Часть 4
8 сентября 2025 г., 21:09
Умываясь холодной водой, Нико пытался прогнать остатки сна. Сегодня был один из тех дней, когда хотелось остаться в отеле. Однако, команда решила, что было бы неплохо выйти вместе прогуляться и изучить город, чтобы отметить проход в плейофф, прежде чем официально вернуться к тренировкам, поэтому им скоро уже надо было быть готовыми. Когда он вышел из ванной, то обнаружил Илью, лениво лежащего на кровати — его кровати — и листающего соцсети. Его волосы, все еще взъерошенные ото сна, лучились золотом, отражая утреннее солнце, светящее сквозь жалюзи, мятая футболка, в которой тот спал, резко контрастировала с мягкими чертами лица, делала его вид почти ангельским. Эта сцена вызвала улыбку на губах Нико. Когда младший заметил его присутствие, на его лице появилось озорное выражение:
— Эй, Нико, посмотри, это ты.
Позволив любопытству выиграть, он присоединился к Илье на кровати и взял телефон. На экране он увидел мем с лающим чихуахуа и подписью «тот самый тиммейт, который вечно жалуется». Это было довольно смешно, но Нико сдержался и повернулся к Илье с каменным выражением лица, чем заставил того расхохотаться. Снайпер откинул голову назад, обнажив широкую поверхность фарфоровой шеи, и Нико пришлось отвести взгляд, сосредоточившись на милой улыбке, растянувшейся на лице Ильи, и игривом блеске в его глазах. Так он выглядел прекрасно.
Но как бы ему ни нравилось видеть улыбку Ильи, Нико не мог просто так оставить его безнаказанным, поэтому он начал безжалостно тыкать и щекотать младшего, заставляя его кататься по кровати в попытках вырваться и вызывая еще более громкий смех и визги.
— Ни-Нико, прекрати, — снайпер задыхался от смеха, на его замутненных глазах появились слезы.
Сделав еще несколько игривых тычков, он решил, наконец, сжалиться на Ильей и дать тому перевести дух. Однако новообретенное спокойствие длилось недолго: на лице снайпера появилась хитрая улыбка, и в следующее мгновение Нико ударили подушкой, отчего он потерял равновесие и упал на кровать, таким образом начав беспощадную дружескую драку, из-за чего комната вновь наполнилась смехом.
Они катались по кровати, напряженно работая руками, чтобы оказаться сверху, пока у них не начали болеть животы, а на лицах не появились улыбки, но, в конце концов, усталость взяла верх, заставляя сбавить темп. Тяжелое дыхание заполнило комнату, Нико осознал, что Илья почти сидит у него на коленях с прижатыми к груди руками, а его собственные удерживают тонкую талию младшего.
Несмотря на то что они стали более тактильны друг с другом, пикантность их положения от него не ускользнула, и Нико не мог не позволить взгляду скользнуть к чужим губам как раз в тот момент, когда эти самые губы соблазнительно облизнули. Илья выглядел, если можно было так выразиться, совершенно разбитым: его волосы были еще более взъерошены, чем раньше, а щеки покраснели от напряжения. Нико не мог отвести взгляд, будучи совершенно завороженным ангелом на своих коленях, и невольно крепче сжал талию младшего, отчего у того перехватило дыхание, а напряжение в воздухе сгустилось еще сильнее.
Тишина была оглушительной, их ушей достигало только тяжелое дыхание, когда происходила битва воли между здравым смыслом и отчаянием, с которым они жаждали друг друга. Честно говоря, результат был предсказуем, учитывая всю тоску, которую таили они оба. Трудно сказать, кто сделал первый шаг, но когда их губы жадно столкнулись, в монохромном гостиничном номере вспыхнул прекрасный фейерверк. От нетерпения наконец-то исследовать рты друг друга они стукнулись носами, а языки продолжали с энтузиазмом сталкиваться, заглушая звуки, грозящиеся вырваться на свободу.
Нико чувствовал себя человеком, который неделями бродил по самой сухой пустыне, умирая от жажды, которую мог утолить только младший. Прикосновения к Илье и вкус его губ ощущались как приближение к оазису, о котором можно было только мечтать. И как человек, только что достигший оазиса после столь долгой жажды, он не мог просто пригубить, человеческая жадность не позволяла. Он брал все, что мог, ослепленный желанием касаться, брать и обладать.
