Код: Рай

Дин не совсем понимал, в какой переулок свернула его жизнь и кто её так отмудохал. Однако не жаловался, ибо секс стал занятием почти что постоянным. Только он никогда бы не подумал, что будет делить женщину с ещё одним мужчиной. Но ещё больше он бы не поверил в то, что он делит не женщину с кем-то. Он делит мужчину с женщиной. И эта мысль накрепко засела в его голове только в процессе третьего «схождения» их трио, которое, вполне можно заявить, будет последним — Дин пришёл к Шарлотте аккурат за день до окончания его продолжительного больничного. Но это ощущение чужого, твёрдого члена за стенкой мышечных тканей… это трение… этот взгляд через плечо Шарлотты и шероховатая ладонь, что могла властно сжать бедро или бок девушки, а прикосновение чуть ли не на физическом уровне отдалось бы ему… Дин чертовски сильно желал повтора. И не только его, но признаться самому себе в слабости и желании избавиться от «третьей лишней» было едва ли возможно. И всё Дин не мог не идти, а его стыд был затолкан куда-то подальше. Так глубоко, как Хиллстон ещё не вставляли. И если в первый раз Дин ощущал себя щенком, действующим по указке хозяина, то немного позже… Воздух искрился, горел, и вентиляция не справлялась с подачей свежего и прохладного — тот вмиг воспламенялся при столкновении сплетённых тел. Синий взгляд сидящего немного поодаль и привычно наблюдающего за ними Кастиэля казался не просто довольным — зверски голодным при виде картины у его ног. От одного этот взгляда воздух послушно нагревался, а сам Винчестер совершенно не был в силах отвести глаз, словно бы стал железкой, что стремилась к сильнейшему во всей Вселенной магниту. Подтянув женскую ногу повыше к себе на талию, Дин прикусил хрупкое плечико лежавшей к нему лицом Шарлотты, породив меж стонов и вздохов шипение, и толкнулся ещё сильнее, входя во всю длину. Ахнув, Шарлотта покрепче впилась в его спину и запрокинула голову, но на этом её удовольствие подошло к концу — прочитав приказ по одному только взгляду прищуренных синих глаз, Дин вышел из девушки. В паху болезненно-приятно пульсировало; внутренний узел затянулся так сильно, что одно неосторожное или слишком вызывающее движение — или просто движение чёртового дока, — и он кончит. Поведя бровями, Кастиэль нагнулся к краю кровати и запустил два пальца в открытую баночку с невесть какой смазкой — ещё один их спутник в последние дни, который стал снисхождением для подписавшийся на всё Хиллстон. Хотя, признаться, Дин не ожидал от неё такой прыти. И в принципе никогда бы не подумал, что Шарли настолько похотлива — на Земле всё обстояло немного иначе. Отодвинувшись и позволив Кастиэлю повалить девушку на живот, Дин едва ли не с замиранием сердца наблюдал за плавными движениями дока. Сам же Кас не сводил с него глаз, что не позволяло передохнуть. Устроившись рядом с девушкой и частично накрыв её тело своим, Кастиэль легонько накрыл губами острую лопатку, пока его пальцы, обильно вымазанные в смазке, точным и быстрым движением проникли в девушку. Шарлотта резко всхлипнула и покрепче сжала край одеяла, пряча лицо в складках ткани. Проведя языком по губам, Дин приблизился обратно и устроил ладонь на промежности девушки, тягуче-нежно лаская круговыми и стараясь отогнать её мысли от растяжения. Мужские ладони встречались, обжигая снопами искр, взгляды не смели оторваться друг от друга. Но если Кастиэль смотрел пристально и жадно, то Дин — более взволнованно, заворожённо, но столь же ненасытно. И всё из-за желаний, которые рождал в нём этот мужчина. И которых он почти не стеснялся. Разве что… в обычное время старался игнорировать их, уделяя время более важному, но, стоило ему ступить на порог каюты Хиллстон, как те облепляли со всех сторон. Без лишних слов Кастиэль перехватил его запястье, вновь обжёгши прикосновением, и Дин невольно повёл плечом, уводя взгляд на растрёпанные волосы