Код: Рай

Было чертовски хреново. Настолько, что хотелось ужраться вусмерть, и, будь он на Земле, давно бы этим занялся. Даже наплевал бы, сколько потребуется денег, — любыми способами достанет бухло. Но на Пандоре… Дин неожиданно не спешил ничего крушить. Кричать, возмущаться. Просто выносить свой пыл и гнев, чтобы внутри стало хоть чуточку легче. Дин закрылся в себе. Увидел запертые в металлическом ящике языки пламени и как они пожрали тело брата. И более ни словом не обмолвился. Не интересовался, что будет дальше. Не допытывал цель своей миссии. Почти не реагировал на что-либо. Разве что отсчитывал дни до момента, когда одна белизна сменится другой. А, может, и совсем не белым — пока даже не хотел представлять, как будет выглядеть его следующая конура, которая, если верить Форесту, ранее принадлежала Сэмми. Его пытались вывести на диалог. Его пытались растормошить и вдохнуть жизнь внутрь полых стенок. Его, точно старую машину, пытались завести какой-то болтовнёй. В основном это был Форест — весь остальной младший персонал мог лишь обмолвиться о его самочувствии, но не более. Не дожидаясь ответа, они молча считывали показатели с браслета и покидали палату. Однако сам Билл действовал иначе. Базарил, как забытое радио. То трещит о земной жизни и неком Фи-Фи, которого на самом деле зовут Финн — тоже упомянул. Разве что за этим Финном всегда следовали нотки возмущения — встречались, спали, но полёт разлучил их. С ссорой, криком. Как обычно. Ничего интересного или стоящего. Дин не стал вдаваться в подробности чужой личной жизни, как и запоминать её. Однако, уловив парочку фраз и уместив их в голове, чтобы проанализировать, перевёл нечитающий взгляд на парня, чья чересчур женственная натура и частое смущение, когда Винчестер оголялся для каких-либо процедур, теперь имели обоснование. Гей. Что ж… Дин предпочитал абстрагироваться от лишней информации. Но, когда болтовня Билла касалась Пандоры или исследователей, немножко выныривал из пустот своих мыслей и прислушивался. Немножко. Однако интересного всё равно не находил — лишь сплетни, а о Пандоре и так относительно в курсе. И почти каждый раз в палате присутствовал Новак — опирался плечом на дверной косяк, а после без лишних слов уходил. Дин почти не замечал его, воспринимая за предмет мебели. К концу второй недели к изнурённой кошмарами и короткими ночами голове пришло запоздалое и болезненное осознание. От его семьи остался лишь кольт да каюта брата. Всё, что имел… А всё прочее растворилось во времени и небрежности переездов. Да даже эти сны, первопричиной которым стал Сэм и его восхищённые рассказы о Пандоре, оставили его, сменившись болезненными кошмарами с мертвецом. А ведь Дин заметил за собой, что скучал по тому чувству, когда за тобой присматривают. Наблюдают без научного интереса. Ему не хватало какого-то чувства… безопасности, что ли. Или домашнего, родного. Ему чего-то чертовски не хватало. Однако ничего не предпринимал, чтобы наполнить свои дни чем-то, восполнить некий утраченный в душе ресурс. Неординарное спасение пришло само собой. Новак. Кастиэль Новак, который то ли скучал на Пандоре, то ли проникся жалостью к своему пациенту. Но то произошло достаточно поздно — к концу заключения с ногой. Крутя голограмму Пандоры, которую раздобыл для него Билл, после того как стоило обмолвиться, что хочет погулять, Дин никак не ожидал, что с ним заговорят. Просто листал местность быстрыми взмахами руки, рассеянно скользил взглядом по макушкам деревьев. А после чужая ладонь вдруг устроилась на его левом плече, задев неприкрытую футболкой часть ожога. Нечто укололо руку, отдав куда-то за ключицу, и Винчестер вздрогнул, поднимая взгляд на дока. Однако мужчина смотрел на карту, чей полёт остановился, и указал на обрыв, до которого Дин успел добраться. Ладонь покинула плечо, и пальцы указали на проекцию. — Вот