Разгром

      Кровь.       Запах крови. Горячий, медный, он забивал ноздри, перекрывая даже запах мокрого асфальта и озона. Он пробуждал что-то древнее, голодное. Инстинкт, который шептал на языке, лишённом слов: охота, добыча, слабость, конец.       Руми стояла под проливным дождём, и её тело не было её собственным. Оно гудело от переизбытка силы, от адреналина после убийства. Каждый мускул был натянут, как струна, готовый к новому прыжку, новому удару. Лиловые узоры на её коже отражались в лужах у её ног. Она смотрела на свои руки — длинные, изящные пальцы, увенчанные короткими, но смертоносно острыми чёрными когтями.       Она была на грани. Тонкая нить, державшая ее человеческую суть, натянулась до предела, готовая порваться. Хотелось убивать. Разрушать. Стереть с лица земли все, что посмело тронуть ее. Вид Миры, неподвижно лежащей в грязи, с бледным лицом и кровью, сочащейся из разбитого виска, был как нож в сердце. Руми чувствовала, как демоническая часть ее существа рвется наружу, требуя крови, мести, хаоса. Она сжала кулаки, когти впились в ладони, и тонкая струйка крови смешалась с дождем.       — Нет, — выдохнула она, голос дрожал, почти теряясь в шуме ливня. — Не сейчас.       Она рухнула на колени рядом с Мирой, ее руки дрожали, когда она осторожно коснулась ее щеки. Холодная кожа под пальцами заставила сердце сжаться. Мира была жива — слабое дыхание поднимало ее грудь, — но выглядела такой хрупкой, такой уязвимой. Это было невыносимо. Руми, всегда державшая себя под контролем, чувствовала, как слезы жгут глаза, смешиваясь с дождем на ее лице.       — Я здесь… слышишь меня? — прошептала она, голос сорвался. — Всё будет хорошо. Пожалуйста, держись…       Она прижалась лбом к щеке Миры.       — Я не позволю тебе умереть. Никогда. Ты слышишь? — её голос стал резче, отчаяннее. — Даже если мне придётся разорвать этот мир.       Она осторожно приподняла голову Миры, подложив руку под ее затылок. Она зажмурилась, стиснув зубы, чтобы подавить рычание, рвущееся из груди.       — Ты будешь в порядке, — шептала она, больше для себя, чем для Миры. — Я тебя вытащу. Обещаю.       Ее руки скользнули под плечи и колени Миры, поднимая ее с земли. Тело было тяжелым, безвольным, и это только усилило панику. Руми прижала Миру к груди, чувствуя, как ее собственное сердце бьется в такт с дождем, с эхом хонмуна, все еще звенящим в воздухе. Она должна была доставить ее в больницу. Немедленно.       — Я рядом, Мира. Я с тобой. Просто держись…       Её отчаянный шёпот потонул в резком, пронзительном крике.       — Руми, стой! Не двигайся!       Руми замерла, тело напряглось, когти дрогнули, но хватка на Мире осталась бережной. Медленно, словно в кошмаре, она повернулась. Зои стояла в нескольких шагах, черные пучки блестели от воды, шин-калы сжаты в руках. Ее лицо, обычно искрящееся озорством, было искажено тревогой.       Она видела взгляд Зои. Широко распахнутые глаза, в которых не было ни капли облегчения от того, что они нашли Миру. Только ужас. Чистый, неприкрытый ужас, направленный на неё. На Руми.       — Что? — голос Руми был хриплым, почти рычащим, пропитанным болью и яростью.       Зои сделала осторожный шаг вперёд, подняв свободную руку в примирительном жесте.       — Руми, успокойся. Просто… положи её на землю. Аккуратно.       — Положить её? — голос Руми сорвался на высокое, истерическое рычание, искажённое клыками. Лиловые узоры на её коже запульсировали ярче. — Она ранена! Ей нужна помощь! А ты смотришь на меня так, будто я её враг! Неужели ты думаешь, что я… что я могу ей навредить?! Я?!       Её крик был полон такой боли и обиды, что Зои на мгновение вздрогнула.       — Нет! Конечно, нет! Дело не в этом! Посмотри на себя! Ты… — Она замялась, взгляд скользнул по светящимся узорам, удлинившимся клыкам, острым когтям. — Ты сейчас больше демон, чем человек. Ты еле держишься. Я не хочу, чтобы ты потеряла контроль. Не сейчас.       Руми вздрогнула, словно слова хлестнули ее. Она опустила взгляд на свои руки, на когти, испачканные кровью и грязью. Узоры пульсировали в такт ее сердцу, и она почувствовала, как темная, дикая часть рвется наружу. Она ненавидела это. Ненавидела себя. Но хуже всего было осознание, что Зои права.       — Я… — начала она, но голос сорвался. — Я не хочу ее отпускать, Зои. Я не могу.       — Знаю, — мягко ответила Зои, шагнув ближе. Ножи исчезли в хонмуне, и в ее взгляде было тепло, несмотря на бурю. — Но доверься мне. Я позвонила Бобби. Он едет. Мы отвезем Миру в больницу. А тебе… тебе нужно успокоиться. Или спрятаться. Хотя бы на время.       Слова Зои были жестокими, но в них была забота. Руми смотрела на испуганное лицо подруги и понимала, что та пытается спасти не только их жизни, но и её саму. От неё самой.       Она снова опустила взгляд на Миру. На её бледное, безмятежное в бессознательности лицо.       Боль выбора была почти физической. Оставить её…       Руми с мукой в глазах посмотрела на Зои. Это был безмолвный крик о помощи, мольба о прощении. Зои коротко, но твёрдо кивнула, давая понять, что она справится. Что она позаботится о Мире.       Это было всё, что нужно Руми.       Скрепя сердце, она в последний раз прижалась щекой к мокрым волосам Миры, прошептав одними губами: «Прости». А затем осторожно опустила её на землю, подложив под голову свою скомканную куртку.       Она выпрямилась, бросила на Зои последний, полный боли и благодарности взгляд. А затем её тело окутало облако фиолетового дыма, которое на мгновение сгустилось и тут же бесследно рассеялось в ночном дожде.       Она исчезла, оставив Зои одну. Одну с Мирой. И с осколками их разрушенного доверия.

