Разгром

      Мира медленно открыла глаза, и мир вокруг нее был размытым, словно подернутым дымкой. Белый потолок больничной палаты казался слишком ярким, а запах антисептика резал нос. Голова пульсировала тупой болью, но это было терпимо — не та агония, которую она ожидала после падения. Она моргнула, пытаясь собрать мысли, которые расползались, как мокрый песок. Последнее, что она помнила: дождь, звон разбитого стекла, золотые глаза Руми, полные боли и ярости. А потом — тьма.       — Ну слава богу… — знакомый голос прозвучал тихо, но с таким облегчением, что у Миры сердце дрогнуло.       Она осторожно повернула голову, чувствуя, как повязка на виске слегка тянет кожу.       Зои сидела у её кровати, держа в руках пластиковый стакан с водой. Под глазами у неё залегли тени, волосы растрепались, будто она не отходила отсюда всю ночь.       — Ты напугала меня до смерти, — продолжила Зои, пытаясь улыбнуться. — Я думала, ты так и не откроешь глаза.       — Где… — Мира сглотнула, пытаясь смочить пересохшее горло. — Где Руми?       — Она… занята. Скоро будет. — Ее голос был слишком ровным, слишком натянутым.       Мира почувствовала укол беспокойства. Что-то было не так. Руми никогда не оставила бы ее в больнице одну. Никогда.       Мира нахмурилась, но Зои поспешила заговорить быстрее, будто боялась, что та успеет задать лишние вопросы.       — Врачи сказали, у тебя легкое сотрясение. Ничего серьезного, но пару дней придется поваляться.       — Сотрясение? — Мира нахмурилась, пытаясь сесть, но тут же откинулась на подушки, чувствуя, как комната качнулась. — Я упала… Мы дрались…       — Ты попала в аварию, — ровным, отрепетированным голосом сказала Зои, наконец посмотрев Мире в глаза. — Небольшая автомобильная авария. Ты сильно ударилась головой. Бобби уже в курсе. Он рвёт и мечет, но это лучше, чем… альтернатива.       Мира уставилась на подругу. Ложь. Такая очевидная, такая необходимая ложь. Нельзя же было сказать их менеджеру правду. «Знаешь, Бобби, Мира выпала из окна второго этажа, потому что демон использовал её копьё как рычаг». Их бы упекли в психушку до конца жизни.       Она поняла. И подыграла.       — Точно. Авария, — она криво усмехнулась. — Должно быть, я слишком быстро ехала.       Мира посмотрела на неё внимательнее. Под маской бодрости и шуточек Зои прятала напряжение. Что-то она явно недоговаривала.       — Зои, — повторила Мира, на этот раз её голос был твёрже. — Где Руми?       Зои отвела взгляд. Она подошла к окну и уставилась на парковку больницы.       — Не здесь.       — Что это значит?       — Это значит, что она... ушла. Ненадолго.       — Зои…       Зои замерла, ее плечи напряглись. Она глубоко вздохнула, словно собираясь с силами, и наконец посмотрела на Миру. В ее глазах была смесь вины и тревоги, такая непривычная для той, кто всегда казалась непробиваемой.       — Я… я не знаю, Мира, — тихо сказала Зои, ее голос дрожал. — После того, как ты… упала, Руми была не в себе. Она выглядела… — Зои замялась, подбирая слова. — Как будто вот-вот потеряет контроль. Ее узоры, ее глаза… она была больше демоном, чем человеком. Я сказала ей, что ей нужно успокоиться или спрятаться. Может, я перегнула палку. Я кричала на нее, Мира. Сказала, что она опасна… — Ее голос сорвался, и она сжала кулаки. — Я думала, она просто спрячется где-нибудь, остынет. Но она ушла по-настоящему. Телефон отключен. Я не чувствую её через хонмун. Ничего. Как будто её просто… нет. Может, я перегнула палку. А теперь… вдруг мы больше не найдём её?       Зои опустилась обратно на стул и уронила голову на руки. Её плечи мелко дрожали. Видеть Зои — их вечный источник энергии и оптимизма — такой сломленной, было почти так же больно, как собственная головная боль.       Мира медленно, превозмогая боль, свесила ноги с кровати. Она дотянулась и положила руку на плечо Зои.       — Это не твоя вина. — тихо, но твёрдо сказала она.       Зои подняла на неё заплаканное, растерянное лицо.       — Но…       Она сжала плечо Зои чуть крепче, заставляя подругу посмотреть ей в глаза.       — Слушай меня, Зои. Мы найдём её. Ты меня поняла? Неважно, где она прячется. Неважно, как далеко она убежала. Мы вытащим её из любой дыры, в которую она себя загнала. Потому что это Руми. Она наша. И я не позволю ей исчезнуть.       В её голосе не было ни сомнения, ни страха. Только холодная, несокрушимая решимость. Это было обещание. Не только для Зои. Но и для себя. И для той девушки с золотыми глазами, которая сейчас была где-то там, одна, в своём собственном аду.

