Глава двадцать четвёртая
27 апреля 2026 г., 19:00
Когда Линъюань начал приходить в себя, он ощущал своё тело так, словно оно принадлежало тряпичной кукле, набитой мокрой ватой. Шевелиться не хотелось совсем. Ему не хватало даже сил, чтобы открыть глаза. Но он мог слышать. А слышал он невероятно сердитый голос, в котором временами проскакивало низкое рычание.
– То есть ко мне приставить охрану, так того разу, а этот ублюдок может творить что хочет? – Архаз стоял подле больничной койки, гневно взирая на стоящих перед ним стариков. – Вы же прекрасно знали, что он агрессивен и не остановится ни перед чем, пока не добьётся своего. Знали, что у него скверный характер.
– У нас не принято вмешиваться в конфликты студентов, – сглотнув, затараторил Тан Ян с волнением. – Они не маленькие дети и не будут вечно учениками. Им необходимо учиться решать свои конфликты самостоятельно!
– Значит, по-вашему, это нормально? Вы считаете в порядке вещей, что ваш студент может просто взять и кого-то покалечить? А сломанная рука, две трещины в рёбрах и ушибы внутренних органов - это так, неприятное стечение обстоятельств? – фамильяр совершенно не скрывал своего презрения. – Не Вы ли неоднократно твердили, что причинение тяжёлых физических увечий является уголовно наказуемым деянием? Вы же не будете утверждать, что это распространяется только на фамильяров?
– Это… – тот не нашёлся, что ему ответить.
– Шэн Вей и остальные действительно перешли границы дозволенного, – спокойно произнёс Яо Чень. – Но наказание им назначит Академия. Самосуд недопустим.
– Вот и наказывайте, – выплюнул змей. – И о каком самосуде речь? Я им толком ничего не сделал. Они лишь получили лёгкое обморожение. Будь это наш мир, они бы уже умерли. А вы! Вы даже не можете научить своих студентов использовать Ци для снижения урона. И вас называют одной из лучших академий?
Старейшина нахмурился. Сложно было апеллировать, когда это действительно было так. Но дело было не в том, что они не хотели этому обучать, просто метод, что был в их распоряжении, был слишком сложен для второкурсников. Но начать объяснять это фамильяру - значит потерять лицо. Причём не только как старейшина, это потеря авторитета всей Академии.
Линъюань понял, что ему самое время открыть глаза. Иначе этот разговор ничем хорошим не закончится.
Он с трудом открыл глаза, и его мутный взор упёрся в пожелтевший от времени потолок. Шевельнувшись, поворачивая голову в ту сторону, откуда он слышал голос Архаза, но тут же почувствовал тянущую боль в области груди и издал сдавленный стон. Тут же всё внимание было направлено на него.
– Ты очнулся, – выдохнул фамильяр, в его голосе не было злобы, лишь беспокойство.
Линъюань открыл рот, но лишь пробормотал что-то нечленораздельное. Во рту всё пересохло, говорить было очень тяжело. Но Архаз тут же налил стакан воды и, присев на койку, помог парню приподняться. Тот поморщился, чувствуя стягивающие грудь повязки, которые ощущались словно металлический обруч, мешающий сделать вдох полной грудью.
Приняв стакан, он жадно выпил воду. Было неловко от того, что при этом все на него пялятся, но он просто прикрыл глаза и выкинул это из головы.
– Линъюань, как твоё самочувствие? – спросил Яо Чень, подходя чуть ближе.
– Не очень, – тихо ответил тот. Взгляд парня упал на правую руку, вытянутую вдоль тела. К ней эластичным бинтом было примотано три длинных металлических пластины, из-за чего рука казалась неподъёмной.
– А вы рассчитывали на что-то другое? – огрызнулся фамильяр. – Вам самому-то не кажется этот вопрос глупым?
Архаз стал ещё более нервным и агрессивным, чем ранее. А всё потому, что он видел состояние тела парня, пока его перевязывал медик. Фиолетово-красные кровоподтёки на бледной коже резали глаза. Это зрелище заставляло его гнев вскипать ещё сильнее. А тихие стоны парня во время перевязки заставляли нервно дёргаться .
