Город лесов и проклятий

В тишине мы вернулись к мотелю. Мы шли на расстоянии друг от друга, словно мы все были незнакомцами. На деле просто каждый был погружен в свои мысли. Я сам пытался проанализировать воспоминания о сегодняшней ночи и понять, стал ли и я монстром? Всё, что я видел и чувствовал совпадало с рассказанным Аланом. Но моё сознание отказывалось воспринимать, что это может быть правдой. Словно мне нужно было ещё раз стать зверем, чтобы я мог хотя бы в это поверить. Но я боялся. Да и не мог представить, как такое возможно. Даже не понимал до конца, как происходят эти трансформации. Кажется, Алан поранился перед тем, как принять облик зверя. Но неужели любое физическое увечье теперь способно изменить наши тела? Или нужно определённое вмешательство? Ещё одни вопросы, на которые теперь предстояло найти ответы. Мы вернулись в мотель. Кажется, люди на его территории так и не появились, но вроде бы я видел несколько человек в закусочной через дорогу. Словно город понемногу начинал оживать. В мотеле Руби пустила нас в небольшую комнату для персонала. Дала вещи, забытые когда-то постояльцами, чтобы мы могли хотя бы переодеть нашу давно изорвавшуюся одежду. Я был рад даже этому. Тёплым сухим ботинкам на ногах, целым джинсам и тёплому свитеру пусть и с дурацким оленем и на размер больше нужного мне. Хотя бы мы не украли ничего, как изначально хотел Алан. — Что ж, мы были бы рады услышать, что тебе известно о фестивале и индейцах. Когда Руби принесла нам дымящиеся кружки с чаем и села на столешницу небольшого столика, я решил заговорить. Смысла оттягивать этот разговор всё равно не было. — Про отца организатора тоже не забудь рассказать. Мы хотим знать всё. Алан тоже не остался в стороне, но я поспешил осадить его и тихо прошипел. Руби явно всё ещё негативно была к нему настроена, а разжигать новую ссору не хотелось. Но, кажется, в этот раз Руби не обратила внимания на голос моего брата. Она лишь покрепче обхватила горячую кружку, оставаясь где-то глубоко в своих мыслях. Мне даже было жаль девушку. Мы разберёмся со всем и уедем из Даррингтона. А ей ещё жить здесь и вспоминать произошедшее в эту зимнюю ночь. — Наш город ведь небольшой, — Руби заговорила. Она отставила чашку в сторону и натянула на ладони рукава светлого свитера, полностью закрывая их. Словно она вся хотела спрятаться в этом свитере. — Прежде мы выживали за счёт лесопилки, но сейчас много гектаров присоединили к национальному лесу и вырубка практически прекратилась. Поэтому город переключился на другие отрасли. Пытаемся развивать туризм, часто проводим фестивали. Мои родители владельцы местной турфирмы, они как раз и занимаются всей организацией и проведением мероприятий. — Ближе к индейцами, крошка. Мы не историю Даррингтона пришли слушать, — Алану явно не терпелось узнать больше о каком-то неведомом проклятье, которое почему-то коснулось нас. Руби кинула быстрый недовольный взгляд на моего брата, но практически тут же смогла взять себя в руки и не повышать голоса. Правда перед этим едва заметно глубоко вдохнула. — На какой-то конференции мой отец услышал, что сейчас набирает обороты тенденция на культуру коренного населения. И он загорелся идеей провести фестиваль совместно с пламенем, что живёт в резервации неподалёку. Он много ездил к ним, пытался договариваться. Но их вождь ни в какую не соглашался. Тогда мой отец придумал весь концепт фестиваля сам. Вычитал, что в этом году накануне Рождества, в ночь равноденствия, будет затмение и решил, что это самая лучшая возможность для мистического индейского фестиваля. Он разработал всё сам. Концепт, палатки с едой и ремесленниками, конкурсы, расположение. Индейцам просто нужно было согласиться принять