Нико руками скользнул под свободную футболку, вызывая дрожь по всему телу снайпера, и быстро поудобнее усадил его к себе на колени. Покусывая нежные губы между страстными поцелуями, он чувствовал, как пьянеет от тихих всхлипов, издаваемых Ильей. Он позволил левой руке проделать путь от бедра Ильи к его шее, очерчивая плавный изгиб позвоночника и следя, чтобы их губы оставались сомкнуты, не позволяя увеличить расстояние между ними.
Тем временем правой рукой он потянулся к пояснице блондина и прижал его к себе до невозможности близко, каждое прикосновение разжигало голод, который распространялся по их телам со скоростью лесного пожара. Таким образом их теперь уже полутвердые члены соприкоснулись, что заставило их простонать друг другу в губы. Желание затуманило им разум и подавило все рациональные мысли, они начали тереться друг об друга, ища то сладкое наслаждение, которого оба так жаждали.
Внезапно момент был испорчен громким стуком в дверь, за которым последовал громкий голос Расмуса:
— Нико, поторопись, мы все ждем! Илья с тобой?
Они отстранились, словно обжегшись, словно чары развеялись, и посмотрели друг на друга широко раскрытыми глазами, не пошевелив и мускулом, когда до них дошла реальность ситуации, реальность той черты, которую они только что пересекли. К сожалению, времени на обсуждение того, что только что произошло, не было, так как их товарищи по команде были снаружи и с нетерпением ждали, пока они к ним присоединятся. Нико совершенно забыл, что они договорились куда-нибудь сходить сегодня, и проклинал себя, пытаясь собраться с мыслями.
— Да, минутку! Он в ванной, — выпалил он первое же оправдание, что пришло ему в голову. Видя, что младший все еще пребывает в оцепенении, Нико взял на себя задачу как можно быстрее привести их хотя бы в полупрезентабельный вид. Он поднялся с абсолютно развороченной кровати, подошел к шкафу, достал оттуда две немятые чистые футболки и протянул одну из них снайперу, жестом показав тому переодеваться.
Надев свежую футболку и поправив бардак на голове, он перевел взгляд на Илью. Футболка была немного велика, но все равно шла ему — как и все остальное, по мнению Нико — и открывала гладкие нежные ключицы, отчего старший громко сглотнул.
— Ребят, давайте уже! — позвали их тиммейты из коридора.
Все еще держа расческу в руке, он быстро подошел к Илье, не дав тому покинуть комнату. Илья поднял на него озадаченный взгляд, а Нико, нежно взял его за подбородок, приглаживая растрепанные волосы, которые могли бы их выдать, едва они выйдут за дверь, отчего щеки младшего покрылись легким румянцем. Очередной стук в дверь заставил их отпрянуть друг от друга, и, направляя Илью к двери, Нико наделся, что сумел замести следы достаточно хорошо, чтобы остальные ничего не заметили.
— Простите, ребят, Илья зашел за мной, но у него внезапно заболел живот, — соврал Нико, едва они вышли за дверь.
Когда команда начала обсуждать странный соус, который им подавали вчера и который мог стать причиной проблемы Ильи, Нико вздохнул с облегчением.
