Токийское восьмибалльное

Нил вытянул ногу. Он сидел на противоположной стороне улицы, облюбовав более или менее чистый поребрик. Из-под крышек литых уличных люков вились клубы пара, с рекламных баннеров офисных зданий и фасада торгового центра на Нила смотрели лица синоптиков, сообщая о «плюс» тридцати восьми по Цельсию. Джостен не имел ни малейшего представления о том, сколько именно на улице градусов, но его не спасали ни брюки из льна, ни тёплый чай, который он вынес на улицу в литровом термосе. Рабочие, частично состоящие из мигрантов с европейскими и не-японскими лицами, говорили между собой на суржике из, как минимум, трёх, не считая английского, языков, которые Нил предположительно разобрал. Несколько пожилых токийцев останавливались напротив прямоугольного Баухаус-фасада, грозя молодым людям рукой. Джостен непреднамеренно считал количество сделанных фотографий. Он улыбался, получая уведомления из Твиттера, закреплённые за тегами #TokyoWesternArt и #TWA: негодование, с которым сначала жители столицы, а затем и Япония, восприняли художественное решение, кое-где видоизменялось на заинтересованность. Нил с нетерпением ждал отчёта о предварительных продажах билетов на второй выставочный день — первый был отдан кабинету директоров, спонсорам и журналистам. У него зачесались костяшки, а затем и подушечки пальцев. Каждая цифра «4» теперь отчётливо виднелась издалека. Нил подумал, что предложенный Дэем оттенок красного и вправду смотрелся выгодно, однако с декором из обожжённых шляпок зонтов он явно переборщил. Нил достал телефон из кармана и направил камеру на галерею. Один из рабочих с раскосыми, хоть и широкими, глазами, завидев, что Нил делает снимок, поднял два пальца вверх, закрыл глаза и широко улыбнулся. Ему шёл, заметил Джостен про себя, оранжевый комбинезон. «Не уверен, что это хорошая идея», — написал Кевину он, прикрепив фотографию. Нил успел поджечь сигарету и сделать затяжку, прежде чем Дэй, продолжая избегать сообщений, позвонил. — На то и был расчёт, — вместо «моси-моси» сказал он, хлопая дверью автомобиля. — Испорченные зонты-вагаса? В сердце Японии? Что я себе позволяю, согласись, Джостен? — Это ты запустил кампанию в Twitter, да? — догадался Нил. Он услышал, как Дэй улыбнулся. — Не я, но пара блогеров, с которыми я косвенно знаком. — Сколько? — резко уточнил он, тут же сжав пальцы на переносице. У Дэя было слишком много идей, реализация которых представлялась мало возможным, и иногда он поступал опрометчиво, подставляя и Нила, и команду. Кевин не отвечал. Нилу перехотелось знать, во что им обошлась реклама, поскольку он понимал, что в бюджет они так или иначе не вписались. — Ну… — снова заулыбался Кевин, когда Джостен позвал его по имени. Нила бесило, очень бесило, что он вёл себя так, будто ни-нахрен-чего не случилось, хоть ему и стоило отдать должное: за рамки формальных отношений Дэй не выходил, пусть и фамильярничал. — Считай, за бесплатно. — Ага, верю. — Приглашение на премьеру. — Хм, — вслух произнёс Джостен. И вправду, подумал он, «за бесплатно». О политических мотивах представителей шоу-бизнеса он, конечно же, не догадывался, поскольку физически не умел лизать зад. Ну, то есть… — Скажешь, чтоб они сняли вагаса перед тем, как разойдутся по домам? — И зачем только было… — покачал головой Нил. — Чем больше ажиотажа мы получим сейчас, тем лучше. — Ты не подумал, что это может и не сыграть нам на руку? — Что? Это ещё почему? — искренне удивился Кевин. — Вдруг случится так, что выставка не оправдает ожиданий. — Та, которую делаешь ты, верно? — Ну. Очевидно?.. — Не переживай, а. Я более, чем уверен, что она выстрелит. Печаль и меланхолия, Нил Джостен, такой же понятный троп, как и любовь, — припомнил ему Дэй. Нил ничего не ответил, сухо попрощался и положил трубку. Сомнения, грызшие его за неделю до сентября с особенным остервенением, вновь к нему вернулись. Подготовленные картины ожидали своего дня, электрики шёпотом матерились за углом, и из-за эхо их слышал каждый. Джостен подолгу задерживался на работе в компании Ваймака и Кевина. Он часто замечал на себе взгляд Дэя, и от воспоминания об этом его вновь передёрнуло. Нил в очередной раз задумался об увольнении, но это был слабохарактерный поступок даже для него, поэтому ему ничего, кроме как встать на ноги и перейти дорогу по линии разметки, не оставалось, и Джостен оказался внутри. Франческа доходчивым тоном на отличном японском объяснялась с кем-то по телефону. Ваймак, стоящий справа от стойки, то скрещивал руки на груди, то поправлял щётку усов. — Недовольный посетитель? — спросил Нил, встав рядом с ним. Он перевёл взгляд с Франчески на Дэвида, разобрав несколько слов, но вряд ли истолковав их верно: контекстом Нил не обладал. — Ай да! — Дэвид махнул рукой в сторону ресепшна, а затем на секунду прикусил указательный палец. — Нейро так и не дал ответ. Я несколько часов висел на линии, а эти ублюдки!.. Франческа, прикрыв динамик телефона