Дизайн Осложнений

Лешина стажировка заканчивалась через две недели. Несмотря на то, что он очень хорошо себя показал, в штате в командах не было свободных позиций. Я пытался поговорить с Курцевским, с другими руководителями, с отделом кадров, но увы. В этой ситуации Леша больше успокаивал меня, чем переживал сам. Оказывается, он предполагал такую ситуацию и занялся пассивным поиском нового места сильно заранее. Слава богу, что Леша не был ослеплен нашим романтическим трипом, а думал о реальном положении дел. Я же как раз был погружен с головой и сильно привык к совместному пребыванию и на работе, и дома. Поэтому, я очень обрадовался, когда Леша сказал, что ему предложили оффер в небольшую компанию. Но для себя сразу обозначил, что смысла ехать в офис теперь нет. В целом, я подумал о том, что всё это к лучшему. Будем реже видеться, успеем соскучиться. А то, говорят, быт сжирает, все дела. А тут мы и дома, и на работе. Как же я, блять, ошибался. Понял я, что мне не по себе, в первый же день выхода Леши на новое место. Ехать Леше было сильно дальше, чем до нашего офиса. Поэтому он вставал аж в шесть утра, когда я спал ещё без задних ног (потому что сам лёг около пяти утра). Спросонья я не понял сначала, что его уже нет дома. На автомате стал заваривать кофе на двоих и взял пять яиц для большого омлета. Осознание пришло, когда я уже смешал эти яйца с молоком. Выругался, погрустнел чуть-чуть. Есть перехотелось в принципе. Так, собрались. Я что, не мужик? Владимир, нахуй, Александрович. Собрал свои подростковые гормональные сопли. И живём дальше. Леша вернется вечером, а время пролетит незаметно. Десять утра. Рабочий день только начался, а я уже в ахуе и изнываю от тоски. Сильно не хватает чужого присутствия. И дело не в том, что Леша меня как-то развлекал, нет. Просто он есть. Его присутствие ощущается каждую минуту и оно не раздражающее, а наоборот, как оказалось, необходимое и безумно уютное. То, как Леша напевает что-то, пока готовит. Или резко начинает угорать и бежать ко мне показывать смешной рилс. Ругаться, когда что-то не получается по работе, но не идти ко мне за помощью, а сидеть и пыхтеть самому. Сейчас пустота в квартире казалось удушающей. В какой-то момент я так себя накрутил, что мне показалось нахождение Леши со мной миражом. Если бы не его вещи повсюду - я бы мог в это поверить. Для своего успокоения я написал ему: “Хорошего первого рабочего дня! Жду тебя дома, целую”. К моему счастью и одновременно возмущению “Хули он не работает, а сидит в мобиле”, мне незамедлительно пришел ответ: “Спасибо! Пока всё спокойно. Уже хочу жрать, как паскуда. До вечера, люблю”. Как назло, задач было не особо много. Поэтому я пытался себя занять чем угодно: убрал вещи, пропылесосил, помыл зеркала, разобрал шкафчики на кухне. Я думал, что ебнусь в этот день. Начал готовить ужин к 18:00 и напрочь позабыл о том, что Леше с работы нужно вообще-то ещё доехать. Ебаный офис. К моему “счастью”, где-то через час пришло сообщение от Леши: “Поужинай без меня, я буду поздно, задерживают..” Ну ебаный в рот. Так. Я смогу обеспечивать нас двоих. Зачем ему работа? Самореализация, опыт, ощущение ценности, как сотрудника? Всё это постная хуйня, навязанная обществом. Просто валяйся на диване и кроши туда чипсы, я что так многого прошу.. Мясо уже казалось не таким вкусным. Я быстро его доел и пошел в комнату залипнуть в какой-нибудь сериал, чтобы время быстрее прошло. По итогу, я жестко вырубился. Проснулся уже посреди ночи и увидел, что меня накрыли пледом, а Леша спит рядом на неразобранной кровати и выглядит очень уставшим. Очень хотелось его разбудить. Желательно, поцелуем. Желательно, ниже пояса. Но я понимал, как он устал. И, если после такой выходки, мне бы не прилетело пяткой в лицо, мы вряд ли смогли бы остановиться на достигнутом минете. А спать ему оставалось пару часов. Засунув свои желания куда подальше, я забрался на кровать, накрыл нас пледом и обнял Лешу сзади. Он что-то недовольно промычал, перевернулся