Глава 5. Индивидуальные занятия как шанс стать ближе.
20 октября 2025 г., 19:10
Pov Сергей.
Моя мать, конечно, бывает властной и злой, но сегодня явно перебор. Неужели в командировке что-то не сложилось? Или очередной ухажёр сказал, что не может выдержать её качелей? Я же знаю, для чего мама в эти командировки ездит якобы «для повышения квалификации». Она накричала на Нику ни за что. А девушка всего лишь упала благодаря милости Карениной. Вот кого надо наказывать и к Волконскому отправлять!
Но меня больше удивила реакция мамы, когда Ника по её приказу посмотрела на неё. Дарья Александровна была знакома с покойной цесаревной Софией и даже в одно время пыталась стать для неё леди роял, но ничего не вышло. Девушка не захотела себе советницу, которая будет помыкать ею, как мать. Видимо, в Нике мама узнала черты покойной дочери императора, раз застыла как статуя, когда увидела лицо моей одногруппницы. Значит, мать что-то знает о той автокатастрофе. Не знает и мне ничего не говорит.
— Так, вернёмся к занятию, — попыталась перевести тему разговора мама и хлопнула в ладони, призывая всех студентов собраться.
Нахмурившись, я сжал руки в кулаки и, покинув шеренгу студентов, направился к двери. Сейчас мне необходимо найти Нику и успокоить её. И я даже знаю, куда она пошла.
— Сергей, куда ты пошёл? — услышал я в спину вопрос матери. — Вернись немедленно!
— Прогулять твою пару, мама. Можешь ставить мне «неуд» в период сессии. Мне плевать! — выдал я.
— Я с тобой дома поговорю! — тут же нашлась мать. О, как раз появилась причина не возвращаться домой на выходные!
Я вышел из аудитории, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Этот образ мамы, застывшей в немом удивлении перед Никой, не выходил у меня из головы. Что она скрывает? Какую роль она сыграла в той давней трагедии, унёсшей жизнь цесаревны Софии? Эти вопросы сверлили мозг, требуя немедленных ответов. Но сейчас главным было найти Нику.
Выйдя на задний двор Академии, я направился в сторону оранжереи. Я чувствовал, что Ника там. Тем более, что в первый день обучения я сам ей рассказал о том, что люблю прятаться в нашем академическом маленьком ботаническом саду, чтобы прогулять пары или просто побыть наедине с собой.
Войдя в оранжерею, я стал осматриваться, ища глазами Нику. Нашёл я её у пруда с кувшинками, что был в глубине маленького сада Академии. Шарапова сидела около пруда, обняв ноги и уткнувшись в колени. Пиджак с жилетом были скинуты и небрежно валялись рядом с водой.
Подойдя чуть ближе, я услышал, как девушка всхлипнула. Моя мать вывела её из равновесия и заставила плакать. Я ещё никогда не видел Нику такой разбитой, как сейчас. Сев рядом с ней, я осторожно обнял свою одногруппницу и несильно прижал к себе. Я понимал, что любые слова сейчас только испортят всё, поэтому молча обнимал её и посмотрел на воду пруда.
— Что я не так сделала? — слегка сорвавшимся от плача голосом спросила Ника. Этот вопрос даже больше был риторическим, чем тот, на который обычно отвечают. — Я… Я всего лишь запнулась и упала… Господи, как стыдно-то…
— Не бери в голову, Ника, — начал я пытаться успокоить девушку. — Стыдно сейчас должно быть не тебе, а моей матери и Карениной, которые устроили этот цирк.
Ника продолжала плакать, а я продолжал её успокаивать, осторожно гладя по спине. В очередной её всхлип я не сдержался и поцеловал её в макушку, а затем уткнулся в неё носом. Так обычно делают родители своим детям, чтобы поддержать, когда слова уже не помогают. Вдохнув запах, исходящий от тёмных волос Ники, я слегка улыбнулся. От неё пахло каким-то приятным цветочным ароматом, что создавалось ощущение, что я сейчас какой-то цветок обнимаю.
— Почему она на меня накинулась? — шмыгнула носом Шарапова. Всхлипы после такого моего действия становились тише, пока совсем не утихли. — Я же ничего не сделала противозаконного… И почему она смотрела на меня, как будто приведение увидела?
— Может, действительно приведение увидела, — не удержался я и усмехнулся вслух, за что получил хмурый взгляд заплаканных глаз Ники.
— Уржаться просто как смешно, — фыркнула она и, не разрывая моих объятий, повернулась ко мне спиной.
Я лишь улыбнулся на такое её поведение. Несмотря на состояние, Ника очень мило злится. Похожа на маленького котёнка, которому не дали его любимую игрушку, и теперь злится на всех и вся. Так и зацеловал бы её всю!
— Прости, пожалуйста, не хотел задеть тебя, — извинился я. — Меня, если честно, мамина реакция на то, когда ты повернулась к ней лицом, тоже насторожила. Ещё эти слова «Это невозможно»… Она словно в тебе цесаревну Софию увидела… Я же тебе говорил, что ты на неё похожа внешне!