ладонью, шикнула в его сторону. Ваймак закрыл открытый рот. — Разве мы не решили, что ему не выгодно будет не приходить? — Вырешили. Ты и Кевин, — сказал Дэвид, и Джостен незаметно для себя потупил взгляд — А я человек старой закалки, Нил, мне нужно официальное подтверждение на бумаге, которую я, в случае чего, смогу ему предъявить. Понимаешь? Он кивнул. — Иди, ладно? И без тебя тошно, — дёргано бросил Ваймак. В последнее время нервничал каждый сотрудник Токийской галереи, и Джостен не был исключением. Он снял кожицу с пальца, ещё раз кивнул и пошёл к себе. Его работа была закончена, и Нил размышлял, чем бы себя занять, поэтому залез в Интернет, чтобы освежить знания об Эгоне Шиле, которые помнил и без того: несчастная любовь, покровительственная рука Густава Климта, армия, стихи — он знал его, как облупленного, чуть лучше, чем самого себя. Закрыв вкладку, Нил откинулся на спинку стула и уставился на домашнее окно браузера Google. Курсор, ему казалось, шевелился. «обедал?» — загорелся экран телефона. «Есть предложения?» — спросил он, улыбаясь. «появятся, если освободишь перерыв». Ровно в половину второго дня Нил стоял у ступеней, ведущих к главному входу в галерею. Эндрю остановил машину напротив, включив аварийный сигнал. Нил, закатив глаза, занял пассажирское сидение, с первого раза пристегнув ремень безопасности. — Ты сделал это намеренно, — сказал Джостен, покосившись на Эндрю. — Сегодня рабочий день, — попытался отвертеться он, но кратковременная улыбка, коснувшаяся его губ, сдала Миньярда с потрохами. — Я знаю правила, Эндрю. Ты не обязан ходить по форме, покидая часть. — Не обязан, — без боя сдался он, кнопкой открывая окно и подкуривая сигарету. Нил последовал его совету, закурив следом. Он не мог насмотреться на Эндрю. За десять важнейших лет его жизни он так привык видеть его почти каждый день, что после его переезда — «неважно, Нил», — после того, как встречи с Эндрю сократились до критического минимума — «не из-за тебя, Нил», — после того, как он забыл, какого это — засыпать рядом с ним — «лучше и быть не может, помнишь, Нил?», — он не мог отвести от него взгляда. В глазах Нила Эндрю Миньярд был безоговорочно красив, и каждая его черта, каждый оттенок его характера, он любил. Он, чёрт возьми, любил его. До его исчезновения Нил и не догадывался, насколько сильно. — Шея затечёт, — сказал он и не произносил больше ни слова. По пояснице Нила пробежали мурашки. Джостен позволил себе коснуться пальцами его руки, которую Эндрю держал на коробке передач, когда тормозил перед светофором. Он покосился на него, вопросительно изогнув густую бровь. Нил, впрочем, видел, что ему приходиться концентрироваться на дороге, чтобы не концентрироваться на Ниле. Из-за перманентного нервного напряжения он возбудился быстрее обыкновенного; Эндрю пришлось открыто заявить, что они не будут заниматься сексом в рабочей машине, после того, как Джостен не понял намёков. — Готовы? — обратилась к ним, возможно, молоденькая официантка, пока Нил тщетно брал себя в руки, но не в рот. Он изменил положение тела, неразборчиво пролепетав название блюда. Эндрю, не сводя с него взгляда, продублировал информацию официантке, обозначил свой заказ и попросил её принести кофе по-корейски до основных блюд. — Веди себя прилично, — сказал ему Эндрю. Может, он и сохранял безоговорочно спокойное выражение на лице, но по его глазам Джостен видел, что Эндрю не прочь отсосать ему на заднем дворе кафе, которое они выбрали, чтоб не сворачивать в тупиковый переулок. «ты бесишь», — написал он, и Нил потянулся за телефоном. «Не-а», — ответив, Джостен отложил мобильный в сторону и демонстративно выпрямился. Румянец не сходил с его щёк слишком долго. Нил осмотрелся по сторонам. Ему не понравилось, как яркая стойка резонирует с дешёвым оттенком белого и низким потолком. Ему приходилось следить за тем, как он дышит. Из-за того, что он вертелся, пушистая, наполовину витая прядь волос упала на нос, и он сдул её, фыркнув. «глупый», — снова написал ему Эндрю. Нил взялся за телефон. «Признайся, — набрал он, мимикой выдав весь свой замысел, — ты только и думаешь, что о том, чтоб я залез под стол, раздвинул тебе ноги — потому что ты бы не стал делать этого по собственной воле (из вредности, да, Эндрю?), — расстегнул ширинку, стянул верхнюю плоть, коснулся кончиком языка головки и...» «🙃», — добавил Джостен следом. «нет, не думаю», — признался Эндрю и сглотнул. Официантка принесла кофе, и им пришлось заблокировать экраны мобильников, улыбнувшись ей по очереди. «не думал до твоего сообщения», — чересчур быстро добавил он. «А теперь?» «вкусный кофе?» — спросил Миньярд, не ответив на предыдущий вопрос, после того, как Нил сделал глоток. Ему было настолько дискомфортно, насколько это было возможно. Эндрю весь плыл, а Нил своим фривольным поведением делал только хуже. «Не разбираюсь. Попробуй?» «из чашки?» Нил улыбнулся. Он потупил взгляд и закусил внутренний край щеки. У него