***
Город был прекрасен. Хотя Илья этого не замечал: тело исследовало местность вместе с остальными, пока разум был далеко. Его взгляд невольно метнулся к Нико, который вел себя так, будто утром ничего не произошло — неужели это ничего для него не значило? — смеялся над шутками остальных и даже шутил сам. Но было ясно, что что-то все же произошло: хотя ему, казалось бы, было комфортно рядом с остальными, Илья не мог отделаться от ощущения, что Нико держится от него на расстоянии. Никакой небрежно закинутой на плечо руки во время прогулки, никакого взъерошивания волос, которое он так любил, и даже никаких поддразниваний, которые он, казалось бы, ненавидел. Жалел ли он о случившемся? Ему больно было думать о том, как близки они были до этого дня, каким счастливым он себя чувствовал, и как сильно он хотел бы все вернуть. Он все испортил. Оглядываясь назад, предпочел бы он продолжать тосковать по Нико, но чтобы при этом он был рядом? Никогда не иметь шанса почувствовать на вкус его губы? По крайней мере теперь он знал, каково это, пусть и совсем недолго. Горькое воспоминание, которое он никогда не сможет забыть, потому что оно было одновременно и хорошим, и тяжелым. Воспоминания об этом утре переполняли его мысли. То, как руки Нико крепко обнимали его, то, как электричество пробежало по венам, когда их языки встретились в первый раз. Что бы произошло, если бы их не прервали? Илья знал, что не собирался останавливаться. Разрушило бы это их отношения еще сильнее? Тем не менее, это был, вероятно, единственный его шанс заполучить Нико, наконец-то быть с ним где-то за пределами собственных снов, но теперь… Похлопывание по плечу вернуло его в настоящее, заставив слегка подпрыгнуть. — Эта статуя настолько интересная? — Неманья внезапно оказался рядом и начал отводить его от статуи, на которую он уставился, даже не заметив. — Ты не голоден? Мы думаем вернуться в отель, уже поздно, и… Остаток фразы не достиг его ушей, потому что он пересекся взглядами с человеком, терзавшим все его мысли. Эти чистые голубые глаза смотрели на него с тревогой, и он как будто бы снова смог дышать. Будет ли все в порядке после всего? Смогут ли они оставить случившееся в прошлом? Но так же быстро, как Нико отвел взгляд и контакт прервался, тяжесть в груди вернулась с новой силой. Илья закрыл глаза и глубоко вздохнул: запах Нико, все еще сохранившийся на футболке, окутал его, напомнив о лучших временах, и он притворился, что все в порядке. Остаток дня прошел как в тумане, Илья старался изо всех сил не думать о Нико и просто жил обычной жизнью. К тому времени как они вернулись в отель, солнце уже село, и он посчитал, что справился весьма неплохо. Тем не менее, когда команда направилась в столовую, он не смог заставить себя и дальше притворяться, что все в порядке, и, извинившись, сказал, что отойдет в туалет и скоро вернется. Нико он не удостоил и взглядом. Как только дверь его номера захлопнулась, Илья прижался к ней всем телом и медленно выдохнул. Эмоции, которые он пытался сдержать, внезапно нахлынули разом, отчего дышать стало труднее. Он почувствовал, как по щеке тихо прокатилась слеза, и позволил себе этот в момент слабости отпустить на свободу мысли, которые он пытался удержать в глубине сознания. Вскоре слез стало больше, и когда его прорвало, он грузно упал на пол, крепко прижав колени к груди, чтобы не рассыпаться окончательно. Вызывало сладкую грусть то, как поцелуй, которого он так долго жаждал, мог принести столько блаженства и печали одновременно. Он поддался искушению и вкусил запретный плод, не зная, что уже был настолько максимально близок к Раю, насколько мог, и теперь ему придется за это расплачиваться. Теперь, когда ему приходилось жить с последствиями, об этом было легко пожалеть, но в глубине души он знал, что ничто в мире не сравнится с той несравненной эйфорией, которую он испытал этим утром. Он надеялся, что по прошествии времени сможет вспоминать сегодняшний день без какой-либо горечи, что однажды они с Нико снова смогут стать друзьями, пусть и не такими близкими, как раньше, но сейчас это все, о чем он мог мечтать. Вибрация в кармане заставила его очнуться, и, достав телефон, Илья увидел сообщение от Немы в групповом чате, где тот спрашивал, идет ли он. Утерев слезы ладонью, он написал, что не очень хорошо себя чувствует и просто пропустит ужин. Завтра ему придется иметь дело с миром, тренироваться с командой — с Нико — и притворяться, что все в порядке, но сегодня он позволит себе прочувствовать всю грусть и печаль. Он должен будет справится и двигаться дальше, но не сегодня.***