— Это ещё ничего не доказывает, — снова шмыгнула носом Ника. — Самое надёжное доказательство — тест ДНК с кем-нибудь из членов императорской семьи. Желательно, с самим императором. Это будет уже неоспоримо.
— Я согласен с тобой, — кивнул я. — Но ты сама понимаешь, что правящая династия на такое ни за что не согласится.
— Да понимаю, — ответила девушка, вытирая лицо руками. — Это лишний раз доказывает, что я просто похожа на покойную цесаревну и всё.
Да блять! Ну почему она не верит в то, что может быть внучкой Александра? Она же вылитая цесаревна София в её годы! Даже в уголовном деле фотографии есть! Точно, уголовное дело! Я же хотел показать ей дело об аварии.
— Кстати, я же уголовное дело об аварии Софии и её семьи привёз из дома, как и обещал, — не стал я опускать тему императорской семьи. — Всё равно на пары мы больше не пойдём, поэтому предлагаю отправиться ко мне в комнату.
Ника вопросительно изогнула бровь, но промолчала. Я понял этот взгляд как согласие. Поднявшись с плит, я помог подняться Нике. Она надела пиджак и жилет, и мы направились к выходу из оранжереи. По пути в корпус отдыха я осторожно приобнял девушку за плечи, чувствуя её напряжение. Сейчас самое главное — дойти до моей комнаты и спрятаться там на время оставшихся пар.
Наконец оказавшись на территории корпуса отдыха Академии, я повёл Нику в сторону своей комнаты, которая была почти в самом конце коридора этажа, где располагалась и её комната, что делила она с Зиной и Розой. Моя комната была самой большой по сравнению с остальными и напоминала небольшую квартиру-однушку. Ну, мать постаралась. Помню, как она скандалила с Волконским о том, что «будущий император не будет делить комнату с кем попало!». Но даже несмотря на это, я старался соответствовать стандарту проживания студента Академии, и особой роскошью комната моя не блистала. Я всегда старался поддерживать порядок, чтобы не жить в хаосе.
— Проходи, — пропустил я одногруппницу, открыв дверь своей комнаты. — Чувствуй себя как дома.
Ника зашла в помещение, а я следом за ней, закрывая дверь. Осмотрев интерьер, девушка села на край кровати и продолжила наблюдать за тем, как я начинаю метаться по комнате. Ну, гостей у меня здесь никогда не было… Да и хотелось лишний раз показать Нике свои лучшие стороны. Пройдя вглубь помещения и достав из своей дорожной сумки толстую папку с надписью «Дело №…», я прошёл с ней к кровати, где сидела Ника. Сев рядом с ней, я положил том рядом с ней.
— Вот, держи, — слегка хлопнул я по папке рукой. — Здесь все материалы, которые удалось собрать оперативникам и следователю в то время. Фотографии, протоколы допросов, экспертизы… Всё, что может пролить свет на эту историю. Или наоборот…
Ника взяла папку с некоторой опаской и положила себе на колени, чтобы ей было удобно читать и просматривать материалы дела. Развязав узел на папке, она углубилась в чтение. Я стал наблюдать за девушкой, замечая, как меняется выражение её лица при изучении дела об аварии. Иногда я отвечал на вопросы, когда Ника что-то не понимала в документах.
— Да, действительно, свидетельств о смерти членов императорской семьи всего два, а должно быть три, — кивнула девушка, через некоторое время закончив изучение материалов дела. — И твои слова про схожесть с Софией подтвердились — некоторые мои черты лица совпадают с её… Но всё равно это не больше, чем совпадение…
Я тяжело вздохнул. Упрямство Ники иногда поражало. Она держалась за свою версию, как за спасательный круг, боясь признать даже намёк на возможность принадлежности к императорской семье. Хотя… Может, это и к лучшему, что она так упрямится. В любом случае, копаться в прошлом — дело опасное. Особенно когда речь идёт о такой влиятельной семье, как Романовы.
Ладно, не буду настаивать на своём мнении, так как в субботу мы поругались из-за моей напористости. А я только с ней помирился вчера. Не хотелось бы рушить этот шаткий мир.
— Ладно, закроем эту тему на некоторое время, — произнёс я, пытаясь перевести тему разговора. — Что будем делать дальше? До конца пар ещё уйма времени. Фильмы смотреть, в карты играть или просто болтать?
— Карты? У тебя карты есть? — неожиданно оживилась Ника от моего предложения.
— Конечно, есть, — усмехнулся я, потянулся к прикроватной тумбочке. — У меня всегда с собой имеется запасная колода.
Открыв ящик и достав оттуда запакованную колоду игральных карт, сделанных под вид старой бумаги, я открыл упаковку и, вытащив их оттуда, начал тасовать.
— На что играть будем? На желание или на раздевание? — спросил я, посмотрев на Нику и подмигнув ей.
Услышав такое, Ника сразу же нахмурилась.
