Дистанция

— Считаете ли, что он держал вас на коротком поводке, если так можно выразиться? — спросила миссис Уоткинс. — Он искал с вами связи, может, подавал какие-то невербальные сигналы? — Нет. — Адель категорично мотнула головой. — Вы меня проверяете? — спросила она с интересом. — На прошлой сессии я уже отвечала, что он не оказывал на меня никакого давления. Никогда. — Возможно ли такое, что он просто перекладывал на вас ответственность за ваше общение? Если он предоставлял вам инициативу и не отталкивал вас? — Он предоставлял мне свободу в общении, но не более того. — Адель опустила взгляд, рассматривая заусеницы у ногтей. — Он всегда сохранял дистанцию. Я могла бы назвать его другом, если вам так угодно.

Май 2020

Когда Кэрол наконец ушла от своего кретина-качка и стала встречаться с Майклом, жизнь обеих подруг заиграла новыми красками. Они стали проводить вместе почти всё свободное время — Кэрол и Майкл, Адель и Питер. Братья были похожи, как две капли воды, если смотреть со спины: одинаковые тёмные волосы, широкие плечи и характерная форма носа с лёгкой горбинкой. Но на этом сходства заканчивались. Их характеры всегда оставались противоположными вселенными. Конечно, возраст тоже вносил свои коррективы: Питеру было двадцать шесть, и за его плечами имелся какой-то опыт, отливавший в его взгляде спокойной уверенностью, в то время как Майкл оставался их ровесником, таким же лёгким на подъём и непосредственным. По правде говоря, не сблизиться с Питером было практически невозможно. Они работали бок о бок в баре, их смены совпадали, и они научились понимать друг друга с полуслова, с одного взгляда. После работы они вместе заезжали в супермаркет, чтобы купить продукты. Случалось, что Питер подвозил Адель до самого дома — в Траутдейл, — хотя ему это было совершенно не по пути. Когда заметно потеплело и город наконец сбросил с себя зимнюю оцепенелость, они вчетвером решили выбраться на кемпинг. Собрав всё необходимое — палатки, спальники, пледы и гитару, — они закупились продуктами и ящиком холодного пива. Питер взял на себя роль водителя, Адель сидела рядом с ним на пассажирском сиденье, а Кэрол и Майкл устроились сзади, предаваясь нежностям всю дорогу. Приехав на место, парни сразу принялись собирать лагерь: вбили колышки для палаток, разожгли костёр, который сначала дымил, а потом весело затрещал, отпугивая вечернюю прохладу. Адель и Кэрол тем временем разложили провизию на импровизированном столе из ящиков и принялись готовить еду. Адель ловко нарезала овощи для салата, а Кэрол занялась зоной гриля, раскладывая угли. Из машины тихо доносился гранж — глухой голос вокалиста перекатывался через поля, смешиваясь с запахом дыма и влажной травы. Стемнело быстро. Сумерки опустились тихо, накрывая небо тёмным бархатом. Зажглись первые холодные звёзды. Костёр потрескивал, бросая алые отблески на лица. Кэрол с Майклом вскоре решили «прогуляться». Их исчезновение было настолько очевидным, что причину бы понял даже ребёнок. Адель с Питером, оставшимся у костра, приходилось их слушать и делать вид, что приглушённые стоны со стороны леса их не касаются, прежде чем Питер подошёл к машине и прибавил громкость музыки. Адель сидела у огня, вытянув ноги и глядя на языки пламени. Питер — рядом, молчаливый и спокойный. И хотя прошло уже больше пяти часов, он медленно потягивал лишь вторую бутылку пива, в то время как Адель позволила себе куда больше. Она обняла себя за плечи и потёрла кожу, чувствуя, как холод пробирается под одежду, несмотря на жар от костра. Тогда Питер, не говоря ни слова, снял свою тёмную плотную куртку и накинул ей на плечи. — Возьми, — сказал он, накидывая одежду ей на плечи. — Спасибо, — улыбнулась Адель, кутаясь в ткань, ещё хранившую тепло и запах его тела. Питер отвёл руку в сторону, жестом приглашая её подвинуться