пойдем, подберемся поближе к защитному куполу. Думаю, мы сможем снять несколько слоев. Он почувствовал, как кольцо-дракон откликается на его магию, и понял, что Гарри уже на полпути к ним. Вскоре на возвышении показался Гриндевальд и все взгляды сразу обратились к нему. Темный лорд принялся читать довольно долгую и красочную речь, наслаждаясь всеобщим вниманием. А Том приготовился ждать. Все ловушки уже были расставлены. Если точнее, его маленькая серебряная змейка позаботилась об этом. ~ На ступенях замка стояли сотни и сотни мужчин и женщин. Гарри наблюдал за ними сверху, находясь в холодном, но безопасном укрытии из облаков. Металл под его ладонями оставался теплым, а постоянное хлопанье крыльев вселяло в него чувство безопасности. Увы, без палочки, Гарри не мог магическим образом улучшить свое зрение, и поэтому он полностью полагался на дракона. У них был только один шанс. У толпы внизу было слишком много волшебных палочек на вооружении, а значит, этот шанс они упустить просто не могли. Дракон точно знал, где находится Том Риддл, скрытый между кроваво-красными мантиями и замаскированный под обычного последователя Гриндевальда. — Ладно, — прошептал Гарри в холодный воздух. Он чертовски замерз, едва держась за металл кончиками посиневших пальцев. — Хорошо. Тогда, начинаем. ~ Большой кусок металла рухнул с неба. Большой кусок металла рухнул с неба, попутно поджарив по меньшей мере двадцать человек. Большой кусок металла оказался драконом, который нырнул прямо в толпу. На его спине сидела одинокая фигурка, завернутая в одеяло с красными пятнами. Кассиопея с ужасом поняла, что это мог быть только ее ребенок. Том Риддл бросился бежать прежде, чем она успела осознать, что происходит. Но она не зря была леди Блэк. Вокруг Гарри тотчас выросли мощные щиты, а людей, которым не посчастливилось оказаться на ее пути, смело волной заклинаний. Ничто, кроме смерти, не помешало бы ей забрать этого мальчика домой. ~ Дракон изрыгал пламя, а Том Риддл сметал любого в радиусе двадцати метров. Когда Гарри поймал его взгляд, он невольно вздрогнул — это были глаза будущего Темного лорда. Ну что ж… Судьба предупреждала его. Том Риддл оскалился в улыбке, слишком хищной для обычной радостной улыбки, а на лице его читалось торжество. Он взобрался на дракона отработанными движениями, как будто делал это уже миллион раз, и наконец встретился с Гарри лицом к лицу. Дракон расправил свои металлические крылья, прикрывая их от натиска огней, летящих в их сторону, давая им временную передышку, поскольку с его металлической брони заклинания стекали, как вода. — Прелесть, — Том внезапно оказался так близко, что почти выдохнул ему в губы долгожданное приветствие, окутывая своей магией и ароматом. Гарри чувствовал его силу, искренне желающую его защитить, и прильнул к чужим губам, целуя Риддла со всей страстью и отчаянием, испытанным за последние дни. — Пусть с меня сдерут кожу, если я не вытащу тебя отсюда. — У-у, мрачновато. Но до странного романтично, Том, — губы сами собой разошлись в умиленной улыбке. — Ты же меня знаешь. Вдруг Гарри увидел, что к ним приближается какой-то мужчина, потеряв по дороге свою маску. Эванс инстинктивно попытался отодвинуться подальше от него, уже начавшего залезать на дракона, который, видимо, был слишком занят сжиганием чужих алых мантий, чтобы обратить внимание на штурмующего его одинокого человека. Том, заметив его реакцию, обернулся, но не выказал ни капли удивления, обнаружив незнакомца в опасной близости. — Кто…? — встревоженно зашептал Гарри Тому, но незваный гость прервал его. — Гарри Эванс! Во имя Мордреда, тебе обязательно всегда попадать в такие ситуации?! — знакомым тоном воскликнул тот, заставив Гарри изумленно уставиться на него. Потом он заметил желтый блеск в глубине карий глаз мужчины и, постаравшись отринуть его внешность, увидел родную заботливую улыбку Кассиопеи. — Я…. У меня так много вопросов к вам, ребята. — Вопросы подождут, уходим. Гриндевальд наверняка уже… Как раз в тот момент, когда Кассиопея перекинула ногу через спину огромного