— Ты, наверно, давно по зубам не получал, раз такое предлагаешь? — спросила она, чем заставила меня осознать идиотизм моего предложения.
— Понял, зря быканул, — признал я свою неправоту. Да, действительно, хрень сморозил. — В «Дурака» будем играть?
— Нестареющая классика, — кивнула Ника. — Играем на желание. Но они должны быть нормальными и выполнимыми.
— Твоё слово — закон, Ника, — улыбнулся я и, как опытный игрок, начал раздавать карты для первой партии.
Каждый из нас взял свои карты и, собрав их в подобие веера, мы начали игру. Постепенно в партии азарт захватывал нас с головой, но Ника всё равно оставалась спокойной и внимательно следила за игрой. Я же раз за разом проигрывал партию игры, оказываясь с «погонами» на плечах. И пятая партия не стала исключением.
— Да чёрт! Да как так-то, а?! — уже злился я пятому проигрышу, когда Ника возложила на мои плечи две карты-шестёрки. Среди всех парней в Академии я один из лучших игроков в карты, а тут умудрился девушке проиграть. Вот не надо, я даже не поддавался ей!
— Не умеешь играть в карты — не садись за стол, — засмеялась девушка, увидев мою реакцию.
Я не стал с ней спорить, что умею играть в карты, потому что знаю, к чему может это привести. В субботу уже испытал это.
— Ладно, загадывай своё желание, — сдался я, вздохнув.
— Я подумала насчёт твоего рьяного предложения о помощи моей младшей сестре, — начала Ника, собирая карты. — И я готова принять твою помощь, но только с условием, что в этом нет никакого подвоха.
Я удивлённо вскинул брови. Этот поворот событий я никак не ожидал. Ника так жёстко осадила меня в субботу, давая понять мне, чтобы я не лез в её жизнь и что она справится сама с болезнью Леси, а тут вдруг согласилась. Что заставило её передумать?
— Подвох? Ника, ты серьёзно? Какой может быть подвох в моём желании помочь твоей сестре? — искренне возмутился я. — Я просто хочу, чтобы у Леси было всё хорошо и чтобы она смогла жить полноценно, не боясь, что новый день может стать последним для неё.
— Я знаю, — тихо ответила Ника, отводя взгляд. — Просто… Сложно принять такую помощь. Слишком ты настойчив был тогда, при нашем разговоре в субботу. Боюсь, что за этим стоит что-то большее.
— Поверь, ничего большего, кроме желания помочь, за этим не стоит, — заверил я её. — Я обещаю, что не буду лезть в твою жизнь и что-то требовать взамен. Просто дай мне возможность позаботиться о твоей сестре.
Ника помолчала какое-то время, явно обдумывая мои слова. Потом вздохнула и кивнула.
— Хорошо, я согласна, — сказала она. — Но помни о своём обещании. Никаких обязательств и никаких подвохов. Только помощь Лесе. И я сама буду решать, какая помощь нам нужна.
Я улыбнулся и протянул ей руку.
— Договорились, — сказал я, осторожно сжав её ладонь. — Я рад, что ты мне доверяешь.
Ника ответила на рукопожатие, и в этот момент я почувствовал, как между нами установилась незримая связь, обещание взаимной поддержки и доверия. Этот момент словно закрепил наше согласие, убрав остатки сомнений и недоверия. Теперь я понимал, что должен быть максимально осторожным и тактичным, чтобы не спугнуть это хрупкое доверие.
— Тогда давай сразу обсудим детали, — предложил я, стараясь говорить максимально нейтрально. — Что ты знаешь о её состоянии? Какие врачи её наблюдают? Может, у тебя есть какие-то выписки или анализы? Всё, что может помочь составить полную картину.
Ника кивнула и начала рассказывать о Лесе, о её болезни, о том, как они с отцом борются с этим недугом уже довольно продолжительное время. Говорила о врачах, о лекарствах, о надеждах и разочарованиях. Я внимательно слушал, стараясь запомнить каждую деталь, каждый нюанс. Даже отправила мне в мессенджер результаты всевозможных исследований и терапий для изучения.
— Хорошо, — сказал я, когда Ника закончила свой рассказ. — У меня есть знакомые врачи, специалисты в этой области. Я поговорю с ними, покажу им все материалы, которые ты мне предоставишь. Посмотрим, что они скажут, какое лечение они могут предложить.
Ника посмотрела на меня с надеждой в глазах, которые едва не становились красными от слёз. Я понимал, как ей тяжело говорить о состоянии своей младшей сестры, но это необходимо для дела.
— Спасибо, — тихо произнесла она. — Я надеюсь, что всё получится. Леся — самое дорогое, что у меня есть.
Я взял её руку в свою и слегка сжал.
— Всё будет хорошо, Ника, — заверил я девушку. — Мы сделаем всё, что в наших силах.