ближе. Адель без колебаний придвинулась, и тогда он обнял её за плечи, притянув к себе. Они сидели так молча, и смотрели на огонь. Его большая тёплая рука лежала на её предплечье поверх куртки, и его большой палец время от времени медленно, почти неосознанно поглаживал её. Потом Питер мягко откинулся на расстеленный рядом плед, потянув Адель за собой. Она не сопротивлялась, позволив ему увлечь себя. Она легла рядом с ним на спину, и их лица оказались в сантиметрах друг от друга, так близко, что она могла различать каждую тень на его лице, каждую ресницу. Кончики их носов почти соприкасались. Она чувствовала на своей коже его тёплое ровное дыхание, смешанное со сладковатым запахом пива. Когда Питер наклонился и поцеловал её, это показалось абсолютно естественным, неизбежным, как следующая нота в знакомой мелодии. Его губы были мягкими, но уверенными. Не встретив сопротивления, он притянул Адель ближе, и его поцелуй стал глубже и настойчивее, но совсем не грубым. Одна его рука легла на её щёку, а другая скользнула вниз, остановившись на её бедре, сжимая его сквозь ткань леггинсов. Затем Питер сменил позицию, перекатившись, и оказался сверху, между её ног, опираясь на локти, чтобы не давить на неё всем весом. Адель слышала, как его дыхание сбивается, становится глубже и громче, заглушая стрёкот цикад и тихий хруст углей в костре. Его поцелуй из мягкого и нежного стал более требовательным, почти нуждающимся. Его рука, до этого лежавшая на её бедре, медленно скользнула под край её футболки. Пальцы Питера осторожно коснулись кожи на её животе, заставив Адель непроизвольно вздрогнуть. Это был тихий запрос на разрешение, проверка границ дозволенного. Не встретив сопротивления, он позволил ладони подняться выше. Ткань футболки скользила вверх, обнажая кожу. Его пальцы, без какого-либо барьера, коснулись мягкой округлости её груди. Питер замер на мгновение, прислушиваясь к её дыханию, к малейшей реакции, прежде чем его большой палец прошёлся по затвердевшему соску. Адель покраснела и и принялась отстраняться, почувствовав, как к её бедру через тонкую ткань джинсов прижимается его твёрдая, напряжённая эрекция. Он инстинктивно двигал бёдрами, создавая медленное, смущающее трение. — Питер… — Её голос прозвучал тише шёпота, сдавленно и неуверенно. Адель отвела взгляд в сторону, в темноту леса. — Стой… подожди. Он немедленно замер, но не отодвинулся. Его дыхание по-прежнему было тяжёлым и частым. — Что такое? — спросил Питер. — Что не так? Адель сглотнула комок в горле, чувствуя, как сердце колотится где-то в ушах. — Я просто… — Она замолчала, собираясь с мыслями. — Я не… у меня не было… раньше. Питер отодвинулся совсем немного, чтобы лучше видеть её лицо в свете костра. Его выражение было не разочарованным, а скорее удивлённым и серьёзным. — Никогда? — уточнил он. Адель молча покачала головой, не в силах вымолвить слово. Стыд и волнение горячим потоком разливались по её телу. Питер медленно выдохнул. Он мягко провёл рукой по её щеке, заставляя её посмотреть на себя. — Эй… Всё в порядке, — сказал он тихо, но твёрдо. — Мы можем остановиться. Решаешь ты. Адель не знала, что делать. В конце концов, ей уже девятнадцать. Конечно, ей было интересно, каково это. А Питер — казалось, что к этому всё и шло с самого начала их странной, постепенной близости. И ей было невероятно приятно, что он не настаивал даже сейчас, хотя она всем телом ощущала его желание, его напряжение. — Не останавливайся, — наконец выдохнула Адель, и собственный голос прозвучал для неё странно. Питер не стал ничего говорить, просто кивнул, и его действия сделались предельно бережными и точными. Он помог ей спустить обтягивающие легинсы до колен, а затем накрыл их обоих мягким пледом. Питер устроился позади неё, и его тело повторило изгиб её спины. Одна его рука вернулась к