Разгром

      Дорога вилась через холмы, утопающие в золотистом свете заката, но Руми почти не замечала красоты. Всё её внимание поглощала гнетущая тишина в салоне арендованного седана. Напряжение было почти осязаемым, словно невидимая струна, натянутая до предела между ней и девушкой за рулём.       Руми украдкой бросила взгляд на напряженный профиль Миры за рулем. Костяшки ее пальцев, сжимавших руль, побелели, а взгляд был прикован к дороге с такой яростной концентрацией, будто она вела их не через ухоженное семейное поместье, а сквозь минное поле. Собственно, для Миры это, наверное, так и было.       Для Руми же минным полем стал каждый их общий день после победы над Гви-Ма. Казалось, величайшая битва, создание нового радужного хонмуна, раскрытие ее тайны всё это должно было сблизить их, сломать последние барьеры. Так и случилось. С Зои.       А вот Мира… Мира возвела новую стену, ледяную и неприступную. Она стала избегать взгляда Руми, её мягкий сарказм превратился в колкость, а забота в раздраженную вежливость.       «Это из-за меня», — подумала Руми, её пальцы невольно потянулись к рукавам толстовки, чтобы прикрыть узоры на запястьях. Она тут же одёрнула себя. Какой смысл?       Такие же метки вились у неё на виске, тонкой паутинкой поднимаясь от шеи к скуле. Она приняла себя. Она больше не стыдилась. Так почему же мысль о том, что Мира не может её принять, причиняла почти физическую боль?       — Мы почти на месте. — буркнула Мира, не отрывая глаз от дороги. Её голос был сухим, как асфальт под колёсами.       Руми кивнула, её внимание снова переключилось на пейзаж. Вдалеке показался особняк семьи Чхве — величественное строение из белого камня, окружённое ухоженными садами и фонтанами. Его шпили и арочные окна казались чем-то из сказки, но в этой сказке не было тепла. Руми украдкой взглянула на Миру. Её плечи были напряжены, губы сжаты в тонкую линию, а в глазах мелькала тень, которую Руми знала слишком хорошо — страх перед осуждением.       Машина остановилась, и на несколько секунд воцарилась абсолютная тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем автомобильных часов.       — Ты не говорила, что твои родители живут в музее. — тихо пробормотала Руми, когда они вышли. Её голос прозвучал неуверенно в гулком пространстве перед парадным входом.       Мира коротко фыркнула, даже не посмотрев на нее.       — Это не музей, а их способ кричать всем, что они лучше других. — ответила она, и яд в её голосе был таким знакомым, что Руми почти улыбнулась. — Пойдём, надо пережить этот цирк.       В холле их встретили родители Миры. Чхве Дон-хён, высокий мужчина с суровым лицом и холодным взглядом, кивнул Руми с вежливой сдержанностью. Его сходство с Мирой те же острые скулы, тот же прищур было почти пугающим. Чхве Хе-рин, напротив, улыбнулась, но её улыбка была отточенной, как у дипломата, скрывающего свои истинные мысли.       — Добро пожаловать, Руми. — сказала Хе-рин, её голос был мягким, но в нём чувствовалась натянутость. — Мы рады, что ты с нами. Мира так редко говорит о своей… личной жизни. Мира напряглась ещё сильнее, её пальцы сжались в кулаки. После неловкого обмена любезностями, появилась горничная.       — Пойдёмте, я покажу вам вашу комнату. — сказала она, указывая на широкую лестницу.       Руми шла за Мирой, изучая её прямую спину, и чувствовала, как нарастает необъяснимая паника. Что она здесь делает? Зачем ввязалась в эту авантюру?       Комната оказалась просторной, с высоким потолком и окнами от пола до потолка, за которыми открывался вид на сад. Но всё внимание Руми приковала кровать — застеленная белоснежным бельём и усыпанная горой подушек. Одна кровать. На двоих.       Её сердце пропустило удар. Она повернулась к Мире, ожидая, что та тоже заметит неловкость ситуации, но Мира уже бросила сумку на пол и начала рыться в ней, избегая взгляда Руми.       Сердце Руми ухнуло куда-то в пятки. Логично. Они же «невесты». Все абсолютно логично, кроме дикого, иррационального ужаса, который охватил её. Мысль о том, чтобы лежать в одной постели с Мирой с этой холодной, отстранённой Мирой, которая, возможно, ненавидит её была невыносимой.       — Я… я могу поспать в кресле, оно выглядит удобным. — выпалила Руми, указывая на изящное кресло у окна. Её голос предательски дрогнул. Мира выпрямилась, её глаза сверкнули раздражением.       — Не глупи, — отрезала она, её тон был резче, чем нужно. — Кровать огромная, места хватит. Или ты боишься, что я тебя укушу?       Руми моргнула, не ожидая такой резкости. Она хотела возразить, но слова застряли в горле. Вместо этого она кивнула, чувствуя, как её щёки теплеют.       — Ладно, — пробормотала она, отводя взгляд. — Просто… я не хочу, чтобы тебе было некомфортно.       Мира замерла, её руки, копошившиеся в сумке, остановились. Она посмотрела на Руми, и в её глазах мелькнуло что-то более мягкое, почти уязвимое.       — Это мне должно быть некомфортно? — тихо спросила она, её голос был едва слышен. — Руми, это я тебя втянула в этот фарс. Если кому и должно быть неловко, то это тебе.       Руми открыла рот, чтобы ответить, но Мира уже отвернулась, её движения стали резкими, почти сердитыми. Она схватила полотенце и направилась к ванной, бросив через плечо:       — Я в душ. Располагайся.       Дверь ванной захлопнулась, оставив Руми в тишине. Она медленно опустилась на край кровати, её пальцы рассеянно скользили по демоническим узорам на запястьях. Они слабо мерцали, отзываясь на её смятение.       «Почему всё так сложно?» — подумала она, глядя на закрытую дверь. Мира была рядом, но казалась дальше, чем когда-либо.

