Код: Рай

Массивные железные диски в последний раз ударились друг о друга, и, пыхтя, Дин завалился на спинку тренажёра для рук. Пара секунд передышки — подхватил протянутое полотенце, небрежно вытер пот с лица и повесил то на шею. — Неплохой результат, — сдержанно кивнула Шарлотта, будучи в своей безукоризненной форме космического флота и неизменно прижимая к груди тонкий планшет. — Да что ты, Шарли, — с ухмылкой процедил Дин, опираясь на колени и окидывая взглядом фигурку в белом свете многочисленных ламп, что тянулись по потолку спортзоны. — Шарлотта, — устало глядя на него, привычно вздохнула Хиллстон. — Как нога? Дин проследил за карим взглядом и уткнулся в своё колено. Тёмные спортивные штаны прикрывали уродство, доставляющее дискомфорт. Однако сейчас, каждое утро начиная со жгучей инъекции, жить стало чуточку проще. Ну, почти. Бегать всё-таки запрещали, но, будучи где-нибудь в городе или оставшись в одиночестве крытой оранжереи, Дин вкушал оставшуюся силу ног. Бежал. Чувствовал, как кровь разгоняется по венам, чувствовал приятный жар в груди и гудение в ногах. Чувствовал жизнь, которой его лишила его же справедливость. Как-то Хиллстон застала Винчестера за этим занятием и сломала об его голову планшет — теперь ходила с таким же, но новым, постоянно делая какие-то заметки или настрачивая сообщения. А после того случая стала чаще шататься где-нибудь поблизости, словно бы Винчестер стал её основной работой или упал в её глазах до непоседливого ребёнка, которого ей в душе хотелось связать и приковать к кровати до самого отлёта. Однажды Дин прямо поинтересовался у Хиллстон насчёт обилия свободного времени, но та лишь пожала плечами и бросила: «Должна же я проследить за исполнением бюджета». Больше Дин не спешил интересоваться, предпочитая либо игнорировать отрешённую от мира особу, либо беззастенчиво облапывать ту взглядом, пока Хиллстон не начнёт краснеть. Когда же начинала — сбегала. Конечно, до того момента, пока окончательно не пала под обаянием Винчестера. Хотя тот и не старался, но был не прочь овладеть податливым и горячим телом прямо в раздевалке. — Нормально, — повёл плечами Дин и поднялся. Ни разу не поморщился — не то что раньше. — Куда сейчас? — поинтересовалась Шарлотта, привычно пристроившись рядом. — Снова в бассейн? Или попытаешься сбежать от меня? — От тебя сбежишь, Шарли, — фыркнул Дин и наклонился, чтобы не врезаться лбом в перекладину одного из тренажёров, что рядами высились то там, то тут. И все пустовали — в зале не найти ни одной живой души, не считая Винчестера с Хиллстон. — Сержант, — парировала Хиллстон, прекрасно зная, как Винчестера злит это обращение. — Дин, — процедил тот и свернул на дорожку, ведущую к зоне с бассейном. — Шарлотта, — вторила та, не отступая ни на шаг. — Будешь смотреть, как я купаюсь голышом? — вздёрнул бровь Винчестер, кинув полотенце обратно Хиллстон и на ходу стягивая потную футболку. Карий взгляд ощутимо пронёсся по его торсу. — Снова? — ни толики удивления — за последние четыре месяца, которые Дин провёл здесь, привыкла к любым выходкам. Почти. — Что, камеры совсем не смущают? — А кого мне стесняться? — пройдя сквозь раздвижные двери и остановившись у бортика бассейна, что громадным прямоугольником растянулся едва ли не на всю зону, отведённую пловцам, Дин обернулся к ней. И тогда Хиллстон смогла застать самодовольную ухмылку и искорки веселья в зелёных глазах, которые начали появляться спустя месяц их тесного общения. Девушка так ничего и не ответила, попросту засмотревшись и не найдя слов. А Дин уже успел и пасмурным небом за панорамными окнами полюбоваться, и стянуть с себя штаны с носками да кроссовками, а после