Шарлотты, которая протестующе заскулила из-за пропажи рук. И тут же, не успела она приподняться на локтях, как оказалась повалена обратно — Кастиэль укусил женское плечо и толкнулся в податливое нутро. Ткань под тонкими пальчиками заскрипела от силы натяжения, лопатки на напряжённой спине стали ещё острее. Дин бы не назвал удовольствием смотреть, как Хиллстон больно от растяжения, однако… чуть-чуть ёкало внутри. Но стоило представить напряжённо сведённые брови, чьи кончики дрожали, и губы, которые до глубоких отметен терзали зубы… и само ощущение наполнения… Дин не являлся ни садистом, ни мазохистом, чтобы представлять себе такое. Однако бдящий за ним синий взгляд, казалось бы, подталкивал все эти мысли, как масло, выплеснутое в пламя вместо воды. Выждав, Кастиэль медленно вышел из Хиллстон, позволяя той на секунду расслабиться, и вновь вошёл. Издевательски медленно и полностью. И так, что у Винчестера всё ухнуло вниз живота, а после задребезжало букашками на раскалённом солнцем камне. Только Дин не мог не смотреть вниз, едва ли что-то видя из своего положения. Но как только Кастиэль просунул ладонь под колено девушки, а вторую руку ей под талию и перевернулся вместе с ней на бок, то зелёный взгляд уловил не только мужскую ладонь, сжавшую упругую грудь Шарлотты, но и как член равномерными толчками то покидал девушку, то вновь погружался в неё. И это было… Не сказать, что гипнотизирующе — иначе совсем признает себя чокнутым извращенцем. Скорее, слишком будоражаще. И волнительно — казалось, каждый раз, когда Кастиэль погружается на всю длину и когда Шарлотта рвано выдыхает сквозь сжатые зубы, что-то ударялось и по нутру Винчестера. Точечно, остро. Так, что даже яйца сводило. И чтобы хоть как-то отвлечься, Дин мазнул взглядом по лицу мужчины, который действовал ещё более сдержанно, чем сам Винчестер, и поймал подбородок Шарлотты пальцами, увлекая в поцелуй. Губы горели, нежность едва ли найти — в неведомых Дину чувствах Шарлотта кусала его в перерывах между вздохами, которые выбивали из неё томительные и чёткие толчки. Однако, несмотря на выпуск чужого недовольства, Дин не отвечал тем же — действовал противоположно, более ласково и успокаивающие. Ласкал языком мягкие и влажные губы, очерчивал острые зубы, ладонью выводил широкий узор на талии и приподнятом бедре. А после, придвинувшись вплотную и забрав тяжесть женской ноги к себе на бедро, слепо толкнулся. Головка члена с нажимом скользнула по горячим складочкам — Шарлотта прервала поцелуй и задержала дыхание, прижавшись лбом к его лбу. На второй слепой толчок, который не собирался ни поправлять, ни направлять, Дин ощутил не только мягкость и влажность женских тканей — всего на миг соприкоснулся с обжигающей твёрдостью чужого члена. Дыхание сбилось, растерянность вспорхнула на миг. Но вдохнуть ещё раз не получилось. Грубая мужская ладонь, освобождённая от тяжести женской ноги, с осторожностью обхватила его член, скользнула вверх, задержавшись большим пальцем на головке. Все предыдущие разы Кастиэль не имел привычки касаться его, не считая некоторых моментов, но те — вполне невинны. Сейчас же… Кровь гулко ударила в голову — звуки стихли на несколько секунд. Осталось лишь дыхание. Причём не собственное и не принадлежавшее делящей с ним воздух Шарлотте. Длинный, чуть дрожащий выдох покинул грудь Каса, когда Винчестер при помощи его руки медленно вошёл в девушку. И вторил этому выдоху. Горячие стенки влагалища сжимали, вынуждали дышать осторожнее и усилить контроль над собственным телом. Но от одного лишь ощущения чужой и ускорившей вбивание твёрдой плоти за гранью мышц сводило пальцы на ногах. Поудобнее согнув ногу, Дин приподнялся на локте и осторожно толкнулся, головкой члена ощущая чужую. Движения стали чаще, но не имели синхронности — Дин действовал более щадяще, добирая нежность лаской рук, тогда как Кастиэль, дождавшись исчезновения