здесь начинаются облачные глубины, — негромко и чересчур мягко для себя произнёс Кастиэль и отмотал немного дальше, к облачной пропасти. — Здесь же — парящие острова, где наши радары — ничто. Самая настоящая мёртвая зона, где могут ориентироваться лишь немногие. Например, Оливия Марсо. С лишнюю секунду поглядев на мужской профиль, который будто бы подрастерял ледяных ноток при виде проекции, Дин растерянно моргнул и всё-таки проследовал взглядом за чужой ладонью. — Наверное, там обитает какая-нибудь злобная тварь? — без особого энтузиазма повёл бровью Дин, рассматривая парящие камни и островки зелени, между которых тянулись толстые извилистые корни и которые утопали в пухе облаков. И которые не вызывали восторга с тех пор, как увидел искалеченное тело брата. — Я могу сказать лишь то, что в недрах этих глубин живёт тот, кто напал на малый шаттл Авроры, — вкрадчиво ответил Новак, и этот тихий голос тоненькими нитями прокрался в душу. Ощутив дрожь в лёгких и задержав дыхание, Дин встретился с чужим взглядом. Спокойным, проницательным. Заглядывающим куда-то вглубь. — Но никто этого не подтвердит, как и не додумается предположить, — голос стал ещё тише, синие глаза сузились до щёлок. — А почему ты… додумался? — столь же тихо спросил Дин. Неожиданно его садист совершил то, чего точно не должен был уметь делать. Усмехнулся. Приподнял уголки губ, хотя в них не найти тепла. Только надменность. Присев на корточки и тем самым став намного ниже полулежащего на кровати Винчестера, Кастиэль подпёр щёку ладонью. — Я достаточно наблюдателен, — протянул Новак с издёвкой. Дин нахмурился и сжал губы. — Но верить мне или нет — только тебе решать. Дин, — выделил он имя с такой интонацией, словно бы перекатывал леденец на языке. Морщинки на лице Винчестера стали ещё глубже. Не без труда вернув взгляд на карту, Дин махнул рукой и попытался приблизить облака. Только не вышло — в ответ на жест изображение неподвижных облаков и парящего куска земли лишь легонько задребезжало. — Док, почему не получается нырнуть глубже? В эти глубины. — Сенсоры не работают из-за магнитных бурь, — пожал плечами Кастиэль. — Человеку вреда не будет, как и прочим созданиям, но технике и всему металлическому… Одно неверное движение — альянс теряет очередной вертолёт. Зелёный взгляд всё же соскользнул с лагающих облаков на обладателя излишне проницательного взора. — Удивлён, как вы все ещё не загнулись на этой планете, — огрызнулся Винчестер и, хлопнув по металлическому коробку́ на своём животе, скрыл карту. А после выкинул безделушку на тумбу. — Давно было пора отправиться на съедение этому… этому… Дин нахмурился, силясь вспомнить то название. — Первому ангелу… — в итоге буркнул Дин. Н-да, удивить Виктора не выйдет. — Кхел’Анор, — негромко произнёс Кастиэль. Гортанно. С каким-то рокотанием. И, может, немного издевательски, раз щурился. — Ага, — буркнул Дин и сполз вниз, полностью ложась и отворачиваясь к окну с открытыми жалюзи. Однако на этом Новак не закончил. На следующий день он вдруг решил расщедриться — и всё после вопроса, который Дин задал от балды. Так, чисто, чтобы дышащий предмет мебели у двери ненадолго ожил — а то Форест свалил уже как десять минут, а Новак то ли прирос к месту, то ли уснул с закрытыми глазами и стоя на ногах. Дин не надеялся на ответ, который и так знал — Шарлотта ведь упоминала, что Джона постигла та же участь, что и Сэма. Та’кери. Но посчитал, что это поможет отвадить постороннего и оставить его в долгожданном одиночестве и душной тишине. — Кас, ты что-нибудь слышал о моём отце? Тишина. Новак лишь склонил голову к плечу, словно бы устал её держать. — Ну, о Джоне Винчестере? — зачем-то уточнил Дин, всё также полусидя на кровати и ковыряя повязку на колене. — Я прекрасно знаю, как зовут твоего отца, — с ноткой возмущения фыркнул Кастиэль, и сказалось впечатление, что чувства