Илья уже на протяжении некоторого времени бездумно листал соцсети, свернувшись калачиком в постели и одетый только в боксеры и футболку Нико. От нее все еще исходил слабый запах старшего, обнимая и утешая, как будто он был в так желаемых им объятиях. По телевизору шло какое-то местное шоу, которого он не понимал, создавая фоновый шум, который отвлекал от мрачных мыслей. Мягкий стук в дверь заставил его прерваться. Прошло не так много времени, с тех пор как он ушел в свой номер, так что команда, должно быть, еще ужинала — не то чтобы он ожидал других посетителей, и совершенно точно не заказывал в номер доставку — странно. Будучи полностью готовый к тому, что произошла ошибка, он скатился с кровати, даже не потрудившись включить свет. Слегка приоткрыв дверь, он выглянул в коридор, и его сердце екнуло. Стоящий по ту сторону двери был не кем иным, как причиной всех его внутренних переживаний. Из всех возможных людей Илья не ожидал увидеть в коридоре именно Нико, хотя это зрелище и стало таким привычным за последние несколько месяцев. Их взгляды встретились сами собой, словно магниты, которые не могли не притянуться, и он не задумываясь отступил и шире открыл дверь, чтобы Нико мог войти. Закрывая дверь, Илья, освещенный лишь тусклым светом телевизора, почувствовал на себе пристальный взгляд старшего, и понял, что стоит полуголый, хоть и в футболке Нико. Смущенный румянец залил его шею, и ему пришлось сделать глубокий вдох, прежде чем повернуться к Нико лицом, как раз вовремя чтобы увидеть, как тот полез в карман и достал оттуда что-то, завернутое…в салфетку? — Я принес тебе хлеба, — мягко пояснил Нико. — Ну знаешь, на случай, если ты проголодался. Он замолчал, протягивая младшему еду. Илья почувствовал, как от этого жеста заботы бабочки в его животе захлопали крыльями, и отметил, что Нико даже не стал критиковать его за дурацкую отговорку, по которой он пропустил ужин. Взяв еду и положив ее на небольшой столик у кровати, он почувствовал, как его охватило волнение, которого он раньше никогда не испытывал в присутствии Нико, и начал нервно теребить руки, когда их окутало неловкое молчание. Нико прервал его удрученным: — Мне жаль. От этих слов Илья недоуменно посмотрел на него, на языке вертелся вопрос. Однако, он не успел произнести его, поскольку старший уже выпалил ряд слов, которые мозг Ильи едва мог воспринимать. Он понял, что рифлер извиняется за то, что перешел границы и эгоистично заставил его чувствовать себя неловко, что он понимает, что младшему сейчас необходимо личное пространство, и что он уважает его, и надеется, что однажды Илья сможет его простить, но знает, что после всего случившегося он этого не заслуживает, и что он хотел бы вернуться во времени назад и… — Нет! — Илья не дал ему закончить, не желая, чтобы происходящее сильнее вышло из-под контроля. Нико думал, что он жалел? Что заставил его почувствовать дискомфорт? Он не жалел о произошедшем? Почему он извиняется? Возможно ли, что…он тоже хотел его? Это был его единственный шанс не облажаться еще больше. Увидев удрученный и извиняющийся взгляд Нико, Илья подошел к старшему ближе, но в последнюю секунду сдержался, чтобы не взять его за руки, не желая переборщить, если он вдруг ошибся. — Нет, я… Я имею в виду… Ты не должен извиняться, потому что…потому что я тоже хотел… В смысле, мне понравилось, и… — Чувствуя, как его лицо краснеет, он отвел глаза и, заикаясь, забормотал: — Я не жалею ни о чем, что между нами произошло, но я думал, что ты жалеешь, и что я все испортил, и что ты больше не захочешь со мной разговаривать, и что мы никогда… Нервное бормотание прервали сильные руки, наконец взявшие его и остановившие их беспокойное движение и заставившие Илью взглянуть в честные голубые глаза: — Эй, все в порядке, — прошептал Нико, откинул прядь волос со лба младшего и нежно обхватил его лицо, не давая отвернуться. — Знай, я тоже об этом не жалею. Прости, что заставил тебя думать иначе. Он нежно погладил младшего по лицу, который льнул к его прикосновениям, словно кот, который хотел, чтобы хозяин погладил его по возвращении домой. — Спасибо, что был честен со мной… У нас все в порядке, да? — Илья