дискомфорта зажатой между ними Шарлотты, вбивался резче, обостряя ощущения Хиллстон сжатием соска и откровенными укусами в шею и плечи. Ладони иногда встречались, взгляды могли пересечься, но обнажить того будоражащего наслаждения от трения членов Дин не осмеливался. Поглубже впив ногти в веснушчатую кожу, Шарлотта прогнулась в пояснице и обернулась через плечо. Поцелуй заставил себя подождать — сменив укусы на быстрые клевки по шее и убрав мешающиеся волосы, Кастиэль добрался до красного уха и прикусил мочку. Шарлотта выдохнула, прикрыв глаза, и извернулась ещё сильнее, заведя руку за спину и утопив пальцы в смольных волосах. Губы чуть коснулись друг друга, синий взгляд ненадолго спрятался за ресницами, обращаясь к девушке. Не отводя взгляда от пары, Винчестер неосознанно сжал мокрое бедро Шарлотты сильнее, буквально впиваясь в нежную кожу до красных отметин. Сидевшее в животе чувство стало плотнее и тяжелее. Языки медленно касались друг друга, уголки губ едва ли соприкасались. Язык дока провёл чёрточку по верхней губе девушки, соскользнул к краешку приоткрытого рта и слизнул капельку пота. Синий взгляд устремился к нему, и Дин понял, что остановился, наполовину покинув узкое и горячее лоно. Толкнувшись и получив стон, Дин сдержал желание прикрыть глаза в момент, когда Кастиэль двинулся в противоположную сторону, и прикусил низ челюсти Шарлотты. Секунда замешательства со стороны Хиллстон — поцелуй достался уже ему. Глубокий, мокрый, солоноватый и с толикой чужого вкуса, который не получалось разобрать до конца. Тонкие пальцы перешли на его макушку, оттягивая короткие волосы, и Дин всё же сдался — прикрыл глаза. Ровно до того момента, пока Хиллстон не оказалась вжата в него ещё сильнее, а на его тазовую кость не приземлилась чужая ладонь. Широкая, влажная и вполне знакомая. Судорожно выдохнув от неожиданности, Дин приоткрыл глаза и полностью замер на несколько секунд, пока не привык к тяжести ладони. В конечном счёте прикосновение привело к помешательству. Лёгкое, едва уловимое поглаживание пальцами, которое не имело ничего общего с тяжёлым дыханием, что сплеталось с парой других, и толчки, что становились хаотичнее, поднимали волну чувств. Подстраивали под мужчину, вели его немому завету. Просто вили из него узлы, что скрипели от напряжения едва ли не громче стонущей и мычащей Шарлотты, которая впилась в его плечо ещё глубже. Мужская ладонь ушла немного ниже, и само тело потянулось за этим прикосновением. А после всё вспыхнуло. Тяжело дыша сквозь сжатые зубы, Дин не сдержал тихого, долгого стона-выдоха, когда его семя ударило в горячее нутро, что сжалось ещё сильнее. И мог поклясться, что ощутил, как член Каса тоже начал сокращаться за гранью мышц. Разве что мужчина никак не выказал своего удовольствия, не считая протяжного и облегчённого выдоха. Машинально и слабо толкнувшись пару раз, Дин очертил ладонью мокрый от пота бок Шарлотты и поймал себя на мысли, что не хочет покидать этих стенок, что чуть дрожали и продолжали с силой сжимать его. И что позволяли ощутить член другого мужчины. И всё же, выдохнув с толикой разочарования, Дин покинул горячее лоно вслед за Кастиэлем и перекатился на спину, давая чертыхнувшейся Шарлотте больше пространства. И лишая себя мужской ладони. — Однажды я просто не смогу ходить… — с укором просипела девушка, и Дин не сдержал смешка, прикрывая глаза и делая вид, что не слышал тихого чмока, который достался тонкой шее Хиллстон. — Это же к лучшему, — усмехнулся Дин низким, чуть осипшим голосом, — будешь меньше под ногами путаться. В лицо со шлепком прилетела ладонь. Сморщившись, Дин потянулся, чтобы скинуть наглую ручонку, но та убралась сама. А новая тяжесть появилась. Быстро перекатившись и поднявшись на четвереньки, Шарлотта нависла над ним и куснула за кончик носа. — Козёл, — буркнула она и перекатилась на свободную часть кровати. Проводив