Код: Рай

Нормальных объяснений, конечно же, не нашлось. Картер мямлил, уводил взгляд и нервно перелистывал какие-то голограммы бланков с фотографиями неизвестных, отказываясь объяснять хоть что-нибудь насчёт произошедшего в бассейне. «Состояние стабильно, наши препараты не могут навредить», — бормотал он, разводя руками. Да и если поразмыслить, то вряд ли в цветных и горьких пилюлях могло скрываться что-то развесёлое, способное вызвать глюки. И всё по той простой причине, что он нужен альянсу в трезвом уме. Наверное. И если уж быть честным самим с собой, то какую-то муть он видел и до прибытия на территорию космического флота, а на тот момент единственными «лекарствами» ему были сигареты да пиво, к которым теперь, к сожалению, не подобраться. Последним, что Картер Рид сказал ему, стало сущим наказанием — ещё хуже, чем было. Физические нагрузки на мышцы ног запрещены. Погружение в воду на более чем десять секунд запрещено. Любые перегрузки — под запретом. С сегодняшнего дня все занятия и подготовка к полёту будут проводиться не тогда, когда Винчестеру заблагорассудится, а по расписанию и в присутствии медико-тренировочной группы или того, что от неё осталось. Каждое утро среды и субботы — быть как штык возле кабинета дока, причём натощак… Дин сполна ощутил себя хомячком в клетке, которого будут заставлять бегать в колесе по часам и под строгим надзором. Однако Картер, в силу своей робости, не учёл одной детали, которую можно отнести к небольшой перегрузке. С помощью Шарлотты можно было сверять часы — беспардонно явилась на порог каюты в восемь вечера, застав полуголого Винчестера за прокручиванием железного браслета, который после похудения стал сидеть на запястье чуть свободнее, и бесцельным пялением в стеклянную стену, за которой открывался вид на низенькое здание, где и находился бассейн с глюками в виде чёрных рук. По волнообразной крыше ползла линия подсветки, мелкий дождь обращался в туман, почти что перекрывая вид на жилые небоскрёбы вдалеке. И единственными источниками света стали мир по ту сторону стекла да неоновая линия вдоль столкновения внутренних стен каюты с другими. Дин даже не повернулся к Хиллстон, продолжая лежать на софе, что стояла впритык к гигантскому окну. Ни когда планшет опустился на столик, ни когда приталенный пиджак сполз на пол, обернувшись полумесяцем вокруг оставленных туфель. Даже не обернулся в тот момент, когда протяжно взвизгнула молния юбки, позволяя той пасть в шаге от туфель. На последнее шуршание не повернулся, но усмехнулся и вздохнул поглубже. Аккуратные пальчики неспешно побежали по крохотным пуговицам рубашки, небрежно опуская ту на пол, освободили грудь от бюстгальтера, а после поправили тёмные полупрозрачные чулки. Дин соизволил скосить взгляд на гостью, очерчивая в синем свете длинный хвост, переброшенный через круглое плечико, и небольшую грудь. — Что, важные дела наконец-то отпустили мисс Хиллстон? — фыркнул Дин, передразнив девушку её же последними словами. — А ты, сержант, обиделся, что у меня нашлись дела помимо тебя? — нейтральным тоном произнесла Шарлотта, после чего забралась на софу и перекинула ногу через мужские бёдра, седлая его. Зелёный взгляд с нескрываемым раздражением взметнулся к лицу, но никак не из-за действий Хиллстон — из-за дурацкого прозвища, от отвращения к которому даже волоски на руках вставали дыбом. — В твоих глазах я похож на ребёнка? — вздёрнул бровь Дин, одновременно с этим накрывая женские бёдра и властно сжимая нежную кожу через тонкую ткань чулок. — Дамочка, если тебе нравятся помладше, то стоит пересмотреть свои взгляды и мораль, не находишь? — глумливо усмехнулся он, оголив клычки. Хмыкнув, Хиллстон провела подушечками пальцев по колючей щетине и спустилась к оголённой груди, оставляя за собой тлеющую дорожку. — Если ты не догадывался, то я на три года старше, — вкрадчиво прошептала она, пока грубые руки решили не останавливаться на бёдрах и прокрались к ягодицам, легонько раздвигая те и доставляя неудобство