не ответил, лишь посмотрел на Нико с надеждой в глазах и издал почти жалобный вздох, сопровождаемый легким кивком, безмолвно прося о большем, когда недоразумение наконец разрешилось. В момент, когда их губы соприкоснулись, вся тяжесть в груди, из-за которой ему было трудно дышать весь день, исчезла, уступая место чувству радости и комфорта. Губы Нико нежно касались его, чередуя легкие поцелуи и долгие ласки, от которых у него подкашивались колени. Уверенность в том, что он ничего не испортил, что Нико тоже хотел его, что они могли целоваться не задумываясь, делала его таким счастливым, что он был готов заплакать. Однако он этого не сделал, а просто отдался страсти, с которой двигались их губы. С каждым сладким поцелуем Илья чувствовал, как погружается в блаженство. Губы Нико были словно спасательный круг, и трепет в животе усиливался с каждой секундой, как они соприкасались с его. В какой-то момент невинных поцелуев стало недостаточно, и голод этого утра вернулся в полную силу, придав ему смелости обнять старшего за шею и углубить поцелуй. Нико приветствовал это довольным хмыканьем, и Илья почувствовал, как сильные руки обняли его за талию, инстинктивно притягивая ближе. Их языки с энтузиазмом встретились, горя желанием продолжить начатое и посылая разряды электричества по всему телу. Всем, что он мог ощущать, был Нико, как он того и хотел, и пока он продолжал исследовать рот старшего, сердце билось все быстрее и быстрее, перекачивая кровь в опасные места. Руки Нико легко скользнули под футболку, посылая по спине дрожь, исследуя и запоминая каждую впадинку и изгиб. Опьяненный эйфорией страстного поцелуя, Илья едва ощущал, что его куда-то ведут, пока колени не коснулись кровати. Он позволил себе упасть, увлекая Нико за собой и не давая их губам разъединиться больше, чем на секунду. Руки мужчины заключили его в клетку, очертив маленький пузырь, в котором существовали только они, потерянные друг в друге и не заботящиеся об окружающем мире. В мыслях Ильи не было ничего, кроме Нико и желания быть ближе к нему, стать с ним единым целым всеми возможными способами. Он обхватил ногами талию старшего, притянув его к себе, отчего их бедра наконец соприкоснулись, заставляя обоих ахнуть в поцелуй и ясно очерчивая его намерения. Илья чувствовал, как Нико прижимается к нему и хочет этого так же, как и он сам. Тем не менее, когда он потянулся к краю его футболки, Нико перехватил руку, сделал глубокий вдох и неохотно отстранился, заставляя младшего недовольно заскулить. — Илья… Ты уверен? Почувствовав, как во взгляде младшего начала сквозить неуверенность, Нико поспешно добавил: — Дело не в том, что я не хочу, я хочу, очень, ты такой… Илья чувствовал, как хищный взгляд блуждал по его телу, от футболки, которая задралась из-за падения на кровать, полностью выставив напоказ низ живота, до явной выпуклости на боксерах между молочно-белыми бедрами, которые все еще соблазнительно обхватывали талию мужчины. Нико сглотнул, заставив себя поднять взгляд, и Илья почувствовал гордость за то, что сумел вызвать такую реакцию. — Я просто не хочу никоим образом давить на тебя, особенно после всего, что произошло сегодня. — Наконец выдохнул он, и Илья почувствовал, как внутри разливается еще большее тепло и уверенность, что он хочет этого, и хочет прямо сейчас. — Да, — он заставил себя взглянуть прямо в нежные глаза Нико. — Я уверен. Я хочу тебя так сильно, что это сводит меня с ума… И я больше не хочу ждать. Нико нежно поцеловал его в губы и начал задирать футболку, осыпая сладкими поцелуями каждый новый открывающийся участок кожи. Словно мотылек, летящий на пламя, он был очарован телом Ильи, лаская каждую его часть, до которой мог дотянуться. От кончиков пальцев до гладкой шеи, затем до бедер и внутренней их поверхности, Нико обращался с ним, как с изделием из дорогого фарфора, осыпая поцелуями и нежно посасывая мягкую кожу, заставляя задыхаться и беззвучно стонать. Когда он наконец потянулся к талии младшего, чтобы стянуть оставшуюся одежду, Илья был уже полностью возбужден и истекал смазкой, его разум был потерян в восторге. Но вместо того чтобы наконец потрогать его там, где он больше всего в этом нуждался, Нико поцеловал его под пупком и нежно посмотрел в глаза. — Ты когда-нибудь.? — прошептал он, и от его дыхания по коже снайпера побежали мурашки. Илья знал, что в этом вопросе нет