Прорехи, зашитые твоей рукой

С улицы веяло холодком, солнце давно отказалось показываться, все небо заволокли тучки. Среднего роста эльф с растрепанными темными косами не слишком-то спешил на занятия, брел по коридору лениво, поглядывая в окно и щурясь весело. Рубашка небрежно выбивалась из-под темно-зеленого свитера, галстука факультета вовсе не было. — Нет-нет… Никаких стихов… — пробормотал парень себе под нос, со вздохом уткнулся взглядом в дверь. Вокруг было пусто, что значило одно: ученики уже вошли внутрь. Для приличия постучавшись, эльф вошел в кабинет и огляделся. Судя по беспечно болтающему народу — преподавателя не было, потому парень прошел за парту и плюхнулся рядом со знакомым с другого факультета. — Ого, Марти, ты пришел на травологию?! Глазам своим не верю! — фыркнул весело парнишка с бардовым пучком на голове. — А у нас препод новый должен быть, знаешь? — Разок за семестр сходить надо, м? — Мартиэль, лесной эльф, отличающийся своим небрежным отношением к учебе и в целом всему окружающему миру, усмехнулся и достал книжку, раскрыв на половине, уткнулся глазами туда. — Мгм-мгм, Рейви, я все равно его не запомню. Как и прошлого. — А ты опять со своей писаниной… — Рейвиэль фыркнул, но больше друга трогать не стал. Он знал, что отвлекать Мартиэля от писанины — себе дороже. Тот живет исключительно в своем мирке и возвращается в жизнь только по своему желанию. И тогда-то превращается в стихийное бедствие… Только припомнить сложно, когда такое было в последний раз. Дверь резко открылась, в кабинет вошел молодой эльф с аккуратным хвостом слегка вьющихся темных фиолетовых волос. Если сначала Мартиэль не собирался обращать на происходящее внимания, то, заметив краем глаза нечто необычное, не смог удержаться от смешка. — Фиолетовые...? Серьезно…? — Марти фыркнул, оперся локтями о стол. Но, кажется, он не рассчитал громкости высказанного, потому что вошедший удивленно воззарился на него. Молодой писатель не нашелся, что сказать и неловко отвел взгляд, похлопав ресницами. По аудитории прошлись тихие смешки. — Доброе утро, дети. — произнес эльф, поставив портфель на учительский стол и проигнорировав произошедшее. — Я ваш новый преподаватель травологии, Алатариэль Фенрис. Первое занятие будет вводным. Не думаю, что хоть кто-то за лето повторял материал… Мартиэль вздохнул, поняв, что больше ничего интересного не будет, уткнулся в свое творение. Он работал над книгой. Точнее, вспоминал то, что было в старых рукописях, которые были безвозвратно утрачены. — Юноша, боюсь, я не сказал ничего, что можно было бы так увлеченно записывать. — мягко обратился к нему кто-то совсем рядом. Марти вздрогнул и поднял взгляд на того самого нового преподавателя. — Зато у меня в голове много интересного, что можно записать. — эльф ощерился, поигрывая перышком. Алатариэль немного нахмурился. Мартиэль же постарался выдержать взгляд, решив поразглядывать мужчину. Радужки словно смоль, кожа бледная, близкая к холодным оттенкам, брови под цвет волос, — это все давало понять, что эльф, вероятно, из темных. — Как вас зовут? — прежним тоном спросил Фенрис. Марти понял, что так просто не отвяжется, потому со вздохом откинулся на спинку стула. — Мартиэль Фло. — протянул он, нахохлился чуть. Мысли сбились, все вдохновение унеслось далеко и возможно надолго. — Мистер Фло, на уроках надлежит заниматься уроками, разве вас не научили этому на первом курсе? — прежде чем Фло успел что-то предпринять — преподаватель ловким движением стащил книжку с парты юноши и отошел назад. — Заберете после занятий. К слову, у вас дырка на свитере. Тут расхохотался даже рядом сидящий Рейвиэль, что уж говорить об остальных. Марти же поджал губы, нервно постукивая пальцами по собственному локтю, где и была дырка. — Теперь тишина. Хм… На чем мы