в виде соскользнувшей внутрь полосы кружева. — Да ну? — зелёные глаза хищно сузились, пальцы сжались ещё сильнее, вырывая из приоткрытых губок недовольный выдох. — Шарли, да ты ведьма. — Шарлотта, — наклонившись к уху и сперва укусив его краешек, прошипела Хиллстон. — Ещё немного, и я тебе кадык откушу за это прозвище. Дин ухмыльнулся и неспешно сжал-разжал пальцы. — Ша-арли, — нарочито медленно и с нескрываемым удовольствием протянул он, но на сей раз Хиллстон лишь нахмурилась, плотно сжав губы. И тут же ахнула, когда грубая ладонь забралась под кружевное бельё, легла на половые губы, и средний палец скользнул меж сухих складок. — Шарлотта, — осталась она на своём и вильнула бёдрами, тем самым самостоятельно потеревшись о мужские пальцы. Винчестер уже было приоткрыл рот, не скрывая наслаждения от крохотного издевательства, однако Хиллстон оказалась шустрее — в прямом смысле заткнула нахальную пасть, смяла наглую ухмылку и утянула в пылкий и выражающий всё её недовольство поцелуй. Вот только не смогла удержать ледяную стену и десятка секунд — та разбилась вдребезги, когда Дин продолжил незатейливую ласку, добавив поглаживание шеи свободной рукой. Зубы дерзко захватили губы, оставляя следы, а в отместку Винчестер резко проник пальцами в Хиллстон, получая в ответ приглушённый вскрик. Не беспокойся он о ноге, мог бы перевернуть их, нависнуть над дерзкой особой и лишить возможности кусаться, но вставать на колено — не вариант. Даже если действие местного обезболивающего всё ещё в силе. Не болит, но внутри-то ничего не изменится и вряд ли улучшится от того, что он будет стоять на коленях и выбивать всю дурь из миловидной головушки куратора. Однако, как только влаги стало больше, позволяя пальцам свободно скользить внутри, Шарлотта стала спокойнее и покорнее, словно бы получила долгожданную премию за отправление Винчестера на Пандору. Дин едва не издал смешок и не закатил глаза. С этой дамочкой всё оставалось неизменным — сперва, будучи раздражённой, может ненароком и сожрать, а после толики проявленной ласки превратится в послушную кошечку. Вынув пальцы, Дин подхватил большим вытекающую смазку и подвёл к набухшему клитору, вызывая у девушки дрожь и нетерпеливое ёрзанье. Два пальца вновь погрузились в горячее лоно, а большой принялся кружить на клиторе, то нарочно уходя вверх и вызывая протестующий полустон, то надавливая ощутимее и получая порыв нежности. Впрочем, заместитель растеклась и без его игр, снизойдя до бархатной ласки, делая поцелуй мягче и наполняя нежностью каждое движение мягких ладошек, что блуждали по крепким мышцам груди и живота. Дин отвечал тем же. Вот только до трепета в кишках не опускался, когда Хиллстон прямо-таки тонула в переизбытке чувств к подопечному. Самое обычное желание, которое он оттягивал, наслаждаясь развлечением в виде Хиллстон. Губы утратили тепло других — Шарлотта, обжигая веснушчатую кожу горячим дыханием, принялась осыпать её поцелуями, оставляя метки в виде следов безвкусной помады. В это же время Дин убрал руку и шепнул, чтобы Шарли приподнялась. Ни одного протеста — лишь сквозящее в каждом движении нетерпение. Даже помогла целиком и полностью избавиться от последней преграды — штанов с тёмным пятнышком от смазки, да и сама стянула с себя мокрое кружево. Заведя руку за спину и обхватив твёрдый член тонкими пальчиками, Шарлотта прошлась по всей длине и чуть надавила на головку, смазывая предэякулят и не отрывая взгляда от потемневших зелёных глаз напротив. Миловидные губки изогнулись в лукавой улыбке, дразнящие движения пальцев утяжеляли вздохи Винчестера, но стоило ему приподняться и сесть, как к Хиллстон вернулась покорность. Пальцы до красных отметин впивались в нежную кожу ягодиц, мокрое и узкое лоно медленно вобрало член, и горячие мышцы сжались вокруг ствола. Шарлотта испустила долгий выдох, запрокинув голову, полностью опустившись и совсем не заметив, что Дин тихо вторил ей, ненадолго прикрыв глаза и выдохнув. Однако быстро понял, что будет