участие. Но стоило им услышать, что отец хочет проводить праздник на Уайт Хорс, как его тут же выгнали с территории резервации. Они сказали, что гора и её подножие священно для них. Говорили, что у нас не осталось ничего человеческого если мы хотим устраивать там праздник. Но мой отец не сдавался. Он хотел провести фестиваль и был готов звать жителей других резерваций или даже просто актёров. Но в один из дней Джефф, это сын вождя, сам приехал в Даррингтон к моему отцу. Он сказал, что на совете они приняли решение, что будут участвовать в фестивале. Объяснил это тем, что они не хотят пускать чужаков на свою землю. Уж лучше сами развлекут нас. Но Джефф всё равно предупредил, что гора священная, нарушение покоя духов их предков может иметь последствия для тех, кто приедет. Но моему отцу было конечно же абсолютно всё равно на это. — Этот Джефф уточнил, почему именно гора священная? Там было их кладбище, святилище или что вообще? — Нет, сам Джефф не говорил. Но я как-то читала в книгах, что сауки всегда проводили у подножия Уайт Хорс свои ритуалы. — Хорошо. Может быть, тебе известно кому поклонялось племя? Может, какой-то дух покровитель? Я пытался вспоминать всё, что мне было известно об индейских племенах, чтобы постараться разобраться в произошедшем. Индейцы часто поклонялись духам животных. Может быть, эти сауки поклоняются волкам? В голове не укладывалось, что я на полном серьёзе пытаюсь в этом разобраться. Но вид брата в шкуре зверя всё ещё был перед глазами и доказывал, что в городе в самом деле произошло что-то сверхъестественное. — Насколько мне известно сауки рыболовы, они всегда почитали реки и рыб. — Замечательно. Я ещё должен быть благодарен, что у меня не рыбий хвост вырос. Алан устало откинулся на спинку кресла, в котором сидел. Он явно устал слушать истории об индейцах, но у него не было выхода. Нам нужно было постараться найти правду. Руби потянулась за кружкой, попытавшись скрыть недовольство от шутки моего брата. Я же задумался. Если Руби права, и племя почитало водных духов, то наши вопросы не уменьшались. Наш дальнейший разговор прервал шум с улицы. Во дворе послышался рёв подъехавшего мотоцикла и следом раздались шаги и мужской голос. — Руби! Руби, ты здесь? Не дождавшись ответа, в комнату влетел парень. Тот самый, с которым мы спускались с горы. Только сейчас он казался более взволнованным и даже напуганным. Светлые волосы были неаккуратно растрёпаны. Он влетел в помещение, громко хлопнув дверью. Увидев, что здесь помимо девушки ещё и мы с братом, парень тут же отшатнулся в сторону и словно еле удержался на ногах. Светлые глаза были широко распахнуты и метались между всеми нами. — Хью? Что с тобой случилось? Всклокоченные волосы и дезориентированный взгляд вызывал тревогу и без лишних вопросов. Поэтому я не удивился взволнованному голосу Руби. Такое состояние парня явно не было нормальным. — Я… я, наверно, зайду позже. Парень хотел было уйти. Но он не мог оторвать испуганного и настороженного взгляда от меня с братом. Словно видеть тут кого-то лишнего явно не входило в его планы. Но Алан поспешил его остановить. Ловко обойдя парня со спины, он захлопнул дверь, не давая возможности Хью выйти. — Не стесняйся. Можешь поделиться всем с нами. Мы с Руби уже как родные. Он ехидно улыбнулся девушке. Я же смог отметить её потрясающую выдержку. Многие другие на её месте, уже зарядили бы Алану в голову этой кружкой с чаем. А Руби же смогла оставаться довольно спокойной. И даже кивнула, соглашаясь со словами Алана. — Да, Хью. Можешь рассказать при них, не переживай. Хью явно был сбит столку ещё сильнее, чем прежде. Если это вообще было возможно. Взгляд его светлых глаз то и дело бегал между всеми