ко мне и уткнулся в грудь. Я зарылся носом в его волосы и, если бы можно было растворить человека в своих объятиях, я бы это сделал. В следующий раз я проснулся в момент, когда Леша боролся с ложкой для обуви. Ложка победила и, с возмущенным звоном, победоносно упала на плитку. Я услышал смачное “блять” и пошел на этот чарующий звук. — Опять убегаешь до того, как часы пробьют полночь, принцесса? — спросил я и облокотился плечом о стену. — Ага. Иначе я нихера не успею и меня превратят в тыкву во второй рабочий день. Сука, как же хочется спать.. — Леша беспомощно прислонился головой к шкафу, продолжая шнуровать кроссовок. — Ты хоть кофе выпить успел? Позавтракать? — уточняю я. Да, я мамка. И что. — Не, куплю по дороге. Поем уже в офисе, — ответил Леша и распрямился. — Сегодня, возможно, опять задержат. Плюс дорога. Если будешь голоден - не жди. Я нахмурился. Предстоящий день, видимо, будет таким же потрясающе унылым. Ладно, я собрался с силами. Моральными, духовными, физическими. Постарался улыбнуться так, как-будто вместе с Лешей из квартиры не уходит вся моя вера и надежда в лучшее будущее: — Не переживай. Адаптация обычно самый тяжелый период. Но, надеюсь, что задержки на работе — это не отличительная черта этой компании. — Да, сейчас просто много всего надо усвоить. Не хочу брать работу на дом. Хочешь позвоню в обед сегодня? — спросил мой юный труженик. — Давай. Вместе пообедаем хоть так, — ответил я. Подошел поближе, сгреб его в охапку и зацеловал. Леша, отбиваясь от моих поцелуйных атак, кое-как вышел из квартиры и выкрикнул прощание с лестничной клетки. В целом, так и проходили будние дни. Леша уходил раньше, чем я просыпался, а приходил сильно позже и очень уставший. Самым приятным моментом было обеденное время, когда мы созванивались и болтали. В какой-то момент, мы стали даже включать камеру и создавалось ощущение, что мы и правда обедаем вместе. Скучать мне уже не приходилось, потому что в новом проекте работы навалилось дохера и больше. Пару раз даже пропускал обед. И недовольное урчание желудка в унисон пело с моими душевными страданиями. Выходные не спасали. Во-первых, потому что часть дня я посвящал работе из-за горящих дедлайнов. Во-вторых, потому что Леша либо спал, либо учился. Квартира медленно превращалась в свалку. Ни у кого не было сил на лишнее действие. Сил на секс не было в том числе. Периодически были попытки, но либо я, либо Леша засыпали, пока кто-то из нас шел в душ. Порой мы просто заваливались на кровать и с грустью в глазах смотрели друг на друга. Грусть в глазах. Стояк в штанах. Самое грустное произведение Хемингуэя. Самое ужасное, что весь этот стресс и накопившаяся усталость давали о себе знать. Всё это иногда выливалось в раздражительность и огрызания. Нам хватало ума понимать причины этого, но не хватало сил с этим что-то делать. В этот день мы утром поругались из-за херни. Быстро отошли, но остался вот этот привкус того, что мы не могли побыть вместе и нормально поговорить. Я после этого не смог уснуть и к обеду глаза слипались, но я не хотел откладывать общий обед с Лешей по видеосвязи. Побоялся, что он воспримет это как то, что я всё ещё обижен. Поэтому я пошел быстро принять холодный душ, так как кофе меня уже не спасал. Успел только надеть штаны, как услышал знакомую мелодию звонка. Взял телефон и увидел, что забыл его зарядить, как лох. Сбросил вызов и написал Леше, что перезвоню через 5 минут с ноута, потому что телефон сейчас сядет. Накинул быстро рубашку и, промакивая влажные волосы полотенцем, набрал Леше. Леша в последнее время бронил одиночную переговорку и брал туда перекус, чтобы никто к нему не подсаживался в общей столовой и мы могли спокойно болтать. Собственно, так я и предстал перед ним: с накинутой рубашкой на голый влажный торс и мокрыми вьющимися волосами. — Оу. — Это было единственной реакцией Леши. Дальше он, забыв про вытащенный сэндвич, пожирал глазами уже меня. Я сначала не понял почему он затих. Наспех вытер волосы