весьма грешно не укусить нежную и доверчиво открытую шею. Взяв себя в руки — так и сделал, за что получил неоднозначное мычание и пять впившихся ногтей в плечо. Легонько огладив стройное тело, Дин придержал за талию и, улёгшись, утянул Шарлотту за собой, пока та не начала привычные змеиные кульбиты, которые в некоторой степени лишали рассудка. Ласковые слова не слетали с их губ — лишь шумные вздохи, всхлипы и женские стоны на каждый толчок, чей темп то замедлялся, то возрастал до бесформенной скулящей молитвы. Ноготки впивались в поджарый бок и шею, собирая градинки пота и оставляя незатейливые метки. Лицо же, которое стало ещё одним отражением удовольствия, стоило бы увидеть Дину, но Шарлотта предпочла прижаться грудью к груди и уткнуться в мокрую шею, вдыхая терпковатый и приятный запах кожи, смешанный с примесью здешней стерильности. Кончики тонких бровей сладко-напряжённо упали, веки накрепко сжались, спрятав расширенные зрачки, а губы приоткрылись, позволяя стонам беспрепятственно изливаться наружу, в то время как сам Винчестер вёл себя в разы сдержаннее. Шлепки кожа о кожу участились, член с хлюпаньем вбивался в податливое тело, и языки пламени щекотали изнутри, тяжёлым и горячим сгустком оседая внизу живота. Мышцы влагалища сжались, Шарлотта всхлипнула и сильнее впилась в него, заставляя Винчестера сжать челюсти. Дрожь пробежалась по изящным ножкам в чулках, бархатная кожа ягодиц под ладонями покрылась мурашками, и Дин толкнулся в последний раз, изливаясь внутрь и сбрасывая напряжение со сдержанным стоном, который стал его единственным проявлением слабости. Шарлотта обмякла с шумным выдохом и наконец-то вынула свои коготки из веснушчатой кожи, запуская пальцы во взмокший ёжик русых волос. Прикрыв глаза, Дин огладил хрупкую спину снизу вверх и, словив резинку на голове, осторожным движением распустил высокий хвост, позволяя каштановым волосам рассыпаться по женским плечам и частично пасть на его лицо. Однако Дин даже не стал отплёвываться со своей же проказы — спокойно убрал прядь и лёгким движением обернул ту вокруг указательного пальца. — Ты что творишь? — проворчала Хиллстон ему в шею и лениво потрепала русые волосы. Глядя вперёд, в тёмный потолок, Дин приблизил прядь к носу и глубоко вдохнул. Если не обращать внимания на привычные цветочные духи, то можно было расслышать совсем другой аромат, принадлежащий шампуню, — свежий, чуть прохладный, напоминающий нормальный дождь, от которого точно не слезет кожа и который изредка встречался ему в тех снах… — Дин? — Шарлотта приподнялась на руках, а после и вовсе присела на мужские бёдра, выпутывая свои волосы из чужих пальцев и зачёсывая их назад. Моргнув пару раз, Дин опустил руку себе на грудь и заторможенно перевёл взгляд на Хиллстон. Спокойный, немного потерянный и на четверть разнеженный испытанным оргазмом. — Мне так больше нравится, — пожал он плечами и отвернулся к окну, надеясь, что жест воспримут за робость и отвяжутся. Шарлотта что-то пробурчала и отвернулась к двери. И, благо, вызванный тихими словами румянец остался не замечен. Бесцельно поводя взглядом по просторам каюты, Хиллстон даже не нашла деталей, за которые можно было бы зацепиться, чтобы поскорее успокоить дурацкое сердцебиение. Столько месяцев провёл здесь, а место так и не обжил… И правильно делал. Всё равно не останется здесь надолго. Мазнув взглядом по закрытым дверям, что вели в душевую и спальню, Шарлотта глянула на близстоящий столик с планшетом. Возможно, стоило бы приподнять настроение бывшего сержанта. Как минимум, ей хотелось это сделать, а то тот был слишком… тихим. Непривычно тихим. Покинув ноги Винчестера и поднявшись на собственные, девушка обернулась через плечо. — В душ не собираешься? — непринуждённо поинтересовалась Шарлотта, неспешно стягивая чулки и спиной ощущая бесстыжий и прилипший к её промежности взгляд. — Да тебе и так идёт, оставайся уж, — перевернувшись на бок и подперев щёку ладонью, с кошачьей ухмылкой оценил Дин, глядя на красные