***

      Дождь был безжалостным. Он хлестал по крыше, по плечам, по лицу, но Руми не чувствовала холода. Её тело было чужим — оболочкой, гудящей от остаточной энергии и ярости, кипящей в крови.       Она сидела на самом краю, ноги свесив в пустоту, и смотрела вниз — на огни города, на движение машин, на крошечные фигурки людей, которые даже не подозревали, что где-то над ними сидит монстр.       Монстр.       Она сжала кулаки, и когти впились в ладони. Боль была слабой, далекой. Ничто не могло перебить ту боль, что разрывала её изнутри.       Не смогла защитить.       Эта фраза эхом отдавалась в голове, раз за разом, как удар молота. Мира лежала там, в грязи, под дождем, сломанная, уязвимая — из-за нее.       «Я не смогу защитить их. Никогда. Как бы ни старалась, я всегда буду опаснее любого демона, на которого подниму меч».       Сердце сжалось, будто в ледяных тисках. Мир вокруг казался далеким, пустым. Даже шум города снизу не достигал сюда, на крышу. Здесь осталась только она. Она и её вина.       Руми обхватила себя руками, вжимаясь лбом в колени.       И впервые за долгое время позволила себе подумать: а может, им будет лучше без неё.       Молния вспыхнула где-то вдалеке, озарив её силуэт. На миг крыша показалась обрывом в пустоту.       И Руми сидела на самом краю, глядя в эту пустоту — и чувствовала, что она смотрит в ответ.