Искажение

Стул скрипнул, когда Мобиус сел. Та же палата, тот же стол, та же папка. Тот же человек напротив — только ощущение было, будто они встретились не во второй раз, а уже в двадцатый. Локи сидел так же: спиной к стене, нога на ногу, руки по-детски сложены на коленях. Как будто ему читали сказку на ночь, а не устраивали психиатрический приём. — Ну?.. — он чуть поднял брови. — Сегодня у нас какой пункт программы, доктор? Мобиус открыл папку только для того, чтобы дать себе секунду. Бумага пахла чем-то кислым и металлическим. Бумажный запах, к которому он привык за годы. Сейчас он невыносимо раздражал. — Как прошла ночь? — спросил Мобиус. — Сон, побочные эффекты от препаратов, мысли… — О, — Локи усмехнулся, — про мысли осторожнее. Я могу рассказать Вам больше, чем Вам бы хотелось. — Я задам конкретный вопрос, — Мобиус сделал голос ровнее. — Ночные кошмары были? — У меня? — уточнил Локи. — Нет. Пауза. — А у Вас? Мобиус поднял взгляд. — Мы говорим о Вас, — сухо напомнил он. — Это Вы так думаете, — мягко поправил Локи. — Вы здесь не врач. — Фраза прозвучала так спокойно, словно он говорил про погоду. Мобиус почувствовал, как внутри что-то дёрнулось от интонации. Без напора, без обвинения. Просто констатация факта. — Простите? — он даже не успел надеть привычную маску профессиональной отстранённости. Слова вырвались слишком живо. — Вы здесь не врач, — повторил Локи, чуть наклоняя голову, будто присматриваясь к реакции. — Вы просто ищете оправдание, чтобы остаться рядом со мной. Тишина стала вязкой. Часами они делили людей на «бред, галлюцинации, проекции». Это была его территория, его зона контроля. А тут — одна фраза, и будто стол поменялся местами. — Это интересная интерпретация, — сказал Мобиус после короткой паузы, заставив себя говорить медленно. — На чём она основана? — На том, как Вы на меня смотрите, — без тени смущения ответил Локи. — Это не взгляд врача. — А какой? Он не хотел спрашивать. Понимал, что сам подаёт ему мяч. Но профессиональная часть его мозга цеплялась за возможность перевести всё в плоскость анализа: «объясните, как вы это понимаете» — стандартный ход. — Жадный, — спокойно сказал Локи. — И виноватый. Мобиус усмехнулся — коротко, без радости. — Вы довольно быстро делаете выводы. — Вы довольно плохо их скрываете, — мягко парировал Локи. — Вот Вы сейчас злитесь. — Нет. — Злитесь, — упрямо повторил Локи. — На меня — за то, что я говорю вещи, которые Вы не просили. И на себя — за то, что они попадают. Он откинулся к стене, чуть приподнял подбородок. Взгляд — прямой, цепкий, не жестокий даже… просто слишком внимательный. — Вы хотите, чтобы я вам отвечал, как в учебнике, — продолжил он. — «Спал хорошо, аппетит в норме, тревожность умеренная». Тогда Вы могли бы поставить галочки у себя в голове и решить, что всё под контролем. — Это часть работы, — тихо заметил Мобиус. — Я знаю, — Локи кивнул. — Только Вы сюда пришли не ради галочек. — А ради чего, по-вашему, я сюда пришёл? — Ради оправдания, — сказал Локи. — Себе, не мне. Мобиус почувствовал, как сжимаются пальцы на шариковой ручке. Он и не заметил, когда взял её в руку. Пластик чуть хрустнул. — Это Ваша фантазия, — он постарался перевести разговор. — Давайте вернёмся к конкретике. Вы… — Вам снюсь я, — перебил Локи так же спокойно. — Это началось не вчера. Сердце на секунду пропустило удар. Мобиус поднял глаза. На лице Локи не было торжества. Никакого «я Впсс поймал». Скорее — научный интерес. — С чего Вы взяли? — голос прозвучал ровнее, чем он ожидал. — Вы смотрите на меня так, — объяснил Локи, — как люди смотрят на тех, кого уже видели голыми. В своей