нами, пытаясь, понять, что нас успело так связать. Но парень всё равно не решался рассказывать о причине своего визита. Даже под внимательным взглядом моего брата не сдавался и продолжал молчать. — Хью? — Руби снова позвала знакомого. — Что произошло? — В городе полнейшая неразбериха. Полиция всё ещё составляет списки погибших и пропавших. Они огромные. Говорят, пропало много детей, а их родители погибли. — А что вообще произошло ночью? Слова Хью заставили меня вспомнить пепелище на месте парка, где проводился фестиваль. Когда мы спускались с горы, можно было краем глаза увидеть автомобили не только полиции и пожарных, но и скорой. Только я всё ещё не знал, что же там случилось. По крайне мере, официально. Мой вопрос, к счастью, не удивил Хью. Он помнил, как мы вместе встретились на склоне. И, видимо, смог догадаться, что ночь я провел не в городе и не знал о произошедшем. — Говорят, ночью было нападение гризли на палаточный лагерь, что разбили возле парка. Кто-то запаниковал и началась неразбериха. Потом ещё и пожар. Было ведь много костров. Огонь от них начал перекидываться на палатки. Видимо, дети убежали в лес, когда увидели зверей и огонь. А родители сходили с ума в их поисках. — Как много шума от каких-то медведей. Удивительно. Алан даже не пытался скрыть скепсиса в голосе. Он словно уже прекрасно понимал, что ночью на палаточный лагерь напали вовсе не медведи. Но это холодное спокойствие и уверенность моего брата пугали меня. Он словно вспомнил что-то лучше, ярче, чем помнил я сам. И меня пугало, что может быть в его воспоминаниях. Он словно стал другим после этого странного обращения в зверя. Более хладнокровным и озлобленным на всех вокруг. Больше, чем был прежде. — Хью. Полиция и пропавшие дети не могли тебя так испугать, — Руби, явно хорошо знающая своего знакомого, смогла догадаться, что парень просто заговаривает нам зубы, а не рассказывает об истинной причине прихода сюда. — Рассказывай давай, что у тебя случилось. Эти парни тебя не обидят. Алан притворно мило и добродушно улыбнулся в ответ на ещё один осторожный взгляд парня. Даже мне стало неприятно от этой улыбки. А Хью вовсе нервно повёл плечами. Но заговаривать всё ещё не спешил. Что-то в самом деле испугало парня. Настолько, что он не мог найти в себе силы рассказать об этом. — Полиция ошибается, — неспешно, нехотя Хью заговорил. Но он то и дело кидал на нас с братом осторожные взгляды, следя за нашей реакцией. — Ночью… это были не гризли. Хью снова замолчал. Он нервно сдирал кожицу с пальцев и сильно мялся. Он боялся говорить. Хоть и буквально пришёл сюда за тем, чтобы что-то рассказать. И мне уже казалось, не только присутствие нас с Аланом причина такой сильной скованности парня. — Боже, Хью, хватит тянуть! Руби не выдержала молчания друга и неожиданно повысила голос, от чего парень сильно дёрнулся. От этого он резко содрал с пальца довольно большой кусочек кожи и в ужасе смотрел, как на пальце всё сильнее проступает кровь. Тут мне всё стало понятно. Я резко оказался возле парня. Я обхватил его лицо своими ладонями, чтобы он смотрел на меня, а не на кровь. В его глазах в самом деле словно начало что-то меняться. Что-то тёмное, красное становилось всё отчётливей в его взгляде, словно поднималось в нём из глубины сознания. — Хью! Не думай о боли. Вспомни, что-то приятное. Вечера с друзьями с баночкой пива. Или посиделки с подружкой. Что угодно. Но постарайся. Успокойся. Я ни черта не знал, как работает эта сила. Но если обращение правда происходит из-за боли, то это можно постараться контролировать. Что я и попытался сделать с этим парнем. Эксперимент, который может стоить мне слишком дорого. Но в крайнем случае, я просто рискую тоже нацепить на себя шкуру