и отбросил полотенце. Понял, что я к обеду ничего не подготовил, но решил заняться этим потом, а сейчас просто поболтать. — Ну что, приятного аппетита тебе? — спросил я без задней мысли. — Ага, спасибо, — ответил Леша и опять затих. Обычно он всегда болтал о рабочих задачах. И вот тут я заметил, что его потемневшие глаза с тем самым аппетитом смотрят на меня. Я хотел поугорать и как-то пошутить, что сегодня я — главное блюдо дня. Но потом понял, что я давно не видел этого голодного взгляда. Сама мысль о том, что я вызываю такие эмоции просто своим видом — возбудили меня самого. В голове появилась шальная идея. Я отодвинул ноутбук подальше, чтобы угол обзора для Леши стал побольше. — Слушай, я тут пока был в душе, подумал о том, как бы мог загладить утреннее недоразумение. Я не хотел грубить, — начал говорить я что-то отвлеченное, но руки мои начали блуждать по телу. — Да, ничего страшного.. Вов, ты че делаешь блять.. — Леша начал озираться по сторонам, на всякий случай отодвинул ноутбук от прозрачной двери и придвинул его на себя. Мои рука сначала потерла шею, словно она затекла. Дальше прошлась по ключице, опустилась ниже к животу. И, обходя уже заметно эрегированный член, сжала внутреннюю часть бедра. — Да ты ебанутый.. — услышал я хрипотцу Лешиного голоса. Он как удав гипнотизировал экран, мне кажется, даже не моргая. — Как проходит т-твой день? — спросил я, приспуская штаны. Я старался держать голос ровным, но волна возбуждения от очень долго воздержания, накрыла меня с головой. Вздох вырвался с неожиданным стоном, когда рука сжала головку. — Иди нахуй, — ответил Леша, всё ещё не отрываясь от экрана. Рука привычным движением стала работать с истосковавшейся по вниманию плоти. Я прикрыл глаза и дал себе волю насладиться моментом. Вторая рука нашла затвердевший сосок и уделила ему внимание. Я смотрел исподлобья на Лешу. Он тем временем выглядел как очень сосредоточенный на сложной задаче человек. Его выдавали только ещё сильнее потемневшие глаза, впившиеся друг в друга ладони у лица и закушенная губа. В этот момент Леша казался мне куда сексуальнее, чем я сам. Одетый. Якобы спокойный. И при этом умирающий от возбуждения. Вдруг он резко дернулся в сторону двери в переговорке. И, видимо, закрыл ноутбук, потому что звонок завершился. Я вздохнул и поначалу думал, завершить ли это безобразие довольно грустным оргазмом или забить. В итоге, решил подождать до вечера. В надежде, что ожидание прибавит сил в исполнении желаемого уже с Лешей. Леша отписал, что его вызвали срочно на созвон. Ещё он написал, что я мудак. И что он бы мне отсосал. И еще много чего, о чём я не хочу сейчас думать, иначе придётся точно идти дрочить. Через пару часов я услышал звук ключей, открывающих дверь. Не выходя в коридор, я выглянул из кухни, чтобы удивлённо увидеть Лешу. — Ты чего так рано? До конца рабочего дня ещё часа четыре, — спросил я. — Я сказал, что у меня дома прорвало трубы, — снимая ботинки сказал Леша. — Чего? — переспросил я. Леша направлялся ко мне очень решительно, на ходу сбрасывая куртку. — У меня. Прорвало. Нахуй. Трубы. — Отчеканил Алексей. Затем он выключил рабочую плиту и толкнул меня к окну. Я уперся поясницей в подоконник, а Леша ворвался в мой рот глубоким поцелуем. Ебать. Голова закружилась так, как-будто мы целовались первый раз. Поцелуи были жадными, рваными. Как только кто-то из нас пытался вдохнуть, вдох прерывался новый поцелуем. Леша закусил мне губу, от чего из меня неожиданно вырвался стон. Я прижимал его к себе, а руки были запущены в его волосы. Его руки очень ловко избавились от моих домашних штанов. Белья на мне не было ещё после душа. Леша опустился на колени. От того, как резко и глубоко он взял мой член, у меня подкосились ноги. Я еле удержал себя руками, обхватив подоконник. Так отчаянно мне ещё не сосали. Лешины руки блуждали по моему животу и сжимали грудь. А потом присоединились и начали помогать работе его рта. Это пиздец. А потом я увидел, что он одновременно ласкает