закончили? Ах, точно, расписание! Если уроки спаренные — первый час у нас теория, второй — практика, если же нет, соответственно также, но в разные дни. Все легко и просто, я не даю того материала, что вы не можете знать. — Мужчина улыбнулся, окинув взглядом класс. — О нужных вещах, что нужно брать на занятия — я буду предупреждать заранее или оповещать старост. Сегодня у нас два факультета, верно? Давайте отметимся, познакомимся… Алатариэль стал зачитывать имена и фамилии учеников по списку. Всего в кабинете находилось эльфов сорок. Марти сидел и хмуро глядел то на препода, то на свою книжку, что лежала у него на столе. Парень мысленно казнил этого Фенриса уже по меньшей мере пятью способами, настолько его вывело из себя подобное действо. Пожалуй, выдергивание из любимого дела — единственное, что могло так раздражать Мартиэля. Он подсознательно может и понимал, что поступает неправильно, что уходить в себя на уроках — не то что следует делать. Но Марти жил одним простым правилом: сначала любимое дело — затем все остальное. И это его устраивало. — Мартиэля Фло я уже знаю… — хмыкнул Алатариэль, переведя взгляд на хмурого парня. — Я ничего не сделаю с вашими рукописями, мистер Фло, не смотрите так. Я же не изверг. Рейвиэль тихо фыркнул, Марти же закатил глаза и ткнул приятеля. — А я тебя еще другом считал! — возмутился тихо Фло, покосившись на эльфа рядом. — Прости, но ты и правда забавно выглядишь. Особенно с кляксой на щеке. — Рейви улыбнулся, Мартиэль цокнул и стер запястьем чернила на щеке, размазав их только больше. Больше на уроке ничего примечательного не произошло, даже записывать особо ничего и не пришлось. Марти было откровенно некомфортно существовать вне своих мыслей, но теперь приходилось это делать и вникать в окружающий мир. Как только урок закончился — юноша закинул сумку на плечо и подошел к учительскому столу. — Нет-нет, после уроков. — даже не глянув на Мартиэля, произнес мистер Фенрис. — Вы не имеете права. — буркнул парень, сложив руки на груди. — Да ну? — Алатариэль наконец перевел на него взгляд, дернув уголком губ. Фло поджал губы недовольно. — Я ничего с ними не сделаю. Сам посуди: заберет кто-то другой — может вовсе не отдать. — Ладно. — наконец сдался Мартиэль, руки опустил и развернулся, собравшись уйти, как Фенрис его окликнул. — К дырке на свитере у вас появилась еще и мазня на щеке, мистер Фло. Марти цокнул и молча вышел, снова запястьем потер давно застывшие чернила на щеке. К огромному его счастью, сегодня был сокращенный день в честь начала учебного года. Еще три урока — и все свободны! Родные рукописи вернуться к нему! Осень особенно нравилась Мартиэлю. Меланхолия его вдохновляла, толпы студентов в черных мантиях, бегущие с зонтами по двору во время дождя, запах сырости и холодные капли с неба… Благодаря этому обычно рождались его немногочисленные стихи и некоторые особенные моменты в произведениях. Перетерпев оставшиеся три часа учебы, Марти сразу явился к кабинету травологии и, пробравшись через толпу учеников, снова возник перед профессором, что сосредоточенно читал… — Вы сказали, что трогать не будете! — возмутился Мартиэль, упер руки в бока. — Ты сам это написал…? — отстраненно поинтересовался Алатариэль, закрыв книжку и протянув ее Марти. — А кто еще? Бог литературы? Естественно сам! — парень прижал к себе рукописи, уставившись на Фенриса с подозрением. Тот мягко улыбнулся. — Те серьезные темы, что ты подаешь, никак не вяжутся с рваным свитером и уже двумя кляксами у тебя на лице. Например про принца Эйдана и оленя… Вроде бы прописная истина, но в твоем возрасте о таком не думают. — Алатариэль устроил подбородок на замочке из рук, глядя на Мартиэля, что явно чуток расслабился и даже приобрел довольный вид. — Мои сверстники просто увлечены другим. Мое же призвание — писательство. — Марти стал поглаживать рукопись пальцами. Фенрис хмыкнул тихо. — У тебя хорошо получается, это верно. Но если ты будешь выглядеть как измазанный чудик, то тебя не станут воспринимать всерьез. В издательствах часто смотрят сначала на тебя, затем на текст… — спокойно произнес Алатариэль, с прежней легкой улыбкой глядя на вновь возмутившегося юношу. — Я не измазанный чудик! — фыркнул Мартиэль, но тут же губы надул, когда Фенрис повернул к нему настольное зеркало. — Измазанный всего немного… Но я не чудик! — Я тебя позвал три раза, прежде чем ты откликнулся. — Алатариэль вздохнул, убрал зеркало и встал, взмахом руки открыв окна поочереди. — Ты уходишь в себя и, судя по реакции остальных, тебя действительно считают чудиком. — Спасибо за откровение! — Мартиэль состроил рожицу, всеми силами пытаясь изобразить равнодушие. — Не за что. Ты не хочешь лицо отмыть? Там банкет в честь начала учебы. — Фенрис перевел взгляд на кривляющегося юношу и фыркнул тихо, покачав головой слабо, еле заметно. — Не пойду я на банкет дурацкий. Вашей милостью у меня отнято целых четыре часа! — Марти аккуратно положил книгу в сумку, вновь уставившись на профессора недобро. — Я уже сказал, что твоим увлечениям не место на уроках. Однажды рукопись изымут и ты останешься без своих трудов. — Алатариэль вернулся за стол, закинул ногу на ногу, локтем уперся о стол, щеку на ладонь положил. — Дырку на свитере тоже не зашьешь и послезавтра вновь придешь перепачканный? — Да ну вас! — Мартиэль в первый раз почувствовал себя растерянным в разговоре с учителем. Крики, ругань — это привычно, а подколки — нет! Но, в самом деле, этот Алатариэль выглядел немногим старше его. Поправив сумку, Марти отвел взгляд. — Не умею я шить. — Это несложно. — Мужчина кратко улыбнулся, встал и зашел в небольшую дверку на учительским столом, вернулся уже с ниткой и иголкой. — А вы чего на банкет не идете? — Фло неуверенно скинул сумку, стащил стул у ближайших парт, подсаживаясь к профессору, подставил руку. — Не люблю большое количество народу. Шумно. — Алатариэль улыбнулся, с легкостью вдел нитку в иголку, завязал узелок, оттянул ткань, стал аккуратно зашивать. Мартиэль склонил голову, заглядываясь на сосредоточенные темные глаза и легкую улыбку. — Ну вот и я о том же! — фыркнул Марти, беспокойно покачивая ногой. — А откуда это вы про издательства знаете, кого они там берут и смотрят? — Я писал стихи в твоем возрасте. — Фенрис, прекратил улыбаться, сосредоточенно зашивая дырку. Парень вдруг заметил, что без улыбки его смотриться иначе, как-то меланхолично, безмятежно. Вот осень. Он — осень. Несмотря на внешний вид — Алатариэль лучиться ей! — И ходили в издательство? — спросил Мартиэль, откровенно заинтересовавшись. Фенрис как-то ловко запрятал хвостик отрезанной нити, осмотрев зашитое местечко. Вышло весьма аккуратно. — Ходил. — Алатариэль выдохнул, снял очки, глаза протер. — И что дальше было? — поторопил его Марти, убрав руку со стола. — Дорогая матушка сожгла мои записи прежде, чем я решился донести все. Сказала, что поэты инфантильны и кончают плохо, а учитель — престижная профессия. — Фенрис вновь слабо улыбнулся, но уже не как прежде, а как-то очень уж невесело, убрал нить с иглой — Ого! — искренне поразился парень, прямо на стуле подтянул ноги к груди, обняв их. — А мой отец тоже мои рукописи испортил! Поэтому я ушел из дома и решил учиться здесь. Назло! Ему бы хотелось видеть меня воином, лучником, тра-ля-ля, и так далее! Я не хочу. Алатариэль наконец перевел на него взгляд, кажется, будучи не меньше удивленным. — Вот как… Ты лесной эльф, верно? Насколько знаю, именно вы славитесь воинственностью… — Ага! А вы темный? Но волосы у вас и правда смешные! Откуда же такой цвет? — Мартиэль совсем распоясался, почуяв родственную душу. Прежде ему не