Капкан

      На следующие несколько дней Рики решил залечь на дно, ограничив количество социальных контактов до самого необходимого минимума: рабочий и семейный. С сестрой, конечно, полного примирения так и не случилось, но здороваться они всё же стали. Утром пересекались редко, потому что Рики обычно спал до обеда, а Конон, как примерная девочка, не могла проспать первую пару и уходила рано, потому что добираться до универа как раком до Китая. Минусы жизни на отшибе города иногда дают о себе знать.       Давясь чуждыми эмоциями, каждая из которых была противоречивее другой, Рики пытался занять себя всем чем угодно, лишь бы не думать. Даже уборку затеял, чем очень удивил сестру. Разобрал срач в своей комнате, даже цветочки полил. Правда, на третий день такого затворничества нервишки начали шалить ещё сильнее, но, к счастью, подвернулось занятие поинтереснее.       Работа.       Такое серьёзное дело доверить могли только ему, поэтому в вечер пятницы, спустя неделю после того невероятного провала, Рики оказался на небольшой закрытой тусовке в ночном клубе, который находился не очень далеко от парочки крупных университетов. Тащиться пришлось на другую сторону города, но что не сделаешь ради того, чтобы и бабла срубить, и голову проветрить?       Местечко было не из тех, в которых он обычно тусовался. Клуб оказался не стрёмным блядушником, в которые он обычно вхож — побогаче, а народ тут — почище, чуть более интеллигентный, чем его обычная клиентура. Сразу видно, что студентики, отдыхающие после тяжёлой учебной недели. Вроде, и место не такое засранное, к каким он уже давно привык, однако атмосфера точно такая же: громкая музыка заглушала мысли, алкоголь лился рекой, пьяные тела дрыгались в такт низкопробной попсе, по углам можно было увидеть зажимающихся парочек. Только неона больше и пахнет не так отвратительно — здесь всё-таки за чистотой следят чуть лучше, чем в любом пабе на окраине. Рики знает. Есть с чем сравнивать.       Разобравшись с дельцем и получив толстую пачку деньжат, Рики уже было собирался ретироваться, не горя желанием остаться и пробухать остаток ночи, когда его взгляд вдруг зацепился за одинокую фигуру у бара. Знакомую фигуру.       Сонхун. Пак Сонхун.       Он сидел на высоком барном стуле, сгорбившись, — не так, как сидел обычно, — и игрался со своим стаканом, крутя его в ладони. Вероятно, наблюдал за тем, как жидкость плещется по гранёным стенкам. И, кажется, он был пьян.       С ума сойти.       Рики удивлённо замер чуть поодаль, не в силах отвести взгляд.       Это правда Сонхун. Тот самый Сонхун, который всегда весь такой правильный и собранный. Тот самый, который лучшая подружка его старшей сестры. Тот, который его так бесит.       И сейчас он здесь. В клубе. Пьяный.       Рики подметил это сразу. Не было его идеальной укладки, галстук болтался на шее. Казалось, словно его буквально телепортировали прямо с какой-нибудь занудной пары и усадили сюда, насильно влив в рот что-то очень высокоградусное.       Это был Сонхун. Абсолютно точно не похожий на себя Сонхун.       Внутри бушевало, но точно не злорадство. Вообще не что-то подобное, нет. Это было что-то другое. Похожее на... понимание. Неожиданно для самого себя Рики увидел в этом Сонхуне, сидящим в обнимку со стаканом алкашки, что-то похожее на самого себя. И это, мать твою, пугало. Потому что, какого вообще чёрта, спрашивается, этот всегда идеальный Сонхун тут забыл?       Мозг Рики отказывался обрабатывать эту чудную картинку.       