её груди, лаская знакомую нежную кожу, а другая опустилась ниже. Его пальцы скользнули по внутренней поверхности бедра, заставляя Адель вздрогнуть, а затем осторожно, почти неуверенно, коснулись её клитора. Она чувствовала, как он вводит в неё палец, медленно и осторожно, начиная понемногу растягивать. Было тесно и непривычно, но выпитое пиво делало своё дело — тело постепенно расслаблялось, отзываясь на его ласки тихими волнами нарастающего удовольствия. — Не больно? — Его шёпот был горячим пламенем у её уха, полным заботы. — Нет, — выдохнула Адель, и это была правда. Питер был терпелив. Он не торопил события, давая ей время привыкнуть к прикосновениям. Когда Адель наконец смогла с комфортом принять и второй его палец, почувствовав, как тело расслабляется, Питер чуть отстранился. Адель слышала, как он порылся в кармане куртки, лежащей рядом, и достал оттуда презерватив. Она продолжала лежать к нему спиной, щекой прижимаясь к пледу. Адель не решалась повернуться и посмотреть. Шуршание обёртки казалось оглушительным в ночной тишине. Адель могла только догадываться, как всё это выглядит. Но смотреть — нет. Почему-то именно сейчас она не была к этому готова. Питер снова опустился позади неё, прижимаясь к её ягодицам. Она почувствовала, как он смочил пальцы слюной и снова коснулся её между бёдер, готовя её к себе. Его прикосновения оставались уверенными, но по-прежнему бережными. — Если тебе будет больно, не молчи, хорошо? — Его голос прозвучал низко и серьёзно, пока он медленно начал входить в неё. Адель инстинктивно напряглась, почувствовав непривычное тупое давление, и задержала дыхание. Одна из его рук легла на её живот, мягко поглаживая его, пытаясь успокоить и помочь ей расслабиться. — Всё в порядке? — спросил Питер, прижавшись к ней вплотную. — Да… — Адель удивлённо выдохнула и зажмурилась, прислушиваясь к собственным ощущениям. Она ожидала резкой боли, разрыва, чего-то оглушительного и неприятного, но вместо этого ощутила лишь интенсивное, тугое растяжение. Это было непривычно, странно, но… терпимо. Более чем терпимо. Питер ощутил, как её тело наконец расслабляется вокруг него, и издал низкий, одобрительный стон прямо над её ухом. Это был звук чистейшего облегчения и наслаждения. — Хорошая девочка, — прошептал он, и его губы коснулись её плеча в нежном, благодарном поцелуе. Только тогда он начал двигаться — медленно и бесконечно осторожно задавая ритм. Адель лежала с закрытыми глазами, отдаваясь новым, непривычным ощущениям. Её сознание слегка затуманилось, и вдруг, совершенно неожиданно, перед ней возник образ профессора. Адель внутренне вздрогнула. Почему она вообще о нём думала сейчас? С усилием Адель прогнала навязчивый образ Эшкрафта и сосредоточилась на себе. Толчки стали быстрее, настойчивее. Дыхание участилось, сделалось прерывистым. Адель чувствовала, как его тело напряглось, когда он глубже вошёл в неё и замер, издав сдавленный, хриплый стон. Его пальцы впились ей в бедро, и она почувствовала, как его член пульсирует внутри неё. Питер пролежал так несколько мгновений, тяжело дыша ей в шею, а затем медленно вышел из неё. Адель ощутила лёгкий, пустующий дискомфорт без него и смущение. Не говоря ни слова, Питер отодвинулся, избавился от презерватива и вернулся к ней. Его движения оставались мягкими и заботливыми. Он помог ей надеть легинсы, а затем снова лёг рядом и обнял её, притянув к себе. Тишину нарушил его голос, тихий и немного хриплый от недавнего напряжения: — Спасибо, что доверилась мне, Адель. Она почувствовала, как по её щекам разливается тепло, и улыбнулась в темноту. — Тебе спасибо, что сделал это безболезненно. — Я старался. — Питер произнёс это просто, без хвастовства, и положил руку ей на талию, мягко притягивая её ближе. Затем поправил сползший плед, тщательнее укрывая их обоих от ночной прохлады.