доводилось встречать тех, с кем судьбы схожи! — По крайней мере, я не чумазый. — хмыкнул Фенрис, легким взмахом руки позакрывав окна. — От родителей, откуда же еще. — Да не чумазый я! — цокнул Марти, потер лицо руками. — Ты только по лицу размазываешь и становится хуже. — покачал головой Алатариэль, не сдерживая улыбки, встал, взял чистый платочек и смочил его у ближайшего краника, вернулся на место и стал оттирать чернила с лица паренька. — Как ты это делаешь? Ни у кого на лице чернил больше нет. — Я просто одаренный. — фыркнул Мартиэль, чувствуя себя очень уж странно в таком положении. Решив немного напакостничать, он потерся щекой о прохладные пальцы преподавателя, сощурившись, подобно довольному коту. Фенрис тут же отдернул руку и выпрямился, не то смутившись, не то просто растерявшись. Удивительная была у него черта: лицо мало что выражало, однако не было каменным или холодным. — Не сомневаюсь. — негромко ответил мужчина, убрав платочек. — Все, теперь чистый. — Благодарю! И за свитер тоже. — Мартиэль подскочил, накинув сумку. — Наверное, мне пора. Рукописи ждут! Пока, мистер Фенрис. Эльф выскочил из кабинета, не дожидаясь ответной реплики, и побрел в крыло своего факультета. Необычайно тепло ему стало от разговора с Алатариэлем… Так кто же мог подумать, что это теперь помешает ему писать?! Что мысли теперь сместятся на этого мужчину и желание с ним поговорить после уроков… Следующий день к огромному сожалению Мартиэля прошел без травологии. Пусть лесной эльф и послушал Фенриса, не стал доставать рукописи на занятиях, он все равно летал в облаках вместо ведения конспектов. Так просто Марти не решился заявляться к Алатариэлю. Самое обидное, что его уроки были всего два раза в неделю и курс подходил к концу! Уже в следующем полугодии травологии не будет! Мартиэль не знал, какой предлог найти, чтобы остаться еще и после урока. Единственное, что ему пришло в голову — разодрать ткань свитера на локте. На лекции Марти специально выдвинул это место на обозрение преподавателю, что это очень скоро заметил и еле заметно тихо вздохнул. На уроке Алатариэль не проявил никаких знаков внимания, зато после него подозвал к себе. — Как ты это делаешь? — искренне удивился мужчина, осматривая порванный участок. — На локтях ползаешь по коридорам? Иначе не могу объяснить… — Ничего я такого не делаю! — возмутился Мартиэль, плюхаясь напротив учительского стола. — Просто как-то само, как с чернилами. — Первый раз такое вижу… — Алатариэль мягко улыбнулся, достал нити с иглой, что так и остались на столе, приступил к зашиванию. — Ты решил прислушаться и больше не брать рукописи на занятия? Хорошое решение. — Они всегда со мной, но я их не достаю. — фыркнул Марти, украдкой поглядывая на лицо Фенриса. — Не хочу чтобы забрали и все. Алатариэль поднял взгляд, наткнувшись им на изучающие зеленые глаза, улыбнулся слабо. Юноша решил продолжить смотреть, нагловато улыбнувшись. — А сколько вам лет? — поинтересовался невзначай Мартиэль, так и не оторвав взгляда. Фенрис же, напротив, опустив глаза, возвращаясь к зашиванию. — Двадцать два. Я на стажировке. — кратко ответил он, обрезал нить, убрал ее хвостик. — Всего на четыре года старше, ничего себе! Я думал, вам тридцать-сорок… — Ну спасибо. — фыркнул Алатариэль, встал, отошел к той дверке в уголке. Мартиэль весьма нагловато подскочил и направился за ним, сунув нос внутрь, удивленно глаза округлил. Он-то думал, что там будет нечто вроде кладовки! А перед глазами открылась просторная комнатка с обширным столом в углу, где стояли различные баночки, склянки с травами, принадлежности для работы с растениями. На окне и рядом с ним стояло множество различных горшков, а в уголке укромно притаилась тумба с небольшим котелком. — Ничего себе! Вы здесь живете? — Марти запрыгнул в комнату и