дока были задеты. — Но не советую идти лёгким путём и расспрашивать. На Пандоре не ценятся вопросы, касаемые внутренних дел. — Ты, блять, из себя саму таинственность строишь или что, Кас? — прошипел Винчестер, стрельнув взглядом во вновь равнодушного типа. — Забавляюсь, — лицо даже не дрогнуло. — Но могу дать и второй совет: ищи ответы в истории. Постепенно зелёный взгляд перетёк из обозлённого в «Заебал». Однако Дин зацепился за мысль, чуть помусолил её и через несколько щелчков часовой стрелки вновь заговорил: — Архив? — с сомнением предположил он. — Он же есть? Если и он, то что Дин в нём найдёт? Фото и все данные дикаря-убийцы, который мог уже помереть? Сколько хоть эти Та’кери живут-то?.. Но погубивший его брата должен быть в живых — иначе весь его путь проделан зря. Либо же придётся избавиться от всех тварей. На этот раз уголки губ дока дрогнули, состроив на его лице кривую ухмылку. Мужчина встал ровнее, точно бы в позвоночник воткнули штырь, и эта поза показалась какой-то… чересчур. Слишком много величия для какой-то садистской куропатки, которая вдруг решила расправить оперение. — Есть, — лаконично ответил Новак и неспешно подошёл к нему, взирая свысока. И с каждым шагом Дину казалось, что ножки кровати подрезают, он становится ниже, а этот тип прямо-таки высится заносчивым монархом. — Дин, подай мне руку. И без разбора и промедлений Дин неосознанно протянул ладонь. — Другую, Дин, — терпеливо вздохнул Кастиэль. — Ту, что с браслетом. Растерянно поведя плечами и смахнув наваждение, Дин притянул руку к груди и недоверчиво зыркнул на типа в халате. Мысленно буркнув, что тому точно вставили штырь через задницу до черепушки, Дин всё же подал левую руку, и металл слабо блеснул в свете полуденного солнца. — Я уже и забыл о его существовании… — пробормотал он и качнул взгляд на висящую вдоль тела руку Новака. — А у тебя почему его нет? Синий взгляд не оторвался от него. — Не терплю лишнее на коже. Не дёргайся, Винчестер. Взяв запястье в кольцо грубых пальцев, Кастиэль выверенным движением сунул одну руку в карман, достал нечто плоское и размером с ноготок и рассёк этой тёмной плоской скорлупкой плотные звенья. Пара секунд — вынул. Предмет сломился под силой двух пальцев с характерным пластику хрустом, а после утонул в кармане халата. — Дин, — Кастиэль спрятал руки в карманы брюк и прищурился, глядя глаза в глаза. Дин притянул руку обратно и покрутил браслет. — Если не будешь скрывать, что много знаешь, то обязательно найдётся тот, кто наградит твой череп иглами. Я дал тебе больше доступа, но камеры не в моей власти. Пользуйся с умом. И… наверное, тебе предстоит чаще смотреть по сторонам. — Почему… — На язык рвалось два вопроса, но отчего-то предчувствие твердило, что есть шанс задать только один. И если непонимание насчёт того, зачем ему вредить, можно будет утолить с помощью Хиллстон, то второе… — Кас, почему ты помогаешь мне? — Я не помогаю. Для тебя я — наблюдатель, а не подсказка, которая выдаст информацию за «пожалуйста». Впрочем, чего-то действительно могу не знать, поэтому ты бессмысленно потратишь своё время… — Ой, будто бы не ты меня здесь запер, — пробухтел Винчестер, скорчив рожу и нарочито коряво парадируя степенного Новака. Тот и бровью не повёл, продолжив: — Тогда мог бы не горевать и не позволять кошмарам изнурять тебя, а думать. Наконец-то начать смотреть в суть самих людей. — Я в курсе их сути, — фыркнул Винчестер, подавив неожиданный прилив смущения от упоминания его ночных злоключений, о которых никому не рассказывал. Но Мистер-Проницательность просёк его проблему. — Большая часть из них — твари. Новак лишь хмыкнул и более ничего не добавил, считывая эмоции с неизменным лёгким прищуром. И наконец-то избавил от своего ненужного присутствия. — Тварь ты таинственная, — скрестив руки, буркнул под нос Дин, когда дверь с шорохом закрылась.