А я сделаю не то, что в силах, а за их пределами. Я сделаю всё, чтобы маленькая сестрёнка Ники жила. Даже если это будет выше моих возможностей…
***
Вечером нам с Никой всё-таки пришлось оказаться в кабинете у Волконского, потому что моя мать всё-таки нажаловалась ему о двух студентах, которые сорвали её занятие. Мы стояли недалеко от большого резного стола, выполненного из дуба, за которым восседает сам Пётр Михайлович, а на стуле рядом со столом — моя мать. Причём она смотрит на Нику таким взглядом, что испепелить готова. Сами же мы с Никой стояли, как два провинившихся школьника, и выслушивали пламенные речи Дарьи Александровны. — Мало того, Пётр Михайлович, что эта хамка сорвала моё занятие, так ещё и Сергея на это подбила! — возмущалась моя мама, тыча пальцем на Нику. — Я требую немедленно исключить её из Академии! Она попала сюда по ошибке! — Не было такого! — решила попробовать возразить Ника, но снова была прервана моей матерью. — Вот видите, даже сейчас перебивает! — мне показалось или мать сейчас немного взвизгнула? — Пётр Михайлович, я требую принять меры по исключению этой особы из Академии! — Дарья Александровна, Вы всё сказали? Может, выслушаем студентов о том, как они видят ситуацию со своей стороны? — устало вздохнул директор Академии. — Да что они скажут… — только начала свою «песню» моя родительница заново, как Волконский поднял руку, призывая её замолчать. — Дарья Александровна, выйдите из кабинета, прошу Вас, — я видел, что он из последних сил держится, чтобы не наорать на женщину. Лучше бы наорал, честное слово… Мать, недовольно фыркнув, демонстративно поднялась со стула и, бросив на нас испепеляющий взгляд, вышла из кабинета, громко хлопнув дверью. Волконский снял очки, устало потёр переносицу и посмотрел на нас обоих. — Твоя мать, Сергей, меня когда-нибудь до белого каления доведёт, — произнёс мужчина, а затем добавил. — Давай рассказывай, что на паре случилось на самом деле. — Была практическая часть после лекции, — стал я отвечать на вопрос директора. — Необходимо было повторить осанку. Ника выполняла задание и так увлеклась, что заносчивая Каренина своим появлением у неё за спиной напугала… — Да, она меня жутко напугала, так как я увлеклась выполнением задания, — не дав мне закончить рассказ, перехватила инициативу Ника. Я заметил, как она дрожит, пока говорит Волконскому о происшествии на паре моей мамы, поэтому я незаметно для него коснулся ладони девушки и сжал её, давая понять, чтобы я рядом и нервничать не стоит. Одногруппница сегодня получила массу впечатлений, что может и в обморок упасть. — Я запнулась о собственные ноги и упала, задев впереди идущих девочек, — продолжила она. — Парни из группы сразу бросились нас поднимать. Дарья Александровна, не разобравшись в инциденте, необоснованно отстранила меня от своего занятия. И Сергея я не подговаривала прогулять остаток пары, он сам так решил… — И вы решили заодно прогулять и мои пары сегодня за компанию? — на лице Волконского промелькнула тень улыбки. — Хорошо, молодые люди, я услышал вашу сторону… И, исходя из вышеизложенного, я не вижу оснований исключать Нику. Услышав это, Ника тихо и облегчённо выдохнула. Да и я тоже, глядя на неё. — Простите, Пётр Михайлович, такого больше не повторится, — виновато опустила голову вниз Ника. — Я прекрасно понимаю Вас, Ника, — тень улыбки на лице Волконского превратилась в полноценную эмоцию от слов девушки. — Как вы вдвоём смотрите на то, чтобы в качестве «наказания» прогулять пары Дарьи Александровны в архиве нашей библиотеки? Там уже давно нужно навести порядок. — А как же остальные занятия?.. — несколько растерянно спросила Ника, посмотрев на хозяина кабинета. — Что касается остальных занятий, в свободное от уборки время я сам проведу индивидуальный курс с Вами, Ника, — ответил на её вопрос князь. — И Сергей в этом мне тоже поможет. В частности, в плане танцев. Мы с Никой переглянулись, удивлённо моргая. Если работу в архиве ещё можно было понять, то индивидуальные занятия с Волконским — не очень. Он давно не оказывал никому такой чести. Да и вообще индивидуальные занятия проводились только с очень проблемными студентами. Но Ника не проблемная, ей просто не хватает уверенности в себе и ей пока ещё трудно привыкнуть к новой обстановке. Конечно, всё это сейчас звучало как нечто из ряда вон выходящее, но точно лучше исключение из Академии по необоснованной причине. — Мы согласны, Пётр Михайлович, — ответил я, кивнув за нас обоих. Ника, не теряя времени, повторила мой жест. — Вот и отлично, — Волконский снова надел очки и посмотрел на нас. — Ника, можете быть свободны. Завтра с утра жду вас в