Линъюань прикусил губу. Он понимал злость фамильяра, но и позицию старейшин тоже. Хотя здесь всё ещё оставалось много «но». Однако если начать со всем разбираться, это заведёт всех в тупик.
Вздохнув, парень аккуратно коснулся руки змея и, когда тот посмотрел на него, тихо сказал:
– В этом есть и моя вина. Я был беспечен, хотя знал, что Шэн Вей ждёт возможности.
Архаз так пристально смотрел на парня, что тот невольно потупил взор. Фамильяру хотелось очень многое сказать, но не при посторонних. Поэтому он просто молчал, уставившись на того.
– Линъюань, – обратился к нему Яо Чень. – Мы примерно знаем, что произошло, но без подробностей. Расскажи свою версию событий.
Парень повернулся к старику, поморщившись. И тут же почувствовал, как Архаз подкладывает под него подушки, чтобы было удобнее и ему не пришлось напрягать корпус.
– Я задержался в аудитории по просьбе учителя Чень Лю. Из-за этого я опаздывал и остался один, – начал рассказ Линъюань. – Когда я уже был близко к аудитории, на меня напали ребята с факультета воинов под предводительством Шэн Вея и затащили в заброшенное помещение.
– Архаз сказал, что ты не стал звать его на помощь, – вклинился Тан Ян.
– Я, – парень невольно посмотрел на фамильяра и наткнулся на его суровый взгляд. Почему-то это вызывало у него чувство вины. Поджав губы, он отвёл взгляд и нерешительно продолжил: – Пусть мы с Веем и не ладим, но я хорошо его знаю. Он вёл себя иначе, чем обычно, и я решил посмотреть, чего он хочет.
– А если бы он просто тебя избил? – не удержался Архаз. Он редко так разговаривал с Линъюанем, но сейчас его речь была полна яда.
– Если он хочет меня избить, он просто бьёт, приправляя это действие оскорблениями. А сегодня он, наоборот, слишком много говорил, – голос парня был тихим, он говорил, уставившись на белый пододеяльник. – Он слишком часто повторял, что Архаз не сможет меня защитить и я не смогу его позвать. Это наводило на мысль, что именно этого он и хочет. Чтобы я позвал его.
– Но ты решил этого не делать? – уточнил Яо Чень, на что парень кивнул.
– Я сказал ему об этом, – Линъюань невольно сжал край одеяла. Его губы дрогнули. – Он разозлился и…
– И решил тебя избить? – задал вопрос Тан Ян, так как парень замолчал.
– Он решил воспользоваться нашей духовной связью. – Парень не решался посмотреть на фамильяра, чувствуя, что тот начинает злиться. – Это было сделано с целью, чтобы он сам пришёл, почувствовав мою боль.
– В итоге результат оказался тот же, – проворчал Архаз. – Тебе следовало меня позвать.
Линъюань прикусил губу, ещё ниже склонив голову. Ведь по сути тот был прав. Он сам во всём виноват, ему не следовало недооценивать решительность брата.
– Я просчитался, – пробормотал парень. – В клане он так далеко не заходил. Но там он боялся Шэн Фу.
– Кто такой Шэн Фу? – настороженно спросил Архаз.
– Фамильяр отца. Он был единственным, кто заботился обо мне в клане, – вздохнул Линъюань. Он не видел Фу уже больше года, и на него нахлынула тоска. – Это он дал мне Нефритовую карту.
– А он тоже пернатое? – как бы невзначай спросил змей.
– Нет, – парень всё же решился поднять взгляд на фамильяра. Этот вопрос показался ему очень странным. – Он Аметистовая Рысь.
Не только Линъюань посчитал этот вопрос странным, но все тактично промолчали. Архаз же лишь нахмурился, так ничего больше не сказав.
– В таком случае, – немного неловко начал Яо Чень из-за затянувшейся тишины, – тебе стоит отдохнуть. Доктор Налан даст тебе пилюлю Сращивания Костей, и к завтрашнему дню твои переломы заживут, – старик кивнул стоящей рядом немного бледной женщине. Та слабо улыбнулась, и он перевёл взгляд на змея. – Обещаю, все нарушители понесут наказание.