от его пальцев ягодицы и бёдра, внутренняя части которых была безбожно заляпана смазкой, пока по самим складочкам стекала белёсая жидкость. Вместо язвительного ответа Хиллстон кинула ему в лицо чулки и с гордой осанкой направилась в душевую. В след ей наконец-то донёсся грудной смех, от которого холодная плитка на полу становилась мягкой, как зыбучие пески. Едва не споткнувшись о собственные ноги, девушка поспешила скрыться от лукавых зелёных глаз, в которых вновь начал просыпаться голод. Включив свет и бросив один взгляд в зеркало, Шарлотта неловко отвернулась от свежих следов её маленького развлечения. — Дурочка, — буркнула она, и дверь снова приоткрылась. Душ с Винчестером — это, конечно, не самая гениальная идея. Как минимум потому, что пришлось не только перемываться, но и снова напрягать голосовые связки, крепко держась за широкие плечи и обхватив ногами мужскую талию, лишь бы не упасть. Хотя, пожалуй, эти руки, что умели дарить нежность, которая иногда не вписывалась в образ развязного и грубого Винчестера, не позволили бы упасть. Ноги ещё долго дрожали, а лопатки не могли отпустить фантомный холод стен. И если бы не поддержка, то Хиллстон разлеглась бы прямиком на полу душевой. Но так казалось лишь на первый взгляд. Она могла и стоять, и самостоятельно передвигаться, но отказать себе в мимолётной слабости — выше её сил. Однако Шарлотта прекрасно понимала, что не вызывала в своём подопечном тех же чувств, которые рождал эта зеленоглазая заноза. Но, что говорило о толике сохранившейся гордости, Шарлотта не сожалела об этом. Почти. И всё же иногда чувствовала себя весьма глупо. Без боя отобрав мужскую футболку и накинув ту на нагое тело, Хиллстон прошла обратно до софы и подняла свой планшет. — Дин, хочешь увидеть ангелов? Небрежно вытирая голову мягким полотенцем, Дин на секунду остановился, посчитав, что ослышался. — Кого? — переспросил он и кинул полотенце в открытую душевую. — Повтори-ка, Шарли, — подошёл уже поближе, сунув руки в карманы шорт и заглянув девушке через плечо. Но единственное, что увидел, так это множество электронных папок, в которых ему уже доводилось копаться, пока Хиллстон отвлекалась. — Шарлотта, — прошептала та без привычного вздоха или раздражения. — Думаю, тебя уже можно познакомить с жителями Пандоры. — Да я и так знаком с ними, — фыркнул Дин. Когда же до него дошло, что, возможно, так не стоило говорить, чтобы не лишиться последних радостей в жизни в виде шоколадок с орешками и секса, прикусил язык и отошёл поближе к окну, о которое всё ещё бились капельки воды. — Да-да, я же совсем не замечала, как ты шаришь в моём планшете, — как ни в чём не бывало, произнесла Хиллстон бодрым голоском. — Но ты добрался лишь до животных. Дин скосил взгляд на поравнявшуюся с ним девушку, но ответного внимания не получил — Шарлотта была целиком и полностью увлечена несколько нервным потиранием пальцев о пальцы, так никуда и не тапнув. — Шарли? — нарочно понизил голос Дин, чтобы произвести должное впечатление. И дождался. Хрупкие плечики вздрогнули. — Помнишь, я рассказывала, что мой начальник, Виктор Штрассер, помешан на Библии? — глядя вниз, зашла издалека Шарлотта. — Ну, допустим… Дин прекрасно помнил своё первое появление в штабе. — И раз у него есть полномочия, то он вправе называть большинство существ так, как ему вздумается, — продолжала тянуть Шарлотта. Дин нетерпеливо вздохнул и сложил руки на груди. — Я что, зря приглашал тебя на кофе каждую субботу? — с наигранной обидой пробурчал он, догадавшись, что к чему. Однако быстро перестал и убрал из своего голоса лишние эмоции, вернувшись к почти что позабытой личности военного. — Показывай тварь, что убила Сэмми. Карий взгляд наконец-то поднялся к нему. Тяжело, без желания. И с той же неохотой аккуратные пальчики ткнули на экран и вывели голограмму прямо на стеклянную стену. И шёпотом добавила то, что оглушило последнего Винчестера: — То же существо убило Джона Винчестера. Вернее, одно из них. Едва дыша, Дин уставился