горели уши. «Ты бы хотел по-другому?» — поинтересовался Нил, улыбаясь в телефон, как подросток. «теперь не знаю». «я бы хотел, чтоб, как минимум, на тебе не было одежды». «Знаешь, а мне всегда было интересно… Как ты считаешь, мне бы пошла военная форма?» «…», — ответил Эндрю. «Ну, скажи. Я же вижу, что ты, как минимум, задумывался об этом», — не соврал Нил: он и вправду видел — видел, как Эндрю напрягает челюсть, руки, затем ведёт плечами и надолго задерживает свой взгляд на Ниле. За те несколько секунд, что они смотрели друг на друга, Джостен чуть не умер. «может быть», — написал Эндрю. «Брюки, рубашка, берцы — что ещё? Было бы здорово, если бы я зашёл в расположение в таком виде, и тебе бы пришлось впопыхах закрывать дверь». «почему?» — спросил Миньярд, дотронувшись мыском ботинка до ноги Нила. «Что — почему?» «почему пришлось бы?» «Потому что одной рукой ты бы стягивал с меня штаны, а второй — расстёгивал рубашку. Возможно, мы бы целовались». «мы бы целовались». «Думаешь?» «уверен. потому что я б поцеловал тебя в тот самый момент, когда ты бы открыл свой наглый рот». Нил нервно хихикнул. «и да, наверное, я бы не смог от тебя оторваться, чтобы закрыть дверь», — дописал Эндрю; Нил следил за ним всё время, что он печатал. У него по-девичьи тянуло низ живота. «А потом, уже после того, как ты закрыл бы дверь, я б прижал тебя к стене, но почему-то мне кажется, что ты бы не позволил мне доминировать, заломав руки», — написал Нил, не испытывая и толики стыда. Только похоть. «Ты бы меня обнял, Эндрю? Дыша мне в затылок, я имею в виду». «прекрати». «Мне кажется, что обнял бы. И, возможно, я б даже выгнул поясницу — так, по старой памяти, Эндрю. Где были бы твои руки, как думаешь? Одна из них точно б сжимала мой член». «ты придурок, Джостен». «Туалет?» — О. Спасибо, — вздрогнул, опомнившись, Нил, когда официантка поставила перед ним и Эндрю тарелки. Нил заказал мясо с овощами тэппанъяки, а Миньярд — половину десертного меню. Он посмотрел на душистые куски мяса, ни о чём, кроме его члена, не думая. — Возьми себя в руки, Джостен, — томным голосом сказал Эндрю; Нил подвигал бёдрами. — И приятного аппетита. — Мне надо отлить, — признался он. Миньярд, подобравший деревянные палочки, бессознательно осмотрелся по сторонам. Нил нахмурился, встал из-за стола и, спросив помощи у бармена, расправившись с потребностями, вымыл руки и лицо. По его скулам стекали капли воды. Эндрю встретился с ним взглядом в отражении зеркала, его руки были скрещены на груди. — Несправедливо, что из-за стояка даже поссать нормально не получается, — раздосадовано пожаловался Джостен. — Ты мог подрочить, — ответил Миньярд, наклонив голову чуть набок. Нил положил обе руки на белоснежную раковину, улыбнулся и опустил взгляд. — Если бы это решало проблему, я бы так и сделал, не сомневайся, — ответил он. — А что может решить твою проблему? — спросил Миньярд, сделав шаг вперёд. — Твой член в моём рту? — Нил повернулся к нему лицом; кончик его носа порозовел. — Я не знаю. — Каждая наша встреча будет заканчиваться сексом? — спросил Эндрю. — Это нервное… — пожал плечами Нил. Не то чтобы они занимались сексом всякий раз, когда виделись, после той ночи, когда Джостен разворошил спальную комнату, но член Эндрю поразительно часто оказывался у него в руках. Или где-нибудь. — Не нервное, — сказал Миньярд, сократив расстояние ещё раз. — Просто мы не… — Да. — Я могу приехать сегодня после работы. — Да, пожалуйста, — переполошился Нил, чуть было не пожав ему руку в знак благодарности. — Ты оплатил Netflix? Слышал, вышел классный документальный фильм про… — Ты… слышал? — если бы Нил не следил за его губами, то выразил б ещё больше неверия. — Я слежу за тем, что происходит в мире. — Эндрю, когда мы ездили в Вермонт, ты предпочёл остаться дома с книгой, вместо того, чтобы пойти на концерт группы, которая тебе, вроде как, нравилась. — Там был Ники, — как и всегда, практически ничего не объяснил Эндрю, пожав плечами. — Ты неисправим, — покачал головой Джостен. Приглушённый свет туалета давал новый оттенок ореховым глазам Миньярда. — Я не имею ничего против Ники, — не соврал он, хоть Нил и понимал, что Эндрю недоговаривает. — Он был бы рад это услышать. — Мы займёмся сексом, верно? — будничным тоном уточнил Миньярд. Нил сглотнул. Он хотел — «бы» и его прямо сейчас, но Джостен был взрослым, ему было целых тридцать лет. Эндрю приоткрыл рот, и он с шумом выдохнул, шутливо толкнув его в плечо. — Уверен, мы в состоянии проявить благоразумие и не трахаться в первом же подвернувшемся месте. — Нет, — подумав, ответил Миньярд. Дверь кабинки туалета бесшумно закрылась. Эндрю сжимал шею Нила двумя руками, целуя его, как в первый и последний раз. Он возился с широким армейским ремнём, кончая от одной только мысли, что он одет в форму. — Ты глупый, — сказал Эндрю ему в губы, помогая ему с пряжкой. Ему хватило одного ловкого движения руки. Нил взвыл? Он опустился перед ним на колени. Нил