Снято! (It’s a wrap)

Франсуаза смотрела отснятый материал в темноте с чашкой уже холодного кофе и жалела, что бросила курить. Весь поворот с выбросом из окна нужен был только для того, чтобы нагнать напряжения между частями сезона. Тайлер был возмущен, что Хантер опять пытается убить Дженну, хотя в предыдущей серии намекал, что готов с ней на все. Уэнсдей же была рада полежать в коме: когда еще представится такая возможность. Фран смотрела на свою героиню, Френсис, и думала, кто стрижет ей челку, и где она уже видела это платье. Кто-то поскребся в дверь. — Открыто. Айзек пришел сразу в пижаме оттенка мараскиновой вишни. Фран отметила, что цвет ему идет. — Ничего, что я так поздно? — спросил Айзек. — Не поздно. Я еще работаю, — ответила Фран и потянулась. Айзек сел рядом и тоже уставился в экран. Тяжелый грим с него снимали долго, и он не всегда успевал посмотреть отснятый материал с другими актерами. — Зачем он ее из окна выбросил? — Это Миллер и Гофф придумали, когда узнали про разбивку сезона. По старому сценарию Хатер и Дженна должны были обменяться парой-тройкой шпилек и разбежаться. Мне все время кажется, что что-то в этой сцене не так, но я не могу понять что именно. Фран потерла висок, потом попыталась размять пальцами затекшую мышцу. Теплая ладонь Айзека легла ей сзади на шею. Мягкими круговыми движениями он начал массировать ее кожу, и Фран едва не застонала от облегчения, которое приносили эти прикосновения. — Кажется, что они стоят у одного окна, а вылетает она из другого. — Вот что значит свежий взгляд! Завтра скажу Бернару, может можно перемонтировать. Хочешь на себя посмотреть? — Очень! Айзек размял ее плечи и уже перешел к массажу кожи головы, и Фран была готова закончить работу на сегодня. Они посмеялись над Оуэном-зомби, и Франсуаза спросила: — Что они на тебя надели? Это какая-то туника? — Лабораторный халат. — Допустим. А штаны для рыбалки зачем? — В них еще и жарко! Как и в остальном гриме. Я не знаю, что за костюмы будут дальше, но может ты подскажешь им идею как-то лучше меня одевать? Айзек прикоснулся губами к ее плечу и стал медленно подниматься выше. С каждым новым поцелуем его губы прижимались к ее коже все сильнее и напористее. — Только не оставляй следов, пожалуйста, — мягко попросила Фран. — Подскажу, но ничего не могу обещать. Один костюмер в Париже, а другой в секонд-хенде закупается. Угадай, кого одевает француз. — Не Тайлера. Айзек уже ласкал языком чувствительную точку за ее ухом, и Фран сдалась. Она выключила лэптоп, и комнату теперь освещал только свет полной луны, что бил в незашторенное окно. Фран поцеловала его первой. Скользнула ладонями по щекам, потом — выше к затылку, чтобы зарыться пальцами в кудри. Айзек целовал ее неторопливо, нежно. Изучающе. Она хотела не этого. Разорвав поцелуй, Фран потянула его за собой на кровать. Знаком показала, чтобы он избавился от пижамы. Стянула футболку и белье. Прежде чем расположиться между ее бедер, Айзек осыпал поцелуями ее грудь, спустился вниз, где мимолетно скользнул губами по коже живота. Он с нажимом огладил ее ноги, заставляя согнуть их в коленях. Фран ощутимо дернулась, когда его язык впервые раскрыл ее. Его глаза были закрыты, движения языка неторопливы. Он снова пробовал, изучал. Впрочем, скоро темп и сила нажатия изменились. Айзек принялся за дело всерьез. «Этого стоило ждать так долго. Верну себе контроль над происходящим завтра», — подумала Фран и запустила пальцы в кудри Айзека, — «Попробую». Первый оргазм пришел быстрее, чем Фран ожидала. Айзек удерживал ее под своим ртом, даже когда она кончала и ее тело сотрясала дрожь. Оставив поцелуй на внутренней стороне бедра, он поднялся и притянул ее бедра к своим. С раскрасневшимися губами, растрепанными волосами и пламенем в глазах он выглядел совершенно демонически. Айзек закинул ее ноги себе на плечи. Оставил поцелуй на подъеме стопы и, заметив, как отреагировала Фран, улыбнулся. В том, как все произошло дальше, уже не было ни медлительности, ни нежности. Толчки были глубокими, бедра прижимались к бедрам, наполняя комнату влажными, непристойными звуками. Фран кончила, когда он взял пальцы ее левой ноги в рот. Что происходило сразу после этого и тем, когда Айзек спросил, можно ли остаться на ночь, она помнила плохо. — Оставайся. Но…только не смейся. Я слушаю сказки на ночь, чтобы лучше спать. — Я очень люблю сказки. Давай, расскажу тебе одну. Фран свернулась на боку, пока Айзек смотрел на луну и нашептывал ей «Крошку Цахеса». Его лицо было очень серьезным. Фран проснулась первой. Она обнаружила Айзека безмятежно спавшим на животе, лицом в подушку. Его кудрявая макушка выглядела идеально. «Везет же мужчинам. И ведь бесполезно спрашивать его про шампунь, наверняка моет тем что есть в отеле», — подумала Франсуаза, затем тихонько выбралась из постели и отправилась в ванную приводить себя в порядок. Надо было соответствовать. Она не стала включать отельную кофеварку, чтобы не разбудить своего гостя. Устроившись в изголовье кровати с лептопом, Фран принялась работать над линиями Эммы и Джорджи. Последнего она пристроила в помощники к Джой. Пусть вместе спасают школу от коварного директора. — Почему ты все время его переписываешь? — голос Айзека заставил ее вздрогнуть. Фран встала, положила в кофеварку капсулу и грустно вздохнула. В одном этом звуке слышались годы неблагодарной работы. — Это не мой проект. Нас тут четыре сценариста, продюсеры со своим мнением, и звездный каст, на котором на данный момент все и держится. Нужно подстраиваться подо всех. — Спасибо что переписала мою линию. — Пожалуйста, как раз ей я очень довольна. Надеюсь, ничего не порежут. Повезло только Мортише и Гомесу: они любимцы Тима, он сам для них пишет и ничего не меняет. А у остальных каждый день сюрпризы, — она помолчала, пока кофеварка отфыркивалась порцией эспрессо. — Я пишу свои сценарии и книгу. Если их когда-то экранизируют — буду за них бороться. — Покажешь, что ты пишешь? — Когда придет время. И приглашу снятся. — Иди ко мне. Они выпили кофе в постели почти молча и разбежались по своим делам.