на стеклянную стену и местами лагающие линии синей голограммы — последствия очередного битья планшета об его тело. Цепкий, настороженный взгляд бежал по линиям, собирал их, плутал по контурам плоской проекции. Нутро покрылось ледяной корочкой, меж бровей залегла глубокая морщинка, а пальцы до дрожи впились в центры ладоней. Прямо перед ним распахнула две пары крыльев неведанная тварюга, которая вполне вписывалась в ряды прочих тварей Пандоры. Некая помесь сразу нескольких животных, подобных которым можно встретить на картинках электронных учебников Земли или в зоопарке: задние лапы и длинный хвост с кисточкой мог принадлежать льву, передние четыре лапы одновременно напоминали птичьи, покрытые чешуйками, но в большей степени — человеческие руки с четырьмя пальцами и острым когтём на каждом из них. Четыре громадных крыла покрыты длинными перьями, а в размахе же могли превосходить тело существа как минимум в два раза. Длинная шея и грудь усеяны чем-то вроде перьев или шерсти, но вместо привычной морды — маска. Или так выглядело лицо… морда? И она же отличала существо от всех прочих созданий Пандоры, несмотря на набор прочих схожестей: шесть конечностей, по четыре пальца, две пары крыльев. Плоское лицо имело лишь узкие разрезы для четырёх глаз, в которых не найти зрачков, а посреди лба… Может, тоже глаз? Только вертикальный, прямо как остроконечный лепесток. Проекция внезапно дрогнула, и за затылком существа вспыхнул обруч света, от которого исходили тонкие нити лучей, а тело окольцевали ленты неизвестных письмён. Глядя на проекцию, стоило признать, что существо, чьих размеров Дин пока не представлял, могло вполне расплющить человека. Об этом твердило поджарое тело и рельеф мышц. А уж эти когти… И пускай рта нет — что было странно, — у этой твари найдётся множество способов убить свою жертву. — Это Первый, — едва слышно произнесла Шарлотта, и её голос отрезвил, вынудил опомниться и вздохнуть глубже. — Его видели один раз — в сто девяносто третьем году… — Первый полёт, Велес, — кивнув, невольно перебил Дин. — Верно, — в голосе слышалась гордая улыбка, однако Хиллстон продолжала смотреть перед собой, игнорируя любовника, хотя тот и сам не отрывал взгляда от чуть дрожащей проекции. — Велесу оставалось пересечь последний воздушный слой, чтобы приземлиться, и там, над облаками, всплыл Первый. Виктор был так шокирован, что назвал его Ангелом. Смахнув с экрана планшета на окно вторую проекцию, с которой Дин был знаком уже лет так двадцать, Шарлотта поставила их рядом. И то ли так было задумано, то ли в реальном соотношении корабль, отдалённо напоминающий морского ската, действительно был размером с летающую тварь Пандоры. — Этого Ангела принято называть «Ангелом Первой ступени», — в учительской манере продолжила вдаваться в подробности Шарлотта, — или, если хочешь покороче, то «Исток». Виктор считает его божеством и прародителем, но об этом позже. — И эта тварь… — Не он, — мотнула головой девушка, не дав повесить убийство на Ангела. — Исток явился нам лишь раз — в сто девяносто третьем. И при этом не проявил враждебных намерений. Но на Пандоре есть ещё двое существ, которых Виктор тоже решил прозвать Ангелами, но уже ступенями ниже. — И они таких же размеров? — скептически выгнул бровь Винчестер. К его облегчению, Хиллстон отрицательно мотнула головой и даже улыбнулась одним уголком губ. — Гораздо меньше. Смахнув рукой пару голограмм, Шарлотта возвела новую. И если этот Виктор хотел расставить этих созданий в одну линию, то имел явные проблемы со зрением. Второе существо наверняка могло произвести впечатление при встрече лицом к лицу, но, будучи самой обыкновенной голограммой, не вызвало ничего. Одно лишь изучение и холодный интерес сквозил в глазах цвета зелени. Но, присмотревшись, можно было заметить схожесть с Истоком: задняя часть тела, включая хвост, — львиная, а четыре передних конечности тоже несли в себе слияние птичьих лап и человеческих рук с четырьмя когтистыми пальцами. Однако всего