никогда не считал себя талантливым в минете, но ради Эндрю он готов был тренироваться до тех пор, пока не перестанет совершать ошибки. Нил взял его в рот, услышав, как Эндрю провёл ногтями по стенке кабинки. Он сжал его ягодицы и притянул к себе, затылком прислонившись к стене. Он был так глубоко в нём; Джостен чувствовал, как адреналин распространяется по организму. Он позволил себе дотронуться указательным пальцем до его ануса, когда головка Эндрю оказалась в районе его горла, и он схватил его за волосы, притягивая ближе к своему паху. Жёсткие, но короткие волоски на лобке неприятно щекотали кожу. Нил захлёбывался, из-за чего на его глазах выступили слёзы, а из носа — сопли. Дыхательная трубка сокращалась, вызывая рвотный рефлекс, но Нил не отпускал Эндрю от себя, практически не доставая его член из своего рта, заставив Миньярда кончить прямиком в желудок. Эндрю отшагнул в противоположную сторону, у него подкашивались ноги. Он несколько сонно натянул трусы и брюки. Нил, не встав с колен, вытер рот тыльной стороной руки. Очевидная дорожка слюней осталась на его футболке. — Блядски красивый, — сказал Эндрю, как отрезал. Нил расплылся в улыбке. Он поднялся на ноги, колено щёлкнуло. Его тело дрожало, как после мёртвой петли. Ему хотелось обнять Эндрю больше, чем дышать или жить. — Я заплачу, — кое-как приведя себя в порядок, сказал Миньярд. Из-за полуопущенных век он выглядел невероятно. — Хорошо, — ответил Джостен, выпуская Эндрю из кабинки. Прежде чем выйти в зал, Нил ещё раз умылся, а затем попытался тщетно замаскировать подтёк, обильно намочив футболку. Он посмотрел на себя в зеркало, зачем-то оттянув нижнее левое веко. Растрёпанные волосы, что бы он ни предпринимал, лежали в беспорядке. Джостен не имел ни малейшего представления, как кто-то, а в особенности Эндрю, может считать лицо его отца «блядски красивым». Сам Нил находил себя на твёрдую «четыре с четвертью», не выше. Эндрю ожидал его у главного входа. Задержав скорее удивлённый, чем внимательный взгляд на груди Нила, которая просвечивала под мокрой тканью, Миньярд кивком головы указал в сторону парковочного места, на котором они оставили автомобиль. В запасе у Эндрю оставалось менее получаса, но он пообещал Нилу не превышать скоростной режим. — До вечера? — неуверенно уточнил Джостен. Эндрю кивнул головой и поднял водительское окно. Нил, проводив его взглядом, провёл языком по губам, на которых ещё чувствовался вкус его члена. Закуривая больше по привычке, чем из желания, Нил поднялся по ступеням и два счёта расправился с сигаретой, выкинув окурок в одну из трёх стоящих рядом урн. — Где тебя черти носят, Джостен?! — с порога спросила у него Франческа, вскочив со стула; из-за не очень-то высокого для этнической африканки роста её впечатляющую фигуру было не разглядеть. — В переговорную! Нил опешил. — Что случ?.. — Живо! — скомандовала она, приложив телефонную трубку к уху. — Будет у Вас через две минуты, мистер Ваймак. Да. Да, хорошо, — улыбнулась она напоследок, а затем сбросила звонок и посмотрела на Нила с таким видом, будто он принимал личное участие в расправе над всем её генеалогическим древом. — Две минуты, — сказала она, и Джостен, не понимая, что происходит, быстрым шагом направился в переговорную, путь до которой занял в разы больше обозначенного времени, хоть Нил и сократил дистанцию через необжитые коридоры. Когда Нил, постучавшись, вошёл внутрь, Ваймак поднялся со стула, а затем рухнул обратно. Ни пара дизайнеров, ни бухгалтер не были подключены к собранию. Ито-сан сидела за два стула от Дэвида, на одной с ним половине стола. Дэй полулежал на столешнице, накрыв голову руками. — Что случилось? — ещё раз попытался разузнать он, но в его голосе не было уверенности. У Нила побелело лицо, в голове крутилось сразу несколько плохих сценариев, вплоть до поддельной картины, вместо оригинала, как они заявили в пресс-релизе. — Он не удостоит нас своим присутствием, — кое-как выдавил из себя Дэвид, указав Джостену на один из множества пустых стульев. Нил, отлепив высохшую, но успевшую пропотеть футболку от груди, послушно сел напротив, вцепившись ногтями в подушечки. — Кто? — Нейро, Джостен. Мы говорили об этом не ранее, чем утром. В твоей жизни происходят более интересные вещи, раз ты забываешь о важных рабочих деталях? — саркастично уточнил он. — Пап, — поднял голову Кевин. Нил посмотрел на него не без намёка и улыбнулся на один уголок губы. Дэй, проведя рукой по лицу, отвернулся. — Хорошо, — сказал Нил, обратившись к Ваймаку. — Его не будет на открытии, но это, в общем-то, ничего не меняет. Мы получили достаточно положительных ответов на приглашения, чтобы… — Он не… не просто так, Нил, — покачал головой Кевин. — Районная администрация подала на нас в суд, — добавил мистер Ваймак. — Лавочка закрыта. — В смысле? — Выставки не будет, Джостен. — В смысле?.. — спросил он ещё раз, непонимающе покачав головой. Он посмотрел каждому из присутствующих в лицо