и трусы, которые теперь лениво раскручивал на указательном пальце в ожидании, когда же заноза в заднице додумается посмотреть вниз. Когда же карий взгляд всё-таки упал, скользнув по плоскому животу с проступающим рельефом, который дался через ежедневные тренировки, ибо делать больше нечего, не считая некоторых вещей, то Шарлотта невольно сглотнула и строго сжала губы. Секунда — карий взгляд недовольно поднялся к одной из камер в углу комплекса. И будь она чуть более наглой, то даже бы не обратила внимания на слежку, предложив Винчестеру взять её прямо здесь, у холодной белой стенки. Неудачный поворот пальца — трусы слетели и потревожили водную гладь. Чуть заторможенно проводив взглядом вещицу, Дин апатично моргнул. — Что ж, меня опередили. — Дин… — Шарлотта потянулась к нему, чтобы остановить и в очередной раз напомнить о приличиях, но Винчестер опередил её, сиганув в воду и оставив после себя лишь фонтан слепящих брызг. Глубина, значительно превышающая человеческий рост, мягко приняла в свои объятия, окружив, заглушив, заполнив. Посторонние звуки пропали, стало необычайно мягко и хорошо в прозрачной и чуть тёплой воде. Пузырьки воздуха бежали к поверхности под спокойным зелёный взглядом, поднявшимся вслед за ними. Выныривать не хотелось. Чуть поведя плечами, Дин расслышал приятный хруст в теле — звук намного чище и громче, чем на поверхности. И оттолкнулся от дна ногами, совершил широкий гребок и всплыл недалеко от центра. Небольшой гул вентиляции вернулся, кожу лица уколола прохлада, и Винчестер невольно поёжился. Проведя ладонью по лицу, обернулся и махнул оставшейся на суше Хиллстон. И, вдохнув поглубже, вновь нырнул ко дну, в утробу. На этот раз Дин задумал задержаться. Прокуренные лёгкие совсем скоро начнут протест, но ему хотелось побыть в тишине, наедине с собой, что на территории космического флота не так-то легко удавалось. Обняв колени, Дин поглядывал наверх. Секунда, вторая, третья… Светлый потолок вдруг стал тёмным — лишь вечерний свет из панорамных окон забивался внутрь. Либо Хиллстон решила создать интимную обстановку и выключить свет, либо какие-то перебои с энергетикой. Первый вариант был вероятнее всего, и он же вызвал ухмылку на пухлых губах. Глядя вверх, Винчестер ловил себя на мысли, что будто бы нырнул в реку, как в одной из вылазок, когда служил. И вдруг о шаткую поверхность ударилась капелька воды, заинтересовав ещё больше. Что задумала Хиллстон? …семь секунд, восемь… В воду проникло что-то острое, крохотное, тёмно-изумрудное. Кончик листа — разглядел Дин, припомнив в некоторых кабинетах и зонах живые папоротники и вытянутые лимонные деревья в белых кубических кашпо. Вот только в бассейне и в принципе во всей спортзоне из зелёного только… пожалуй, ничего. Если, конечно, не считать глаз Винчестера. Откуда Шарлотта взяла цветок? Когда успела? Зачем бросила в воду, при этом едва ли потревожив ту? …восемнадцать, девятнадцать… Несколько крупных пузырьков воздуха устремились кверху. Лёгкие начинало неприятно жечь, но Дин не собирался подниматься, глядя на краешек листа на фоне тёмного потолка. Очередная секунда — водную гладь снова потревожили. На этот раз Дин не понял, когда успел вернуться к бортику, раз в воду проникла ладонь, будто бы взывая Винчестера схватиться за себя. Вот только, взглянув в сторону, он понял, что не двигался. Продолжал висеть в воде посреди бассейна. Чужие пальцы чуть раскрылись, выказывая дружелюбие. И, что удивительно, ладонь была невероятно тёмной. Будто бы пряталась в перчатке или в принципе кожа имела цвет угля. Причём полностью. А стоило приглядеться, как Дин почувствовал, что внутри всё похолодело и задрожало от некого