Сонхун. Пьяный Сонхун. На рандомной вечеринке в ночном клубе.       Кто-то похлопал Рики по спине, пытаясь что-то прокричать на ухо, но он отмахнулся и направился вперёд, не отдавая себя отчёта в том, что вообще делает. Усевшись на соседний стул, Рики легко толкнул Сонхуна в плечо, обращая на себя внимание. Тот медленно поднял голову.       — Ого, это ты... Рики, — пролепетал он. — Привет, Рики.       — Что ты тут делаешь?       — Пью, — Сонхун демонстративно отхлебнул из стакана. — И разрушаю стереотипы. Ты же всегда говорил, что я не из твоего мира. Ну вот я и... интегрируюсь. Оказывается, это не так уж и сложно.       В его голосе сквозила какая-то горькая ирония, направленная на самого себя, и это показалось Рики... вполне занятным.       — Тебя здесь быть не должно.       — Должно или не должно... — мотнув головой, Сонхун сделал ещё небольшой глоток, морщась. Заметно, что должного опыта в этом деле у него не было. — Какая разница? Сейчас-то я здесь.       Ну да, и возразить не чем.       Вдруг Сонхун снова посмотрел на Рики, но уже как-то иначе. В его заплывшем алкогольной дымкой взгляде появилась пронзительная ясность и наблюдательность. Такое обычно случалось с теми, кто по пьяне ударялся в философские рассуждения. Похоже, Сонхун был как раз из этой категории. Хотя, вообще неудивительно.       — А ты что тут делаешь? Принёс мне покурить? Или нюхнуть? Кольнуться? Что ты там обычно носишь... Давай, я возьму. Я куплю.       Когда Сонхун потянулся к нему, Рики тут же отшатнулся назад, шлёпнув его прямо по ладони.       — Заткнись. И руки убери.       Сонхун посмотрел на него так, словно его только что очень сильно оскорбили. А потом добил остатки своего пойла, стукнул стаканом об барную стойку и, облокотившись об неё для более устойчивой позиции, снова перевёл взгляд, в котором вообще было сложно что-то прочитать, обратно на Рики.       — А почему нет? — спросил он, улыбаясь. Не своей, не Сонхуновской улыбкой. — Почему нет? Может, так я точно до конца пойму тебя? Стану таким же... ну, из твоего мира, знаешь. Просветлюсь и разберусь в этом... всём. В тебе.       В эту секунду Рики наконец понял кое-что важное.       Сонхун ведь не просто так тут сидел, раздвигая границы собственной реальности, нет. Это был некий очень своеобразный ответ на их последний разговор. Пускай и в такой излишне рациональной форме. Судя по всему, иначе Сонхун не умел, поэтому и подходил к решению проблемы по-научному, предпочитая теорию практике. Даже вот такой... себе несвойственной.       — Не говори, что напился из-за меня, — спросил Рики, не веря самому себе.       Но Сонхун покачал головой.       — Хорошо, не скажу, — усмехнулся он, но в этом звуке не было ни грамма веселья. — Не могу перестать думать про тот вечер. О том, как ты меня прижал к стенке. Это было... не знаю. Ненормально, да? — из его губ, блестящих от коктейля, снова вылетел смешок. — Вот и я пытаюсь привести себя в норму. Что-то не выходит. Наверное, где-то просчитался.       Рики понятия не имеет, что за хрень вообще происходит. И так неделя изначально не задалась, а тут под вечер пятницы вот такие приколы. Прямо сейчас он глупо смотрел на Сонхуна, пьяного, но каким-то образом всё равно в меру соображающего и способного связать мысли в связный текст, и думал только о том, что в этот момент он его не ненавидит.       Может, только самую малость.       — Ты даже пить не умеешь. Стакан молочка и сразу в люльку.       — Но ты же умеешь, — подметил Сонхун, растянув губы в ухмылке. — Научи меня.       На этом пьяном энтузиазме он хотел было что-то сделать, — что конкретно, история всё же предпочтёт умолчать, — но тут же пошатнулся, едва не свалившись со стула. Рики инстинктивно дёрнулся вперёд и схватил его за локоть, предотвращая падение. Под вечно холодными пальцами разгорячённая кожа обжигала сильнее огня.       Сонхун посмотрел на него, поймав ответный взгляд. Немного испуганный, удивлённый, но знающий.       — Давай завязывай с бунтарской самодеятельностью. Пора домой.       — А ты меня отведёшь?       — Да.       Согласие вылетело быстрее, чем мозг обдумал предложение.       — Отведу. Давай, вставай.       Не веря ничему происходящему, но принимая его за один из тех безумных снов при температуре под сорок градусов, — хотя, сейчас в Сонхуне плескалось нечто явно покрепче, — Рики протянул ему руку. Ту самую, которой недавно не позволил коснуться себя. Сонхун посмотрел на него, словно что-то анализируя, а потом, чуть дёрнувшись, ухватился за неё, привалившись к широкому, так любезно предоставленному плечу.       А потом просто... отключился.       Благо, Рики уже в этих вопросах бывалый, поэтому чисто машинально подхватил его подмышкой, прижав к своему боку. Потом — осознал. Тепло тела Сонхуна, жар, который исходил от его кожи, его запах... и голова, покорно упавшая прямо на плечо Рики.       Пятница была в самом разгаре, никто не обращал внимание на двух парней у бара. Тут подобное случается ежедневно. Рики тоже не в первой таскать на своём горбу перебравших героев. Вот только он не ожидал, что сегодня всё его мировоззрение перевернётся на все сто восемьдесят, когда он встретит Сонхуна там, где тот обычно не водится. И, наверное, впервые таким вот. Неидеальным. Настоящим. До боли живым.       Выругавшись себе под нос, Рики закинул руку Сонхуна себе на шею и, поудобнее приобняв его, потащил в сторону выхода. Других вариантов у него не было.

***

      Поездка на такси была сродни каторге, даже несмотря на то, что в отключке Сонхун не пускался в приключения, но всё-таки в переносе своей пьяной тушки он никак не помогал, безвольной тряпичной куклой прижавшись к боку своего спасителя.       Замечательно.       Сделав в голове пометку о том, чтобы спросить с него за эту поездку, Рики выволок Сонхуна из машины, бормоча под нос всевозможные проклятия.       Конечно, возвращаться домой к себе он не мог, потому что Конон сойдёт с ума от такой картины. Вдруг ещё что-то не то подумает. Тогда они точно никогда не помирятся. В общем, домой было нельзя идти ни в коем случае. Но на подобные форс-мажоры, — будто такое происходило с ним часто, ха-ха, — была у него одна идейка.       Порывшись в кармане, Рики выудил телефон. Замёрзшие пальцы слушались плохо, но пролистать небольшой список контактов до нужного всё же получилось.       Вот и он. Чхве Ёнджун. Важный человек. Без лишних вопросов.       После третьего гудка ответили.       — Да, — прозвучало уверенное, твёрдое, как и обычно.       — Хён. Мне нужно перекантоваться.       — Надрался?       — Не я, — с трудом удерживая Сонхуна, хмыкнул Рики, в который раз удивляясь проницательности Ёнджуна. — Один... человек. Можно?       — Ключ от роллетов в цветочном горшке на подоконнике. Помнишь. Разберёшься.       После краткого ответа звонок сразу скинули. Большего Рики и не нужно. Он тут не в первый раз и, может быть, не в последний. Кто знает, какие ещё удивительные вещи могут приключиться?