в надежде, что его разыгрывают. — Они считают, что мы нарушаем общественный порядок. О скрытой съёмке никто не заявлял, потому что у вас, благо, хватило ума не проводить её в частных пространствах, но это лишь вопрос времени. — Но мы не… никто, насколько мне известно, не выказывал бумажных претензий. Разве они присылали повестку?.. Или… — Они считают, мы взболомутили общественность. — И им не нужно повышенное внимание к району в преддверии тридцать первого октября, — задумчиво дополнила Ито-сан. — А что будет в конце октября? — Парламентские выборы, — ответил за неё Дэвид. — Это что, шутка?.. Если таким образом они хотят попытаться сманипулировать предвыборным мнением… — нервно заулыбался Нил, перебирая в уме варианты действий. — Нил, политика — грязное дело. Не лезь в это, — остановил его Ваймак, прежде чем он сумел придумать хоть что-то. — Именно потому, что мы в неё «не лезем», — буркнул Джостен, — она и грязная. — И что ты предлагаешь? — обратился к Нилу Дэй. — Встать с транспарантом напротив здания администрации? — Я предлагаю не сидеть сложа руки. Если, по их мнению, мы «взболомутили общественность», то давайте обратимся к ней. О нас говорят в Twitter и TikTok. Почему бы не воспользоваться сложившейся ситуацией? Дэвид фыркнул. — Сними розовые очки, Джостен. Даже в голословной «свободной Америке» гражданское мнение ничего не значит, когда на кону стоит возможность урвать средства из бюджета. — Это разве честно? — наивно спросил Нил, чувствуя себя бессильным. Разбитым. Он ещё не до конца осознал, что случилось. — Нет, но… — попытался подбодрить его Дэвид. — А что если… — Нила вдруг осенило; он встал со стула и сжал ладонями край стола, — мы будем действовать не через азиатский рынок? Ито-сан первой осмелилась поднять на него глаза. — Что ты предлагаешь? — Рассказать, — просто ответил он. — Рассказать? — переспросил и Дэвид, и Кевин одновременно. Они переглянулись, прежде чем с одинаковым недоверием посмотреть Джостену в лицо. — Да, просто рассказать. Терять нам, судя по всему, уже нечего. — Тебе — нечего, Джостен, — ответил Дэвид, — а я у них и без того не на хорошем счету. Мне надо подумать. — Если шум поднимется в США, нейро не осмелится… — Мне надо подумать, — ещё раз, но твёрже повторил Ваймак. — Мы на финишной прямой, — заупрямился он. — До старта осененного сезона осталось меньше двух недель, Дэвид. — Кевин! — гаркнул Ваймак. — Уведи его, пока я не воплотил сюжет Репина в жизнь и не придушил Джостена собственными руками. — Идём. — Что? Я никуда не пойду! — Идём, — сквозь зубы процедил Кевин, подхватив его под локоть и, пользуясь физическим преимуществом, вытащил Нила за дверь. — И что? Сдаёмся? — вырвавшись, громко спросил он у Дэя. — Мы чуть ли не прописались на работе — и всё зря?! — Никто не сдаётся, Нил. Успокойся. — Я спокоен! — сказал он, зашагав из стороны в сторону. За дверью из пористой породы дерева Нил слышал монотонное бормотание Ваймака; судя по визгливым ответам Ито-сан, они дискутировали. — Какого чёрта?!.. — вслух возмутился он. Вдруг остановившись, Нил серьёзно посмотрел на Дэя. — А что, если я выйду с транспарантом, это может помочь? — Да. Это может помочь эмиграционной полиции найти тебя, Нил, но на этом всё, — пытаясь сохранять спокойствие, ответил ему Кевин. В отличие от Нила, он замирал, находясь в состоянии панического страха. — Шутки у тебя — полное дерьмо, — по-ребячески парировал Нил. Сделав ещё несколько шагов, он остановился и уставился на дверной косяк. Дэй предусмотрительно встал ближе к нему. Джостен положил руки на бёдра, неприятно впиваясь чувствительными пальцами в кости. — Эти ублюдки не имеют права влиять на общественные пространства по своему усмотрению — сказал он. — Я понимаю твоё возмущение, Джостен, искренне… — Да? — он притопнул ногой, отведя взгляд от двери и посмотрев на Кевина. — Что-то я не вижу, чтоб ты думал над тем, как нам не допустить закрытия выставки из-за пары-тройки свиней с толстыми кошельками. — Нил. — А что? Я не прав? Такие они и есть, — кивнул головой он. — Дело не только в этом. — О, Кевин, уволь! Дело никогда «не только в этом», просто в какой-то из парадигм мы смирились с тем, что они нас важнее, хотя это не так, — чуть ли не плюнул он на пол. — Мы их нанимаем, они работают на нас. — И что ты предлагаешь? — заново спросил Кевин. В его тоне не было ни злости, ни раздражения, ни досады, но Джостен ощутил всё разом. Нил понимал, что заданный Дэем вопрос прост, но ответа на него, к сожалению, не существует. В конце концов, Нилу было нечего предложить. Кроме революции. Дверь открылась. Дэвид, грузный из-за мышц и роста, остановился в проходе, будто подвергал сомнению само наличие сына и Нила в периметре коридора. — И? — спросил Кевин, когда молчание начало поддушивать. — Это очень плохая идея, — констатировал факт Дэвид. — Дэвид-сан прав, — по-английски продолжила Ито. — Мы не можем просить о помощи, — она сделала кавычки руками, и этот нестандартный