одна пара крыльев, на чьих изгибах находились когтистые отростки, которые могли хорошо так распороть плоть потенциальных жертв. Шея длинная, изящная, покрытая пушистыми перьями, которые забираются и на грудь. Если же подняться к голове, то можно встретиться с нормальной мордой: пара глаз со зрачками, ноздри, некий… камень? в центре лба, а вместо ушей тянется пара коротких и острых рожек — подходить сзади никак не стоило. — Это Ангел Второй ступени, — представила Шарлотта. — Они встречаются чаще, но предпочитают не покидать глубин леса и парящих островов. Их можешь называть Эхо… — У твоего Виктора фантазия так и прёт, — сухо прокомментировал Дин и остался проигнорирован. — Эхо признаются лучшими охотниками, несмотря на всего одну пару крыльев. Хотя пять лет назад один отряд встретил четырёхкрылую особь. Но, может, Майлзу просто показалось… — тихим бормотанием закончила Шарлотта. — Если был внимателен, то среди других живых существ Пандоры должен был встретить икранов… — Да-да, какие-то крылатые ящерицы, к которым не стоит лезть, а если уж полез, то будь добр встать смирно и принять свою участь в качестве закуски, — раздражённо бросил Дин, припомнив ящероподобных хищников. Шарлотта недоумевающе повернулась к веснушчатому лицу. С секунду поглядев, отвернулась к окну. Неисправим. — Эхо будут опаснее, запомни. Может показаться, что они в чём-то уступают икранам, но, Дин, лучше засунь свои сомнения куда подальше. Икраны просто нападают, а Эхо, если их разозлить, могут действовать гораздо изощрённее. Но, в чём нам пока везёт, Эхо действуют по одиночке. Либо же мы знаем слишком мало, раз за все годы так и не встретили особь помоложе и помельче, которую смогли бы отнести к потомству. — Помельче? Настолько они мельче того… Истока? Шарлотта молча тапнула по планшету пару раз, а затем смахнула на стекло две дополнительные голограммы — икрана и его, Дина. А после добавила третьего — Истока. Эхо чуть-чуть уступал икрану, а вот плоская фигурка Винчестера едва ли доставал Эхо до одного из локтей. Исток же оказался столь огромен, что едва ли половина его предплечья влезла на высоту стенки, на которой можно было спокойно разместить ещё пару-тройку Эхо. — Как эти твари до сих пор не перебили наших людей? — упавшим голосом произнёс Дин. — Я слышал, что бластеры не сильно помогают в защите и что сейчас разрабатывают новое оружие, но… Почему мы всё ещё на что-то надеемся? Шарлотта пожала плечами. Немножко нервозно. — Может, нам везёт. А может быть и так, что Виктор оказался прав, как-то заявив, что Исток благословил нас… — Но люди всё равно умирают, — раздражённо заметил Дин, но не получил ответа. Шарлотта не шелохнулась. — Есть и третья ступень, — продолжила она спустя несколько долгих вздохов, во время которых холодный зелёный взгляд не отлипал от неё. На пустое окно переползла новая голограмма. На этот раз едва ли схожая с предыдущими. — Это — Та’кери. Мы начали взаимодействовать с ними совсем недавно, и лишь немногие из наших вступали с ними в контакт, поэтому данных недостаточно. Но Та’кери… Они разумны, как и мы, имеют свой язык, культуру. Это народ Пандоры. А если хочешь сравнить рост, то… На стекле вытянулась проекция человекоподобного существа. Человеческий рельефный торс — навряд ли на Пандоре наешься от души. Либо же эта Та’кери была охотником, которому необходимо сохранять гибкость, ловкость и лёгкость. Четыре конечности с четырьмя пальцами, на каждом из которых по острому ногтю, что делало пальцы больше похожими на птичьи лапки. Опасные такие лапки, которые вмиг порвут плоть, будто бы та — плёночка. И на эти лапки Дин смотрел дольше нужного — попросту подзавис с ощущением, что уже видел их. Рельефные руки, бёдра, голени. И снова четыре пальца на стопах. Низ прикрывает украшенная перьями набедренная повязка, которая может говорить о развитости культуры Та’кери, раз те умели даже ткать. Какое-то украшение на шее — тоже с перьями. Да и местами тело будто бы было покрыто перьями или шерстью — те