* * *

В первый же день своей выписки на несчастную голову, волосы на которой постепенно возвращали утраченную длину, свалилось слишком много имён. И длинных, и коротких. И учёных, и общего руководства. Однако все они стекали, как вода по перьям. Разве что запомнил Виктора, того коротышку в галстуке, который оказался Майклом Ройсом, и начальника службы безопасности, которая больше походила на вооружённую до зубов армию, — Скотта Райдера. То самое имя с поезда до Авроры. Как бы то ни было, в итоге-то всё равно. Но, благо, никуда не выперли раньше времени и… все относительно адекватные. Но это только на первый взгляд — глубже Дин ещё не глядел. И, вроде как, не жаждут впиться в него. Что ж… Проводить ночь в каюте брата — очередная подножка от жизни. Как минимум потому, что не мог заснуть, пялясь на кольт и немногочисленные вещи Сэма, куда входила даже потрёпанная фотография родителей. А после отрубился. И вновь оказался в том дурацком кошмаре… Наутро, попросту устав лежать и дожидаться, когда же запищит будильник и его выкрадет Штрассер, Дин сделал над собой усилие и умылся. Видок, по правде говоря, оставлял желать лучшего, да и складывалось впечатление, что ночь провёл не за кошмаром и тысячами вязких мыслей, а с флягой чистого спирта. Неспешно переодеваясь и поглядывая краем глаза в окно, за которым постепенно таяла ночь, Дин не мог не наслаждаться тем единственным, что осталось. Отсутствием боли. Колено не ныло. Челюсти не грозили раскрошить зубы. Не было… ничего. Абсолютно. Ну, может, чуть-чуть тянуло, когда долго стоял или много ходил, но ничего страшного. И это единственное, что вызывало хоть какое-то наслаждение, не считая шоколадок. Правда, он бы с радостью обменял свои ноги на прыжок в прошлое, чтобы предотвратить появление Винчестеров на дрянной планете. Красивой, конечно, но дрянной. И всё же, не успел Дин натянуть футболку, как вдруг постучали. Настырно. А через десять секунд игнора — ввалились внутрь. «Никакой личной жизни», — с этой мыслью Винчестер оказался утащен одним из младших помощников в лабораторию. Однако место, куда его привели, больше походило на оранжерею. Бездушный белый, конечно, мелькал сильнее, но растения заполняли столы, стеллажи, свисали с потолка, ютились в стеклянных цилиндрах… Некоторые, кажется, даже шевелились и клацали пурпурными челюстями. Но здешняя зелень — ни разу не земная, хотя размеры вполне адекватные. Вон, даже какие-то жёлтые цветочки есть… вполне себе милые на вид, но почему-то заперты в стекле и прилепили свои плоские головы к стеклу… — Нет-нет-нет! — донёсся чей-то протест с дрожащими нотками истерики. — Я не собираюсь в этом участвовать! Мы не должны так издеваться над ними! Это бесчеловечно, Вик! Бес-че-ло-веч-но!!! Мужской голос взлетал всё выше, становился всё писклявее, безнадёжнее. Вскоре показался и обладатель голоса — сальный очкарик. Майлз Реннер. Мужчина пробежал мимо них и унёсся прочь из лаборатории. Если это не очередные глюки, то его щёки оказались мокрыми, а глаза и веки — красными. Сопровождающий перед ним вздохнул и буркнул нечто: «Неужели снова?». Попросив подождать и ничего не трогать, парень ушёл вперёд. Дин выждал три шага. А потом ринулся в узкий проход между столами и папоротниками, что почти достигали трёхметрового потолка. Петляя и жадно глазея на пышную зелень, которую до этого встречал лишь во снах да на электронке, Дин