***

      Две недели.       Четырнадцать дней тягучего, как патока, молчания. Пентхаус казался слишком большим, слишком пустым. Каждый угол, каждый предмет мебели напоминал о ней. Кружка с трещинкой у ручки, из которой пила только Руми. Плед на диване, в который она куталась по вечерам. Идеально настроенная звуковая система, к которой Мира теперь боялась прикоснуться, потому что именно Руми всегда выставляла на ней баланс.       Миру выписали из больницы через три дня. Сотрясение прошло, оставив после себя лишь тупую головную боль по утрам и новую, ледяную пустоту в груди. Зои пыталась заполнить эту пустоту суетой — заказывала еду, включала фильмы, тащила её в студию. Но всё было бесполезно. Они обе жили в ожидании. Вслушивались в тишину, надеясь уловить знакомый сигнал хонмуна, вздрагивали от каждого стука в дверь. Но Руми не возвращалась.       Поиски не дали ничего. Они обшарили все места в Сеуле, где она могла бы быть: набережную реки Хан, любимые кофейни, старые концертные площадки, крыши, с которых открывался лучший вид на ночной город. Телефон был отключен. Никто из общих знакомых её не видел. Она просто испарилась, растворившись в фиолетовом дыму той дождливой ночью.       Мира стояла у окна их пентхаса, сжимая в руках чашку кофе, который уже давно остыл. За стеклом лил дождь — такой же, как в тот вечер. Как будто город оплакивал её отсутствие.       — Бобби опять спрашивал, — Зои бросила телефон на диван. — Говорит, если Руми не появится к записи нового сингла, контракт под угрозой.       Мира стиснула зубы.       — Скажи ему, что у неё... семейные обстоятельства. Или что она у Селин.       — Уже сказала. — Зои закатила глаза. — Но он не дурак, Мира. Он чувствует, что мы врем.       — А что нам остаётся? — Мира резко повернулась. — Сказать, что наша подруга превратилась в демона и сбежала, потому что чуть не убила меня?       Тишина.       Зои потупила взгляд.       — Мы должны были найти её...       — Мы пытались.       — Может, позвоним Селин? — неуверенно предложила Зои.       Мира вздохнула.       — И что мы ей скажем? «Привет, Руми стала монстром, и мы её потеряли»? Гениальная идея.       Но звонок всё равно состоялся.       Селин слушала молча. Её лицо на экране телефона оставалось невозмутимым, только тень в глазах выдавала беспокойство.       — Демоническая сила всегда была частью её, — наконец сказала она. — Но если она возросла... это значит, что-то спровоцировало всплеск.       — Вроде меня, лежащей в луже крови? — язвительно бросила Мира.       Селин не ответила на колкость.       — Вам нужно сохранять спокойствие. Руми сильнее, чем вы думаете. Если она не вернулась — значит, ей нужно время.       — О, так теперь мы должны ей доверять? — Мира засмеялась, но в голосе не было веселья. — Неужели ты наконец учишься на своих ошибках, Селин?       — Да, Мира, — тихо ответила Селин, и в её голосе звенела сталь. — Ошибок я совершила достаточно. И главная из них — я пыталась заставить Руми бояться своей силы, вместо того чтобы научить её контролировать. Я не хочу, чтобы вы повторили эту ошибку.       Найдите её. Но не для того, чтобы осудить, а чтобы помочь.       Видеосвязь прервалась. Мира и Зои остались сидеть в оглушительной тишине их пустого пентхауса, и слова Селин, правильные и мудрые, отдавались горьким эхом.