Старейшины удалились, a доктор Налан, всё ещё натянуто улыбаясь, тихо сказала:
– Сейчас принесу пилюлю, – и ушла.
Выйдя из палаты, женщина вдохнула полной грудью. Её нервы были очень напряжены. Но сейчас она внутренне восхваляла старейшину Яо за его решение.
Обычно, когда студенты устраивали драки и травмировали друг друга вне учебного процесса, на них не тратили духовную медицину. Во-первых, пилюли - ценный ресурс, чтобы тратить его на необузданных подростков. Во-вторых, болезненный процесс исцеления должен был сбить с них спесь, чтобы в следующий раз они думали о последствиях, желая устроить очередную драку. Однако в этот раз её не покидал страх, что при длительном и болезненном процессе восстановления пациента травмы может получить она.
Налан давно работала в Академии и знала старейшину Яо как сурового и непреклонного человека. Просто из-за того, что кто-то нарушил правила, он бы не стал делать поблажек. Всё дело было в этом жутком фамильяре, от которого у неё были мурашки. Мало того, что он источал холодную и агрессивную ауру, он ещё и дёргался, сжимая кулаки, каждый раз, как мальчик издавал болезненные звуки. И каждый раз ей казалось, что он готов на неё напасть.
Пока доктор Налан ходила за пилюлей, Линъюань с Архазом просто молча сидели. Женщина вернулась довольно быстро и протянула флакон, мягко говоря:
– Уровень пилюли невысокий и на заживление понадобится время. Поэтому всё ещё нужен покой. И не снимайте фиксирующие повязки, чтобы всё срослось ровно. Завтра утром я зайду тебя проверить, и если всё будет хорошо, то сможешь пойти на учёбу.
После этого она удалилась, и парни остались одни, других пациентов в палате не было. Линъюань принял пилюлю и, почувствовав, как её сила разливается по меридианам, тихо вздохнул.
– Злишься на меня? – пробормотал он, не поднимая глаз. – Я знаю, что злишься. Прости. Я не хотел пользоваться контрактом, просто… Я испугался.
Линъюань судорожно вздохнул. Его грызла совесть. Он ведь прекрасно знал, что Архаз ненавидит всю эту ситуацию с контрактом и полным подчинением. Что он злится на Вея из-за того, что тот пытался подчинить его против воли. И всё же он воспользовался контрактом. Заставил его остановиться. Подчинил его против воли.
– Они говорили о наказании, но никогда не говорили, каким оно будет, – парень сглотнул. – Когда ты сбежал, они были готовы тебя убить. Я…
Он не договорил, а фамильяр молча всматривался в его лицо. Он видел раскаяние и мелькнувшее в глазах отчаяние. Архаз понимал, почему тот так поступил, но неприятный осадок остался. Контроль и подчинение ‐ это то, чего он меньше всего ожидал от Линъюаня.
– По-твоему я головорез, который будет всех калечить и убивать? Считаешь меня агрессивным зверем, который не умеет контролировать эмоции? – голос фамильяра был сдержанным и спокойным. Но парню он казался острым ножом, направленным прямо ему в сердце.
– Я… – протянул Линъюань, судорожно сжимая одеяло. Его глаза покраснели от сдерживаемых слёз, а голос дрожал. – Наверное, я просто сужу по себе, – еле слышно пробормотал он. – Если бы кто-то причинил тебе боль, я бы захотел причинить вред в ответ.
Архаз замер, его зрачки расширились, а сердце пропустило удар. Его сомкнутые губы шевельнулись, но он не смог вымолвить ни слова. Молчание затянулось. Увидев, как задрожали плечи парня, низко опустившего голову и сжимающего одеяло так, что побелели костяшки, фамильяр наконец шевельнулся. Сев к нему лицом, он слегка обнял его, погладив по волосам, и прошептал у самого уха:
– Я не злюсь на тебя, – его голос был нежным, а ещё в нём читалась усталость. – Просто я хочу, чтобы ты доверял мне. Вместе мы со всем справимся. – Он прижался щекой к мягким белым волосам. Голова парня покоилась на его плече, он тихо всхлипывал. – Я ведь тоже не хочу, чтобы тебе причиняли боль. Мне больно видеть тебя в таком состоянии.