архиве. Сергей, а ты задержись, пожалуйста. — Сама до комнаты дойдёшь? — тихо спросил я Нику, бросив на неё мимолётный взгляд. — Да, дойду, — кивнула она, а затем громко произнесла. — До свидания и спокойной ночи. — До встречи, милая, — отозвался мужчина. Как только дверь за Шараповой закрылась и стук её каблуков отдалился, Пётр Михайлович скользнул по мне взглядом и кивком головы указал на стул, на котором ранее сидела моя мать. Я послушно опустился на стул, ожидая, что сейчас начнется разнос уже для меня. Волконский долго молчал, пристально рассматривая меня. Мне на мгновение даже показалось, что ещё немного, и он во мне дыру сделает. Наконец, князь нарушил воцарившуюся тишину. — Итак, и как давно ты сохнешь по этой девочке, мой мальчик? — спросил Волконский, отчего я удивлённо уставился на него. В смысле? А что, так сильно заметно? — Я не понимаю, о чём Вы, Пётр Михайлович, — прикинулся дураком, который не понял его вопроса. Причём, я даже краснеть начал от этого своего вранья. Волконский хмыкнул, откидываясь на спинку кресла. Он явно был доволен моей реакцией. — Да ладно тебе, Сергей, не строй из себя невинность. Я не слепой, я всё вижу. Как ты на неё смотришь, как переживаешь, как руку ей сжал, пока она говорила. Всё как на ладони. Ты думаешь, я не заметил изменений в тебе? Значит, всё-таки заметил… — Прямо сильно заметно? — осторожно поинтересовался я, будто от ответа директора Академии зависела моя жизнь. — Лично я заметил, раз спросил тебя об этом, — отозвался Пётр Михайлович. — Я заметил, как ты себя ведёшь рядом с Никой ещё в первый вечер её появления здесь, в Академии. Вы были знакомы ранее… Где познакомились? — В одном ночном клубе, — ответил я честно. Врать не было смысла, поскольку даже если я солгу, Пётр Михайлович всё равно найдёт правду. — Ника работала там барменом. Я не знаю, что со мной произошло в тот момент, но я всё время не мог отвести от неё взгляд. Даже до дома подвёз. Я не знаю просто… Может, я с первого взгляда влюбился в Нику… Просто понимаете, Пётр Михайлович, когда я смотрю на неё, то у меня сердце начинает учащённо биться, хочется улыбаться немного дебильной улыбкой и всячески поддерживать девушку. — Я тебя прекрасно понимаю, Сергей, и твои чувства тоже, — выслушав меня, начал Волконский. — Среди нас, аристократов, редко уживаются такие чувства, как симпатия, крепкая дружба и любовь. Я буду искренне рад, если у тебя с ней всё сложится. Но мой тебе совет — не дави на Нику, иначе спугнёшь. Будь терпелив и уважителен. Дай девочке время самой разобраться в своих чувствах. — Спасибо за совет, Пётр Михайлович, — я уже не смог сдержать улыбки, внутри радуясь, что Волконский принял мой выбор. Мне кажется, что я так выпускному в школе не радовался, как сейчас… — Могу идти? — Иди, Ромео, иди, — по-доброму рассмеялся директор. — Завтра утром жду вас обоих в архиве. — Слушаюсь! — отозвался я и пулей покинул кабинет директора. Я был в шоке, когда узнал, что директор Академии заметил мои чувства к Нике и оказался рад за меня. Да, он прав, в наших аристократичных рядах такие тёплые чувства, как симпатия, искренняя дружба и головокружительная любовь, очень редкая вещь. Почти недоступная. Даже несмотря на то, что на дворе уже двадцать первый век, браки по расчёту до сих пор процветают. И меня мать пытается в такой загнать. Нет, Катя хорошая, но она не для меня. Я только испорчу ей жизнь. Практически вылетев из кабинета Волконского, я сразу направился к себе в комнату. Ощутил невероятную лёгкость. Будто гора с плеч свалилась. Осознание того, что директор не осуждает мои чувства к Нике, а наоборот, поддерживает, окрыляло. Всё это время я ходил сам не свой, иногда улыбался как идиот и, наверное, вёл себя как влюблённый школьник. Но мне было плевать. Я, наследник древнего княжеского рода, привыкший к сдержанности и маске безразличия, впервые чувствовал себя по-настоящему живым. И всё это благодаря Нике… Всю ночь я ворочался в своей постели, не в силах уснуть. В голове крутились слова Волконского и его совет быть терпеливым и уважительным. Я понимал, что он прав. Ника — нежная и ранимая девушка, хоть и кажется жёсткой. Ей нужно время, чтобы разобраться в своих чувствах. Я не должен давить на неё, чтобы не спугнуть и дать время разобраться в себе. Завтра нас ждёт работа в архиве. И я сделаю всё, чтобы ей было комфортно и спокойно рядом со мной.***