~

С утра небо затянули свинцовые тучи, и начался мелкий назойливый дождь. Адель и Кэрол уже сидели в салоне машины, наблюдая через запотевшие стёкла, как Питер и Майкл, промокая насквозь, сворачивали палатки и собирали размокшее снаряжение. Братья наотрез отказались от их помощи, вежливо, но твёрдо настояв, чтобы девушки оставались в сухости и тепле. Кэрол, устроившись на заднем сиденье, с хрустом открыла пачку чипсов и протянула её Адель. — Не хочу, — отказалась та, глядя в окно на силуэт Питера, отряхивающего капли воды с волос. — Может, тогда хочешь мне что-то рассказать? — Кэрол заговорщически улыбнулась, ловя её взгляд в отражении стекла. — Вы теперь вместе? Адель глубоко вздохнула. В горле стоял ком. — Я не знаю, — честно призналась она. Ночью ей снился Эшкрафт. Осознавать это было особенно унизительно и несправедливо по отношению к Питеру. Хотя никто из них не обозначал рамки происшедшего. Быть может, и для него это был просто секс — случайный эпизод под звёздным небом. Возможно, если бы Адель умела влюбляться, она бы ещё тысячу раз подумала, прежде чем отдавать ему свою девственность. Питер был слишком привлекателен для всех остальных девушек, и она не хотела думать о том, что может ревновать его на работе или в любом другом месте, когда очередная дама будет пожирать его взглядом. — Из дружбы всегда может выйти что-то хорошее, — сказала Кэрол, похрустывая чипсами. — Я была так влюблена в моего бывшего, и к чему это привело? Это были сплошные слёзы и потраченные нервные клетки. А от Майкла я вообще ничего не ожидала. Зато смотри, каким милым он оказался! Ко мне ещё никто не относился так хорошо. — Она замолчала, сделав паузу, и её голос понизился до мрачного шёпота. — Хотя у меня было много парней. Слишком много для моего возраста. Иногда я чувствую себя бестолковой шлюхой, которая раздвигала ноги, не задумываясь о том, какой передо мной человек. — Не смей так говорить о себе, Кэр, я серьёзно, — резко сказала Адель, поворачиваясь к ней. — Ты не шлюха и никогда ею не была. Количество не имеет значения. — Ты так говоришь просто потому, что я твоя подруга. Или из-за какой-то женской солидарности. — Нет. Не поэтому. — Адель категорично мотнула головой. — Просто всё это неважно. Нельзя знать наперёд, как сложится жизнь. Нельзя знать и того, что какой-нибудь идиот, втёршийся в доверие, не вытрет об тебя ноги. И уж точно не стоит винить себя за доверчивость и наивность. Это делает плохими их — тех, кто этим воспользовался, — а не тебя. — Спасибо, — тихо поблагодарила Кэрол. Она расслабилась и решила вернуть тему разговора к подруге. — И всё же, как думаешь, ты бы смогла влюбиться в Питера? Он ведь тот ещё красавчик, если быть объективной. — Она тут же вскинула руки. — Но он не в моём вкусе, сразу говорю. — Влюбиться? — переспросила Адель, и её взгляд снова стал отстранённым. — Нет. И я очень надеюсь, что никогда не постигну этого чувства. — Она отпила глоток колы из банки и продолжила, глядя на струйки дождя на стекле: — Моя мать… после каждой её влюблённости от неё оставалось всё меньше и меньше себя самой. А когда она встретила кого-то достойного, Тома, его смерть окончательно погубила её. Для меня это страшное и нежелательное чувство. Чёрт возьми, она до сих пор не может прийти в себя и сидит на транквилизаторах. Через зеркало заднего вида Адель увидела, как Кэрол поджала губы, делаясь мрачнее тучи. — Мне так её жаль, — произнесла она. — Мне тоже, — ответила Адель, и её голос дрогнул. — И самое ужасное, что я даже не знаю, как ей помочь. Она ничего не хочет. Просто сидит целыми днями дома. Даже на улицу не выходит. Мне казалось, что страшнее того недельного запоя после похорон уже ничего не будет. Но это… это тоже страшно. Её пустой взгляд, натянутая улыбка, когда я возвращаюсь домой. Она пытается делать вид, что в порядке, но это не так. И она даже слушать меня не хочет, когда я заикаюсь о психотерапевте. — Адель зашипела сквозь зубы, сжимая банку так, что алюминий затрещал. — Почему, чёрт возьми, люди, которые больше всего нуждаются в помощи, так отчаянно её избегают? — Я не знаю, Адель… — Кэрол наклонилась вперёд между сиденьями и сжала её руку. — Не знаю…

~