дракона, дверь где-то в глубине замка разлетелась на куски. Ударная волна была такой силы, что дракон споткнулся, и большинство волшебников, стоявших на ногах, упали на колени. Замок опасно накренился набок. — Пора уходить, — Том ухватился за металлические пластины, по бокам от Гарри, волшебным образом отыскав щель, за которую можно было держаться. — Секунду, — Гарри повернул голову в сторону входа, словно ожидая чего-то. Все это время он упускал одну вещь. — Что? Гарри, прелесть, у нас правда нет времени! Гриндевальд уже показался в дверях, расталкивая людей, и направляя палочку на убегающих волшебников. Он выглядел абсолютно вышедшим из себя, волосы были местами подпалены, глаза пылали яростью, вперив в них безумный взгляд. Дракон под ними втянул в себя воздух, готовясь извергнуть огонь в направлении Темного лорда. — Ты говоришь о Дарах смерти так, словно они принадлежат тебе! — крикнул Гарри и его голос разнесся широко в холодном воздухе. Последователи Гриндевальда замерли в ожидании. — Гарри, что ты делаешь?! Нам надо уходить! — прошипела Кассиопея позади них, в ее мужском голосе слышалась паника. — Хочешь знать, кто любимое дитя Смерти? — продолжил Гарри. Он знал. Он знал, что не сможет использовать магию в своем нынешнем состоянии. Не с наручниками на запястьях и обручем на горле, блокирующими его силу. И все же он вскинул руку. Палочка Темного лорда вылетела из его рук, прежде чем кто-либо даже подумал остановить ее. Дракон воспринял это как сигнал уходить, и одним мощным взмахом крыльев поднялся в воздух. Внизу под ними высыпавшие на открытый двор последователи Гриндевальда замерли в оцепенении и даже не думали о том, чтобы кидать заклинания в спину уходящей троице. Неужели этот мальчишка в самом деле так запросто украл легендарную палочку из рук самого Темного лорда? ~ Они приземлились в замерзшем, покрытом инеем лесу грудой металла и торчащих конечностей. Гарри, казалось, промерз до костей и уже даже не дрожал, и едва ли чувствовал кончики своих пальцев, пока слезал с фантастического существа. Пусть и на короткое время, но они были в безопасности. Кассиопея лихо спрыгнула со спины дракона, ее кожа подернулась рябью и стекла, открывая взгляду привычное лицо с кошачьими глазами. — Садись, Гарри. Сейчас мы тебя согреем и… какого…? Во имя Морганы, это что — кандалы?! — ее голос дрогнул, выдавая ужас от увиденных металлических браслетов, впивающихся в его кожу. Палочка тотчас же появилась в ее руке. Том, до этого спокойно стоявший перед драконом и, видимо, безуспешно пытающийся превратить его обратно в кольцо, мгновенно повернулся к ним. — Кандалы? — переспросил он угрожающим тоном. Он отвел руку с палочкой от чешуи дракона и направился к ним. Гарри слегка пожал плечами. — Получается, так. И они определенно волшебные. — Они блокируют твою магию? — выражение лица леди Блэк казалось немного страшным. Даже безумным. — Полностью? — Не совсем. — Тогда как ты... — Том пристально смотрел на него, нахмурив брови. — Давай избавим тебя от них… и от мокрой одежды. Последнее, что нам надо сейчас, — это чтобы ты простудился. И возьми уже дракона под контроль, Том Риддл. Нам нужно добраться до точки аппарации и, каким бы могущественным ты себя ни считал, не думаю, что ты сможешь таскать за собой металлическое существо размером в двадцать футов, не убив нас при этом, — Кассиопея сняла перчатки и принялась накладывать чары, не обращая внимания на пронизывающий холод пальцы. — Пятнадцать футов, — хором возразили Гарри с Томом, из-за чего Кассиопея удивленно вскинула бровь, глядя на них. Том прочистил горло. — В драконе пятнадцать футов, Мадам. — Меня не волнует, насколько, черт возьми, длинной или короткой будет эта штука, и не думай, что я буду с тобой более вежлива теперь, учитывая то, что за последние два дня ты смел перечить мне больше раз, чем ел. Все, Риддл, вытаскивай нас отсюда. Том послушно вернулся к прежнему занятию, а Гарри тем временем кутался в наколдованную теплую зимнюю одежду, кажется, он надевал что-то такое уютное впервые с тех пор, как покинул