***

      Две недели превратились в три, а тишина от Руми становилась всё более оглушительной. Каждый день начинался одинаково. Сначала репетиции, потом охота, поиски Руми, потом сон — точнее, попытки заснуть.       И каждый день Мира находила минуту, чтобы усесться за стол и написать записку. Она не могла ей позвонить. Не могла отправить сообщение. Единственным каналом связи с той, кто не хотела быть найденной, был синий тигр-демон Дерпи. Мира смотрела в его жёлтые, немигающие глаза, и впервые не чувствовала раздражения от этого напоминания о Джину. Она видела в нём лишь возможность. Почтовую службу между мирами.       «Сегодня мы с Зои отразили нападение в порту. Ты бы видела её лицо, когда я чуть не свалилась с контейнера. Думаю, ты бы засмеялась. Возвращайся. Нам тяжело без тебя».       «Руми, Бобби снова орал на нас из-за дедлайнов. Зои придумала новый бит, но без тебя он звучит как дерьмо. Вернись, пока я не убила нашего менеджера.»       «Я видела твою любимую лапшичную. Они поменяли повара. Всё стало невкусным. Как и всё здесь без тебя.»       «Селин сказала, что всё будет хорошо. Я ей не верю. Я верю только тебе. Пожалуйста, вернись».       Мира сворачивала листок, протягивала его Дерпи и говорила одно слово: «Найди». Демон брал записку, его глаза на мгновение вспыхивали, и он растворялся в воздухе, чтобы появиться вновь через несколько часов. Пустым. Без ответа.       Каждое его возвращение было как маленькая смерть. Оно подтверждало: Руми получает её послания. И сознательно их игнорирует. Молчание Руми было громче любого крика, унизительнее любого отказа. Оно было пыткой.       Через неделю её просьбы превратились в мольбы. Через полторы — в злость. Она представляла, как Руми где-то там, в тени, читает её слова и отбрасывает их, как ненужный мусор. Или, что хуже, не читает вовсе. Эта мысль разъедала её изнутри, как яд, смешиваясь с виной, страхом и яростью. Руми бросила их. Бросила её. И Мира не могла этого простить.       И однажды, после очередного молчаливого возвращения Дерпи, что-то внутри Миры сломалось окончательно. Терпение иссякло. Нежность, спрятанная под слоями гнева, сгорела дотла. Она схватила ручку и новый листок бумаги.       Её почерк был рваным, злым. Каждое слово было пропитано ядом.       «Надеюсь, тебе хорошо отдыхается, где бы ты ни пряталась. Должно быть, приятно — забыть про всё. Про демонов. Про группу. Про свои обязанности. Про нас. Знаешь, я тут подумала. Раз уж ты решила, что можешь позволить себе быть беззаботной и забить на всё, то почему я не могу? Хантрикс? Какая, к чёрту, разница. Защита мира? Пусть кто-нибудь другой этим займётся. Я тоже хочу развлекаться. Забыться. И я знаю отличный способ. Буду развлекаться. Спать с кем захочу — с мужчинами, с женщинами, с кем угодно. Может, это заставит тебя пошевелиться. Или тебе уже всё равно?»       Мира остановилась, тяжело дыша. Слёзы жгли глаза, но она упрямо сглотнула и не вытерла их. Она знала, что блефует. Каждое слово было ложью, рождённой злостью и болью. Мира не собиралась бросать охоту, не собиралась предавать их связь, их борьбу. Но она хотела, чтобы Руми почувствовала хоть что-то. Чтобы вернулась.       Она сунула записку Дерпи в пасть так грубо, что тот заурчал от недовольства.       — Найди её. И сделай так, чтобы она это прочитала. — прошипела она.       Синий тигр-демон взял письмо и исчез.       Мира откинулась на стуле, чувствуя, как злость сменяется пустотой. Она знала, что ответа, скорее всего, не будет. И эта мысль жгла сильнее, чем всё, что она написала.