голове, конечно, — он чуть дернул уголком губ. — Вы пытаетесь вести себя профессионально, но Вы отводите взгляд, когда я двигаюсь. Он демонстративно поправил край футболки, открывая линию ключицы, смотря прямо в глаза. — Вот, — он будто отметил что-то. — Опять. — Вы переоцениваете свою наблюдательность, — холодно произнёс Мобиус. — Да? — Локи чуть склонил голову. — Тогда почему Вы сегодня выбрали другую рубашку? Мобиус на секунду не понял, о чём речь. Потом глянул вниз. Да, не та. Вчера была светлая, в мелкую полоску. Сегодня — тёмно-синяя, без рисунка. — Это никак не связано с Вами, — отчеканил он. — Конечно, — легко согласился Локи. — Совпадение. Хотя тёмные ткани лучше скрывают пот. И следы. — Он сказал «следы» так буднично, будто говорил о пятнах от кофе. Мобиус поймал себя на том, что вдавливает ручку в кожу ладони. Раздражение поднималось медленно, как вода по горлу. — Ладно, — он перевёл дыхание. — Давайте так. Вы говорите вещи, которые должны меня зацепить. Это тоже способ контролировать диалог. И Ваш способ — сменить роли. — Это хорошее наблюдение, — одобрил Локи. — Видите? Вы умеете. — Умею быть врачом, — подчеркнул Мобиус. — Нет, — Локи покачал головой. — Умеете видеть. Врачом быть — это другое. Он подался немного вперёд, локти на коленях, пальцы переплел. Поза, которую занимают терапевты, когда собираются что-то мягко раскопать. — Расскажите мне, — сказал он, — когда Вы в последний раз по-настоящему спали. А не лежали, сжимая зубы, пока в голове крутится «что, если я всё делаю неправильно». — Это не Ваша тема, — спокойно пресёк Мобиус. — Конечно, моя, — Локи чуть улыбнулся. — Раз уж Вы решили, что я убийца. — Вы сказали, что убили восемьдесят человек, — напомнил Мобиус. — Это не я решил. — А Вы поверили? — Локи быстро моргнул, и в глазах мелькнуло что-то почти… детское. Любопытство. — Или решили, что это красивое число для легенды? — Я не обязан делиться с Вами своими выводами, — отрезал Мобиус. — Но делитесь, — мягко парировал Локи. — Непроизвольно. Он чуть подвигал пальцами, как пианист. — Смотрите, — продолжил он, — я говорю «я убил восемьдесят человек», и у Вас учащается дыхание. Не сильно, не так, как у людей, кто впервые читает уголовное дело. Иначе. — Как иначе? — устало спросил Мобиус. — Как у людей, которые на секунду представили, — Локи чуть наклонился, — как это — стоять перед кем-то, кто сделал настолько больше, чем ты. — Больше чего? — спросил Мобиус. — Больше, чем позволено приличными людьми, — мягко ответил Локи. — Больше боли. Больше разрушений. Больше честности с собой, если хотите. Он на секунду отвёл взгляд в сторону, словно прислушиваясь к чему-то внутри. — Большинство тех, кто сюда приходит, — продолжил он, — боятся признать, что у них тоже есть счёт. Не такой… эффектный. Не восемьдесят. Но есть. — Счёт чего? — Людей, которых они сломали, — сказал Локи. — На работе, дома, словом, молчанием, уходом вовремя или не вовремя. Вы же это тоже знаете. Я Вам говорил. Мобиус видел перед собой десятки лиц. Тех, кого не успел. Тех, кого успел, но не спас. Тех, кого просто отпустили, потому что «коек нет». — Мы об этом здесь не говорим, — твёрдо произнёс он. — Да, — согласился Локи. — Вы вообще много о чём здесь не говорите. Он снова выпрямился, сменил позу; теперь сидел прямо, ступни на полу, руки на бёдрах. Обычная, самая безобидная поза, но в этой обычности чувствовалась репетиция. Как будто он перещёлкнул режим. — Хорошо, давайте сделаем вид, что я — это Вы, — предложил он. — Вот я, «врач». Передо мной пациент. Опасный, сложный, жуть. Он кивнул в сторону двери, как будто там стоял воображаемый