Адель сидела в комнате персонала и торопливо подкрашивала ресницы перед сменой. В воздухе стоял запах дешёвого дезодоранта и кофе из забытой кружки. Она не видела Питера с прошлых выходных и уже почти убедила себя, что всё в порядке, когда дверь резко распахнулась. От неожиданности рука соскользнула, и жирная чёрная полоска туши размазалась по веку. — Чёрт, — прошипела она, с досадой хватая ватную палочку. — Привет. — Привет. — Питер коротко кивнул, бросая на неё беглый взгляд, и направился к своему шкафчику. — Привет… — неловко повторила она и повернулась к нему. На несколько секунд повисла тишина. Они просто смотрели друг на друга, будто примерялись, кто первый нарушит границу. Но шага навстречу так никто и не сделал. — Всё нормально? — спросил он наконец. — Да, — подтвердила Адель слишком поспешно. — А у тебя? — И у меня, — коротко отозвался он. Питер прошёл к большому зеркалу, чтобы надеть свою форменную портупею. Бросил на Адель ещё один быстрый, оценивающий взгляд через отражение, но так ничего не и сказал. Сохраняя молчание, он принялся укладывать гелем свои тёмные, непослушные волосы, зачёсывая их назад. Наверное, его поведение было логичным и естественным — после того как она молчала всю обратную дорогу из кемпинга, уткнувшись носом в окно, и отвечала сухими, односложными предложениями на его смс. Поэтому он теперь вёл себя так же, как и раньше, — как если бы между ними ничего не произошло. — Мы… — начала Адель, и голос её предательски дрогнул. Она замялась, понимая, что никаких «мы» не существовало. Были только она и он, которые занялись сексом. Один раз. Это ни к чему не обязывало. — Я просто хотела спросить… Может, ты на меня обижаешься или… — Она замолчала, чувствуя, как горит лицо. — Может… просто я пока, наверное, не готова к отношениям. Я не знаю. Питер закончил поправлять последнюю прядь и медленно обернулся к ней. Его выражение было спокойным, почти отстранённым. — Но я ведь и не предлагал тебе никаких отношений, не так ли? — спросил он мягко, но его слова прозвучали как пощёчина. — Хорошо. — Адель медленно кивнула, чувствуя, как камень сваливается с души, но на смену ему приходит странная, щемящая пустота. — Но… мы всё ещё друзья? — Адель. — Питер облокотился о дверной проём, скрестив руки на груди, и внимательно посмотрел на неё. — Да, мы друзья. Я же не вчера родился и могу отличить, когда человек заинтересован в чём-то большем, а когда нет. Я хотел тебя, ты вроде как тоже этого желала. И тебе необязательно было игнорировать меня целую неделю. Это можно было просто сказать. — Прости, — выдохнула Адель, чувствуя, как жарко становится её щекам. — Я просто идиотка, понимаешь? Мысли спутались. Я глупо себя повела. — Извинения приняты. Но мне было хорошо с тобой, — добавила она после короткой паузы. Голос её дрогнул, но она заставила себя договорить. — Это было не больно и даже… приятно. Поэтому… спасибо? — Адель пожала плечами, смутившись. — Я рад, — Питер кивнул, сдерживая смешок, и в его взгляде мелькнула тёплая ирония.

~

После смены Адель обнаружила в своём шкафчике бумажник Эшкрафта. Она уже месяц собиралась вернуть его, но всё время забывала. Вероятно, пять утра субботнего дня было далеко не лучшим временем для визита. Но Адель соскучилась. Не по профессору Эшкрафту, которого видела на занятиях в среду — сдержанному, собранному, недосягаемому. Она соскучилась по тому Элиасу, у которого была дома — уязвимому, с разбитым лицом, с тёмными тщательно скрываемыми демонами в глазах. Она устало плюхнулась на диван, вытянула ноги и открыла «Инстаграм». Пальцы сами набрали сообщение. Adelicious: «Привет. Ты дома?» Его быстрый ответ был крайне маловероятен, но он написал почти сразу. EliAsh: «Привет». Adelicious: «Ты один?» EliAsh: «Дома я всегда один». Adelicious: «Я хочу вернуть тебе твой бумажник. Только сейчас о нём вспомнила». На этот раз ответ пришлось подождать чуть дольше. EliAsh: «Ты можешь сделать это в университете, в более подходящее время». Adelicious: «А если я просто ищу повод потусоваться в твоём шикарном одиноком доме?» EliAsh: «Полагаю, ты можешь. Ты на работе?» Облегчение волной прокатилось по ней. Adelicious: «Уже закончила. Могу прихватить тебе виски и салфетки на случай, если ты снова решишь трахнуть чью-то жену». Она добавила смайлик с подмигиванием, чтобы сгладить остроту. Ответ пришёл мгновенно, и она представила, как он хмыкает, читая это. EliAsh: «Ранишь без ножа, мисс Кларк».