злого умысла, они сделают это, независимо от того, девственник он или нет, это был вопрос доверия, и он доверял Нико всем сердцем, знал, что старший сделает все идеально для него, для них обоих. Получив ответ, Нико нежно взял его за руку и поцеловал запястье, одновременно успокаивая и благодаря за доверие, после чего переплел их пальцы и обратил внимание на безволосую худую грудь. Сначала Илья растерялся, но когда губы Нико сомкнулись на его правом соске, он невольно громко застонал, вздрогнув от прикосновения, и сжал руку, которая держала его собственную, а другой крепко вцепился в простынь. Нико прижал его крепче, осыпая легкими поцелуями ареолу, словно извиняясь за внезапную стимуляцию, но не прекратил ласки. Он обхватил губами стоячую бусинку и провел по ней языком, заставив Илью прерывисто задышать и закатить глаза от удовольствия. Видя положительный отклик, старший поочередно посасывал и нежно покусывал оба соска, переключая между ними свое внимание и вызывая у младшего беспомощные стоны. Эти ощущения были для него в новинку. Это было хорошо, даже слишком, поэтому когда Нико особенно сильно посасывал один из сосков, одновременно пощипывая другой, Илья беспомощно кончил с именем Нико на губах, удивив и старшего, и себя самого. — Ты только что..? — Нико оторвался от того места, где играл с его грудью, и Илья смутился, он даже заметил немного своей спермы на щеке старшего. Снайпер закрыл лицо руками и смущенно заскулил, желая провалиться сквозь землю. — Эй, все в порядке, не прячь свое прекрасное личико… — Нико взял его руки и открыл раскрасневшееся лицо. В попытках успокоить младшего, глядя ему прямо в глаза, он сказал такое, отчего Илья почувствовал, что краснеет еще сильнее: — Это было горячо, очень. Он отвернулся, указав на свое лицо, и, заикаясь, невнятно пробормотал: — У тебя здесь… — Рифлер бесстыдно вытер лицо и облизал пальцы, Илья завороженно наблюдал, его член заинтересованно дернулся. — Почему ты все еще одет? — Илья мило надул губы, когда заметил, что старший до сих пор ничего не снял, и Нико быстро избавился от одежды, футболкой вытер сперму с груди младшего и небрежно бросил ее на пол. Илья знал, что у Нико прекрасное тело, это было очевидно по времени, проводимом им в спортзале, и по тому, как на нем сидела одежда, но, несмотря на все это, он оказался не готов столкнуться с этим лицом к лицу. Он позволил своему взгляду скользнуть по сильной очерченной груди, а потом вниз по контуру пресса, его руки зудели от желания прикоснуться. Старший не дал ему возможности в полной мере оценить вид, потому что не теряя времени стянул трусы, и от увиденного рот Ильи наполнился слюной, он был заворожен. Член Нико гордо стоял между сильных ног, покрасневший и полностью твердый. Он был большим, больше, чем все, что когда-либо было в Илье — хотя его пальцы и не шли ни в какое сравнение — и, почувствовав душащее желание ощутить его в себе, он издал болезненный всхлип и призывно широко раздвинул ноги. — Где твоя смазка? — попытки сдержаться в голосе рифлера были очевидны. — Верхний ящик, — Илья указал на тумбочку, и Нико, не теряя ни секунды, достал смазку и презерватив, которые были комплиментом от отеля. Согрев вещество пальцами, он вставил один из них в узкое отверстие, отчего Илья выдохнул: наконец-то. Этот палец был толще любого из его собственных, но Илье не потребовалось много времени, чтобы нетерпеливо попросить большего, он жаждал Нико внутри себя. К тому времени, как три пальца свободно двигались внутри, растягивая, он больше не мог этого выносить: — Никола, пожалуйста… Я готов. — Умолял он с затуманенными от желания глазами. Старший колебался, но после очередного толчка решил, что Илья готов и наконец надел презерватив на полузабытый член и приставил его к раскрытой дырочке. Когда Нико вошел, оба громко ахнули, не сводя друг с друга глаз. Старший дал ему несколько минут, чтобы привыкнуть, ища в глазах малейший намек на дискомфорт. Не найдя ничего, он продолжил медленно продвигаться, и рот Ильи широко раскрылся. Было немного больно, но ему хотелось большего, больше Нико, поэтому он обхватил ногами его талию и притянул к себе, заставив старшего застонать и упасть от накатившего удовольствия, лишь в последний момент он успел удержать себя, заперев Илью между предплечьями. — Черт, Илья, ты сводишь меня с ума, — процедил он сквозь зубы. Это наполнило снайпера