взглядом шаткую фигурку, Дин потёр нос тыльной стороной ладони и невольно напрягся, только сейчас ощутив на себе прилипший взгляд. Робеть и прятать глаза — не его стиль, но рядом с этим человеком, который наверняка с чего-то взял, что в его руках лежат секреты Вселенной, другого не оставалось. Стоило бы, как и в прошлые разы, тоже подняться, вновь ощутить облапывающий взгляд и уйти в душ вслед за Шарлоттой, но пошевелиться не получалось. Даже дыхание стало ещё тише — грудная клетка едва ли поднималась. — Дин, посмотри на меня. Голос пробрал до мурашек. Хрипловатый, тихий и в то же время мягкий. Бархатный, как тьма. Поворачивая голову, оставалось лишь надеяться, что мог хоть на толику вызвать те же чувства, когда отвечал Шарлотте. — Да? Голова повернулась со скрипом. Однако это усилие стоило того, чтобы увидеть Новака в нетипичной для того среде. Полностью обнажённого, разморённого, растрёпанного ещё в большей степени, чем обычно. Вспотевшего, из-за чего кожа слегка лоснилась в приглушённом свете, чуть заляпанного… Взгляд опустился сам собой, словно бы стал стружкой под порывом ветра. Но, достигнув тёмных паховых волосков и белёсой жидкости на них, устремился обратно к лицу. На губах засела мягкая усмешка, синие глаза оказались лукаво сощурены. — Дин, пододвинься. Приказа не было — всё та же бархатная мягкость. Ладонь, что совсем недавно накрывала его бедро, похлопала по пустующему месту Шарлотты. Сглотнув, Дин с опаской стрельнул взглядом в закрытую дверь душевой, где только что зашумела вода. Не сказать, что лечь на мокрое от пота и телесных жидкостей место являлось его мечтой, но Винчестер всё же перелёг и устроился на боку буквально в ширине ладони от дока. Жар крепкого тела ощущался каждой клеточкой тела, впечатываясь в него. Дыхание участилось вместе с сердцем в предвкушении. Блестящий волнением взгляд жаждал опуститься ниже, оценив мышцы, но упрямо цеплялся за лицо. И этот… поиск чего-то в чужих глазах. Кастиэль смотрел так, будто что-то искал в нём. Пристально, но не до такой степени, чтобы Дин почувствовал себя неловко или некомфортно. Скорее, даже так, словно бы пытался что-то понять для себя. — Дин, ты доверяешь мне? Сегодня было слишком много имён. И слишком много мурашек, что зарождались внутри, а после перебегали на кожу. — Видимо, — тише прежнего ответил Дин и повёл плечом, на миг отведя взгляд и тут же вернув его обратно. — А если… — Кастиэль тоже перешёл на шёпот и, вдруг сократив расстояние почти до минимума, вернул ладонь ему на талию. Сердце подпрыгнуло, глаза распахнулись, но выражение лица удалось взять под контроль секунду спустя. — А если я сделаю так, то ты всё ещё будешь мне доверять? Шёпот опалил губы, забрался глубже и приятной дымкой осел в сознании. Дин сглотнул. — Буду… Точно двигаясь по хрупкой поверхности реликвии, Кастиэль увёл руку ниже, одаряя приятной волной тепла, от которой Дин невольно прикрыл глаза, медленно выдохнул и сжал ладони в кулаки. Пальцы перебежали на бедро, несильно сжали и продолжили поглаживать, давая возможность привыкнуть к себе. До невозможного захотелось согнуть ногу, чтобы рука продвинулась дальше, но Дин не был уверен в правильности этого поступка. Оставил эту мысль и немного смутился с неё. «Прямо как девка», — неодобрительно фыркнул сам на себя Винчестер, в этот же момент утыкаясь лбом в подставленное плечо и по собственной инициативе прижимаясь вплотную, кожа к коже. И нерешительно просовывая руку под чужую и таким образом приобнимая. Раньше Дин и подумать не мог, что окажется в подобной заварушке, что будет жаться к какому-то мужику и едва ли не таять от поглаживаний на своём бедре, которые постепенно расширяли территорию. Даже не представил бы, что ощутит собственным членом чужой и такой же мягкий. И что от этого прикосновения внутри завяжется привычный узел томящегося напряжения, а не отвращение. Пальцы перебрались