Код: Рай

Дин целый месяц пробыл в глуши базы исследователей. В красивой, конечно, глуши, где ночи невероятно темны и кишат различными тварями, но и без секса — одни лишь воспоминания да собственная рука. И, признаться, он скучал по их трио. Или вовсе не по их трио, а конкретно по рукам, которые какими-то простецкими движениями довели его до тогдашнего оргазма. И в то же время Винчестеру было некогда думать о делах минувших — в данный момент он снова спасал свою задницу, с хлёстом мчась сквозь лиственные заслоны и сотни возвышающихся и переплетённых корней, которые напоминали множество костлявых рук, пока за спиной под тяжестью чёртового Эхо трещали эти самые несчастные корни и ветви. А ведь всё шло не так плохо!.. По прибытии на вторую базу Дин раздумывал, как лучше избавиться от исследователей. Да и так, чтобы его ни в чём не заподозрили. Даже охотничий нож имелся — здесь снова спасибо его прошлому и отсутствию мыслей в области науки, ибо подпускать к изучению экосистемы Пандоры и лабораториям его было бессмысленно, а вот коммуницировать с Та’кери и прочей ересью Пандоры — пожалуйста! Только и там успехов не возымел. Эти чёрнокожие переростки его просто игнорировали, а их шуструю гортанную речь Дин просто не понимал, когда остальные из его отряда неплохо так базарили! Майлз, несмотря на то что был готов в любой миг рухнуть на колени, умудрился какими-то фразами рассмешить постоянно выходящего к ним шамана, на запоминание чьего имени Дин потратил слишком много времени. Кха’лин. От одного только имени хотелось кашлять, а уж выговорить это «Кха» более низко, а не рвотным позывом оказалось тем ещё развлечением. Но что брат нашёл в этих переростках, Дин искренне не понимал. И чуть-чуть начинал их ненавидеть за приказ Штрассера учить их долбанный язык. Те, конечно, могли и на их языке что-то сморозить, но — точно назло — при Винчестере гортанно трещали, как сборище надоедливых птиц. Ещё и украдкой глазели на него, стоящего в отдалении. Наверняка же поносили на чём свет стоит, только доказать этого Дин не мог — даже отправившийся с ними Форест не очень хорошо владел языком Та’кери, но старался выучить каждое дурацкое — на взгляд Дина — словечко, а после закрепляя материал на встречах с пернатыми. Дин же не стремился к столь великим познаниям, но спустя месяц вылазок и частых контактов с дикарями всё же научился различать некоторые слова. Говорить на их языке вряд ли сможет, но подслушать — почему бы нет? Хотя он был бы далеко не прочь послать некоторых далеко и надолго за все те разы, когда его «нечаянно» сбивали с ног или толкали. А то факов они не понимали, и приходилось получать от Элары оплеухи. Смысл вылазок Дин и понимал, и не очень. Ну да, знакомство с Пандорой. Ну да, пару раз Виктор мягко пытался разузнать о возможности переселения Та’кери, но те вмиг становились настолько высокомерными и озлобленными, что Майлзу приходилось вмешиваться и менять тему. Ну да… все, видимо, ждали, когда же чудо повторится и Винчестер задышит воздухом Пандоры. Только Дин не дышал. И маску не снимал, и на дурацких испытаниях в помещении продолжал стабильно отключаться. Две недели — от него наконец-то отстали. И никто из Та’кери не пытался лишить его воздуха. Виктор с Эларой выглядели разочарованными, подолгу общались со штабом — Дин пару раз проходил мимо главного зала и ловил разговоры, но до конца подслушать не получалось — кто-то да караулил у двери. Сам же Винчестер искал способы остаться со Штрассером наедине. И желательно в лесу. Случая не выдавалось. Однако именно сегодня им не посчастливилось встретить Эхо, который раскидал их группу и гнался за ним прямо сейчас. Сердце бешено колотилось в груди, стучало в висках, а ноги с лёгкими горели так, будто действительно ступал по раскалённым углям и вдыхал гарь вместо прохладного очищенного воздуха маски. В голове же засело только одно слово. — Блять!!! — вырвалось из сжатых зубов, когда Дин споткнулся. Быстро перевернулся и забился в корни, уходя от удара в последний момент — громадные лапы, похожие на человеческие ладони, с лёгкостью проломили корни возле него. Биение сердца