***

      Ад. Она точно была в аду. Во-первых, было невыносимо жарко, словно её, завёрнутую в пуховик, бросили на край вулкана. Во-вторых, воздух был густым и сладким, пропитанный странной смесью лаванды и черники. Мира была уверена, что именно так пахнет в персональном котле для грешников, которые при жизни слишком много язвили.       Она с трудом разлепила веки.       Серый утренний свет едва пробивался сквозь плотные шторы. Первое, что она увидела, была копна иссиня-чёрных волос Зои на соседней подушке. Мира смутно припомнила, как посреди ночи та влетела к ней в комнату, бормоча что-то про демонов-кальмаров, и без церемоний завалилась спать. Мира лишь недовольно проворчала и снова провалилась в сон.       Она поёжилась, чувствуя, как липкий пот стекает по спине.       «Почему так жарко?» — мелькнуло в голове. Мира потянулась, чтобы скинуть с себя одеяло, но её рука замерла на полпути.       На её талии лежали руки.       Не её руки. И определённо не руки Зои, которая спала лицом в другую сторону. Чьи-то чужие, тёплые, уверенно обнимавшие её со спины.       Первая мысль в её затуманенном мозгу была абсолютно иррациональной: «В квартиру пробрался маньяк. И он любит лавандовый шампунь». Второй мыслью было действие.       — А-а-а!!! — она вскрикнула и подскочила, отбрасывая одеяло.       Её крик разорвал утреннюю тишину. Мира не просто подскочила — она отшатнулась от неизвестного с такой силой, что, запутавшись в одеяле, кубарем скатилась с кровати на пол.       Зои, вырванная из сна воплем, дёрнулась, как ошпаренная кошка. Её глаза, ещё мутные ото сна, распахнулись. Не разобравшись в ситуации и всё ещё находясь во власти своего сна, она инстинктивно выбросила руку для защиты — и её ладонь с размаху угодила прямо по щеке Миры, которая как раз пыталась подняться. Хлёсткий шлепок эхом разнёсся по комнате.       — Демоны! — взвизгнула Зои, шаря по прикроватной тумбочке в поисках несуществующего меча. — Где они?!       — Какие, к чёрту, демоны?! Ты мне чуть челюсть не сломала! — завопила Мира, держась за щёку.       В этот момент одеяло, сдёрнутое Мирой, окончательно соскользнуло с кровати, обнажив третьего участника представления. Руми.       Она села на кровати, мгновенно проснувшись. Золотые глаза горели в полумраке, фиолетовые волосы торчали во все стороны, а тело напряглось в боевой стойке.                         Демонические узоры на её коже слабо мерцали, когти на руках едва заметно удлинились. Она была готова к атаке.       — Демоны?! Где демоны?! — рыкнула Руми, её взгляд метался по теням в комнате.       Мира, всё ещё на полу, потирая пылающую щеку, уставилась на Руми. Сердце колотилось от смеси страха, удивления и невероятного облегчения. Она фыркнула, не в силах сдержать язвительный тон.       — Демоны? Тут только один демон, и это ты, Руми!       Слова ударили по Руми, как ледяной водой. Золотое свечение в её глазах тут же погасло, уступая место растерянному и смущённому взгляду. Когти втянулись, узоры на коже потускнели до едва заметного мерцания. Она съёжилась, плечи поникли, и она опустила взгляд, словно пытаясь стать меньше.       — Я… я не хотела вас напугать, — пробормотала она, голос дрожал от волнения. — Я вернулась ночью, и… просто легла рядом. Я не думала, что…       Мира медленно поднялась на ноги, скрестив руки на груди. Боль в щеке отступала перед нахлынувшей обидой.       — Какого чёрта, Руми?! — выпалила она, но даже сквозь гнев пробивалось облегчение. — Ты пропадаешь, не отвечаешь на письма, а потом вваливаешься посреди ночи и обнимаешь меня во сне, как ни в чём не бывало?!       Зои, наконец осознав, что демонов в комнате нет, рухнула обратно на кровать, но тут же вскочила, её глаза загорелись радостью.       — Погоди, Руми?! Ты вернулась?! — она подползла по одеялу к подруге, вцепилась ей в плечи и слегка встряхнула, будто проверяя, не мираж ли это. — Чёрт возьми, ты жива! Я думала, мы тебя больше не увидим!       Пока Зои трясла смущённую Руми, Мира подошла к краю кровати и села рядом. Она неловко, почти неуклюже, обняла Руми с другой стороны.       — Дура, — пробормотала она ей в макушку. — Не смей больше так исчезать. Зажатая в двойных объятиях, Руми, казалось, стала ещё меньше. Она глубоко вздохнула, и её голос прозвучал тихо и надломленно:       — Я… я пыталась держаться подальше. Не хотела, чтобы вы видели меня… такой. —             Она опустила взгляд, её пальцы нервно теребили край футболки. — Моя демоническая сторона… она становится сильнее. Я боялась потерять контроль. Боялась навредить вам. Не хотела, чтобы вы видели во мне монстра.       Мира отстранилась ровно настолько, чтобы заглянуть Руми в глаза. Она взяла её лицо в свои ладони, заставляя поднять взгляд.       — Не смей, — твёрдо сказала она, её голос был хриплым, но тёплым. — Не смей этого стыдиться.       Она подалась вперёд, их лбы соприкоснулись.       — Мне нравятся все твои стороны, Руми. И демоническая тоже. Ты… ты бы не навредила нам… Я это чувствую.       Слова повисли в утренней тишине. Этого оказалось достаточно. Барьеры, которые Руми так долго выстраивала, рухнули. Слёзы хлынули из её глаз, и она подалась вперёд, крепко обнимая Миру и утыкаясь лицом в её шею. Она плакала тихо, беззвучно, но всё её тело содрогалось от сдерживаемых рыданий. Мира лишь крепче прижала её к себе, гладя по растрёпанным волосам, и чувствовала, как её собственное бешено колотившееся сердце наконец-то возвращается на место.       — Ну вот, — с деланным ворчанием протянула Зои, снова обнимая их обеих. — Теперь вся постель будет мокрая от слёз. Но я вас всё равно люблю, идиотки вы мои.