***

      Этой квартирой особо не пользовались, только если в крайних случаях. Обычно она простаивала просто так, накапливая толстые слои пыли на всех поверхностях. Сегодня Рики было уж точно наплевать на чистоту помещения — хотелось поскорее разобраться с более насущной проблемой.       Свалив пьяное тело Сонхуна на старенький футон, Рики шумно выдохнул, с интересом наблюдая за тем, как этот бедолага что-то бубнит себе под нос, но глаза всё равно не открывает. И выглядел он так... беспомощно. Галстук съехал на бок, пару пуговиц на рубашке вообще потерялись по пути, открывая вид на острую ключицу. Рики соврёт, если скажет, что не обратил внимание на эту маленькую, но весьма занимательную деталь.       Это не тот Сонхун, которого он привык видеть. Этого Сонхуна он ещё не знает и не уверен, что хочет узнавать поближе. Всё произошедшее этим вечером всё ещё кажется каким-то странным сном, от которого то ли хочется поскорее очнуться, то ли продолжать смотреть из чистого «А что же будет дальше?».       Какая-то трагикомедия.       Фыркнув, Рики провёл рукой по лицу, испуская усталый выдох. И не уйти ведь никуда теперь, домой не свалить, как изначально планировал, потому что... ну не оставишь же этого идиота здесь одного? Раз осмелился взяться — неси ответственность. А мог ведь забить и просто сделать вид, что ничего не было. Сейчас бы уже валялся в собственной кровати и предавался размышлениям о вечном. Нет, надо было становиться нянькой для Пак Сонхуна. Гениально, Рики. Просто десять из десяти.       И хоть где-то на краю сознания маячила мысль бежать отсюда куда глаза глядят, Рики понимал, что сейчас он нужен Сонхуну, наверное, больше, чем может подумать. И от этого осознания хотелось завыть волком и, возможно, просто возможно, ткнуть этого горе-пьяницу в то, что не во всём он, оказывается, идеальный.              Пока Рики вёл тяжёлый внутренний монолог с самим собой, Сонхун вдруг заметался на футоне, сдавленно постанывая. Его лицо скривилось. Слишком явный знак. Оставлять Сонхуна одного точно нельзя — судя по разворачивающейся перед глазами картине, может начать блевать.       Да, вечер и ночь уже предопределены.       — Ёбаный ты чёрт, — выругался Рики, пиная ни в чём неповинную стену носком своего кроссовка, обращаясь к беспомощной фигуре Сонхуна, который его сто процентов не слышал. — Я тебя ненавижу. Понял? Ненавижу.       Однако изо рта вылетает одно, а руки-то всё равно делают другое. Осторожно перевернув Сонхуна на бок, чтобы тот не дай бог не захлебнулся, Рики стянул с его шеи галстук. Одежду трогать не решился. И так поспать может, ничего страшного.       Потом ноги понеслись в сторону небольшой кухоньки. Рики тут уже бывал, поэтому действовал на автомате: пошарил по шкафчикам и ящикам, нашёл почти пустую пачку пакетированного чая, налил воды из-под крана, щёлкнул чайник. Аппетита не было, да и в холодильнике, который, к слову, вообще был выключен, мышь даже вешаться постыдным посчитала.       Влив в себя невкусный чай, Рики вернулся обратно. Сонхун всё ещё лежал на боку, свернувшись в позу эмбриона. Дыхание стало ровнее, морщинки на лице разгладились. Наконец нормально уснул. Сам Рики спать особо не хотел, но вся усталость, накопившаяся за неделю, давала о себе знать. Так как эта квартира была просто неким перевалочным пунктом, и никто, кроме нажравшегося Рики, здесь никогда не спал, второго футона и уж тем более кровати никто сюда не завозил, поэтому либо на полу ложись, либо соседствуй с этим пьяным недоразумением. Опыта у Рики было предостаточно: и на голых половицах спал, и на пушистом коврике в чьей-то хате, — это, правда, было как-то по накурке, потому что на разноцветном ворсе Рики увидел то ли бабочек, то ли стрекоз и принялся тщательно их пересчитывать, — и на кровати с абсолютно незнакомыми людьми. Но Сонхун-то не был незнакомым.       Отбросив все возмущения вместе с остатками здравого смысла, Рики умостился на свободной половине футона, подложив под голову сложенную втрое толстовку. Видимо, от шевелений поблизости Сонхун вдруг открыл глаза, отчего Рики немного дёрнулся. Взгляд у Сонхуна был мутным — он уставился на Рики так, словно не понимал, кто вообще перед ним, но спустя пару секунд на дне тёмных-карих что-то прояснилось.       — Рики... — имя сорвалось с сухих губ таким хриплым шёпотом, от которого по коже побежали мурашки. — В твоём мире... так хорошо.       Их разделяло буквально сантиметров тридцать.       Сонхун тупо смотрел на него, прежде чем его дрожащая рука потянулась вперёд, но... не так и дотянулась до цели, упав на футон, внутренней стороной ладони вверх, словно призывая коснуться. Дотронуться. Почувствовать.       По какой-то причине Рики захотелось отодвинуться ещё дальше, а лучше вообще устроиться спать прямо на полу на кухне, но он не смог даже пошевелиться. Ответить что-то — тоже.       Веки Сонхуна вновь сомкнулись, и он провалился в забытие. Рики не мог уснуть ещё долгое время, глядя на его раскрытую ладонь.