человек. — У этого пациента странный юмор, он провоцирует, задаёт вопросы в ответ. Он видит, что врач устал, что у врача есть своя жизнь за стенами клиники — или уже нет. Он подмечает каждую трещину… Локи перевёл взгляд обратно на Мобиуса. — И вместо того, чтобы разозлиться и сказать: «это не Ваше дело», этот врач мог бы спросить: а почему меня так бесит, что кто-то видит? — Вы не на терапевтическом тренинге, — тихо сказал Мобиус. — Вы пациент психиатрического стационара. — То есть мне положено молчать и смотреть в пол? — уточнил Локи. — Чтобы вам было комфортнее? Хорошо, я буду паникой, если Вам так будет спокойнее. — Локи даже опустил голову и сложил ладони как примерный ученик. Тон был всё такой же мягкий, но под ним чувствовалась сталь. — Вам положено отвечать на вопросы, — напомнил Мобиус. — Это часть договора. — Договора с кем? — Локи чуть приподнял голову и бровь. — Со мной? Мне его никто не приносил на подпись. Он помолчал, потом улыбнулся, в этот раз почти ласково: — Но хорошо. Давайте поиграем в Ваш договор. Спрашивайте. Мобиус пролистал взглядом папку, хотя знал, что там. «Стандартный набор, Мобиус, ты делал это сто раз» — Ваше детство, — сказал он. — Семья, школа, первые… травматичные события. — А, — Локи кивнул. — То есть сейчас Вы попробуете объяснить восемьдесят предполагаемых смертей тем, что меня, к примеру, не любила мама или тем что у меня умерла собака в двенадцать лет? Мобиус, не разочаровывайте меня... — Возможно, Вам не нужно восемьдесят смертей, — заметил Мобиус. — Возможно, Вам нужно, чтобы кто-то наконец признал, что Вы — жертва. — И Вы будете этим кем-то? — Локи заинтересованно наклонил голову. — Что ж, доктор, смело. Мне даже приятно и интересно. Мобиус сжал зубы. — Скажите хоть что-то конкретное, — попросил он. — Один факт, который нельзя оспорить. — Один факт? — Локи задумчиво посмотрел на свои ладони. Пальцы были тонкими, ногти аккуратными, без следов привычки грызть. Странно ухоженные для человека, который, по идее, сидит в закрытом отделении. — Один факт, — повторил он. — Хорошо. — Он поднял плечи и опустил, будто сбрасывая что-то. — Факт: Вы боитесь меня меньше, чем должны, — сказал Локи. — И больше, чем говорите себе. Вам хочется думать, что вы видите меня насквозь, — продолжал он. — Что я всего лишь набор симптомов. Это удобно. Тогда Вы не обязаны оставаться здесь после смены, думать обо мне по дороге домой, вспоминать ночью мои слова. Мобиус почувствовал, как по спине, под рубашкой, выступает пот. — Вы слишком много обо мне говорите, — он попытался усмехнуться. — Неужели Вам не интересно поговорить о себе? — Я и есть Вы, — просто ответил Локи. — В Вашем кабинете. В Ваших снах. В Ваших страхах. Он чуть прищурился. — Но Вам проще приклеить ко мне ярлык «опасного», чем признать, что опасность — это то, что во мне… отзывается в Вас. Мобиус закрыл папку. Медленно, осторожно, как будто под крышкой был не картон, а триггер. — Наше время подходит к концу, — спокойно сказал он. — Конечно, — кивнул Локи. — Время всегда подходит к концу, когда разговор начинает быть интересным и острым. Он не встал, не попытался приблизиться. Просто посмотрел, чуть склонив голову, как когда-то, возможно, смотрели на него другие врачи. — Можно тогда один вопрос от меня? — спросил он. Мобиус знал, что нужно сказать «нет». Что это тоже часть его игры: сместить фокус. Но почему-то сказал: — Один. Локи улыбнулся. Улыбка была тихой, почти усталой. — Вы слишком много думаете о том, что я сделал, — произнёс он. — А что сделали Вы? Вопрос повис между ними, как что-то физическое. Не фраза — предмет. Колючий, некуда положить.