на ягодицу, сопровождаясь судорожным вздохом. Кастиэль потёрся щекой о его висок и просунул свободную руку под его головой, запуская пальцы в волосы и вороша их. Ладонь скользнула к колену и потянула на себя — Дин послушно перекинул ногу через мужчину и оказался частично повален на него, когда Кастиэль лёг на спину. — Вот так… — мягко шепнули ему в висок, когда Дин толкнулся в пах мужчине и, осознав это, смущённо сжал смятую простынь под ними. Пальцы скользнули меж ягодиц, Дин задержал дыхание и напрягся. — Всё в порядке, Дин, — Кастиэль вновь потёрся щекой о его волосы. Но это жест не получалось отнести к безобидным, пока два пальца дока осторожно накрыли сжатое колечко мышц и очертили его по кругу. Внутри томительно и незнакомо потянуло, и Дин испугался этого чувства — едва не отпрянул в неприязни к себе, но желание, чтобы ощущение продолжилось, перевесило. Однако сдавленного смешка, который вполне мог выдать его нервозность и неуверенность, не сдержал. — Ты что, Кас, задумал меня трахнуть? — Я бы назвал это немного иначе, — спокойно ответил Новак и вдруг убрал руку. Пустота неприятно уколола. Даже вызвала толику страха от того, что тянущее ощущение больше не повторится. Но этот нелепый испуг не продлился и десяти секунд — Кастиэль вернул руку, но на этот раз пальцы оказались влажными. Вернее, были в густой смазке. Сглотнув, Дин почувствовал, как пальцы нанесли немного смазки, и сжался сильнее. Ладонь на его заднице замерла, а на голове пришла в движение, ласково поглаживая. — Могу остановиться, — как ни в чём не бывало произнёс Кастиэль. Не хватало только увидеть его безразличие и пожатие плечами, словно бы ничего необычного не произошло. — Н… — машинально выдавив из себя букву, Дин задумался. Бегущая на фоне вода совершенно не помогала собраться ни с мыслями, ни с силами повернуть обратно или всё-таки шагнуть вперёд к краю синей бездны. Замявшись, Дин всё же двинул бёдрами навстречу Касу, только сейчас замечая свой полувставший член. Вот только Новак остался глух к его жесту. — Так что, Дин? Вздохнув, Дин отцепился от простыни и раздражённо впился короткими ногтями в мужской бок. — Валяй. Мягкий хмык раздался над ухом, и этого звука оказалось достаточно, чтобы перестать смущаться. Когда же его волос вдруг коснулись мужские губы, задержавшись на пару секунд, ушло и негодование. Фаланга мизинца легко вошла в расслабленное шоком тело. Спустя секунду, пока Винчестер ничего не понял, Кастиэль погрузил в него весь мизинец. И только тогда Дин опомнился и машинально сжался. — Боюсь, ты мне член расплющишь, если захочу тебя трахнуть, — грудной смешок показался мягким громовым раскатом, на смысл которого Дин даже не попытался возмутиться — был поглощён новым ощущением. Вскоре, когда мизинец не стал казаться чем-то из ряда вон выходящим, Кастиэль заменил его на средний палец, и тогда Винчестер впервые не сдержал себя. Дин двинулся бёдрами навстречу, уделив внимание члену, и тут же ушёл назад, насаживаясь и вновь задевая чувствительную точку, при первом попадании по которой приятно потянуло внутри. И из-за которой он слишком громко выдохнул, находясь в полушаге от скулежа. Но во второй раз смог сдержать себя. — Чш-ш… я всё сделаю сам, — пресёк Кастиэль его активность на корню, и от этого шёпота по лицу и шее растеклось тепло. Поёжившись с непривычки от такой заботы, Дин всё же постарался расслабиться и увёл ногу повыше. Палец не доставлял дискомфорта, но мысль о неправильности грызла сросшиеся рёбра. Но и отказываться от приятного и осевшего внизу живота чувства и вскакивать, пока Хиллстон не увидела, не хотелось. Было слишком… приятно. Неожиданно приятно, когда руки дока не грозят расщепить его кости в порошок, а массируют заднюю часть шеи и растягивают снизу, задевая чёртову простату… Да и просто лежать на этом типе и чувствовать жар его тела и член возле своего оказалось не столь