гордостью, и пока он пытался притянуть старшего ближе, Нико с трудом сопротивлялся: — Успокойся, детка, я не хочу сделать тебе больно. От этого ласкового прозвища он растаял, по телу разлилось тепло, он мягко кивнул, полностью доверившись Нико. Старший ласкал его талию и нежно целовал, отвлекая от боли. Когда он наконец вошел полностью, Нико пришлось сделать несколько глубоких вдохов, их лбы тесно прижались друг к другу. Илья не мог насытится, он хотел чувствовать Нико везде, внутри и снаружи, быть единым с ним всеми возможными способами, сделать его центром своей Вселенной: — Нико, пожалуйста, двигайся, — слабо умолял он, обхватив руками его шею и прижимая к себе. И Нико подчинился. Он начал двигаться медленно, не только потому, что хотел дать Илье время привыкнуть и не причинить дискомфорта, но и чтобы самому не кончить слишком быстро. Точным медленным толчком он попал прямо в комок нервов, заставив младшего издать пронзительный стон, закрыть глаза от переполнявших его чувств и впиться ногтями в спину старшего. Он делал это снова и снова, И Илья чувствовал, как каждый нерв в его теле горит, опьяненный удовольствием и Нико. — Такой красивый, — Илья покраснел от похвалы и притянул его к себе, хватаясь за выпуклые мускулы плеч в надежде найти точку опоры. Их губы сталкивались как попало, из ртов вырывались вздохи и стоны, оба были уже слишком на пределе, чтобы целоваться нормально. С каждым толчком Илья видел звезды, толстый член идеально заполнял его и бил точно по простате, прямо как в его бесчисленных фантазиях, которые, казалось, никогда не покидали его разум. Ни одна из них не могла сравниться с реальностью. Нико поцеловал чувствительную кожу за ухом и слегка покусывал ее, пока не добрался до места перехода шеи в плечо, которое начал посасывать, страстно желая оставить следы на коже цвета слоновой кости. Илья обнажил шею и заскулил, из-за двойной стимуляции голова закружилась от удовольствия. Илья сильнее обхватил талию Нико ногами, желая стать еще ближе, и мужчина еще больше ускорил темп: — Боже, детка, ты такой классный, такой тугой… Похвала еще сильнее завела его, и он застонал громче: — Нико, не останавливайся, мне так хорошо. — Его покрасневший член сочился смазкой и дрожал от каждого движения Нико, вонзающегося в него, а в уголках глаз собирались слезы. Когда Нико потянулся к его забытому члену, Илья остановил его: — Прямо так — ах — Н-Нико, я уже близко… Хочу кончить только от этого. — С громким стоном Нико крепче схватил его за талию, приподнимая над матрасом и входя глубже. Илья едва не кричал: член старшего снова и снова попадал по чувствительному месту, стимулируя простату так, как он даже не мог мечтать. От резких толчков его истекающий член подпрыгивал между их телами, пачкая животы не перестававшей течь смазкой. Нико продолжал повторять, какой он чудесный и восхитительный, как приятно быть внутри него, и Илья был в восторге от этих похвал. Ему понадобилась всего пара толчков, чтобы кончить с именем Нико на губах, крепко обнимая его и переживая лучший оргазм в своей жизни. Нико не отставал, изливаясь в презерватив и заставляя Илью постанывать. Они остались в таком положении на время примерно между вечностью и миллисекундой, первым пошевелился Нико, вызвав у младшего скулеж, медленно выйдя из него. Илье казалось, что он парит в облаках, он даже не заметил, как рифлер ушел в ванную и вернулся с мокрым полотенцем, пока тот не начал нежно его обтирать. Илья не дал ему закончить, притягивая к себе с желанием обниматься, Нико усмехнулся и не оказал сопротивления. Он обнял Илью и нежно поцеловал его щеки, будучи одновременно счастливым и довольным. И пары минут не прошло, как желудок Ильи предал его громким урчанием, заставив Нико засмеяться: — Ну, вот что бывает, когда не приходишь на ужин, не так ли? Илья ударил его в грудь и уткнулся лицом в шею, пробормотал: — Ну, в конце концов все закончилось хорошо, не думаешь? — и получил в ответ утвердительное мычание. Когда Нико встал, Илья был в замешательстве, но вскоре замешательство сменилось каким-то смутным чувством, о природе которого он предпочел не задумываться, когда увидел, что тот вернулся в постель с принесенным им ранее хлебом. Он заставил старшего кормить его с рук, что тот и делал без всяких жалоб, а на его губах появилась мягкая улыбка, которая была зеркальным отражением его собственной.