стремительно пробирался всё глубже, голоса становились всё дальше, а стерильность таяла. Воздух пропитался влагой и чем-то сладким, но немного терпким — даже нёбо заскребло. Где-то мелькали люди в синих комбинезонах, которые переливали некую жидкость из одних пробирок в другие, а после выливали её в горшки. Пара секунд — небольшое растение вдруг начало дрожать, и Дин мог поклясться, что расслышал жалобный писк. Где-то нашлись более гуманные товарищи — занимались обыкновенным поливом. Где-то люди без спецодежды переписывали с электронного табло на стеклянном куполе некие данные. И почти никто, благо, не косился на него. Дин шёл дальше и дальше, погружаясь в искусственный сад. И, кажется, действительно слышал писк. Или скулёж. Протяжный такой скулёж, который он и сам мог издавать, когда ногу разрывало от боли. Когда колено только прострелили. Однако к растениям это не относилось. Те даже не шелестели — ветра нет. Хотя некоторые умудрялись покачиваться, да и сам Винчестер дотрагивался до них и тревожил лёгким движением. С каждым шагом скулёж становился отчётливее, а людей — меньше. Скользя взглядом в поисках источника звука, Дину начало казаться, что у него просто начались глюки. Однако ещё один поворот, как замер с широко распахнутыми глазами. Растения закончились, началось небольшое лежбище. Либо кладбище. Приличное, весьма стерильное: три высоких круглых платформы, две из которых были закрыты прочным стеклом, образуя колонны, которые заливал, как и остальное помещение, белый свет. А в них — нечто. Вернее, некто. Чёрное, длинное и неподвижно лежащее на боку. Однако в высоту наверняка достигнет его бедра, а то и немного выше. Шесть конечностей, лысое тело, будто бы покрытое бронёй. Тонкий хвост, длинная морда с закрытыми глазами, отростки на месте ушей. «Нантанг — 012» — так гласила ближайшая зависшая в воздухе табличка, вместившая в себя мерцающие и меняющееся цифры. Однако первая платформа оказалась лишена купола, а само создание, что подёргивало когтистыми лапами и фыркало во сне, оплели провода с датчиками. Мазнув взглядом и никого не заметив, Дин подошёл ближе. — Н-да, дружок, на картинке ты казался поприятнее, — прошептал Винчестер и осторожно накрыл ладонью вздымающийся бок. Горячеватый. Нантанг резко выдохнул. Быстрый взгляд на морду — спит. — И что с тобой собрались делать?.. Легонько скользя пальцами по глянцевой броне, которая переливалась фиолетовым под разными углами, Дин нечаянно задел датчик. — Эй! — взвизгнули из-за спины, и Винчестер вздрогнул. — Отойди! Сюда нельзя! Не успел Дин обернуться к визжащему лаборанту и поднять руки в капитуляции, как в область между большим и указательным пальцем впились острые зубья. Горячее дыхание и слюни опалили кожу, алые ручейки запятнали белизну платформы. Ни один мат не слетел с губ — вторая ладонь почти мгновенно сжала сморщенную злостью собачью пасть. Однако высвободиться помог только парень, оббежавший их и с размаху что-то вколовший в бок нантангу. Несколько секунд острой боли и шипения от порванной плоти со стороны Винчестера — тварь обмякла. — Я же, блять, сказал отойти… — пыхтя, парень до дрожи вцепился в платформу. — Как фамилия?! Вытянув из пасти подрагивающую и обильно кровоточащую ладонь, Дин нахмурился, настороженно оглядывая казус. Челюсти же были готовы треснуть от приложенной силы. Сука, только выписался и снова туда!