волнения. Либо вода так искажала, либо мрак, но ладонь казалась гораздо шире мягких ладошек Шарли. Да и длиннее. Длинные пальцы тянулись к нему, потихоньку раскрывались всё больше. И маникюрчик стал гораздо длиннее и острее, хотя Хиллстон предпочитала нюдовый оттенок на аккуратных коротких ноготках, которые имели привычку впиваться в спину Винчестера до красных отметин. И вместо пяти пальцев — четыре. …тридцать восемь секунд, тридцать девять… Не сказать, что последний десяток лет Дин Винчестер являл собой образец благовоспитанности или хотя бы типичной человеческой отзывчивости и дружелюбия. Однако он протянул руку в ответ, ничуть не смутившись странностям. Даже лишней мысли не мелькнуло, а холод внутри истаял. И, когда до тёмной ладони оставалось всего ничего — буквально распрямить руку до конца, — лёгкие внезапно сжало. …пятьдесят три… Сердце в панике долбило грудную клетку в попытке вырваться, а широко распахнутые глаза не отрывались от чужой ладони. Резкий неосознанный выдох — стая пузырей с шумом понеслась к поверхности. Такой же неосознанный вдох — Винчестер осознал свою ошибку только в момент, когда слизистую обожгло, и машинально начал выдыхать и откашливаться. Толчок ногами — с жадным сиплым вздохом прорвался на поверхность и, продолжая хрипеть и пытаться откашляться от воды, погрёб к бортику. Холодный свет многочисленных ламп слепил, глаза слезились, а внутри, начиная с лёгких и заканчивая носоглоткой, адски горело. И, похоже, на ватном фоне выкрикивали его имя. Силы выбраться на бортик пришли из неоткуда — животный страх перед утоплением. Каждая клеточка тела дрожала, руки до больного сдавили грудь, а зал сотрясался под кашлем и хриплыми вдохами, которых сам Винчестер едва ли замечал. На плечи опустилось полотенце. Хиллстон безуспешно пыталась достучаться до него. Дин видел краем глаза испуганное лицо, слышал что-то сквозь вату в ушах, но всё его внимание принадлежало воде. Беспокойной воде. И такой прозрачной, что ни одна деталь не скроется от цепких глаз. Вот только в той не нашлось ни листа, ни обладателя руки. А единственное чёрное, что нашёл — это собственные трусы, что успели пасть на дно. Ни черта не поняв, Винчестер заставил себя успокоиться. И тогда, несмотря на то, что его всё ещё колотило, сквозь отступающую вату и биение сердца смог услышал Хиллстон. — Дин? Дин! Да чтоб тебя! — и хлопала по нему, и пыталась трясти его девушка. И в итоге, не выдержав, со всей силы шлёпнула по мокрой спине планшетом. Не ожидав такой подставы, Дин согнулся и кашлянул ещё раз. — Да хватит, Шарли! — просипел он и наклонился в противоположную сторону, уходя от удара. И в итоге накренился до такой степени, что попросту опёрся на предплечья, опустив голову и вытянув ноги из воды. Короткие, поверхностные вздохи раздирали горло, женские ладони нерешительно оглаживали лопатки через махровое полотенце. Успокоившись, Дин покосился на воду. — Почему свет погас? — прошептал он и тут же поморщился. Будто бы кошка впилась в горло… — Что? — Элизабет замерла, хмуро разглядывая мокрый ёжик русых волос. — Какой свет погас… У тебя, что, в глазах потемнело от нехватки кислорода?! — вдруг взревела она и со злости звонко шлёпнула между лопаток — на этот раз не планшетом, — из-за чего Винчестер зашипел, а после безжалостно ущипнула за ухо, утягивая наверх. — Пошли к Картеру! — Да всё окей… — К Картеру! — гаркнула Шарлотта, едва удержавшись, чтобы не пнуть Винчестера. — Да встаю, встаю… — пробубнил Дин и, кряхтя, поднялся на ноги. — Надо бы трусы достать, — вновь посмотрел он на воду, чья поверхность почти успокоилась. И получил очередной шлепок по спине, который вызвал новый приступ кашля.