***

Править окно Бернар отказался наотрез: — У меня избушка в «Ведьмаке» не монтированная, у меня хвосты в «Русалках» не монтированные, а я буду с вашим окном ебаться? Никто ваш сериал по кадрам разбирать не будет! Фран смирилась, и пошла на площадку. Сегодня снимали «гениальную» идею про обмен телами. Сначала Уэнсдей поспорила с кем-то на k-pop танец, а потом это пришили к спасению от пророчества. Сегодня был большой день: пришло двухголовое чудовище Миллер и Гофф. С важным видом они объясняли Уэнс и Энид их образы, как будто те не репетировали до этого неделю. — Энид, ты просто ходишь с мрачным лицом и говоришь всем гадости. А вот Уэнсдей придется сначала улыбаться, но не нормально, а как будто уголки рта пришили к ушам, и это очень больно. Говорить сначала веселый текст, а потом отпускать саркастичный комментарий, прыгать и целовать всех. И ничего, что Эмма так не делает, фанатам понравится. Уэнсдей закатила глаза и улыбнулась. Одновременно. Миллер и Гофф убежали давать интервью. На их место пришел костюмер Адам: — Пушистенький свитер омбре, юбка в клетку, леггинсы, кроссовки с блестками. Диор, Гальяно, Вивьен Вествуд. Энид, тебе худи с фестиваля регги, низ сама выбери. Для Тайлера: десять коричневых курток с карманами. Землистое худи, джинсы, старые кроссовки, одна пара на весь сезон, береги. — Можно мне хотя бы одну футболку? — спросил Тайлер с надеждой. — Пока нельзя, указание сверху. Тайлер укусил себя за кулак, чтобы подавить не то смех, не то вопль отчаянья. К Адаму подошла Фран. — Привет! Можно тот бархатный красный фрак пошить на Айзека? И парочку пальто, и халат новый? — Можно, но в чем тогда Хантер пойдет на бал? — Боюсь, что Хантер на бал не пойдет.