~

Через сорок минут Адель стояла на пороге его дома. Она постучала в дверь и отошла на несколько шагов назад, дожидаясь, когда он откроет. — Как твоё утро, Элиас? — спросила она, делая это стандартным приветствием нестандартных встреч. На нём были пижамные штаны и серая футболка. Волосы распущены, спадая чуть ниже плеч аккуратными золотыми волнами. — Проходи. — Он придержал дверь, запуская Адель внутрь, и закрыл её. Эшкрафт взял её сумку и ветровку, пока она разувалась. — Голодная? — спросил он. — Не представляешь насколько. — Я заказал две пиццы. Должны скоро привезти. — Ты не готовишь? — Адель, уже зная дорогу, без тени смущения направилась в кухню. — Нет, — признался он. — И чем ты питаешься? — Доставки. Или заморозка. — Лазанья была вкусной. Полагаю, ты её не досчитался, когда полез в морозилку? — Это меньшее, чем я мог расплатиться за свой позор. — Элиас улыбнулся. — Перестань. — Адель раскрыла сумку и отдала ему бумажник. — Смотри, даже деньги на месте. Эшкрафт безразлично кивнул и бросил его на подоконник. Когда он развернулся, на столе стояла бутылка хорошего виски. — Ты должна бороться со злом, а не примкнуть к нему. — Эшкрафт покачал головой. — Хотя это неплохой выбор. — Ты алкоголик? — спросила Адель в лоб. — Да, — ответил он абсолютно спокойно. — Но ты не похож на алкоголика, — заметила она. — Что ж. Сочту за комплимент. — Давай стаканы. — Тебе нет двадцати одного, — упрекнул он. — Ты не будешь пить. — Эшкрафт вздохнул. — И я тоже. — Алкоголик бы никогда так не ответил, — сказала Адель. — У меня богатый опыт и в алкоголиках, и в наркоманах. — И откуда такие познания? — спросил он, заметно бледнея. — Пока моя мама не встретила Тома, у нас дома постоянно жили всякие странные типы. — Адель вскинула руку, жестикулируя. — Сомнительные личности. Она говорила об этом легко. Будто это было чем-то само собой разумеющимся. Так, как если бы она рассказывала о субботних семейных ужинах или совместных поездках на природу. Но Эшкрафт понимал, что даже если она не видит последствий, это ещё не означает, что их нет. У Адель определённо имелись проблемы. Возможно, она просто пока что была о них не в курсе или старательно игнорировала. Подобного рода детство не могло пройти бесследно. — Мне жаль это слышать. Адель снова пожала плечами. — Жаль? — переспросила она. — Я никогда не считала этих мужчин частью семьи. Только я и моя мама, понимаешь? Эшкрафт ничего не ответил. Но ему действительно было жаль. — Чай будешь? — спросил он. — Да. Когда Элиас начал разливать кипяток, Адель снова заговорила. — Неделю назад я лишилась девственности. Его рука дрогнула от её неожиданного признания, и он едва не облился. — Ты специально поджидала такой уязвимый момент? — спросил он тем же нейтральным тоном. — Нет. Просто решила рассказать. — Ты осталась довольна? — Было не так плохо, как я думала, — начала она. — Я даже немного возбудилась. — Надеюсь, ты не сказала так своему парню, — усмехнулся Эшкрафт. — Это могло бы ударить по самооценке. Мы, мужчины, хрупкие существа. — Я говорю без негативного контекста. Он был нежен и всё такое. — Адель отпила из кружки, когда он поставил перед ней чай. — Но один момент всё же был испорчен. — Что именно? — Когда он вошёл в меня, я почему-то подумала о тебе. Собственная откровенность поразила даже саму Адель. О чём думал в эту секунду Эшкрафт, она и вовсе не имела ни малейшего представления. — Адель… — Он осторожно остановил её. — Я говорю как есть, — закончила она. — А потом ты приснился мне. — Боже, ты не должна мне говорить всё это. — Но я говорю, — настояла она. — Между нами всё равно ничего не будет, и я сообщаю это со стопроцентной уверенностью прямо сейчас. — Почему? — А это не очевидно? — спросил Эшкрафт. — Не совсем. — Твоего возраста, полагаю, достаточно, — начал он. Адель кивнула, принимая его слова. — Но ты мне всё равно нравишься. Даже так. Я не настаиваю на том, чтобы ты переспал со мной или стал моим парнем. Мне просто нравится разговаривать с тобой, проводить