***

      На окраинах Сеула жизнь всегда текла как-то иначе, чем в центре города. Даже первые лучи солнца здесь были не яркими, а холодными и режущими. Через хлипенькие жалюзи, державшиеся на одном добром слове, всё-таки пролезло беспощадное солнце. Его лучик прыгнул прямо на лицо Рики. Поморщившись, он зажмурился, потом проморгался несколько раз и наконец открыл глаза. Уперевшись взглядом в потолок не своей комнаты, Рики попытался сообразить, где находится. Вроде бы, не пил вчера, а голова всё равно была как ватой набита.       Память о вчерашнем вечере возвращалась урывками. Вот он валяется в собственной кровати, ненавидя весь мир вокруг, потом всё-таки отправляется по важному делу, потому что работа не ждёт, приезжает на место, выполняет всё то, к чему уже давно привык, а потом... неожиданно встречает Пак Сонхуна за барной стойкой.       Осознание ударяет по нему слишком сильно.       Резко повернув голову в бок, Рики увидел его. Совсем рядышком, чуть ли не под боком, спал Сонхун. Его идеальное лицо было бледным, даже бледнее обычного, под глазами залегли тёмные тени, но выглядел он расслабленно. Его ладонь так и лежала в том же положении, в котором осталась вчера. По какой-то причине эта деталь показалась Рики... забавной. Пока он не вспомнил слова Сонхуна, брошенные перед тем, как он снова отрубился.       «В твоём мире... так хорошо...».        Прокручивая в голове эту фразу, Рики осторожно поднялся с футона, отрицая тот факт, что пялится: как равномерно поднимается и опускается в ритме дыхания грудь Сонхуна, как дрожат его пушистые ресницы. В пыльном утреннем свете он выглядел таким уязвимым, таким невинным... Неизвестное ранее чувство, в котором Рики смог идентифицировать только лёгкий стыд, — да, он знает, что это такое! — и что-то непонятное, незнакомое.       Кажется, вся злость и раздражение отошли на дальний план. И это пугало.       На маленькой кухоньке нашлась и банка растворимого кофе. Вот это хорошо.       Вскипятив воду в чайнике, Рики, действуя на автомате, заварил сразу две кружки. Порылся в карманах, на удачу нашёл одну единственную таблетку аспирина, плеснул в третью кружку немного воды и вернулся обратно в комнату. Сонхун уже не спал: он смотрел в потолок, глупо моргая, словно пытался сообразить воедино отрывки прошлого вечера. Судя по недовольному лицу и морщинкам на лбу, у него болела голова. Неудивительно.       Рики поставил стакан воды, кружку с кофе и блистер с таблеткой на пол рядом с футоном, заставив Сонхуна вздрогнуть от неожиданности.       — Это аспирин. Запивай водой. Потом сверху кофе шлифанёшь. Голова пройдёт быстрее, — буднично дав указания, он заглянул на кухню, взял свою кружку и снова направился в комнату, усевшись прямо на пол, напротив всё ещё ничего не соображающего Сонхуна.       Тишина казалось почти осязаемой. Пока Сонхун, наконец очнувшись, не подал голос:       — Спасибо.       