* * *

— Ты видишь тёмные пятна? — возмущённо шипел Картер Рид — штатный медик, которого оставили на Земле. — Нет! — Но он сказал, что свет погас! — препиралась Хиллстон, нависая над тощим пареньком в очках. — Нельзя упустить ни одного симптома! Особенно перед полётом! — Шарлотта, но ты же видишь, что карта тела чиста! — тряс руками Рид, указывая на голограмму тела Винчестера, которая, если приблизить взмахом руки, отражала каждую венку внутри организма. — Не считая, конечно, ноги, — уже чуть тише проворчал парень и приблизил изображение в области левого колена, внутри которого неровным сгустком темнело нечто, от чего стоило бы избавиться. Шарлотта метнула взгляд в сторону гладкой капсулы, свет в которой погас несколько минут назад, но гудение ещё не прервалось. В ней же не так давно лежал Винчестер, которого в итоге выгнали в коридор, пригрозив очередным забором крови — а Дин уж очень не жаловал эти иголки. Хотя ради шоколадок с орешками стойко терпел, а утренние уколы называл «необходимостью, на которую нельзя грешить». — Старк запрещает вмешиваться, пока Аврора не приземлится на Пандору, — понизила голос Шарлотта. — Ты понимаешь — да хоть кто-то из вас понимает, — что это чревато необратимыми последствиями?! — перешёл на пылкий шёпот Картер. — И что его боль — это чёртов плазменный секвестр! Ни один врач до меня либо не заметил сгустка плазмы, либо проигнорировал его! И он, пускай и с горошину, но всё ещё там и продолжает разрушать ткани!!! Шарлотта лишь вздохнула и понуро опустила плечи. — Нельзя нарушать приказ, — отрезала она. Хотя в душе и была готова послать Старка к чертям. Не получив ничего полезного, Шарлотта проскользнула меж раздвижных дверей в светлый коридор без окон. — Ну, что там? — оттолкнулся от холодной стены Винчестер, продолжая держать руки скрещенными на груди. — Умираю? — безразлично усмехнулся он. Шарлотта окинула взглядом плотно сидящую белую футболку с эмблемой космического флота на левой груди, и мягкие тёмно-синие штаны, которые совсем не скрывали того факта, что промокшие трусы Винчестера остались в корзине для белья. В конечном итоге девушке пришлось улыбнуться. — Придётся мне терпеть тебя до самого вылета. — И что, совсем никаких отклонений? — Никаких, — спокойно отозвалась Шарлотта и уверенно шагнула к нему, устраивая тёплую ладонь на колючей щеке. Дин чуть прищурился, наблюдая за смелыми и точными движениями, и раскрыл руки, притягивая Хиллстон за талию. Очень редко, но та совершала первые шаги. Однако именно в этот момент такое поведение слегка насторожило. Внимательно пробежавшись от веснушки к веснушке, Хиллстон приподнялась на носочках, второй рукой сжала ткань футболки и прильнула с поцелуем. Сперва осторожно, словно бы Винчестер мог рассыпаться на молекулы, а затем по инициативе бывшего сержанта — безудержно. Вздохи терялись где-то между губами, пальцы впились в упругие ягодицы, сминая зауженную юбку и желая приподнять Хиллстон, но та протестующе мычала и впивалась ноготками в бок, из-за чего пришлось оставить эту затею. Жар расползался от лица и низа живота, сталкивался и сливался посредине, раскаляя изнутри, плавя. Язык грубо вторгся в рот Шарлотты, заставив девушку едва не подавиться вздохом от неожиданности, а после отступил, напоследок облизнув влажные от слюны губы. Но это не остановило Хиллстон — та вновь поддалась вперёд, оставляя последнее беззвучное слово за собой. — Всё-всё, — похлопала она по плечу и отклонилась корпусом назад, пока нижняя часть тела была припечатана к Винчестеру так, что желание, горящее в зелёных глазах, было вполне ощутимо и ниже. — Да ну? — ухмыльнулся Винчестер, сжимая пальцы на округлостях. — Да ну, — холодно повторила Хиллстон и привычно нахмурилась. — В отличие от некоторых сержантов, у меня найдутся дела, — и пускай она видела, как желваки заходили на веснушчатых скулах, а глаза стали на тон темнее из-за нежеланного обращения, выражение женского лица осталось неизменным. — Вернусь после восьми, — поставила Элизабет точку и, легонько огладив колючую щёку мягкой ладонью, выпуталась из хватки, а после гордо поцокала по коридору к лифтам, на ходу поправляя юбку и прилизанный хвост. Покусывая щёку, Дин проводил её взглядом и, когда мисс Надежда-Отдела-Исследований скрылась за поворотом, проскользнул обратно в пропахнувший убийственной стерильностью кабинет дока. Что-то явно же шло не так. Ещё и эти глюки… Может, дело в лекарствах? Стоило добыть их состав или хоть какие-то нормальные объяснения.