мерзко. А ещё его запах… Дин слышал лишь типичный запах секса и стерильности. Но присутствовало что-то ещё, чего не уловить. Пока, возможно, не уловить. Что-то… прохладное и свежее, но не как стиральный порошок или шампунь Шарлотты. Что-то, что он точно знал, но никак не мог ни вспомнить, ни понять. Когда палец покинул его, Дин не оказался готов снова встретиться с кромешной пустотой — даже протестующе заскулил, но быстро опомнился, услышав довольных хмык Кастиэля. И снова зарделся. Но когда в него осторожно проникло уже два пальца с обильной смазкой… Тяжело выдохнув, Дин толкнулся вперёд, уходя от пальцев, но оказался остановлен предостерегающим и успокаивающим шипением. Пальцы проскользнули почти до основания, и это натяжение показалось запредельным — болезненным. Дин зажмурился и покрепче впился пальцами в ткань и мужской бок. За десять лишних секунд бездействия удалось немного свыкнуться с ощущением наполненности. И тогда, будучи либо чтецом мыслей, либо просто опытным человеком, Кастиэль начал осторожно двигать пальцами. Сперва медленно, волнообразно. Нежно. И вместе с тем невозможно колко — задевал ту точку и вынуждал дышать тяжелее, сжимать зубы крепче, дрожать всем телом и тихонько елозить, поджимая пальцы на ногах и так и крича телом: «Ещё!». А затем Кастиэль ускорился. И захотелось просто человеческого. Застонать. Закричать. Но вместо этого позорного скулежа Дин шипел сквозь зубы в мужское плечо: «С-сука». Кастиэль забавлялся с его брани, заодно кружа голову своими бархатистыми раскатами смешков в груди. Но, несмотря на веселье, Дин чувствовал его возбуждение. И понятия не имел, что с этим делать, но думать над решением этой проблемы, похоже, и не просили — продолжали выбивать из него дух и остатки нормальности пальцами. Когда же внутри стало столь нестерпимо, что пузырь возбуждения мог в любой момент лопнуть, Дин услышал вкрадчивый шёпот: — Ну же, малыш, сделай для меня красиво. — Заткнись, сучка, — прошипел Винчестер. И в следующий миг утратил гордость, когда внутри всё вспыхнуло и задрожало. Горячее семя толчками выплеснулось меж животов. И впервые на своей памяти Дин издал долгий и максимально приглушённый стон. — Ого, — удивлённо присвистнули за спиной, но вышло настолько тихо, что Дин, будучи под пеленой второго оргазма и пальцев, которые продолжали ласково массировать точку внутри него, попросту не услышал и не заметил, что вода больше не шумела. Однако никакой подколки не последовало, хотя губы уже изгибались в ухмылке. Остановил один взгляд, не обещавший ничего хорошего — встретившись глазами с Кастиэлем, Шарлотта поёжилась, потупила взгляд и поспешила ещё тише ретироваться из своей же спальни в одном полотенце. Вынув пальцы, Кастиэль широко огладил мокрую спину ладонью и терпеливо вздохнул, когда мелко дрожащая тяжесть с кряхтением и полустоном скатилась с него обратно на свою часть кровати. — Блять, — крякнул Винчестер, когда поясницу вдруг передёрнуло. Приятно, но… — Чёрт тебя, Кас. Тихо рассмеявшись, Кастиэль придвинулся к изножью кровати, и Дин машинально согнул и подтянул ноги к себе, чтобы не мешать подняться. Вот только док остался у его ног. Подозрительно глядя на мужчину, который задержал на своём лице едва уловимую улыбку дольше, чем на пару секунд, Дин едва не охнул. Мужская ладонь огладила левую голень снизу вверх и схватилась чуть ниже колена. Кастиэль нагнулся и, продолжая глядеть глаза в глаза, коснулся губами уродливого шрама. Кровь настолько быстро прилила к лицу, что даже поплохело. Дин особо не чувствовал прикосновение губ, но… мать вашу… одного взгляда хватило, чтобы повреждённые и затянувшиеся ткани вернули нервные окончания к жизни. Заметив, что вода уже не бежит, Дин вытянул ногу и, ещё раз настороженно взглянув на дока, поспешил подняться с кровати. Вот только синий взгляд совсем не отрывался от него, а стоило Дину заметить, как