Британию. Чувствовать, как магия вновь течет по его венам, было все равно что возвращать чувствительность конечности после того, как она затекла. Сначала было немного больно, но затем покалывающее ощущение прошло, и постепенно магия заполнила каждую клеточку его тела, и он почувствовал себя живым, теплым и цельным. — Черт, — не удержавшись, выдохнул он, вздрагивая от пронизывающего ощущения собственной магии, когда та, наконец, избавилась от посторонних магических следов, цепляющихся за него все это время. ~ В итоге Том все же смог убедить частичку своей души вернуться обратно в уменьшенную форму. На самом деле, это было кошмарно: пытаться справиться с самим собой, одновременно присматривая за Гарри и поддерживая вокруг них магический щит. Но он справился. К счастью, Том умел работать в многозадачном режиме. К тому времени, как теплый дракон оказался у него на ладони и запросился на руки к Гарри, Кассиопея успела освободить того от оков и слой за слоем укутывала в зимнюю одежду. Том облегченно выдохнул. Ему казалось, что он не мог нормально дышать с тех пор, как Гарри забрали. Его магия потянулась к его любимому, проникая под одежду и обволакивая как вторая кожа теплом, которое ощущаешь только от уютного тяжелого одеяла. — Пойдем домой, прелесть, — Риддл протянул к нему руку ладонью вверх в пригласительном жесте. Гарри устало улыбнулся в ответ и, вместо того чтобы взять его за руки, подошел прямо к Тому и обнял его, чувствуя себя уже как дома. — Я уже там, где хотел быть больше всего. Два прыжка подряд через две страны казались невозможным подвигом для любого обычного волшебника. Два прыжка с двумя “пассажирами” казались чем-то за гранью реальности для любого, в принципе. Но Том Риддл, конечно же, не был обычным волшебником. Сначала они аппарировали из Австрии в Швейцарию, что не доставило особых трудностей, так как дракон оставил их недалеко от ее границ. Второе перемещение было сложнее: их конечная цель находилась прямо в сердце Франции, в месте, где Том был всего один раз. Блэк Мэнор. Так что, в общем-то, не удивительно, что Том потерял сознание, едва приземлившись, успев лишь убедиться, что никого по пути не расщепило. ~ Гарри повалился на землю вслед за Томом, потому что по большей части опирался на него. Кассиопея, выругавшись, бросилась к воротам и взмахнула палочкой перед металлом, описывая сложную спираль. Гарри с трудом сел и положил голову Тома себе на колени. Он провел подушечками пальцев по глубоким фиолетовым кругам под его глазами. Его кожа по бледности могла сравняться со снегом. — Он в порядке? — не удержавшись, спросил Гарри. Он еще никогда не видел Тома таким… уязвимым. Таким безжизненным. Тот, казалось, всегда был настороже, готовый постоять за себя, неважно каким способом. Кольцо с драконом на его пальце излучало тепло. Гарри уже подозревал, в чем дело. — С ним все будет в порядке, Гарри. Магическое истощение и отсутствие полноценного отдыха наверняка заставили бы его в какой-то момент расшибиться об стену. Почему, черт возьми, никто не открывает дверь? — рассеянно ответила Кассиопея, все еще держа в руке волшебную палочку и стуча по щитам дома главы своей семьи. Наконец, когда, казалось, прошла целая вечность (Том все еще дышал, его кожа была по-прежнему бледной, а пульс сохранялся ровным), за воротами появился высокий мужчина. Он заговорил с Кассиопеей по-французски, отчего та выпрямилась и ответила ему так же. Мужчина кивнул и открыл двери взмахом волшебной палочки. Он посмотрел прямо на Гарри, когда тот приблизился, его серые глаза были пронзительными, а черные с проседью волосы были зачесаны назад. — Гарри Эванс, наконец-то мы встретились. Лорд Арктурус Блэк улыбнулся ему, и внезапно вся серьезность происходящего навалилась на Гарри тяжелым камнем. Он опустил голову на грудь Тома и с облегчением уловил его тихое дыхание. — Здравствуйте, — пробормотал он в ответ. Впервые, только на этот раз, он не упал в обморок. Он просто-напросто заснул. На удивление, Гарри проснулся первым. Он спал, свернувшись клубочком на боку, глубоко зарывшись в одеяло