В комнате воцарилась тишина. Они просто сидели, прижавшись друг к другу в полном молчании. А у Архаза внутри в этот момент бушевала буря противоречивых эмоций, с которыми он не знал, что делать.
Когда тебя подчиняют силой, это неприятно. Когда это делает небезразличный тебе человек, это неприятно вдвойне. То, что это было сделано ради «его же блага», смягчило злость. Однако переживания о том, что парень может начать делать это на постоянной основе, терзали его душу. Он не хотел, чтобы тот стал очередным Шэн Веем.
Но слова: «Если бы кто-то причинил тебе боль, я бы захотел причинить вред в ответ.», заставили его сердце дрогнуть. Эти слова были искренними, он чувствовал это. Из-за собственной злости он упустил один очень важный момент ‐ Линъюань волновался о нём не чуть не меньше его самого. Парень вечно переживал о том, что ему будет некомфортно, неприятно, и готов был отказаться от собственных благ. Так же как и он, тот не хотел видеть его страдания и боль. Это осознание задело и разбередило другое чувство - то, которое делало Архаза неуверенным и бессильным.
Он поймал себя на мысли, что, возможно, их чувства с Линъюанем схожи. Ему захотелось открыться. Признаться в своих чувствах, сказав о самом сокровенном, сокрытом глубоко в сердце. Утешить, вытереть слёзы и поцеловать. Нежно прильнуть к его губам, пройтись кончиком языка по чувствительной тонкой коже, аккуратно потребовав разомкнуть губы, и, проникнув внутрь, продемонстрировать всю глубину своих чувств. И получить ответ…
Страх. Архаз никогда ничего не боялся. Даже когда он был призван в этот мир, он не боялся умереть, отказавшись от контракта. Он не хотел умирать, но не боялся. Но нынешний страх, зародившийся в глубинах сознания, вызывал покалывание в кончиках пальцев. Он боялся, что Линъюань его отвергнет. Что отвернётся и начнёт презирать. Ведь именно так относились к подобному в его клане. Это было способом унизить. А закрадывающиеся в его голову порочные мысли…
Архаз сделал глубокий вдох, пытаясь унять бушующую бурю и взять собственные чувства под контроль. Приподняв парня, слегка отстраняя, он вытер ему слёзы и, склонившись, соприкоснулся с ним лбами. Так же, как когда-то при заключении контракта. Это был максимум того, что фамильяр себе позволил.
– Линъюань, пообещай мне одну вещь, – тихо сказал он. – Пообещай, что такого больше не повторится. Что позовёшь меня, как только почувствуешь опасность. – Архаз вздохнул. – He думай о том, что я буду кого-то калечить. Твоя безопасность для меня важнее всего.
Парень приподнял голову, желая заглянуть фамильяру в глаза. Тот невольно отстранился, чтобы избежать неловкого прикосновения.
– Ты на меня больше не злишься, – голос Линъюаня казался жалобным. – Я правда не хотел.
– Не злюсь, – Архаз попытался изобразить мягкую улыбку. – Но будет намного лучше, если мне больше не придётся видеть тебя в таком состоянии.
Парень поджал губы, но кивнул.
– Обещаю. Но и ты пообещай, что не станешь подвергать себя опасности.
– Хорошо, – ответил тот, скользнув пальцем по щеке парня, убирая выбившуюся прядь. Из-за всего произошедшего волосы парня растрепались, и Архаз, поддавшись душевному порыв, начал их приглаживать. Осознав, что он делает, просто сделал вид, что в этом нет ничего странного. – Тебе нужно отдохнуть. Доктор сказал, что тебе нужен покой.
– Ты останешься? – с надеждой спросил тот.
– Конечно, – отозвался фамильяр. Однако реакция Линъюаня была странной: он кусал губы и, потупив взор, избегал его взгляда. – Что такое?