зверя. Если, конечно, я всё правильно понял. Краем глаза я заметил Алана. Его взгляд блестел в нетерпении. Я хорошо знал этот взгляд. Он понимал, что должно произойти и был в предвкушении. Он ждал, что ещё один человек примет облик зверя. Что он не будет один. Но, кажется, мои слова подействовали на Хью. Он перевёл взгляд на Руби и, глядя на неё, начал успокаиваться. Его дыхание приходило в норму. В глазах перестали мелькать алые всполохи. И вот уже меньше чем через минуту парень в самом деле снова был полностью спокоен и не обратился монстром. — Мы что, в самом деле, все стали чудовищами? Руби проговорила это еле слышно. Даже то, что парень так и не обернулся, всё равно не помешало ей обо всём догадаться. У меня и у самого похолодели руки от страха. Это только что практически повторилось. Вновь кто-то чуть не обернулся монстром. Непонятное проклятье коснулось не только моего брата. Неужели в самом деле оно легло на всех. Тогда я и сам был способен в любой момент стать чудовищем. От осознания этого всё внутри холодело и скручивалось в тугой узел. Я не верил, что это правда. Не мог и не хотел в это верить. Что с нами случилось? И что нам с этим теперь делать? — Неужели проклятье коснулось всех, кто был на фестивале. Мои родители… Голос Руби сорвался. Она явно с трудом сдерживала слёзы. Девушка и сама была до ужаса напугана. — Не могло это коснуться всех, — способность Алана даже в крайне экстремальных ситуациях оставаться с холодным разумом и прежде казалась фантастической. Вот и сейчас несмотря на весь ужас, сковавший нас, голос брата оставался холодным и уверенным. — Ты видела своих родителей после? Их одежда тоже была разорвана? — Руби отрицательно замотала головой. Губы девушки были плотно сжаты, словно она пыталась изо всех сил сдержать эмоции внутри себя. — Уже хороший знак. Одежда на нас по тому и была разорвана, что мы все обратились. Значит, должно быть что-то иное, что нас объединило. Я задумался над вчерашним вечером. Вспомнил палатки, костры, развлечения, что устроили на территории парка. Но ответ нашёлся довольно быстро. — Обряд. Мы все участвовали в обряде. Я глянул на Хью, чтобы он мог подтвердить или опровергнуть мою теорию. И парень согласно кивнул. — Точно! Они ещё нацепили на нас те волчьи шкуры. Вот вам и обряд на спокойный год. Всегда знал, что индейцам нельзя доверять. Подсунут тебе либо наркоту, либо проклятье. — Нужно тогда идти к ним. Потребуем объяснений. Руби заметалась по комнате, словно ища тёплую куртку, будто прямо сейчас была готова ехать в резервацию. Но мой брат остановил её. Крепко сжал за плечи и странным холодным, злым взглядом посмотрел на неё. — Мы. Никуда. Не. Пойдём. Он проговорил это по слогам, чтобы смысл слов точно дошёл до девушки. Вот только смысла не видела не только Руби, но и я в том числе. Я перевёл на брата непонимающий взгляд, который он проигнорировал. — Вы что, в самом деле такие наивные? — Алана повеселило наше непонимание. Он рассмеялся, что казалось жутким в сложившейся обстановке. Но он быстро взял себя в руки и посмотрел на нас вновь холодным взглядом — Это не место проклято. Это племя нас прокляло. Вы думаете мы можем прийти к ним с щенячьими глазами, попросим всё исправить, и они нас конечно же послушаются? Алан снова рассмеялся. Но нам было совершенно не до смеха. В словах брата в самом деле была логика. И ситуация из-за этого становилась только более жуткой. — Так а что нам тогда делать? Голос Руби казалось вот-вот сорвётся. Она и сама была на гране плохо сдерживаемой истерики. — Будем учиться с этим жить. Губы Алана растянулись в пугающей, и словно бы в самом деле звериной усмешке. От такой улыбки родного брата у меня самого по спине пробежали мурашки.