и прижимая к себе невидимые для других болезненные места на теле. Ему было восхитительно тепло и уютно, и он не хотел двигать ни единым мускулом из-за боязни потерять удобное положение. И приоткрыв один глаз, он понял, почему. Том Риддл лежал за его спиной, слегка повернув голову в его сторону, его темные волосы хаотично рассыпались по белой подушке. Его дыхание было медленным и глубоким, но было видно, как его глаза двигаются под закрытыми веками. Гарри на мгновение задумался о том, чтобы остаться неподвижным там, где он сейчас лежал, но потом все же решил прижаться поближе к Тому. Он скользнул в пустующее пространство между ними и положил голову на плечо своего партнера, глубоко вздохнул и снова закрыл глаза. Он не смог заснуть снова, но лежать вот так уже было более чем достаточно. Знакомый аромат Тома, чего-то темного с нотками сандалового дерева, тепло его тела и жаркое волшебное одеяло убаюкивали его, приближая к состоянию между сном и бодрствованием и не склоняя чашу весов ни в одну сторону. Спустя, возможно, несколько минут, а может, и часов, Том начал бормотать во сне, проворчав что-то подозрительно похожее на проклятие. Гарри спрятал улыбку, уткнувшись в ткань свитера Тома, чувствуя странную нежность от всего этого. Затем Том попытался потянуться и ткнулся подбородком в макушку Гарри, отчего они оба застонали от боли. Невольно у Гарри вырвался веселый смех. — Ты всегда смеешься в самые странные моменты, Гарри, — голос Тома был более низким и хриплым после сна. От его слов, произнесенных таким тоном, румянец пополз по груди Гарри к шее и щекам. Пытаясь спрятаться от смущения, он сильнее уткнулся в шею Тома. — Привет, прелесть. — Привет, Том, — прошептал Гарри, прежде чем немного отстраниться. В конце концов, кое-что ему нужно было сказать, смотря Риддлу в глаза. — Спасибо. За то, что пришел за мной, — в горле как будто застрял ком, отдающий горечью и тоской. — И за кольцо. Я понял, что это такое. “Я понял, что ты мне подарил”, — так и осталось несказанным. “Я защищу его так же, как ты защитил меня”, — подразумевалось под этим. Том сонно улыбнулся ему в ответ. Поцелуй легкой бабочкой опустился на его лоб, прежде чем чьи-то руки обвились вокруг него, прижимая к себе. — Не за что, душа моя. Какое-то мгновение они неподвижно лежали в объятиях друг друга. И тогда… — Гарри, — прошептал Том в его волосы. — Хмм? — Это я взял твою палочку. Ну, честно говоря, Гарри уже догадался. Еще тогда, когда в панике бежал по Косой Аллее в поисках Риддла. И у него даже было подозрение, что именно тогда произошло. Хотя это понимание не делало ситуацию приятнее. Сердце снова сжалось в груди из-за неприятного предчувствия. Гарри отодвинулся от Тома и пристально посмотрел на него. — Ты специально солгал мне, — нахмурился он. — Да. — Ты сказал, что мы просто пойдем за покупками на Рождество! — Я знаю. Стон разочарования застрял у Гарри в горле. Он отвернулся и схватился за голову. — Ты не можешь вытворять такое дерьмо и не ожидать последствий, Том! — воскликнул он, устало закрывая лицо руками. Он не хотел смотреть на него в этот момент. Он не хотел делать то, о чем потом пожалеет. — Ты не можешь просто брать и проворачивать свои дела за моей спиной только ради удовлетворения дурацкого любопытства, оставляя меня при этом полностью беззащитным!!! Ты хоть представляешь, через что я прошел за последние несколько дней?! — Тебя не должны были оставлять одного, для этого там были Лукреция и Аб- — Да мне плевать! — он повернулся обратно к Тому, даже если все еще не хотел его видеть. Риддл сидел рядом с ним и умоляюще смотрел на него широко раскрытыми синими глазами. — Мне плевать, как оно должно было быть, Том! Ты обещал мне, Риддл. Никогда больше так не делать. На секунду у Тома сделался такой вид, словно он собирался поспорить с этим утверждением, прежде чем его взгляд скользнул вверх и вниз по Гарри. — Обещал. Я больше не буду, — смиренно произнёс он, и его губы сжались в мрачную линию, магия запульсировала в кольце Гарри, негласной клятвой оседая на его коже. У Гарри перехватило