с тобой время. — Даже так, — повторил Эшкрафт. — Учитывая ход твоих мыслей, это не слишком уместно. Особенно пока я преподаю у тебя. — Вряд ли об этом кто-то узнает. Ну и что будет? Максимум, меня просто переведут к другому преподу. Эшкрафт кивнул, а после раздался стук в дверь. Он ненадолго отошёл и вернулся уже с двумя пиццами. — Пепперони и Маргарита, — проинформировал он. — Маргариту хочу, — улыбнулась Адель. Она распахнула коробку и взяла в руки горячий кусок, жадно вгрызаясь в него. Эшкрафт же ел более элегантно. — Почему ты сказал, что дома всегда один? — Ты мой единственный гость за многие годы. — Почему? — переспросила она. — Для встреч я предпочитаю нейтральные территории. — Для встреч с кем? — уточнила Адель. — Со всеми. — Эшкрафт поднялся, включил вытяжку и закурил. — У тебя есть девушка? — Нет. Мне не нужны отношения. — Ладно, Элиас, я поняла твои намёки. Адель улыбнулась. Почему-то она не испытывала разочарования. Может, потому что её чувства к этому человеку не были обычной влюблённостью. Ведь она была на такое неспособна, как она считала. Наверняка это было что-то иное. Всё, чего ей хотелось, — чтобы он просто присутствовал в её жизни. Такой красивый, утончённый и, как оказалось, совсем не идеальный. Хотя даже это не отталкивало её. — Так что у тебя с твоим парнем? — поинтересовался он, переключаясь на Адель. — Он не мой парень, — объяснила она. — Это старший брат Майкла. Кстати, он и Кэрол теперь встречаются. — Майкл? — переспросил Эшкрафт. — Да, хороший парень. — Да, Кэрол с ним кажется счастливой, — поделилась Адель. — Я рада за неё. — Ну а ты? — Питер, — обозначила Адель. — Он главный бармен в «Дантесе». Не знаю, — поразмыслила она. — Мне показалось нечестным, что я думала о тебе, когда была с ним. Это так глупо. — Надеюсь, теперь ты не будешь думать обо мне в таком ключе? — Откуда мне знать? В любом случае, думаю, он скоро найдёт себе более благодарную девушку. Вокруг него постоянно мельтешат всякие девицы. Порой мне интересно: каково это — испытывать влюблённость или ревность? Но когда я вспоминаю мою мать, я благодарна судьбе, что неспособна на это. — Почему ты так думаешь? — Бабочки в животе, дрожащие колени и всё такое, — предположила Адель. — Всё, что описывается в книгах или фильмах. Я никогда такого не чувствовала. Когда я жила в Сан-Диего, у меня был парень. Но я выбросила его из головы сразу же, стоило мне переехать сюда. — Так ты из Калифорнии? — уточнил Эшкрафт. — Да. — И ты никогда не влюблялась, — повторил он, констатируя это факт. Адель потянулась к другой пицце, оставляя эту тему разговора. — Пожалуй, дам пепперони шанс, — промурлыкала она. Когда она наелась до отвала, ощутила, что безумно хочет спать. Но возвращаться домой не хотелось. Пока не хотелось. Адель закрыла глаза и подпёрла щёку рукой. — Можешь лечь в спальне, — предложил Эшкрафт. Это было странно. Настолько чертовски странно, что едва укладывалось в голове. Элиас был странным, их общение было странным, и она сама была странной. Но всё, что происходило, ощущалось правильным и уместным. Будто они знали друг друга не просто всю жизнь, но и общались в прошлых жизнях, если верить в реинкарнации. Это казалось поразительным. — С удовольствием, — согласилась Адель и побежала в его спальню. Помня, что и где находится, она бесцеремонно распахнула его шкаф и вытащила оттуда его футболку. Она уже было принялась стягивать штаны, когда в комнату вошёл Элиас. Её джинсы свисали до колен так, что её белье было продемонстрировано для него в полной мере. Однако в его взгляде не было ни капли сексуального интереса. Он просто увидел это, как если бы увидел что угодно другое. — Мне тоже нужны одеяло и подушка, — только и сказал он, вытаскивая из комода плед и забирая с кровати одну подушку. — О, я не возражаю, — улыбнулась Адель. — Бери, конечно. — Ага, спасибо. — Он усмехнулся в ответ. Это была вторая ночь, которую Адель провела в его доме, и череда случайных событий стала куда большим, чем просто случайностью.