«А что сделали вы?»

Мобиус почувствовал, как напряглись мышцы спины. Это был не просто вопрос. Это был удар туда, где уже было тонко. — Мы здесь не для… — начал он. — …того, чтобы говорить о Вас, — мягко закончил Локи. — Я уже слышал. Не повторяйтесь. — Он чуть улыбнулся. Не шире, чем на миллиметр. — Но проблема в том, доктор, — продолжил он, — что Вы уже здесь для этого. Просто боитесь вслух сказать. — Я здесь, — Мобиус сжал челюсть, — потому что Вы потенциально опасный пациент. — Потенциально, — повторил Локи. — Это хорошее слово. Оно ничего не значит и значит всё. Потенциально серийный убийца. Потенциально невинновен. Кот Шрёдингера получается. — Он медленно сложил руки на груди, как человек, удобно устраивающийся в кресле перед долгим фильмом. — Потенциально опасен, — задумчиво повторил он. — Потенциально виновен. Потенциально психопат. Это всё про меня. А Вы, доктор, — Вы потенциально кто? — Хватит, — тихо сказал Мобиус. — Вы сейчас не отвечаете ни на один мой вопрос. — Я отвечаю на главный, — возразил Локи. — Просто не тот, который Вы вслух задали. — Он чуть подался вперёд. — Вы спросили «что сделали Вы», — напомнил он. — Это редко. Обычно спрашивают: «почему Вы это сделали?», «что Вы чувствовали?», «сожалеете ли Вы?». Вы — нет. Мобиуса обдало холодом от того, что тот зацепился именно за это. — Вы цепляетесь за оговорки, — отрезал Мобиус. — За порядок слов. Это не терапия, это игра в слова. — Это Вы так успокаиваетесь, — Локи кивнул. — «Это всего лишь игра слов». «Он всего лишь пациент». «Я всего лишь делаю свою работу». Он перевёл взгляд на его руки. — У Вас пальцы побелели, док, — тихо заметил он. — Вы сейчас сломаете ручку. Мобиус посмотрел — действительно, пластик прогнулся, кое-где выступила трещина. Он положил ручку на стол. Медленно, очень аккуратно. Словно тот был гранатой. — Хорошо, — сказал он, — давайте так. Вы рассказываете мне, почему Вы сделали свой выбор. — Убивать? — подхватил Локи. Ни дрожи, ни паузы. — Говорить, что Вы убили, — поправился Мобиус. — Начнём отсюда. — А потом Вы расскажете, почему сделали свой, — мягко ответил Локи. — Я не пациент. — Вы сейчас — более пациент, чем я, — вежливо уточнил Локи. — По набору признаков. Он отбил пальцами какой-то тихий ритм по колену. — Хорошо, хотите конкретики? — спросил он. — Давайте вспомним тех, кто умер после разговоров с Вами. — Это не имеет отношения… — Имеет, — перебил Локи. Голос чуть потемнел. — Очень даже. Он перестал стучать пальцами, замер. — Был кто-то, верно? — продолжил он. — Кто пришёл, сел напротив, как я сейчас. Что-то рассказал. Вы что-то сказали. А потом… Он повёл рукой в воздухе, как будто подчеркивая пунктиром чью-то биографию. — А потом его нашли. Или не нашли. Или нашли слишком поздно. Горло у Мобиуса пересохло. От воспоминания — не конкретного, а россыпи лиц. Все смешались в один бесформенный, тяжёлый ком. — Вы не знаете, о чём говорите, — он выговорил каждое слово. — Но попадаю, — мягко сказал Локи. — Прямо в то место, где Вы, взрослый профессионал, до сих пор повторяете: «я мог бы…», а потом: «у меня не было выбора». Он говорил тихо. Именно поэтому было хуже, чем если бы кричал. — Вам удобно верить, что я — чудовище, — продолжил он. — Потому что тогда вы — тот, кто сидит по ту сторону стола. Тот, кто задаёт вопросы. Тот, кто «помогает». Тот, кто герой в этой истории. Слово «герой» он произнёс так, что по спине пробежал холод. — Но интересный факт, доктор, — он чуть наклонился. — Я хотя бы беру на себя ответственность за то, что сделал. А Вы? — Вы ничего не берёте, — сорвался Мобиус. — Вы наслаждаетесь легендой. — И Вы тоже, — Локи улыбнулся. — Просто Ваша легенда называется «я не мог ничего изменить». Мобиус резко встал. Стул отъехал назад, ударился о стену. — Хватит, — уже громко сказал он. — Вы сейчас сознательно провоцируете меня. — Разумеется, — без тени смущения ответил Локи. — Потому что мне нужен настоящий Вы. Не эта карточка с именем «Мобиус» и титром «врач-психиатр». Настоящий Вы… — он указал пальцем в область груди, в парк сантиметром от Мобиуса, — вот там, где Вы сейчас кипите. — Это не часть терапии, — голос Мобиуса повысился ещё. — Это нарушение границ! — Вы первый их нарушили, — мягко возразил Локи. — Когда пришли ко мне, уже решив, кто я. Когда открыли моё дело и позволили восьмидесяти чужим теням поселиться у себя в голове. Когда принесли ко мне свои чужие трупы и аккуратно сложили их между нами на стол. — он улыбнулся почти сочувственно. — Они вам мешают, доктор, — тихо добавил он. — Между нами слишком много мёртвых. А я не люблю толпу в отношениях. — Замолчите, — сорвалось у Мобиуса. — Почему? — Локи не отводил взгляда. — Потому что я называю вещи своими именами? Потому что говорю то, что Вы сами себе шепчете перед сном? — Я сказал, хватит. — Вы же понимаете, — продолжил Локи, будто не слыша, — что ни один из этих людей не был только «пациентом». Каждый тащил на себе ещё чьи-то ожидания, вину, агрессию. И Вы… — он чуть улыбнулся, — Вы были частью этой конструкции. Вы были спусковым крючком. — Заткнись, — выдохнул Мобиус. Уже без «пожалуйста», без «будьте добры». — Вот, — почти радостно сказал Локи. — Вот он. — Что — «вот он»?! — Мобиус почувствовал, как голос срывается на крик. — Что ты из меня сейчас вытаскиваешь?! Ты хочешь, чтобы я начал орать? Хочешь доказать, что я не «профессионал»? Поздравляю, тебе почти удалось! — Не почти, — спокойно ответил Локи. — А уже. Он смотрел на него так, как смотрят хирурги на вскрытую рану: без отвращения, с вниманием. — Я хочу, — продолжил он, — чтобы Вы хотя бы раз были честны. Хоть с кем-то. Хоть со мной. Хоть с собой. — Честен? — Мобиус шагнул ближе, ладони легли на край стола. — Ты хочешь честности? Хорошо. Я честно считаю, что ты либо патологический лжец, либо… — Либо? — с интересом спросил Локи. — Либо действительно сделал то, о чём говоришь, — выдохнул Мобиус. — И в обоих случаях ты — угроза. — А Вы? — не моргнув, спросил Локи. — Вы — нет? — Я лечу людей, — сорвался Мобиус. — Я ночами выслушиваю их бред, их страхи, их грязь, их травмы от которой всем остальным