От этого простого слова Рики аж вздрогнул. Сонхун сидел на футоне, запивая спасительную дозу обезбола прохладной водой. Сейчас он выглядел таким несчастным и жалким, а ещё абсолютно реальным и настоящим, что у Рики внутри всё заклокотало.       — Рики... — поставив пустой стакан на место, Сонхун уселся поудобнее, теперь взяв в руки кружку с горячим кофе, и сделал небольшой глоток, после сморщившись. Видимо, горько, но сахара у Ёнджуна тут отродясь никогда не было. — Я... не всё хорошо помню. Где мы и почему мы здесь?       — Хата одного важного человека, — кратко пояснил Рики, решив не вдаваться в подробности. Лишнее. — Не мог же я тебя там одного кинуть. Притащил сюда.       Сонхун кивнул, потупив взгляд в кружку. Потом сделал ещё один глоток и заведомо сморщил нос.       — Прости. Я не... планировал всё это.       Может быть, так оно и было. Откуда Сонхуну вообще знать появится ли Рики в том клубе? Всё же в таких местах он обычно не тусуется, предпочитая вести дела в абсолютно другом районе, но чем чёрт не шутит.       — Да похуй, — махнув свободной рукой, бросил Рики, хлебая кофе. Приятная горчинка бодрила. — Мне не впервой нянчиться с кем-то.       Снова кивнув в ответ, Сонхун замолчал, продолжая пить кофе с весьма забавным лицом. На удивление, напряжение рассеялось, а образовавшееся молчание даже не казалось неловким. Скорее, немного интригующим.       — Я не говорил ничего дурацкого? — наконец спросил Сонхун, прекратив попытки выпить несладкий кофе.       Ладонь, державшая кружку, сильнее сжалась. Рики прекрасно помнил тот пьяный шёпот и Сонхунову ладонь, которой он тянулся навстречу... чему бы то ни было.       — Да нет, — пожав плечами, ответил он, за раз допивая оставшуюся горькую жидкость, и отложил кружку на пол подальше от себя. — Просто бредил.       Что-то во взгляде Сонхуна выдавало то, что он не поверил, но докапываться не стал. Вместо этого он подвинул грязную посуду и поднялся, поправляя одежду, потом стал шарить руками по футону, пока не нашёл свой телефон.       — Эм, мне... пора, — вот теперь в его голосе отчего-то появилось что-то тревожное. — У меня пара через два часа. Надо успеть заехать домой.       Рики так и сидел на полу, ничего не говоря, и просто наблюдал за тем, как Сонхун собирается, пытаясь разгладить складки на мятой рубашке, как заглядывает в ванную и за неимением зубной щётки чистит зубы прямо пальцем, наспех укладывая спутанные волосы.       А самым интересным было то, что Рики заметил, что Сонхун искоса поглядывает на него, тут же отводя взгляд. Что-то внутри подсказывало, что помнит Сонхун явно больше, чем показывает. Или у него просто хорошая интуиция.       А сам Рики думал о том, могут ли два абсолютно полярно разных человека без проблем ужиться в одном помещении, скованные одной постыдной тайной? Могут же?..