***

      Мира лежала на самом краю кровати, стараясь дышать как можно тише. Простыня под ней была прохладной, но это не помогало — её тело горело от напряжения. Руми спала рядом, всего в нескольких сантиметрах, её дыхание было ровным, почти неслышным. Мира стиснула кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы отвлечься от мыслей о ней. После хонмуна она избегала Руми, пряча свои чувства за резкими словами и холодным взглядом.       Но здесь, в этой комнате, в этой кровати, её защита рушилась. Каждый шорох, каждый вздох Руми заставлял её сердце биться быстрее.       Она закрыла глаза, пытаясь заставить себя уснуть, но тут Руми пошевелилась. Мира замерла, чувствуя, как тёплая рука Руми легла на её талию. Дыхание Руми, мягкое и тёплое, коснулось шеи Миры, и от этого её кожа покрылась мурашками. Фиолетовые волосы Руми скользнули по её плечу, их кончики слегка щекотали. Медленный, расплавленный жар собрался внизу живота, и ей пришлось сжать зубы, чтобы сдержать невольный стон. Её тело, её чертово, непослушное тело реагировало на эту близость так, как не имело права. Оно желало этого. Оно плавилось от этого.       Разбуди её, — приказал разум. — Сделай что-нибудь, пока не сошла с ума.       С нечеловеческим усилием Мира подняла дрожащую руку и осторожно коснулась плеча Руми.       — Руми. — прошептала она, и её голос был хриплым, сдавленным. — Проснись.       В ответ Руми сонно вздохнула, её пальцы невольно сжались на талии Миры, случайно соскользнув под край футболки и коснувшись горячей кожи. Мира ахнула, её дыхание сбилось. Руми пошевелилась снова. В своем сне она, кажется, искала тепла, источник комфорта. Мира почувствовала, как колено Руми уперлось в её бедро, а затем, в медленном, сонном движении, которое лишило Миру остатков воли, Руми перекинула ногу через нее.       И оказалась верхом.       Её вес опустился на бедра Миры, её тело прижалось к ней с ошеломляющей интимностью. Руми все еще спала, или, по крайней-мере, была где-то на грани сна, её голова опустилась к плечу Миры, а волосы фиолетовым шелком рассыпались по подушке.       Каждая нервная клетка её тела была натянута до предела. Возбуждение, которое она так отчаянно пыталась подавить, хлынуло через край, затапливая её. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, било не в груди, а прямо в горле, мешая дышать. Её руки поднялись сами собой, желая вцепиться в плечи Руми, притянуть её еще ближе, поцеловать, закончить эту муку.       Она почти это сделала. Её пальцы уже сжимались, готовясь к действию.       «Нет. Не смей. Остановись».       — Руми, черт возьми! — её собственный отчаянный, сдавленный голос вырвал её из транса.       С последним остатком здравомыслия она схватила Руми за плечи и что было силы тряхнула её.       — Просыпайся!       Вот теперь Руми вздрогнула по-настоящему. Она резко подняла голову, моргая. Несколько долгих секунд она смотрела на Миру совершенно пустым, сонным взглядом. А потом до неё дошло.       Мира увидела этот момент. Момент, когда недоумение сменилось абсолютным, чистым ужасом. Осознание того, ГДЕ она находится и КАК она находится, исказило лицо Руми. Демонические узоры, покрывавшие её тело, вспыхнули фиолетовым светом, освещая темноту.       Достаточно было одного крошечного движения, лёгкого наклона головы, и… Она рванулась назад, всё ещё не до конца проснувшись, и, пытаясь отодвинуться, перекатилась через Миру к краю кровати. Мира ахнула, когда Руми, забыв, что матрас кончается, соскользнула вниз, её руки в панике вцепились в простыню. Простыня натянулась, увлекая Миру за собой.       Мир перевернулся. Они рухнули на толстый ковёр, и Мира приземлилась сверху на мягкое, теплое тело Руми. От удара их головы столкнулись, губы Миры случайно коснулись уголка рта Руми тёплого, мягкого, с лёгким вкусом мяты.       Это длилось меньше секунды, но для Миры растянулось в вечность. Словно все звуки в мире стихли, оставив лишь тихое гудение крови в ушах и фантомное тепло на её губах. Её сон, её тайное, постыдное желание вдруг стало слишком реальным. Так близко. Это было неправильно. Опасно. И именно в этот момент её защитные механизмы взвыли сиреной, требуя немедленно бежать.       — Проклятье! — Мира попыталась отползти, но простыня, запутавшаяся вокруг их ног, держала крепко. Она дёрнулась снова, её колено прижалось к бедру Руми, и от этого контакта по её телу прошла дрожь, тёплая и мучительная.       — Дай помогу! — Голос Руми был сдавленным от смущения и веса Миры. Она тоже начала выпутываться, её рука вслепую заметалась в складках ткани, пытаясь оттолкнуть, отпихнуть мешавшую простыню.       Пальцы Руми уверенно сомкнулись на ягодице Миры. Крепко. У Миры перехватило дыхание. Её тело пронзило такой мощной, сладкой дрожью, что она тихо ахнула. Она почувствовала, как Руми тут же отдернула руку, и краем глаза заметила, что демонические узоры на коже девушки вспыхнули ярче, озарив их барахтающийся клубок лиловым светом.       — Прости! — выдохнула Руми, её голос был хриплым, лицо пунцовым. Она дёрнула простыню, наконец высвободив их, и Мира откатилась в сторону.       Они сидели на полу, тяжело дыша. Мира прижала ладони к лицу, чувствуя, как горят щёки. Руми сидела напротив, обхватив колени, её узоры медленно гасли, но всё ещё мерцали.       Мира опустила голову и мысленно простонала.       Эта неделя будет очень долгой.

***

      Тишина в огромной ванной была оглушительной, нарушаемой лишь звуком льющейся воды. Мира стояла под душем, уперевшись руками в холодную плитку, и позволяла кипятку обжигать кожу. Это было ничто. Просто случайность. Нелепое, хаотичное падение.       Она повторяла это про себя снова и снова, но тело помнило всё: мимолетное касание губ, крепкую хватку пальцев на её заднице, волну жара, прошедшую по венам.       Когда они наконец спустились завтракать, притворившись, что ничего не произошло, это молчаливое перемирие было хрупким, как тонкий лед.       Днем они устроились в библиотеке — комнате с потолками высотой в два этажа и стенами, полностью заставленными книгами, которые, Мира была уверена, никто никогда не читал. Мира и Руми сидели на разных концах огромного кожаного дивана, сохраняя между собой максимальную дистанцию. Воздух пах старой бумагой и лимонным воском.       Бобби прислал десяток сообщений, требуя первый набросок «стопроцентного хита о любви» к вечеру.       Это было чистой воды издевательство.       Мира сидела с блокнотом и ручкой, но не могла выдавить из себя ни слова. Как она могла писать о любви? О чем? О том, как от одного взгляда на девушку, сидевшую в нескольких метрах от неё, у нее перехватывало дыхание? О том, как ей хотелось одновременно прижать ее к себе и оттолкнуть как можно дальше? Любая мысль казалась либо фальшивой, либо слишком опасной.       Мира с силой надавила ручкой на бумагу.       «Твоё имя — пропасть, в которую я падаю».       Строчка вышла злой, горькой. Она тут же с отвращением её зачеркнула.       — Есть кто живой в этом мавзолее?       Дверь библиотеки распахнулась, и на пороге появилась Зои, сияющая и полная энергии. Она приехала на такси прямо из Сеула, притащив с собой рюкзак, набитый снеками и ноутбуком.       — Решила, что вам понадобится помощь, — весело объявила она и без церемоний плюхнулась на диван точно посредине между ними, физически разрушая их напряженное молчание. — И подкрепление. Уверена, местные демоны уже в курсе, что в городе вечеринка. Любое крупное сборище богатеев для них как шведский стол.       Она обвела их взглядом, её улыбка слегка померкла.       — Что с вами? Вид такой, будто вы не песню пишете, а делите наследство. Стресс из-за семьи, да, Мира?       Мира лишь неопределенно хмыкнула в ответ, благодарная за то, что Зои нашла такое простое и неверное объяснение.       — Просто нет вдохновения. — спокойно ответила Руми, откладывая планшет. Её голос звучал ровно, почти безэмоционально.       Зои хлопнула в ладоши.       — Тогда сменим обстановку! Мозговой штурм! Итак, любовь. С чем она у вас ассоциируется? — она посмотрела на Руми.       Руми на секунду задумалась.       — Наверное… с доверием. И безопасностью. Когда знаешь, что человек тебя не предаст, что бы ни случилось.       От её слов у Миры свело желудок. Доверие. Безопасность. Она вспомнила, как подняла на Руми свое оружие в тот день на сцене. Вспомнила страх и предательство в глазах подруги.       — Классно, но слишком глубоко. — заметила Зои и мечтательно улыбнулась. — А для меня любовь — это как найти идеальный бит, который полностью совпадает с ритмом твоего сердца. Когда вы просто… звучите вместе. Понимаете?       Она с энтузиазмом посмотрела на Миру, её глаза горели любопытством.       — А у тебя с чем, Мира?       Мира уставилась на яростно зачёркнутую, уродливую строчку в своем блокноте.       — С потерей контроля. — тихо, почти неразборчиво ответила она.       Это было самое честное, что она могла сказать. И самое жалкое.       — Потеря контроля? — Зои моргнула, её весёлое настроение испарилось. — Ничего себе, Мира. Это… как-то слишком мрачно.       Мира почувствовала укол злого удовлетворения. Хорошо. Пусть видят, что не у всех в этом мире жизнь похожа на сказку.       — Мир не состоит из одних только видео с черепашками, Зои. — огрызнулась она, её голос прозвучал острее, чем она хотела.       — Я просто говорю… — начала было Зои, но Руми её прервала.       — Хватит, — тихо, но властно сказала Руми. Она не смотрела на Миру, но её пальцы до боли в костяшках сжали планшет. — Бобби ждет песню. Давайте работать. Зои, твоя мысль про «звучать вместе»… это можно развить.       — Точно! — тут же подхватила Зои, обрадовавшись возможности сменить тему. — Ну, типа… «С тобой мой мир зазвучал иначе»?       — Банально. — бросила Мира.       — Ладно, — не сдавалась Зои. — «Каждый удар моего сердца — это бит для твоей песни»?       Мира фыркнула.       — Больше похоже на аритмию. Я бы проверилась.       Руми устало потерла виски.       — Может, что-то более образное? Про две звезды, чьи орбиты наконец-то пересеклись…       — И они столкнулись, устроив вселенский взрыв? — ядовито закончила за нее Мира, не отрываясь от своего блокнота. — Отлично, пишем.       Вот теперь Руми подняла на нее глаза и в них мелькнула искра раздражения.       — Ты можешь хотя бы на пять минут перестать язвить? — процедила она. — Или тебе проще всё обесценить, прежде чем мы хоть что-то попробуем?       Слова повисли в воздухе. Зои в панике посмотрела с одной на другую.       — Стоп! Стоп! У меня есть идея! — воскликнула она так громко, что они обе вздрогнули. — Мы просто зашли не с той стороны! Мы — это Хантрикс!       Она вскочила с дивана, жестикулируя.       — Руми, ты про доверие и безопасность. Мира — про потерю контроля. А Зои, то есть я, про то, чтобы звучать в унисон! Всё это части одного целого!       Руми и Мира недоуменно на неё уставились.       — Всё сходится! Охота — это потеря контроля. Хаос. Но мы доверяем друг другу в этом       хаосе. И когда доверяем, мы начинаем двигаться вместе, звучать в унисон! Это и есть наш бит, наш гимн!       Она умолкла, тяжело дыша.       В библиотеке стало тихо.       Чёрт. А ведь она была права.       Мира почувствовала, как внутри что-то неохотно сдалось.       — Немного притянуто за уши. — пробормотала она, но перевернула страницу в блокноте. — Но... ладно. Не про звёзды, и на том спасибо.       Руми коротко кивнула. На её лице впервые за час появилось что-то похожее на живой интерес.       — Хорошо. «Сцена — наше поле боя».       — «Сердце стучит в ритме драм-машины». — подхватила Зои.       — «Твой голос — мой сигнал к атаке». — неожиданно для самой себя закончила Мира.       Впервые за весь день они работали сообща. Напряжение никуда не исчезло, но теперь его вытеснила общая энергия. Они склонились над блокнотом, забыв про ссору, про всё на свете…       И тут Руми замерла.       Её рука резко легла на грудь, губы приоткрылись в беззвучном вздохе. Демонические узоры на её коже на долю секунды вспыхнули тусклым лиловым светом.       — Руми? — Мира тут же напряглась.       А потом, они все это почувствовали – эхо хонмуна.       Личное отошло на второй план. В воздухе запахло настоящей работой.