легче отвернуться! Я тот, кто остаётся, когда все разбежались! Он услышал себя со стороны: громкий, резкий, срывающийся на оправдание. И понял, что уже слишком поздно. Уголки губ Локи дрогнули. Это была не полная улыбка — вспышка удовлетворения. — Вот и познакомились, — тихо сказал он. — Настоящий Вы. Наконец-то. — Ты… — Мобиус задохнулся от злости. — Ты сидишь здесь, в безопасной палате, в своей серой футболке и играешь бог знает во что, а я… — А Вы, — мягко перебил Локи, — так и не ответили на вопрос. — Какой ещё, к чёрту, вопрос?! — Что сделали Вы? В голосе не было издёвки. Только настойчивость, от которой уже тошнило. Мобиус резко отодвинулся от стола. — На этом сеанс закончен, — выдавил он. — Я возвращусь, когда Вы будете готовы к нормальному разговору. — Это Вы сейчас не готовы, — мягко поправил Локи. — Но да, сеанс закончен. Он чуть наклонил голову, почти церемонно: — Благодарю за откровенность, доктор. Мобиус развернулся так резко, что стул снова ударился о стену. Дверь он открыл почти рывком. Коридор словно стал уже. Питер поднялся с табурета, будто готов был броситься, если что: — Доктор, всё… — Всё в порядке, — отрезал Мобиус, даже не взглянув. — Если что, мы можем… — Я сказал, всё в порядке! — крик вышел сам. Резкий, нервный. Слишком громкий для этого коридора. Санитар чуть дёрнулся, потом выпрямился, глядя уже настороженно. Где-то за спиной послышались шорохи — дверь соседней палаты, чей-то голос: — Что происходит?.. — Разошлись по постам, — бросил Мобиус через плечо. — Не театр тут. Он шёл быстро, почти не чувствуя ног. Каждый шаг отдавался в висках. Дежурная медсестра у поста попыталась что-то сказать: — Доктор, Вам передали результаты… — Оставьте на столе, — не останавливаясь, бросил он. — Я сам заберу. — Но там… — Я сказал — оставьте! Слово отрезало её фразу пополам. Она замолчала. Он дошёл до конца коридора на автомате, приложил карту к замку своего кабинета так сильно, что пластик лязгнул о металл. Щелчок. Дверь поддалась. Он зашёл внутрь и захлопнул её так, что по стеклу в раме прошла дрожь. Тишина ударила в уши. Лампа над столом была выключена, только дневной свет из узкого окна нарезал комнату полосами. Мобиус сделал два шага, опёрся руками о стол. Руки дрожали — мелко, мерзко. Он ненавидел, когда так. «Вы здесь не врач. Вы просто ищете оправдание, чтобы остаться рядом со мной» Фраза всплыла сама, как морская мина. Он выпрямился, прошёл к раковине в углу, набрал воды в ладони, плеснул в лицо. Холод не помог. На зеркале над раковиной отражался человек в тёмно-синей рубашке, с перекошенной линией рта и глазами, в которых плясали вкрапления страха. «Врач. Профессионал...» Он смотрел на себя, пока дыхание не стало ровнее. Потом медленно закрыл глаза. В темноте перед ним всё равно всплыло лицо Локи — спокойное, с этой чудовищно мягкой улыбкой. — Что сделали Вы… — прошептал Мобиус одними губами. Ответов по-прежнему не было. Был только глухой гул в голове и навязчивое, липкое ощущение, что в палате номер семь сегодня работу как раз провёл не он.