дыхание. — Я обещаю, Гарри. Никто и никогда больше тебя не тронет. Ничто и близко не приблизится. Пока я жив, этого не произойдет, — он наклонился вперед и уткнулся лбом в плечо Гарри, а его длинная рука обвилась вокруг его талии. — Это я тебе обещаю, — его голос звучал слегка приглушенно из-за одежды, но тем не менее достаточно отчетливо, чтобы он мог расслышать. — Мне жаль. И тогда Гарри обмяк в его объятиях. ~ Лорд Блэк сидел напротив них в своем кабинете. Суровые черты его лица слегка смягчились при виде того, как его (любимая) кузина воркует над мальчиком-ровесником его сына, словно это был ее собственный сын. Похоже, Кассиопея просто взяла и усыновила ребенка, не поинтересовавшись мнением главы семьи на этот счет. Что касается другого мальчика, Арктурус с самого начала не выпускал его из поля зрения. Могущественный перспективный волшебник, только начинающий свой путь. Лорд Блэк был немного расстроен тем, что юная Кассиопея смогла наладить хорошие взаимоотношения с этими двумя. Этот юноша сам разработал целый план по спасению, продумав все от и до: от внедрения на территорию Гриндевальда, до путей отхода и временных укрытий. Да, он был сообразительным ребенком, даже если его руки были по локоть в крови, а привкус его темной магии добирался до самый глубинных уголков сознания Арктуруса, порождая там инстинктивное опасение. За этим мальчиком точно нужно было присмотреть. Он был способен на великие дела. Ужасные, возможно, но великие. ~ Рождественская пора была у Гарри любимым временем года в Хогвартсе. Хотя, если честно, Хогвартс в целом был любимым временем года Гарри. Там его уже с распростертыми объятиями ждал Абраксас, когда Гарри, неловко споткнувшись, вывалился из камина в кабинете профессора Слизнорта. Блондин подлетел к Гарри, обхватил его за талию и закружил по комнате, не обращая внимания на то, что тот все еще не пришел в себя после летучего пороха. Кружась, они радостно смеялись и крепко обнимали друг друга. Наконец, Абраксас поставил его на землю. — О! Как же я скучал по этой очаровательной мордашке! — с этими словами Гарри оказался от души расцелован в обе щеки, прежде чем его передали в руки Ориона и Лу, которые обняли его коротко, но с той же малфоевской горячностью. Потом настал черед Слизнорта, который долго хлопал его по спине и утирал слезы потрепанным куском ткани, видимо, когда-то бывшим добротной мантией. А затем он оказался перед профессором Мирабель. В ее глазах не было слез, только нежное обещание безопасности и радость от того, что он жив и здоров. Она крепко прижала его к себе, бережно, как маленький огонек, и отпустила, как только Гарри начал отстраняться. Она обхватила его голову теплыми ладонями и повертела в разные стороны. — Я знаю, что Кэсс не могла позволить тебе пройти через этот ужасный камин, не проверив на все возможные и невозможные повреждения, но мне почему-то кажется, что тебе больно, дорогой. Ты точно в порядке? — волна вины накрыла его сердце. Он не был в порядке. На самом деле, казалось, у него болело вообще везде. Но он не думал, что от этой боли можно избавиться с помощью зелья. Должно быть, что-то отразилось на его лице, потому что Мирабель снова прижала его к себе и прошептала ему в волосы: — Мы разберемся с этим, Гарри. Не волнуйся. ~ Дамблдор с удивлением уставился на учеников (и учителей!), собравшихся перед ним. Что самое потрясающее, посреди этого хаоса спокойно сидел Гарри Эванс, как будто это не его несколько дней назад похитил Темный лорд. После экстренного заседания Визенгамота, на котором лорд Блэк, не вдаваясь особо в подробности, объяснил всем лордам и леди, что Гарри был спасен частной группой и больше не нуждается в (бесполезной) помощи Министерства, авроров из школы отозвали. Возможно, в своем рассказе он опустил некоторые детали. И вот теперь Гарри сидел рядом со своими друзьями, наслаждаясь вкусными блюдами и напитками, в то время как домашние эльфы приносили на стол все больше и больше еды. Тарелки уже громоздились одна на другую, образуя растущую башню, держащуюся целой только за счет