же локти, голени. Заострённые уши напоминали какого-то эльфа из детских комиксов, но все черты лица — человеческие, а конкретно у этой особи — острый нос и высокие скулы. На голове даже волосы имелись, при этом были убраны назад, будто бы некто хорошо так измазался в геле для укладки. Или, может, это были перья?.. Или длинные перья в волосах, что спускались чуть ниже плеч, а спереди сплетались в пару кос. И это же создание вызвало больше всего гневных чувств. Если не предыдущие твари являлись убийцами брата и отца, то оставался только этот тип. Вот только проекция Дина едва ли доставала тому до задницы… — Не смогу подсказать насчёт взаимосвязи триады — это лучше спросить у Виктора, но если захочешь удивить и расположить его к себе, то запомни два названия, — тихо продолжила просвещать Шарлотта. — Во-первых, Та’кери называют Первого Ангела Кхел’Анор. На их языке это нечто вроде «божественной мощи», то есть Та’кери верят в то, что это существо — их бог, подтверждая слова Виктора. Во-вторых, Эхо для них — Та’лисс, лесные духи. Оба этих имени Та’кери произносят шёпотом, с благоговейным трепетом. Шарлотта ненадолго замолчала и развернулась корпусом к задумавшемуся Винчестеру, который пытался уместить в голове все чуждые словечки и старался не зацикливаться на том, что какие-то дикари прозвали уродливую птицу божеством. — Всю последнюю информацию раздобыл Сэм, — едва слышно призналась она, и хватило мига, чтобы Дин зацепился за дорогое ему имя и развернулся к девушке, впиваясь в ту испытующим взглядом. Шарлотта едва не втянула голову в плечи, едва не прогнулась под ним. Но и не занимать ей, женщине, должность заместителя, если бы она оступилась перед кем-то, кто ниже её по рангу. Даже если она симпатизировала этому человеку. — Кто убил моего отца и брата? — тихо, но чётко процедил Винчестер, нависнув над притихшей девушкой. — Дин, шаг назад, — холодно приказала Хиллстон. — Узнаешь обо всём на Пандоре, я не владею всей информацией. — Лжёшь! — рявкнул Винчестер и в порыве сжал пальцы на тонкой шее, с гулким стуком и чужим выдохом припечатывая Шарлотту к стеклу. Голограмма дикаря осуждающе посмотрела на них и пропала — планшет встретился с полом, неприятно хрустнув при этом, а аккуратные пальчики впились в широкое запястье чуть ниже браслета. Придвинувшись вплотную, Дин заглянул в тёмные глаза и прошипел сквозь зубы: — Я делал всё, что велено. Всё, Шарлотта! Я подписал ваши дурацкие бумажки, нацепил на себя этот сраный браслет и занялся подготовкой! Даже за этим ебучим здоровьем начал следить, лишь бы попасть на эту вашу сраную Пандору! А ты отказываешь в простом вопросе, который не повлияет на моё решение! Шарлотта! Хиллстон упрямо молчала, озлобленно смотря в ответ и чувствуя, как трепет сердца отдаётся в висках. Пальцы на шее опасно сжимались всё сильнее, дыхание участилось, но паника так и не мелькнула в её глазах. В конечном итоге тем, кто сдался, стал Дин. Отступил. Выдохся. Издав огорчённо-раздражённый гортанный рык, он отпустил хрупкую шею и впечатал кулак в холодную стеклянную стену, отчего Шарлотта всё-таки непроизвольно вздрогнула. — Прости, детка, — прижавшись лбом ко лбу, шепнул Дин, и холодные ладошки обвили его торс, притягивая ближе. — Но хотя бы… хоть что-нибудь… Я просто хочу знать, с чем предстоит иметь дело. Пожалуйста, Шарли… Я так задолбался от всех этих тайн… — С сегодняшнего дня начну ходить с одной интересной штучкой, которая при повторении подобного вопьётся тебе в глотку и вдарит током, ты понял меня? — Шарлотта говорила тихо, ровно и в тот же момент ничуть не угрожающе. И вряд ли бы стала ходить с шокером, раз не отпихнула его, а приобняла. — Я правда устал, — обретя прежнюю нежность, Дин очертил большим пальцем линию челюсти. Шарлотта глубоко вздохнула и закрыла глаза. — Третий. — Что? — Ты всё услышал, — буркнула девушка. — Это был один из третьих. И он всё ещё не мёртв — нам нельзя разрушить сложившееся с Та’кери отношения. — И всё же я ненавижу вашу шарашку, Шарли.