пальцы, что совсем недавно были в нём, подобрали с живота белое семя и отправились в рот, так запнулся на пороге в ванную. Не полетел лицом вниз лишь благодаря реакции и раковине. Но не заметить здесь Шарлотты или хотя бы второй двери стало ещё хуже. Застыв, Дин уже представил, как Хиллстон вышла, увидела весь этот казус и сделала себе пару фоток, чтобы долбить его ими по гроб. И прикинул, как низко упал в глазах женщины, которую трахал, в момент, когда сам оказался в нижней и уязвимой позиции. Дверь за спиной с шорохом отъехала в сторону. — Шарлотта ничего не видела, — точно уловив его настроение за милю, произнёс Кастиэль, прислонившись спиной к холодной плитке и сложив руки на груди. Дин недоверчиво перевёл на него взгляд. И всё-таки немного смутился. — Точно? Кастиэль кивнул со вселенской уверенностью: — Да. Недоверие жгло дока ещё пару долгих секунд, но в итоге Дин, сжав губы и поведя плечами, всё же решил принять слова Новака за правду. — Ладно, — буркнул он и, ещё немного помозолив взглядом Каса — но в этот раз исключительно ради любования, которого не осознал, — забрался в кабину душевой. И подумал, что альянсу стоило бы сделать замки, потому что в следующий момент пришлось потесниться — Новак беспардонно залез следом со своим беспечным: «Так быстрее». Дин бы не согласился, что мыться вдвоём в не очень просторной кабинке будет быстрее. Если бы с Шарлоттой — да, та мелкая. Но с таким же крупным мужчиной… Хотя это не помешало и ерепениться, хотя Кастиэль на него особо и не смотрел, будто бы глядеть на стену и бегущую воду гораздо интереснее. И от этого внезапного безразличия к своей персоне Дин ощутил не самое приятное чувство. Какое-то разочарование, которое тяжёлым комком осело в лёгких. Но возможность совместного душа и игнор Новака дали возможность законно поглазеть на того. Только если раньше в том же общественном душе Винчестеру было абсолютно наплевать на таких же голых мужиков и его лицо не пылало от одного взгляда вниз, то сейчас Дину было стыдно опуститься ниже грудной клетки, по которой стекала вода. Смотреть на ключицы и шею — полегче. И чуточку интереснее из-за наличия одной детали. За все те разы, что Дин видел дока без одежды, не заметил ни одного признака неудач прошлого. Кастиэль был хорошо сложен и его мышцы припоминали, как Винчестер когда-то оказался на его руках. Ни одного шрама. Ни одной операции. Разве что на пальцах и в целом на ладонях присутствовали старые и тонкие ранки, которые едва заметно белели на коже, но ничего серьёзного Дин не нашёл. Или плохо смотрел. Сейчас же он заметил продольный шрам у основания шеи, будто в дока что-то прилетело, но задело только небольшой участок кожи и плоти. Но, должно быть, то тоже было не очень приятно — уж Дин-то знал, каково это, когда в тебя попадает плазменная пуля. И всё же док был необычайно чист. Или просто аккуратен по жизни. — Но даже у тебя есть шрамы, — вырвался непрошенный шёпот, и Дин поспешил заткнуться, оторвав взгляд от мужской шеи. Приоткрыв глаза, словно бы до этого глубоко задумался или спал с открытыми глазами, Кастиэль моргнул пару раз и накрыл шею с левой стороны ладонью. Большой палец потёр вытянутый белёсый лепесток. — Шрамы есть у всех, — голос дока не дрогнул, синий взгляд обратился к нему и вынудил встретиться с ним. — А этот мне оставил… дорогой мне… человек. Кастиэль умудрялся смотреть и сквозь него в своё прошлое, и слишком пристально на него, будто бы в Дине действительно была сквозная дыра. Почувствовав себя неловко, Дин потёр грудь и криво улыбнулся. Даже слишком криво. Интонация дока показалась безжизненной, и язык не повернулся съязвить: «Н-да, уж не думал, что ты способен что-то чувствовать и называть кого-то «дорогим», ледышка». Оставалось лишь смотреть, как капли воды стекают по мужскому лицу. И пытаться понять, что за метаморфозы происходят в собственной черепушке и за рёбрами.