магии. Пожалуй, никто так не беспокоился о здоровье Гарри, как эти маленькие верные создания. Может быть. Борода Дамблдора дернулась. И может быть, Том Риддл занимал в этом списке почетное второе место. ~ Гарри не особо распространялся о том, как провел последние дни. И остальные отпустили это, не став наседать с вопросами. Но не Том. Строго говоря, он тоже не спрашивал. Просто каждый раз, когда Гарри отстранялся от них, когда смеялся натянуто и улыбался не так искренне, как раньше, в его взгляде читались беспокойство и укол вины. В такие моменты, даже если Том физически не мог его обнять, он укутывал Эванса своей магией, резонируя с магией, заключенной в кольце-драконе. ~ Гарри ненавидел зиму. Но, возможно, Рождество он мог пережить. Рождество в замке отпечаталось в памяти картиной суетящихся на кухне эльфов и аккуратным убранством теплиц, где погруженная в свою стихию Мирабель уговаривала зеленых питомцев расти побыстрее, чтобы не пропустить Новый год. Конечно, они повиновались, пусть и не очень охотно. Рождество в замке прошло в объятиях Тома, лежании на одной кровати и наслаждении теплом и спокойствием. Однажды ночью Риддл прополз между тремя сдвинутыми вместе кроватями в их комнате, переместил Абраксаса на его половину постели, а сам устроился за спиной Гарри. Орион, с его спутанными кудрями и серебристыми глазами, проснулся, услышав стон Абраксаса с другой стороны кровати, только для того, чтобы оказаться под пристальным взглядом Тома Риддла, который без слов угрожал ему жуткими мучениями, если он издаст хоть один громкий звук и разбудит Гарри. (Опустим тот момент, что Гарри все это время не спал). Где-то между Рождеством и Новым годом близнецы Блэк все-таки решили дать им с Риддлом побыть наедине (и отметить день рождения Тома). Гарри был им бесконечно за это благодарен. Потому что еще пара дней их жалостливых взглядов, словно он сломается от одного неверного движения, и Эванс правда мог что-то сломать. Орион и Лу убедили Абраксаса уехать на день в его поместье, и все договорились собраться в Малфой Мэноре до полуночи, потому что он оказался самым близким к школе. Кроме того, кто-то должен был зайти к Аурелиусу по пути. Два шторма, бурлящих на дне синих-синих глаз пристально следили за ним с другого конца комнаты. Наконец-то они с Гарри остались одни. Гарри вздохнул, опустил плечи и расслабленно обмяк, запрокинув голову и уставившись в потолок. Он буквально чувствовал, что за ним наблюдают. Повернув голову, он встретился взглядом с Томом. Риддл приподнял брови в веселом удивлении и подпер голову рукой, облокотившись на подлокотник диванчика, его губы изогнулись в снисходительной усмешке. На кофейном столике перед ним лежала высокая стопка бумаг, очевидно, требующая чтобы ее поскорей разобрали, и все же… Его внимание целиком было приковано к Гарри, меряющему шагами кабинет. Риддл недавно постригся — где-то между Рождеством и долгими последующими днями, когда Мирабель достала ножницы из своего рабочего фартука и заявила, что его волосам стрижка явно не помешает — и это была самая короткая длина, с которой Гарри его видел. Его темные глаза с едва заметным намеком на синеву походили на две бесконечные, неумолимые морские бездны, настолько глубокие, что не позволяли ни капле света проникнуть сквозь толщу воды. Его магия притягивала Гарри к себе, словно внимательный обольстительный любовник ласкал его тело, одними прикосновениями пробуждающий жар внутри него. Том поерзал на месте, и Гарри, окинув его пронзительным взглядом, пробирающим до самой глубины души, отчетливо осознал, чего они оба хотят и что будет происходить в следующие пять, десять, пятнадцать минут. Повинуясь притяжению окружающей его темной магии, он неспешно подошел к камину, а потом плавно и бесшумно приблизился к Тому. Том положил руку на спинку диванчика, безмолвно приглашая его сесть рядом. О, Гарри был знаком этот парный танец. Они вдвоем уже танцевали его пару раз. Вместо того, чтобы сесть на диван, он опустился на колени Тома, лицом к нему и разместив ноги по бокам от чужих бедер. Чужая