***

      — Рики, спасибо. За то, что не бросил одного.       Они стояли у входной двери. Сонхун, собравшийся впопыхах, без своей привычной комфортной утренней рутины, и Рики, который, в принципе, плевать на такую рутину хотел.       — Да бож, забей, — ухмыльнувшись, ответил Рики, прислонившись плечом к дверному косяку. — С кем не случается.       Сонхун улыбнулся, но улыбка вышла какой-то вымученной, а потом вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.       История повторяется. Сонхун снова ушёл. Рики остался один.       Пока Рики, всё ещё чувствуя ответственность за вчерашнюю просьбу, прибирался в квартире, он не переставал думать о том, что в этот раз, провожая Сонхуна, совсем не злился на него. Где-то в груди плескалось тихое море. Ни шторма, ни цунами.       Только медленное осознание того, что всё изменилось.

***

      Если та задрипанная хата со старыми роллетами играла роль некого островка, места, где можно перекантоваться, если вдруг что, то эта квартира Ёнджуна, находящаяся на последнем этаже панельной пятиэтажки, была его рабочим штабом и убежищем одновременно. Несмотря на его статус, пафосом здесь даже и близко не пахло — только самое важное и функциональное: в рабочем кабинете стоял массивный стол из тёмного дерева, практичное кожаное компьютерное кресло, ноутбук, пара стульев, диван и сейф в стене за столом, замаскированный под щиток. В комнате пахло дорогим кофе и сигаретным дымом.       У Рики, как у своего, был доступ, поэтому вошёл он без стука, как обычно открыв дверь плечом. Ёнджун сидел на своём месте и что-то печатал, шумно стуча по клавиатуре.       — Кто явился, — сухо, не здороваясь, сказал он, не отрывая глаза от экрана ноутбука. — Как ночка, малыш?       К этому прозвищу Рики давно привык. Не первый раз слышит. В какой-то мере ему это даже, наверное, нравится. Родной отец никогда не называл его так, да и мать тоже. Может быть, было когда-то в детстве, но воспоминаний о нём у Рики осталось критически мало.       — Нормально. Выспался.       — А дружок твой всю ночь стонал. Симпатичный, кстати.       Рики замер, услышав первое предложение. Да и второе тоже добило.       — Откуда знаешь?       Наконец Ёнджун оторвался от ноутбука и встал, потянувшись. Его чёрная майка задралась, обнажая старый шрам на животе.       — У меня везде есть глаза, малыш, — улыбнувшись, ответил он, усевшись обратно. — Так кто это был? Ты теперь по мальчикам? Тайный любовник, м?       Рики плюхнулся на стул рядом со столом, сложив руки на груди. В глазах вспыхнуло что-то дерзкое, горячее.       — Он не мой любовник. Дружок сестры.       На это заявление Ёнджун только рассмеялся.       — Да ладно, малой, я не осуждаю. Хотя мог бы выбрать кого получше.       Вместо ответа Рики вытащил из сумки пару толстую пачку купюр и с глухим стуком положил её на стол. Перечить Ёнджуну было себе дороже, но никто не обязывает его открывать душу всем подряд.       Даже Чхве Ёнджуну.       Тот взял деньги, быстрым и знающим движением пересчитал, после убирая улов в ящик стола, и закрыл его на ключ. Рики продолжал молчать, просто наблюдая. Не знал, что ещё сказать. Однако Ёнджун тут же нарушил тишину, посмотрев на Рики, но как-то иначе. Обычно так он смотрел, когда собирался сказать что-то серьёзное.       — Слушай, малой, сколько лет мы знакомы, м? Я помню, как ты прибился ко мне лет... пять назад, да? Помнишь, как ты продавал малолеткам сигареты, а потом на велике сваливал от ментов? — в его голосе проскользнуло что-то по-отечески твёрдое. — Я тебя в люди выводил. И послушай меня внимательно. Не связывайся с такими. Он не из нашего мира. Просто моча в голову ударила, захотелось побунтовать. Поиграет в плохого мальчика, а потом первым же сдаст тебя копам.       — Он не такой, — прервав рассуждения старшего, твёрдо сказал Рики, удивляясь своим же словам.       — Нет, малыш, они все такие, — хохотнул Ёнджун, хватая пачку сигарет. Сунув одну в рот, предложил Рики. Тот отказался кивком. — Хорошие, правильные, чистые, пока не испачкаются, — прикурив, Ёнджун глубоко затянулся, выдохнул дым и продолжил. — Он тебе не друг. Не тащи его в наше болото.       — Никуда я его не тащу! — фыркнул Рики, почему-то начиная злиться. — Он нажрался, а я что, должен был кинуть его одного? Мне бы нуна бошку потом открутила.       — Почему тебя заботят проблемные друзья сестрёнки? — спокойно парировал Ёнджун, смотря в экран ноутбука.       Что ответить на это Рики не знал. Даже соврать не получится. Уж кому, но точно не Ёнджуну: тот всегда улавливает ложь, даже самую искусную. Но, видимо, ответ ему не был так важен. Кто знает, может, это вообще риторический вопрос?       — Знаешь, малыш, сердце-то у тебя доброе. И это твоя главная проблема. В нашем деле сердца быть не должно. Только вот, — Ёнджун постучал пальцем по виску. — И вот, — он указал пальцем на лежащий в кучке бумаг пистолет.       — Нет у меня доброго сердца, — пробурчал Рики, отводя взгляд в сторону. Ему не нравилось, как Ёнджун глядит в самую суть.       — Конечно. Поэтому ты отпаивал маленького бунтаря водичкой и кофе с утра пораньше, — видя, что Рики начинает раздражаться, сжимая ладони в кулаки, Ёнджун снова коротко рассмеялся. — Ладно, не кипятись. У меня для тебя кое-что есть.       Отлично, разговор перешёл в деловое русло. Это было куда лучше. По сути, Рики пришёл сюда именно за этим. Принудительный психологический сеанс — последнее в списке желаний на жизнь.       Поднявшись, Ёнджун подошёл к сейфу, верным движением набрал код и достал оттуда несколько зип-пакетиков.       — У нас новый поставщик, — полностью переключившись на рабочий режим, Ёнджун разложил на столе интересное содержимое. — Товар качественный. Сатива. Бодрит. Самое то для студентов. Свяжись с Бомгю. Быстрее разлетится.       Некстати вспомнилась фраза, брошенная в порыве на тусовке в прошлую пятницу. Если Рики ещё мог пошутить про аддерал и его волшебные свойства, которые могут быть полезны в учёбе, то тут же было как-то не до смеха. Взяв один пакет, Рики повертел его в руках, оценивая содержимое.       — Разберусь.       Оставаться наедине с Ёнджуном уже как-то не хотелось, поэтому Рики встал, взял товар, пряча его во внутренний карман куртки, и уже собирался уходить, почтительно кивнув, как вдруг Ёнджун окликнул, заставляя обернуться.       — Рики.       — Хён?       В глазах Ёнджуна блеснуло что-то опасное.       — Больше не води ко мне никого. Это не приют для брошенных котят. Понял?       Рики сжал губы в тонкую линию, чувствуя, как засосало под ложечкой, но кивнул.       — Понял.       — Делай дела. И не подводи меня.       Снова кивнув, Рики быстрым шагом направился к выходу. Уже выйдя на улицу и шумно вдыхая холодный осенний воздух, он плёлся по знакомым улицам, спрятав ладони в карманах широких джинсов. Наставления старшего проигрывались снова и снова, будто на заедающей пластинке.       «Почему тебя заботят проблемные друзья сестрёнки?».       Рики сам бы хотел знать.       Несмотря на то, что он к Ёнджуну, своему негласному, но несомненному авторитету, всегда прислушивался, в этот раз всё было иначе. Где-то глубоко внутри, под сгнившими рёбрами, появилось упрямое ощущение, что Ёнджун не прав.       Сонхун — не «такой».       И, кажется, всё происходящее между ними за последние две недели каким-то образом заставляет Рики чувствовать себя живым в том самом смысле, о котором он успел забыть.