для Токио жест на мгновение отвлёк внимание Джостена от конечной цели, — ни в каком виде. — Не только потому, что это скажется на нашей репутации, — предупреждающе добавила Ито, когда Дэй, Нил увидел, хотел было не согласиться. — Именно поэтому, — перехватил инициативу Дэвид; по его лицу невозможно было считать правду, — я очень расстроился, когда узнал, что в твоём трудовом договоре, Джостен, — он вперился взглядом в Нила, и его щёки покрыл румянец, — нет ни слова о социальных сетях. Ты волен делать, что хочешь, ведь я не смогу помешать тебе воспользоваться всеми символами в Twitter. Например. — Например? — широко улыбнулся Джостен. Он протянул руку, и Дэвид, не изменившись в лице, пожал её в ответ. — Подержите-ка моё пиво! — Простите? — переспросила Ито-сан. — Ну, как бы… — замялся Нил. У него не хватало эрудиции, чтобы объяснить иностранцу смысл выражения понятными словами. — Это эвфемизм, — вступился за него Кевин, сразу же приведя японский аналог, из-за чего Ито-сан, улыбнувшись, выдавила из лёгких колоритное вопросительное «о?» и несколько раз кивнула головой. — А, так ты знаешь, что такое эвфемизм? — буркнул в его сторону Джостен, потому что он был на пределе. Сработавший защитный механизм давал сбой, и нервная система Нила отсылала тысячи импульсов в мозг. Ему было страшно, смешно и очень страшно. — Все идеи мне на стол, — вместо прощания поставил точку Ваймак и, сжав плечо Кевина, направился в противоположную от своего кабинета сторону. Дэй не сводил с Нила взгляда. Ито сама по себе растворилась в пространстве- времени. — Хватит цепляться ко мне за каждую мелочь, — предварительно осмотревшись, шёпотом сказал Кевин. — Я сделал всё, как ты просил. Я к тебе не лезу. — Не лезешь? О, большое спасибо! — Нил снял с головы несуществующую шляпу, по-японски, а не по-английски, склонив голову. Опустив руку, он посмотрел на Кевин и нахмурился. — Я к тебе даже не подхожу, — ещё тише сказал Дэй, посмотрел себе под ноги и чему-то улыбнулся. Кевин надеялся, что Нил не слышит, как громко у него колотится сердце; ему казалось, оно рядом с горлом, — не дай Б-г выпрыгнет и упадёт ему в руки. — Твоя правда, — согласился Джостен. Он начинал сомневаться, что в его всплеске агрессии был хоть какой-то смысл, ведь Кевин по-настоящему следовал договору, не подставлялся и прикусывал язык всякий раз, когда Нил доводил его до безумия. — Извини, — с явной неохотой, подчёркнуто недовольно произнёс Нил, тут же отвернувшись. Из-за особенностей освещения его профиль окаймлял белый свет. Кевин залип. Нил, чувствуя на себе взгляд, обернулся и встретился с ним глазами. — Поверь, — грустно улыбнувшись, произнёс Кевин, — я сам себя за это ненавижу. — За что? — не догадался Нил. — Ты хочешь, чтоб я сказал? О. — Нет, — он покачал головой. — Извини, — ещё раз буркнул Нил, прикоснувшись ногтем к пальцу. Он не знал, что сказать, поэтому неловко улыбнулся, посмотрел на экран телефона и молча отправился в кабинет, чтобы собрать вещи. Итак, подумал Нил, решив вернуться домой наземным путём. Дождавшись первого из двух автобусов, он умостился на заднем сидении, уступив место у окна девочке с квадратным рюкзаком цвета бутонов вишни, и погрузился в мысли. Его мозг как будто не до конца обрабатывал тот факт, что существование выставки, которую они с таким трудом подготавливали, находится под вопросом. Нил заставлял себя придумать идеальную комбинацию слов, которая откликнется в сердцах сочувствующих и всколыхнёт ненавистные Нилу СМИ, но ничего, кроме сентиментальных фраз и сомнительных кликбейтных триггеров, не сочинялось. Переключив трек, он оторвал взгляд от кед и посмотрел в окно в надежде раздобыть вдохновение, но вместо этого Нил занялся тем, что пытался перевести надписи на вывесках, дорожных знаках и уличных меню, исходя из антуража окружения. Выдохшийся, он с трудом доковылял до дома, не найдя в себе сил зайти в продуктовый магазин. «Может 'Я думал, мы в Японии, а оказалось, что в Северной Корее'? Нет, слишком прямо», — продолжал развивать мысль Нил, разуваясь; он почти привык снимать обувь у порога, напоминая себе об этом всего лишь в трёх из десяти случаев. Кроссовки Эндрю, модель которых он не менял уже очень давно, стояли рядом с обувницей. С кухни не пахло едой, но Нил слышал звук сточной воды. Недолго думая, он открыл дверь. — И тебе привет, Джостен, — посмеиваясь, произнёс Эндрю. За стуком капель его голос казался Нилу далёким. Закусив губу, он против воли обвёл его силуэт взглядом. — Мою выставку хотят закрыть, — вместо приветствия Нил выложил все карты на стол и вдруг понял. Опустив стульчак и крышку унитаза, Нил сел сверху, запустив руки в волосы. Эндрю отодвинул шторку, выключил воду. На его плечах и торсе осталось несколько мыльных разводов, которые таяли из-за соприкосновения с воздухом. — Почему? — Репутация района? — вопросом на вопрос ответил он, хоть и думал об этом как о случившемся факте. — Откуда я знаю… Тридцать первого