себя. На этом всё. Я резко отстранил его от себя, отодвинул на край стола всю хуйню, что там стояла. Ещё раз очень жадно его поцеловал и толкнул на стол. Закинув его ногу себе на плечо, я так же припал ртом к его члену. Клянусь, от его стона я чуть сам не кончил. Леша изогнулся дугой и схватил меня за волосы. — Войди в меня, я сейчас ёбнусь, — простонал Леша. Я, конечно, был бы и рад. Но потом мне этот остывший молодой человек спасибо не скажет. Поэтому, не обращая внимания на его мольбы, я стоически продолжать сосать. Я почувствовал, как его тело напряглось, выгнулось ещё сильнее, а хватка моих волос стала ощутимо болезненной. Я добавил к своим действиям руку и результат не заставил себя ждать. Ах, его стоны — музыка для моих ушей. Пока Леша не успел опомниться, я быстро метнулся в ванную за смазкой. Я не дал ему отдышаться, выдавил смазку на пальцы, второй рукой сжал его шею и жадно поцеловал. Расслабившееся тело незамедлительно отклинулось, член опять стоял. — Бляять.. — так Леша отреагировал на аккуратно введенный палец. Лишь боги знают, сколько воли мне стоило сдерживать себя. Поэтому, чтобы я не растерзал неподготовленного Алексея внизу, я терзал его сверху. Рот, ключицы, соски. Я облизывал, кусал, чередовал. Леша метался в агонии и уже сам подавался вперед. — Вов, я натурально тебя сейчас ударю, если ты не засунешь в меня свой член. Сейчас же. Угроза подействовала. Тем более, что два моих пальца охотно принимали. Я потянул Лешу на себя, напоследок припал к его губам. Повернул к себе спиной и уложил на стол. Полюбовавшись этим зрелищем не очень долго, я исполнил вышеупомянутую просьбу и аккуратно вошел. Возможно, в этот момент мой дух вышел из тела. Возможно, я подумал о том, что недели воздержания стоили того. Я нарочито медленно входил, продлевая удовольствие от момента себе и наслаждаясь нетерпением и стонами Леши. Я вошел до конца, припав поцелуями к его спине. Как приятно было ощущать его дрожь и попытку двигаться, которую я успешно прерывал. Мне одновременно хотелось дать ему то, чего он хотел. И при этом, наоборот, хотелось мучать и откладывать неизбежное, чтобы продолжать смотреть на это желание. Ладно, я всё-таки тоже не железный. Я вышел почти до конца, подтянул Лешу на себя ближе к краю. Уперся одной рукой в стол, а другой в его бедро. И начал вбиваться как в последний раз. Я чувствовал себя голодным животным. Мне было так хорошо и при этом не хватало этого тела. Укусы, шлепки, смазанные стонами поцелуи. Леша дрожал, стонал и извивался от каждого движения. Я как будто никогда не видел его таким отзывчивым и чувствительным. Затем я немного поменял угол и услышал умоляющий всхлип. Ещё толчок — всхлип перешёл в протяжный стон. Спасибо за такую отзывчивость, мой хороший. Под этим углом я нарастил скорость и силу, которую сейчас позволяло моё, уже устающее, тело. Моим вознаграждением стал почти крик и руки, сжимающие наш бедный кухонный стол. Я перестал сдерживаться и дал волю уже себе. Не заставив себя долго ждать, оргазм настиг меня оглушающей волной. Удивившись собственному рыку-стону, как-будто это был кто-то другой, я упал на Лешу сверху и пытался отдышаться. — Трубы, значит? — спросил я, усмехнувшись. — Это было нечестно. Если меня уволят, ты будешь виноват, — попытался ударить меня Леша, но у него не было сил. — Если тебя уволят, ты наконец вернешься домой, а я готов устраивать тебе такой обед каждый день, — ответил я, вставая с Леши. — Не дождешься, — хмыкнул он в ответ. Леша сел на край стола, притянул меня к себе и обнял. Уперся щекой в живот и сказал: — Я сильно скучаю. Меня окатило такой сильной нежностью, от которой можно было задохнуться. Я обнял его в ответ и поцеловал в затылок: — И я, очень. В этой хрупкой тишине мы простояли обнимаясь, как будто вечность. Не нужно было ничего говорить. Мы оба понимали всё, и в этом молчаливом понимании была невероятная ценность. Чужое тело под моими руками, отдавалось мне без остатка. И в своей страсти, и в своей нежности.