Утром я и Ника должны были встретиться в библиотеке Академии. Я пришёл туда в рабочей одежде — в футболке и джинсах со старыми кроссовками, которые нестрашно запачкать. Войдя в библиотеку и пройдя немного, я увидел, что у окна стояла Олеся, смотрительница библиотеки. Она также является выпускницей нашей Академии, но по происхождению такая же, как и Ника — из народа. Но это не помешало ей обрести уверенность в себе, стойкий характер и выйти замуж за достойного аристократа. — Привет, Серёж, — отвлёкшись от созерцания пейзажа за окном, поздоровалась она, когда я вошёл в её книжную обитель и под мной скрипнул паркет. — Привет, Олесь, — улыбнулся я и в качестве приветствия мягко обнял девушку. — Как ты? — Всё замечательно, — ответила она. — Скоро планирую в декрет уходить. — Правда? Андрей всё-таки добился своего, — удивился я новости о том, что моя собеседница оказалась в положении. — Но я безумно рад за вас. Желаю, чтобы малыш у вас был крепкий по здоровью и такой же красивый, как ты. — Ой, Трубецкой, ты мне льстишь, — засмеялась Олеся и легонько стукнула меня по плечу. — Давай рассказывай, за что тебя в мой пыльный чулан сослали. И мы пошли вглубь библиотеки. Я кратко рассказал о том, что случилось на паре у моей мамы, как я успокаивал Нику и что вечером было в кабинете Волконского. Олеся слушала меня молча и мысленно анализировала мои слова. — Ну да, твоя мама умеет страх нагнать, — отозвалась после своего продолжительного молчания девушка. — Неудивительно, что вы прогуляли вчера ещё и пару Волконского. Нике нужно было время, чтобы прийти в себя. — Кстати о Нике, — раз мы начали за неё говорить. — Она ещё не приходила? — В отличие от тебя, девушка отличается точностью, — улыбнулась Олеся. — Она уже в архиве и, наверно, минут как пятнадцать перебирает и сортирует бумаги. Что делать ты знаешь и дорогу до архива найдёшь, а я пошла работать. — Удачи, Олесь, и хорошего рабочего дня, — пожелал я библиотекарю хорошего рабочего дня и направился в сторону архива комнаты. Дорогу к нему я знал. Придя к слегка потрёпанной и массивной двери, я коснулся её ручки и потянул её вниз. Полотно поддалось и открылось с тихим скрипом. Зайдя в комнату, я прошёл немного вглубь и услышал, как кто-то чихнул. Я сразу понял, что это Ника, так как кроме неё в архиве никого не было. — Будь здорова, — вырос я за её спиной. — Ты опоздал, — отозвалась Ника, что-то записывая на листке бумаги. Мне показалось или тон у неё ледяной был? Не выспалась, что ли? Я слегка растерялся от её холодного тона. Неужели я что-то не так сделал? Вчера вроде бы всё было хорошо, а сегодня она встречает меня как врага. Может, ей не понравилось, что я с Олесей общался? Неужели дверь была открыта, и Ника это заметила? Но это же просто дружеское общение, мы знакомы много лет. — Прости, немного задержался, — извинился я и прошёл к столу, за которым сидела Ника. — Ник, с тобой всё в порядке? Ты какая-то странная сегодня… — Нормальная я. Опаздывать не надо, — отозвалась девушка, продолжая свою работу. Может, и правда не выспалась… — Хорошо, больше такого не повторится, — кивнул я и решил тоже начать работать, разбирая пыльные коробки и сортируя находящуюся в них документацию. Работа в архиве шла медленно и напряжённо. Пыль от старых бумаг летела во все стороны, заставляя меня чихать чуть ли не каждую секунду. Ника, казалось, не замечала моего присутствия, сосредоточенно перебирая свитки и переписывая что-то на листы бумаги. Или просто делала вид, что не замечает… Я пытался наладить контакт, задавал вопросы о документах, которые она разбирала, но Ника отвечала односложно и неохотно. Её холодность чувствовалась во всём, и мне становилось не по себе. Да что у тебя в голове, красотка?! Вчера вечером всё нормально было, и даже показалось, что мы немного сблизились, а сегодня между нами будто стена выросла! В какой-то момент я не выдержал всего этого издевательства и, остановив свою работу, решительно подошёл к столу Ники. Отодвинув в сторону коробку с документами, что стояла на столе, я повернул стул с девушкой к себе: — Ник, что происходит? Почему ты так себя ведёшь? Я что-то сделал не так? — спросил я напрямую, глядя на неё. — Я… Ничего. Со мной всё нормально, занимайся своей работой, — соврала мне Ника и даже не покраснела. — Так, если ты мне сейчас не скажешь причину твоего отстранённого состояния, то я… — я запнулся, придумывая, что я сделаю, если не получу ответ на свой вопрос. — То я тебя поцелую. Я и сам удивился, что сморозил такую глупость. Сам же не хотел давить на девушку, а сам… Но реакция Ники того стоила — её красивые зелёные глаза удивлённо уставились на меня. — Я… Я подумала, может, твоя мать права, — наконец Ника начала говорить после нескольких попыток отказа. — Мне не место в Академии… Я никогда не смогу измениться и стать образцовой леди роял. — Это ты сама придумала или кто-то подсказал? — спросил я, услышав такой ответ от одногруппницы. Ну