октября, оказывается, выборы. Ты знал? — Да, — ответил он, объяснив: — Видел брошюру краем глаза. Нил посмотрел на него, улыбнувшись. Насыщенные влагой волосы Эндрю потемнели, он убрал их назад рукой. На внутренней стороне бицепса отчётливо виднелась вена. Нил потратил последний заряд энергии на то, чтобы не нагнуть его раком. — Что вы собираетесь делать? — Вызывать общественный резонанс. Через меня. В США. — Это… может сработать. — Да, может, — кивнул головой Нил, опустив взгляд сначала на его пресс, а затем на член. — Я подожду тебя на кухне, — встав на ноги, сказал Нил. — Хорошо, — понимающе сказал Эндрю, задёрнув душевую шторку. Нил вышел из ванной комнаты, от нечего делать заглянул в холодильник, не испытывая ни малейшего желания есть, а затем походил кругами. Несколько машин проехали в сторону главной дороги, пожилая женщина выгуливала двух сиба-ину, один из которых был белого цвета, из-за чего старость не сильно отражалась на его внешнем виде. Нил поднялся на второй этаж, усевшись на кровать и запустив ноутбук. От подушки, на которой Нил спал, до сих пор пахло туалетной водой Эндрю. Её запах действовал на него сильнее, чем афродизиак, и он задумался над тем, не свихнулся ли окончательно: рядом с Эндрю он забывал обо всём и мечтал только сделать ему анилингус. Нил мог бы ещё раз попытаться оправдать свою в нём потребность нервами, однако Эндрю был прав: всё дело было в том, что они не жили вместе, что у Нила больше не было ежедневной возможности касаться его невзначай, но намеренно, поэтому-то он его и хотел. Хотел, как и всегда, но каждый раз с новой силой. Нил посмотрел на пустой проём входной двери, а затем и на экран ноутбука. Чёрный фон главной страницы Netflix напомнил ему о Токийской галерее, и Нил перескочил с мысли о членах на крест, который наверняка будет поставлен на его карьере. После скандала, который обязательно разразится в связи с судебной тяжбой, Нил может забыть о зарплате свыше девяносто пяти тысяч долларов в год, забыть о возможности бесплатно восхищаться толщиной мазков у Нонеля и Мехоффера, забыть обо всём и стать безликим офисным планктоном, живущим от больничного до больничного. Нил не сомневался, что его не оставят на улице, но ему будет скучно — и он будет от скуки гнить, провоцируя Эндрю ещё раз произнести: «Я устал». «Я устал быть не один». Он ведь не мог разрушить то, что и без внешнего вмешательства едва ли стояло на своих двоих? Эндрю не жил с ним под одной крышей. Он писал ему каждый день, они виделись, бывало, и по три раза в неделю, ходили на свидания, заново друг с другом знакомились, разыгрывали комедию и трахались, но он уезжал «к себе» после того, как делал Нилу очередной лучший минет в его жизни. Уезжал — вопреки всему. — Я воспользовался твоим шампунем, — привлёк его внимание Эндрю, пальцем показывая себе за спину. Боксёры по размеру чересчур явно подчёркивали наличие косых мышц, старая футболка с выцветшей обложкой альбома «In Rainbows», кем-то, где-то и когда-то раздобытая, висела на Эндрю в меру бесформенно. Он не вытерся насухо, из-за чего его шея, ноги и руки были влажными. — Мог бы и не говорить, — ответил Нил. Миньярд сел на кровать рядом с ним, переведя курсор на раздел «Документальное кино». — Тебе надо отвлечься, — сказал Эндрю, забирая ноутбук у Нила. Он не с первого раза нашёл значок поисковой строки, набрал название и предложил ознакомиться с описанием. — Мокьюментари о собирательном образе американского серийного убийцы, чтобы отвлечься? — Это классика. — Это сублимация, Эндрю, — парировал Джостен. — Есть идеи? — Если бы у меня были идеи, — скрестил он руки на груди, — я бы не сидел здесь, а смотрел за тем, как мой твит разлетается по Сети. Эндрю, ничего не сказав, отложил ноутбук в сторону, закрыв крышку. Он сел поудобнее, напротив Нила, подогнув ногу под себя, и вытянул обе руки ладонями кверху. Нил, словно испуганное животное, вложил свои руки в его, и Эндрю, сжав его запястья, резко дёрнул Джостена на себя. Нил оказался сверху, его нос был на уровне подбородка Миньярда. Эндрю приподнял голову и поцеловал его в лоб, тут же откинувшись на подушку и отвернувшись. Нил улыбнулся, опустив подбородок ему на грудь. — Попкорн принести? — спросил Эндрю через долгие три минуты, пока он контролировал своё дыхание, а пальцы Миньярда гладили его вдоль позвоночника. — Не надо, — ответил он. — Меня всё более, чем устраивает, — улыбнулся Нил. — А меня нет, — сказал Эндрю, кинув на него недовольный, но добрый взгляд. Взяв Нила за плечи, он попытался отодвинуть его от себя, но Джостен, моментально раззадорившись, схватил его за воротник футболки и заставил Миньярда лечь сверху. Он скользнул ногтями по его шее, запустив руку в волосы, и сжал их на макушке, притягивая Эндрю к себе. Нил неосознанно двигался, трясь членом о его ногу. Эндрю медленно, не закрывая глаз, наклонился к Нилу. Краем глаза он видел, как сильно напряжены его мышцы. Миньярд коснулся его губ своими, но