прошел к Фенрису, с любопытством заглядывая через плечо. Профессор был выше всего на сантиметров пять. — Нет, конечно. Ты будешь чай? — Алатариэль вздохнул тихо, кажется, уже не удивляясь наглости Мартиэля. — А кофе есть? — жалобно протянул Фло, приподнявшись на носочки. — Есть. — Фенрис слабо улыбнулся, достал две чашки, в одну залил заварку, во вторую засыпал кофе, поставил воду кипятиться. — Любишь кофе? — А то! — Мартиэль хмыкнул, стал вертеться по комнатке, осматриваясь. — В наглости тебе нет равных, да…? — Алатариэль полуприкрыл глаза, оперся о стенку рядом с тумбой. — Ты очень сильно оторван от мира, Мартиэль, если бы я не прочитал твоих рассказов, то и не подумал бы, что ты вполне смышленый парень, а не обычный забияка… Почему ты не учишься…? Я уверен, что ты бы мог быть хотя бы хорошистом, а если постараешься, то вовсе одним из лучших… Писатель уткнул руки в бока, замер, перестал скакать. — Учеба скучная. Сплошные дурацкие конспекты, злющие преподы, от этого голова болит! — Фло фыркнул, глядя на Алатариэля внимательно. — Это вы за этим ко мне прицепились? Другие преподы сказали? — Что? Нет. — мужчина наконец взглянул на него, явно будучи удивленным таким заявлением. — Другим «преподам» все равно, Мартиэль. К тому же, меня они не жалуют. Фенрис залил кипяток в чашки, размешал, унес их на стол, после вернулся, чтобы взять сахар. Фло, с подозрением наблюдающий за действиями молодого преподавателя, медленно прошел к столу, где теперь стояли чашки. — Неси сюда еще один стул и свою сумку. Не смотри так, давай-давай. — Алатариэль легко улыбнулся, сам сел на стул, засыпав себе в чай пару ложек сахара, стал помешивать. Мартиэль притащил стул поставил рядом, уселся, сумку скинул. — Пергаменты чистые есть? — Да полно… — Марти фыркнул, достал сверток с пергаментами. — Зачем? — Сейчас объясню. Ты кофе с сахаром пьешь? — Мгм. Как придется. Кофе дорогой, поэтому я пью его как угодно и в любых условиях. — эльф повернулся к Фенрису, явно расслабился, почувствовав запах любимого напитка. — Две ложки будут в самый раз. Алатариэль еле заметно кивнул, стал размешивать положенный сахар в чашке, после поставил горячий напиток рядом с Марти. — Ты относишься к учебе как к тяжести, как тебе ее подают. Попробуй посмотреть под иным углом. Например, на уроке мы разбирали классификацию магических растений. Я посоветовал вам записать заранее, чтобы не мучиться этим в виде домашки… Но ты сидел и летал в облаках. — Фенрис тихо хмыкнул, достал перо с чернилами. Мартиэль фыркнул и отставил чашку. — Я тебе сейчас кое-что покажу. Алатариэль открыл пузырек с чернилами и макнул туда перо, написал в уголке «травология. лекция I.», после чего аккуратно выписал сверху посередине «классификация», нарисовал рядом растение в горшочке. Мартиэль неопределенно мыкнул, но пока ничего говорить не стал. Фенрис провел три стрелочки от слова в середине, под каждой написав одно слово соответственно: «лечебные», «ядовитые, опасные», «магически-бытовые». Вокруг этих слов учитель нарисовал несколько листиков, у первой категории наставил сердечек, во второй нарисовал листочкам царапки, в третьей же просто неопределенные спиральки. Марти невольно улыбнулся. — Ребячество ведь, разве нет…? — неуверенно спросил Фло, наблюдая за чужой писаниной. Все выглядело так аккуратно, красиво… — Эти записи только для тебя. Может, не все преподаватели бы одобрили, но, насколько знаю, в вашем возрасте конспекты уже не проверяют. Только домашние задания. — мужчина улыбнулся, подняв взгляд на Мартиэля, что задумчиво уставился на пергамент. — Держи, попробуй. Алатариэль передал перо Марти, подвинул чернила и пергамент. — А что писать? — жалобно выгнул брови парень, уставившись в листок. Фенрис вздохнул тихо. — Я думаю, что определения написанных терминов ты