* * *

Планы Штрассера оказались напрочь скомканы мрачным Винчестером с двумя сквозными отверстиями в правой ладони и несколькими дырками от более мелких зубов. Однако терпение Виктора удивило — никак не прокомментировал случившееся. Дёргался лишь Дин и его веко, когда пережимали руку, что-то вкалывали и заматывали. И отправили к Новаку, добавив, что ждут завтра. И отдельно рыжая карга — Элара Вейн — впилась в плечо тощей когтистой ладонью, наверняка оставляя следы под одеждой, и процедила в самое ухо: «Чтобы завтра — как штык в девять утра. И никаких прогулок без поводка». Сказать, что Дин возмутился, ничего не сказать. Колкость так и рвалась на язык, однако его выпнули раньше, чем успел огрызнуться в ответ. Дойти до Новака в сопровождении самого себя заставило лишь то, что лишаться ведущей руки не очень-то хотелось. Однако в самом медблоке нарвался на Билла. — Ой, Дин! — оторопел парень и едва не сшиб ползущего на костылях в палату солдата. Метнувшись — встал рядом с Винчестером. — Привет! Ты куда? Чего нового расскажешь? У тебя что-то стряслось? Растянув губы в кривой улыбке, Дин приподнял руку и помахал красной «варежкой». Билл тут же охнул, выпучив глаза, и схватил его за левый локоть. — Отличный денёк, — буркнул Винчестер и стряхнул с себя ношу. — Но надеюсь, сегодня последний день, когда я заявлюсь к Новаку. — К Новаку? — пробормотал Билл, отчего-то побледнел и снова схватился за его локоть, якорем утягивая назад. Однако Дин оказался сильнее. Хотя поведение озадачило. — А, эм… может, кого-нибудь другого позвать? — А что, у вас не только Новак звездит? — фыркнул Дин, упрямо продвигаясь к нужному кабинету. — Насколько помню, именно его назначили отвечать за мою задницу. — Э-эм… Кастиэль сейчас… з-занят… Продолжая переть вперёд, Дин скосил взгляд на парня. Сперва скептический, но через мгновение, стоило увидеть румянец, — недоумевающий. — Не порнушку же решил почитать, — буркнул Винчестер и рывком освободился от ноши. Несколько быстрый, широких шагов — обернулся на ходу, показательно ткнул себе на голову и выкрикнул раньше, чем красный Билл погнался за ним: — Билли, сперва жвачку из волос убери, а потом займись уже делом! Шалость со серьёзным выражением лица спасла. Парень оторопел, чуть не запнулся о собственную ногу и начал прочёсывать кудрявые локоны пальцами. Довольно хмыкнув и задрав подбородок, Дин ускорился. Однако у нужной двери чуть не провалился внутрь — та резко отъехала в сторону, выпуская человека. Девушку. Чуть растрёпанную, на ходу застёгивающую верхние пуговицы рубашки и с небольшой одышкой бросающую через плечо: «Увидимся, Кастиэль». Стоило девушке заметить преграду в виде остолбеневшего Винчестера, как тоже замерла на пороге. Накрашенные губы, что до этого ласково-изнеженно изгибались в улыбке, дрогнули и искривились, как и тонкие брови. — Какого хрена ты тут забыла? — упавшим голосом просипел Винчестер, вперившись ошарашенным взглядом в Хиллстон, которая должна была остаться на Земле. — И тебе привет, Дин, — быстро захлопала глазами Шарлотта и, вздрогнув, выскользнула в коридор. — Ну-у… я потом тебя найду, ладно? — и, махнув рукой, пока челюсть Дина грозила оторваться и встретиться с холодным полом, умчалась в редкую толпу. Взгляд, доставшийся преспокойно опирающемуся поясницей на массивный стол Новаку, чьи плечи снова оказались расправлены, был не менее ошарашенным. Но стоило зацепиться глазами за ещё большую растрёпанность на голове, чем обычно, красный след помады на белом воротничке аккуратно заправленной рубашки, и абсолютно спокойный взгляд, как челюсти клацнули, встретившись друг с другом. И то ли шок был вызван тем, что Шарли неким образом попала на Пандору, то ли тем, что Хиллстон… спала с Новаком? На некоторый миг, пока док не занялся его ладонью, Дин ощущал свербящее в лёгких раздражение. Но в процессе даже не бухтел — изредка кидал что-то едкое, когда слышал столь же редкий голос Новака. И никак не мог понять, какого чёрта Хиллстон забыла на Пандоре. И какого чёрта именно её застал Винчестер. И какого чёрта и на что конкретно он обозлился.