– Полежишь со мной? – тихо попросил парень. – Мне так будет спокойнее.
Архаз не знал, как на это реагировать. Это казалось слишком… Он так усердно старался взять собственные мысли под контроль, но казалось, будто мальчишка специально его провоцирует. Прикрыв глаза, змей решил мыслить трезво.
– Кровать слишком узкая для нас двоих, а тебе нужен комфорт, – спокойно сказал он. Выражение лица Линъюаня стало разочарованно-обречённым, отчего фамильяру стало казаться, что он его обидел. Вздохнув, он тихо пробормотал: – Ладно. Но если тебе будет неудобно, скажи.
Он сел с краю кровати, прислонившись к изголовью, а рядом с собой разместил две подушки. Одна из которых уже давно перекочевала сюда с другой кровати. Взяв парня за плечи, он аккуратно уложил его в полусидячем положении. Голова Линъюаня оказалась у него на плече, спиной он опирался на подушки, а боком прижался к фамильяру.
– Удобно? Нигде не больно? – тихо спросил змей, подтягивая одеяло. Так получилось, что он полуобнимал парня.
– Всё хорошо, – пробормотал тот. – Из-за лечебного эффекта пилюли ощущение, будто у меня под кожей кто-то копошится. Но острой боли нет.
Линъюань коснулся руки Архаза и, накрыв её своей, положил себе на живот под рёбрами, туда, где было меньше всего повреждений. Пальцы фамильяра дрогнули, но он не стал вырываться. Он посмотрел на парня: тот казался умиротворённым, его глаза были прикрыты, а на губах можно было заметить проблеск улыбки.
То, что Линъюань попросил фамильяра полежать вместе с ним, было не просто так. Ему было плохо. Не только физически, но и морально. А рядом с Архазом он испытывал такое чувство комфорта, какое ему не могло подарить ни что иное. И сейчас, чувствуя его тепло и заботу, которой тот его окружил, ему стало легче. Он смог расслабиться.
– Давай на выходных сходим навестить старшего Ло, – тихо прошептал парень, не открывая глаз.
– Хочешь наябедничать ему на меня? – усмехнулся змей.
– Конечно нет, – улыбнулся Линъюань. – Просто я боюсь, что он либо обидится, либо начнёт волноваться и сам сюда придёт.
Фамильяр скривился, понимая, что такой вариант тоже возможен.
– Ладно, – вздохнул он. – А сейчас отдыхай.
Линъюаню было несложно последовать этому совету. Ему было очень комфортно, тепло и уютно. Он словно находился в мягком гнездышке. От этого он очень быстро провалился в сон, и даже неприятные ощущения в теле притупились.
Архаз же просто сидел, уставившись на парня. На самом деле поза у него была не очень удобная: шеей он упирался в металлическое изголовье кровати, спина была напряжена, так как под ней не было опоры, а одна нога почти висела в воздухе. Но он продолжал сидеть, не обращая на это внимания. Все его мысли были направлены на решение того, что ему делать со своими чувствами и желаниями.
Думать на эту тему не хотелось. Пессимистичные мысли были слишком неприятны. Оптимистичные же слишком распаляли и так с трудом контролируемые желания. Это могло плохо закончиться. Но не думать об этом совсем у него не получалось.
– Не думал, что когда-нибудь окажусь в подобной ситуации, – тихо пробормотал змей себе под нос.
Живя в клане, все его усилия были направлены на обретение силы и борьбу за власть. Поэтому он не задумывался о поиске невесты, но из-за его статуса он не был обделён женским вниманием. Сейчас же он чувствовал себя маленьким служкой: не обладающим ни властью, ни силой, не способным привлечь ничьё внимание, но влюбленным в того, до кого никогда не сможет дотянуться.
Вздохнув, он нежно коснулся щеки парня.
– Хорошо, что я не служка. У меня есть сила тебя защитить. Право стоять рядом. И… моя судьба всё ещё тебе не безразлична.
Его тихий голос тонул в тишине пустой пятиместной палаты. Единственный, кто мог его услышать, крепко спал.