знаешь. Некоторые растения сейчас выращивают специально для зелий. Их называют «зельерослые», как бы банально не звучало. Выращивают такие травы, как правило, для особо сложных зелий. Некоторые растения ужасно капризны и редко выживают в дикой природе, потому их очень трудно найти поблизости. Марти нахмурился, перевел взгляд на Алатариэля, что улыбнулся мягко. — Я сказал много слов, но тебе достаточно записать одно предложение. — темный эльф отпил чай медленно, разглядывая сосредоточенного Мартиэля, что макнул перо и неуверенно стал писать. «Зельерослые — вид растений, специально выращивыемых для зелий, обычно капризны, нужен уход.» — Браво, Марти. — похвалил Алатариэль парня, что улыбнулся и самодовольно отпил кофе, после чего накорябал рожицу над словом «капризны» и нарисовал колбочку над буквой «з» у первого слова. — Пример зельерослого растения, — каменный зев. Напоминает мох или лишайник серого цвета, растет в горах и если не знать, как он выглядит, то легко принять за нарост на камне. Его бутоны скрыты за внешней серостью, но если приглядеться, то всегда можно увидеть синие яркие почки за верхним слоем. Эти почки — и есть бутоны, которые таят в себе очень полезную жидкость. Относится и к лечебным и к ядовитым растениям. Переизбыток этой жидкости в организме живого существа может вызвать смерть. Мартиэль увлеченно стал записывать, то и дело слова заменяя рисуночками. Теперь у парнишки горели глаза, кажется, ему действительно нравилось… — Я ни у кого такого не видел. — едва не промурлыкал лесной эльф, вырисовывая завитушку. — Это знатно упрощает все! — Авторская техника. — Алатариэль допил чай, отставил чашку, улыбаясь мягко. — Это может помочь. Но будь внимателен, не ленись, тебе важно самому понимать суть. А вот в домашних заданиях так лучше не делать. — Да-да! — отмахнулся чуть Мартиэль, нетерпеливо поерзал. — А что дальше на лекции было? Я подумал… Это ведь может помочь мне в писательстве! Фенрис усмехнулся, кивнул и продолжил рассказывать материал. В тот день удалось даже сделать половину домашки по иным предметам вместе, чему Фло был несказанно рад. Вникнуть в мир оказалось не так плохо, как сначала думалось Марти. Осенняя серость, подавленность, скучные занятия — не весь реальный мир, а то романтизированное, что он выделял — не просто эстетика для моментов на бумаге… Оказывается, что общение — вовсе не пустая трата времени, а на занятиях можно черпнуть что-то полезное и даже интересное. Да даже эта академия с ее мрачными стенами, бесконечными лестницами, даже она красива! Мартиэль не брался за писательство всю неделю, успеваемость у него улучшилась в разы. Зато всю субботу эльф провел над своей книгой, с наслаждением вернувшись в собственный мир. Но к ночи уже все было не так хорошо… Марти резко осознал, что ему отвратительно сильно одиноко. Настолько, что внутри будто физически ощутилась огромная зияющая дыра. Уйдя в себя, Мартиэль пропал из реальности, все дошло до того, что он остался один. Все приятели лишь по нужде, по прихоти, когда хочешь — общаешься, не хочешь — отмахиваешься. Разве это дружба? Он сам довел до этого, но разве осознание делает лучше? Спустя долгие месяцы Марти снова почувствовал то режущее неприятное чувство в глазах, пощипывание в носу, ком в горле, в конце концов сбившееся дыхание… Спальня пуста, гостиная тоже, он знает, все где-то в другом месте, ведь отбой в выходные позже. Одна звенящая тишина осталась наедине с растерянным роняющим горячие слезы молодым писателем в полутьме, один лишь дождь, звонко барабанящий по окнам, сопровождал его тихие сдавленные всхлипывания. Кажется, Мартиэль забыл не только про социум, но и про то, что сам он живое создание. Что эмоции — не слова на листе, что все, что сам он пишет в книге — настоящее, то, что изо дня в день проживают В С Е.