не верил я в её слова. Присев перед девушкой на корточки, я взял её руки в свои и слегка сжал ладони, вынуждая таким образом посмотреть мне в глаза. Но Ника явно не хотела выполнять это, упорно уставившись в пол. — Ника, пожалуйста, посмотри на меня и послушай сейчас внимательно, — попросил я. — Не позволяй словам моей матери влиять на тебя. Она говорит так, потому что не знает тебя. Ты сильная, умная, добрая и очень красивая девушка. И тебе есть место в Академии, как и любой другой девушке. Ты достойна учиться здесь и получить всё, что тебе причитается после окончания обучения. Ника молчала, но всё-таки подняла на меня глаза. Я же продолжал свой небольшой монолог. — Не сравнивай себя с другими. Будь собой, Ника. Не пытайся стать тем, кем ты не являешься. Ты уникальна и прекрасна… Ты не похожа на других учениц Академии, поскольку в отличие от них ты настоящая… — Этим я и бешу твою мать, — прокомментировала мои слова темноволосая, сжав мои ладони своими. — Это её проблемы, а не твои, — фыркнул я. — Помни, что ты сильнее, чем ты думаешь, и не позволяй никому усомниться в этом. Даже себе. Я нежно провёл большими пальцами по тыльной стороне ладоней Ники, пытаясь успокоить. В её глазах уже не было такого страха, с каким я встретился несколько минут назад. Бросив взгляд на Нику, я почувствовал, как сердце сжалось. Мне захотелось обнять её, прижать к себе и защитить от всего мира. Но не сейчас, ещё рано… Поэтому я решил сдержаться, помня совет Волконского. — Спасибо. Вселил какое-то спокойствие, — наконец сказала Ника после небольшого молчания. — Я рад, а теперь давай вернёмся к работе, — кивнул я, осторожно отпустив её ладони и вернувшись в исходное положение тела. Подойдя к стеллажу, у которого я недавно стоял, я начал убирать на его полки уже отсортированные документы. Пыли, конечно, было много, и чихать приходилось часто. Так я себе быстро аллергию заработаю. Не успел я только пару коробок убрать на полки, как ко мне подошла Ника. В руках она держала влажную тряпку. — Держи, — протянула она мне её. — Протри лицо, ты весь в пыли. И я тоже. Я взял тряпку и послушно протер лицо, чувствуя, как грязь и пыль стираются с кожи. Ника, следуя моему примеру, тоже начала вытирать своё лицо и руки. Заботливая она такая… Приятно, чего уж таить… Я с удовольствием наблюдал за тем, как Ника старательно вытирает пыль с моего лица, стараясь не размазать её ещё больше. Прядь тёмных, тёмно-каштанового цвета, волос выбилась из хвоста и упала на девичью щеку. Не удержавшись от порыва, я аккуратно убрал её за ухо. Ника вздрогнула от неожиданности, но не отстранилась. Наши взгляды встретились, и на мгновение время будто остановилось. В её глазах я увидел благодарность и что-то ещё, что заставило моё сердце биться чаще. Нет, Серёга, держись, своей напористостью ты только спугнёшь девчонку.***
К вечеру мы с Никой успели разобрать половину архива. Олеся, решив, что с нас на сегодня хватит, отправила в свои комнаты приводить себя в порядок. Ну да, это нужно, поскольку нам ещё на занятия к Волконскому идти. Вернувшись к себе, я принял душ и переоделся в форму Академии. Посмотрев на себя в зеркало, я поправил одежду и подумал о Нике и нашем разговоре в архиве. У меня до сих пор в голове не укладывалось, что кто-то позволил девушке усомниться в том, что из неё может получиться образцовая леди роял. Даже если ей это сказала моя мать, то только из-за мести. Ведь родительница увидела в Нике Софию, а цесаревна в своё время не выбрала мою маму в качестве своей наставницы. Дети за долги родителей не отвечают, если на то пошло. Выйдя из своей комнаты, я направился в сторону выхода из корпуса отдыха Академии. Проходя мимо комнаты, которую Ника делит с Розой Гебель и Зиной Лаваль, я увидел, как оттуда вышла сама Ника в форменной одежде Академии. Она что-то говорила своим соседкам. Ну да, у основной части студентов занятия закончились ещё днём. — Обещаю вернуться до темноты, — кивнув, заверила Ника и закрыла дверь. Заметив меня, Шарапова подошла ко мне, стуча каблуками. Оказавшись рядом со мной, я заметил, что на её лице уже не было той холодной тени сомнения, как было сегодня утром. Но мы поговорили и вроде бы всё уладили. — Ты как себя чувствуешь после работы в архиве? — спросил я. — Немного лучше, спасибо, — ответила она. — Но нам пора на занятие Волконского. — Да, пойдём. Он ждёт нас на заднем дворе Академии, — согласился я и протянул девушке руку. Ника немного замялась, словно не ожидала такого жеста с моей стороны, но затем, слегка покраснев, приняла мою руку. Её мягкая ладонь была прохладной и чуть дрожала, но я слегка сжал её пальцами, показывая, что