рука легла ему на спину, властно обхватив за талию и не отпуская. Она была такой горячей, что казалось, могла бы прожечь одежду. — Прелесть, — хрипло сказал Том и рукой, обвившейся вокруг талии Гарри, притянул его к себе невероятно близко, словно в желании слиться воедино. — С Днем Рождения, Том, — Гарри обнял его за шею, перебирая пальцами короткие волосы на затылке, непривычно короткие и обидно не позволяющие зарыться в них целиком. Пришлось ограничиться легким почесыванием ногтями. Том издал долгий удовлетворенный вздох, на мгновение прикрыв глаза, прежде чем снова пронзить его взглядом. — С наступающим Новым годом, любовь моя, — он наклонился вперед, из-за чего Гарри в попытке удержаться схватился за его плечи, одетые в шерстяную зимнюю мантию, и засмеялся от неожиданности. Обе руки прижали Гарри к твердой груди, а губы скользнули по его горлу, царапая нежную кожу краешками зубов, оставляя уходящую вниз дорожку из фиолетово-розовых следов, заставляя его задыхаться одновременно от боли и накрывающих волн удовольствия от череды жадных укусов и бережных поцелуев. Ощущения смешались, и все его тело содрогнулось, когда он попытался откинуться назад и сделать глубокий вдох. Том выдыхал в его кожу слова любви, крепко обнимая и не отпуская ни на мгновение. Его магия, все его существо, казалось, состояло из чувства любви, привязанности и желания, как и в любой момент, когда им удавалось остаться наедине друг с другом в этом хаосе под названием жизнь. — Том, — выдохнул Гарри, когда особенно сильный укус задел кожу на его артерии, разгоняя кровь, кружа голову, вызывая румянец на щеках и делая его таким… счастливым, и любимым, и влюбленным. Когда он посмотрел на Тома, то на краткий миг вдруг увидел не того молодого человека, который сидел перед ним. Не своего заботливого партнера с нежными руками и любящим взглядом, с теплой магией, окутывающей его плащом каждый раз, когда они оказывались рядом. Нет, он мимолетно увидел того человека, кем Том мог бы стать. Кем уже был однажды. Но также того, кем он уже никогда не станет в этой Вселенной. Уж Гарри об этом позаботится. Руки вокруг его талии потянули его вверх, заставляя на секунду потеряться в пространстве и вернуться из мыслей в реальность, к его Тому. — Смотри на меня, милый, — недовольно проворчал Риддл ему в шею, прежде чем впиться в нее зубами. Он приподнял его, намекая раздвинуть ноги шире, оперевшись коленями на сидение по бокам от бедер Тома, и опустил вниз, подавшись навстречу, вырвав стон из легких Гарри, когда их промежности соприкоснулись. Зеленые-зеленые глаза столкнулись с двумя штормами, такими темными, что грозили поглотить его целиком. От покалывающей магии, пробежавшей по его спине, он выгнулся и тихо ахнул, когда то же игривое движение силы заставило его прижаться к Тому. Ухмылка, появившаяся на губах Риддла, привела бы Гарри в бешенство, если бы он не был так возбужден. Не смотря ни на что, тот оставался той еще занозой в заднице. — Придурок, — прошептал он, наклоняясь, чтобы поцеловать его, приоткрыв рот и чувствуя, как их дыхание сливается воедино. — Тебе это нравится, — единственное, что ответил Том, опрокидывая их обоих на диванчик, бережно укладывая Гарри на спину и наваливаясь на него всем весом своего тела. Он определенно собирался свести Гарри с ума. И может быть, у него это уже получилось. ~ — Я люблю тебя, — выдохнул Гарри. Его слова были полны щемящей нежности и волшебства. Том отстранился, чтобы взглянуть ему в глаза. — Я знаю, — Гарри намекающе вскинул бровь, ожидая продолжения. – Я тоже люблю тебя, — Том наклонился, чтобы их лбы соприкоснулись, и мягко прошептал. — И я получил твой подарок. — Мой… что? А! О Мерлин, я был уверен, что он пропал..! — Ты оставил его в кармане мантии, которую отдал Альфарду Блэку. И так он оказался у меня, — прижавшись щекой к его щеке, Том протяжно выдохнул. — Спасибо, Гарри. Не думаю, что я когда-нибудь… что я когда-нибудь получал подарок сокровеннее, чем этот. — Я просто вернул то, что по праву принадлежало тебе. Том нежно улыбнулся ему. — Именно так.