сорвался практически сразу, укусив, а затем запустив язык ему в рот. Руки Эндрю оказались под футболкой Нила, не очень аккуратно массируя сосок. — Тебе надо отвлечься, — сказал Миньярд, резко остановившись. Он успел вспотеть, на его теле, то тут, то там, выступила испарина, и Нилу вдруг очень захотелось пить. — Я тоже не хочу, — ответил он, соврав, но и сказав правду: он безоговорочно позволил бы Эндрю сделать с собой всё, что ему захочется, но у него не было ни моральных, ни физических сил для занятия сексом. Ноги, напряжённые из-за возбуждения, теперь дрожали. — Маньяки? — спросил у него Эндрю, поднимаясь. Головка его члена вылезала из-под хлопкового материала трусов, Миньярд об этом знал и ничего не предпринял. Нил сглотнул скопившуюся во рту слюну. — Предложения лучше я ещё не слышал, — честно ответил он. Эндрю хмыкнул себе под нос. Они поправили подушки, как им нравилось, поставили ноутбук между собой, и Эндрю запустил видео. Нил сел по-турецки; к середине четвёртой минуты у него заболела поясница, и он изменил положение тела. Эндрю, не сводя взгляда с экрана, положил руку ему на колено, поглаживая его каждые тринадцать секунд. Нил на семьдесят пять процентов понимал, о чём говорят в вымышленно-документальном кино. Приглашённый профайлер с телесуфлёра зачитывал выделенные специалистами общие черты серийных убийц: энурез, поджоги, высокий уровень IQ. Эндрю аккуратно сжал его член, и у Нила перехватило дыхание. Стимуляция была приятной, но Миньярд действовал аккуратно, останавливаясь всякий раз, когда мышца сокращалась. Он выдохнул из себя весь воздух, который задержал. — Что ты… дела… ешь? — Отвлекаю тебя, пока ты отвлекаешься, — беззаботно ответил Эндрю, продолжая с интересом наблюдать за развёртывающимся сюжетом. Нил выпрямился, подложил под спину подушку и упёрся лопатками в мягкое изголовье кровати. Эндрю чуть сдвинул ткань, проведя ребром пальца по члену Нила, из-за чего он закрыл глаза, надеясь, что Миньярд за ним не наблюдает. — «Однако и из предложенных критериев есть исключения: Гарольд Шипман, врач общей практики; Владо Танески, профессиональный криминальный журналист», — продолжал вводить в курс дела диктор. Эндрю не без помощи Нила спустил с него штаны и трусы. Большим пальцем размазывая куперову жидкость по покрасневшей головке, он даже поставил на паузу, делая вид, что заинтересован в выведенном на экран документе. Нил намок, он чувствовал, как между его ягодиц скапливается влага. Эндрю продолжал играючи касаться его члена, не дроча в общепринятом смысле, но, тем не менее, мастурбирая каждый его нерв. — «Во времена сухого закона особенную популярность заимели так называемые 'миссионеры', в дальнейшем перекочевавшие в шестидесятые годы двадцатого века. 'Миссионеры' считали себя мстителями и праведниками. Некоторые полагают, что…». Эндрю взял член Нила, резко сжав его, провёл рукой до основания и медленно, аккуратно вернулся к головке. Джостену было чуть неприятно, но в лёгкой боли была своя прелесть. — «Принято считать, что консервативные течение, преобладающие на Юге, оказали своё влияние…» — Стой! — спохватился Нил, вздрогнув. — Стоп! Что он сказал? Отмотай назад! — «Первое убийство совершалось из мести, в попытке очистить общество от 'грязи'. Принято считать, что консервативные…». — Вот оно! — Нил поставил на паузу. — Долбанные консерваторы! Он спустился на пол, едва не запутавшись в штанах, обернулся через плечо, улыбнувшись, и натянул резинку до бёдер. Член сделался чувствительным, но Нилу было не до него. Найдя телефон, он написал Ваймаку, сел на край и начал перебирать по полу пальцами ног. — Что ты придумал? — Кое-что неплохое. Надеюсь, — нервно ответил Нил. «Свобода самовыражения, Джостен? Ты обращаешься к людям или исключительно к Цицерону?» — явно с недовольным лицом выказал свою точку зрения Дэвид Ваймак. «А если так: 'Мне говорили, Япония — это будущее'?». «Агрессивно». «'Что по светскому гуманизму? Нам не дали даже открыться' ???». «Это ОК». «Серьёзно?!» — написал Нил, а затем повторил свой вопрос вслух. «Достаточно претенциозно, чтоб привлечь внимание среднего класс, и достаточно колко для того, чтобы стать заголовком». «Действуй», — дописал Ваймак. — Он согласовал, — произнёс Нил. Он не верил своим глазам, в третий раз перечитывая недлинную переписку. У него был шанс. Был шанс не прохерить хотя бы свою карьеру. — Нил, — позвал его Эндрю. Джостен не смог сдержать улыбки, оборачиваясь на звук его голоса. — Я… — Миньярд впился ногтями в ладонь, но не был достаточно храбр для того, чтобы рассказать Нилу правду. — Я в тебя верю, — придумав, улизнул Эндрю. — Спасибо, — обрадовано ответил Джостен. Он зашёл в Twitter и оставил сообщение, указав точку на карте и прикрепив фотографию внешнего убранства галереи, сделанную утром. Лайк прилетел относительно быстро. Нил взял Эндрю за руку, убирая телефон в сторону. Кажется, он был счастлив, хоть и слишком громко задумывался — надолго ли?..