ей нечего бояться. Мы направились к заднему двору Академии вдвоём, держась за руки. И, если честно, мне плевать, если кто-то нас увидит вместе. Пусть почешут своими языками. Выйдя на задний двор Академии и пройдя по нему немного, мы увидели Волконского, рядом с которым было несколько маленьких цветочных кашпо, небольшая стопка книг и Принц. Увидев нас, пёс залаял и ринулся в нашу сторону. — Привет, Принц. Давно не виделись! — улыбнулась Ника и, присев на корточки, погладила питомца покойной цесаревны Софии. — Добрый вечер, — поздоровался с нами Пётр Михайлович, подойдя к нам. — Как работа в архиве? — Идёт полным ходом, Пётр Михайлович, — ответил я, пока Ника пыталась отделаться от мохнатого четвероногого друга. — За день успели половину архива разобрать. Завтра продолжим. Бросив взгляд на Нику, что смеялась, когда Принц лизнул её, я заметил, как на лице Волконского проскользнула грустная улыбка. Он явно что-то вспомнил. И похоже, что это воспоминание было об императорской семье, поскольку князь также является приближённым человеком к императору. Как я и вся моя семья. — Она так похожа на Софию, — прошептал мужчина, наблюдая за девушкой. — Она единственная, кого Принц не сторонится. Может, Ника — чудом выжившая внучка Его императорского Величества? — У меня тоже такие мысли были, Пётр Михайлович, — зачем-то ответил я. — Но чтобы достоверно убедиться в этом, необходим тест ДНК. Император на это ни за что не согласится. — Сергей, если ты правда думаешь, что Ника — цесаревна Анна, то я поговорю с императором по поводу теста, — резко посмотрел на меня Волконский. — Во всяком случае, постараюсь… Так, ладно, хватит лирики. Пора приступать к занятию. Крайнюю свою фразу директор Академии произнёс довольно громко. Принц и Ника, услышав это, отлипли друг от друга и подошли к нам. Пёс сразу отошёл в сторону и лёг, наблюдая за нами. Волконский взял пару цветков, попросил меня захватить несколько книг и вышел на ровную площадку. Забравшись на небольшой декоративный каменный выступ и покрепче ухватив дно кашпо ладонями, Пётр Михайлович довольно быстро выполнил гимнастический элемент «ласточка» с дополнительной нагрузкой. Затем я опустил на его голову стопку из книг, что я взял из общей, и отошёл немного от него. Посмотрев на эту картину со стороны, у меня глаза чуть ли на лоб не полезли от удивления. Для своих лет у него довольно хорошая форма… — Я могу выполнить это без особого труда, потому что совершенно спокоен и доверяю своему телу и чувствам, — нарушил тишину князь, пристально смотря на Нику, которая от таких его выкрутасов мгновенно зажалась. — Всё это потому, что Вы не окружены людьми, которые относятся к Вам не очень, мягко говоря, — произнесла Ника, посмотрев на мужчину. — Никто не сможет косо на тебя смотреть, если ты сама не допустишь этого, — сразу же нашёлся что ответить Волконский. — Сергей, помоги мне. А теперь, Ника, твоя очередь. Я быстро подошёл к директору и убрал с его головы книги, а затем и цветы из рук. Не, ну он, конечно, выдал! Мне кажется, что даже я, аристократ и измученный занятиями осанки, танцами, хороших манер и так далее чуть ли не с самого рождения, такое не выдержу. — Пётр Михайлович, я никогда так не смогу, — начала давать заднюю Ника. — Просто поверь в себя, — пытался её убедить мужчина. — Давай попробуем сначала на земле. Моя одногруппница прошла к Волконскому несмелым шагом и остановилась рядом с ним. Наблюдая за ней, я нервно сглотнул. Наверно, было заметно, как дёрнулся мой кадык. Она же себе колени в кровавое месиво превратит, так как упадёт! Ника выполнила «ласточку» почти в точности как Волконский, а сам он вложил в её ладони кашпо. Несколько секунд, и Шарапова начала покачиваться, так как дополнительная нагрузка на руки давила на её тело. Господи, Ника, держись! — Хм, неплохо, — прокомментировал директор выполнение Никой его движения. — У тебя неплохо получается. — Пётр Михайлович, я… Я больше не могу… — почти простонала от боли Ника. — Ника, ты всё можешь! — попытался заверить девушку князь, но не получилось. Ника, пошатнувшись в крайний раз, упала, выронив из рук кашпо. Часть земли вылетела во время падения и оказалась на одежде и теле Петра Михайловича. Сама же Ника наполовину своей миниатюрной тушки (по сравнению со мной, она миниатюрная) приземлилась на газон. — Так, похоже, что нас ожидает очень много работы, — вздохнул директор, наблюдая увиденную картину. А Ника тем временем тихо простонала от безысходности и уткнулась лицом в газон. Если честно, то тоже так хочется сделать. Может, Пётр Михайлович и хочет помочь Шараповой воспитать в себе аристократку, но он её так скорее угробит…