заглушило все звуки. Ещё один миг — Винчестер беспомощно прикрыл голову скрещёнными руками за секунду до очередного хруста корней над ним и обжигающего выдоха. И вдруг всё замерло. Ничьи зубы не разорвали его. И сердце до сих пор находилось и панически быстро билось в груди. Разве что облако пара вновь ударилось об него. Приоткрыв один глаз, Дин непроизвольно вжался в землю сильнее — прямо перед ним зависла приоткрытая пасть Та’лисс. Небесные глаза хищно сузились, глядя на него, ноздри раздувались от каждого глубокого вздоха. Эта тварь принюхивалась, — мысль ударила в поясницу и заставила поёжиться от холодка. За несколько мгновений до переквалификации из человека в обед Та’лисс — поодаль зашевелились кусты с той стороны, откуда принёсся Винчестер с этой тварью. Осторожный и быстрый взгляд вбок — Дин застал запыхавшегося Фореста с бластером наперевес. И тут же нашёл для своей шкуры ещё большую опасность. «Блять, Билли, ты хоть раз держал оружие?!» — внутреннее запаниковал Винчестер, когда почувствовал на себе прицел — ощущение, которое ни с чем и ни за что не спутать. Взгляд снова устремился в сторону и немного выше. Эхо повторил за ним, прикрывая пасть и приподнимая голову, чтобы вглядеться в ту же сторону. И если не показалось, то эти твари могли в эмоции — глаза пернатого немного округлились. Только даже рычать не пытался. Может, эта животинка будет спокойнее первой? Взгляд вновь осторожно оторвался от Та’лисс. И вдруг захотелось перекреститься. Единственная подмога — Форест. Но тот трясся и пыхтел похуже Лео после пятнадцатиминутной прогулки. И никак не мог прицелиться. Дину оставалось умоляюще качать головой, но расстояние между ними превосходило два десятка метров, чтобы его жест заметили среди корней. Через секунду раздался выстрел. Знакомый, тихий. Стремительный, разрезающий плотный воздух. Свистящий. И — блять, Форест, это твой последний день, когда ты взял в руки бластер, — всё-таки смазанный в сторону Винчестера! Сердце оступилось, время замедлилось, а воздух вокруг стал гуще. В памяти пронёсся злосчастный день на Земле, и охватило ещё большее отчаяние. Лучше бы его успел сожрать этот Та’лисс, чем во второй раз за жизнь стать мишенью для своего же человека… Тьма с резким хлопком перьев встала перед глазами, но боли не почувствовал. Он не почувствовал… ничего. Разве что услышал, как вскрикнул совершенно другой — Та’лисс взвыл тем самым своим пронзительный рёвом, от которого барабанные перепонки грозили лопнуть. Тьма ушла, запахло палёным, будто кто-то бросил в огонь кусок мяса в нескольких слоях целлофана. Или рефлекторно, или по собственной воле, но эта тварь прикрыла его крылом, пожертвовав оперением. И обозлилась на людей ещё больше, пропустив неверие и откровенный шок в глазах своей первой жертвы. И чистую благодарность. Чёрные перья пали на изумруд, густая тёмная кровь залила корни. Сморщив пасть в бешеном оскале, Та’лисс распушился и зарычал. А после чёрной молнией, плотно прижимая оба крыла к туше, ринулся в сторону оторопевшего парня с автоматом, который выстрелил ещё раз, но снова промазал, задев только дерево. Сердце вновь застучало чечётку — Дин вскочил с земли и, бросив взгляд на громадные перья с оплавленными краями, понёсся по следу из блестящих тёмных клякс. Однако добрался до своего нерадивого «спасителя» достаточно поздно — Та’лисс прижал Билла к земле лапой, и по одной лишь пасте было понятно, что тот готовился сожрать человеческую голову и глазом не моргнуть. Зелёный взгляд упал на брошенный бластер, но не возникло даже мысли поднять его. Дин не хотел причинять вреда. — Постой! — встал он никчёмным муравьём над головой такого же никчёмного парня и вскинул руки, когда тварь приоткрыла крылья, становясь внушительнее и больше. Разве что повреждённое крыло не смогло до конца повторить манёвр. — Не надо! — вышло уже умоляюще. Тварь замерла. И взгляд её выражал явное недовольство из-за прерванного обеда. — Прошу, Та’лисс, ты же разумный, — медленно приопустив руки, продолжил Винчестер, неосознанно изломив уголки бровей. — Этот парень сделал тебе очень больно, знаю, но… не надо. Пожалуйста. Взгляд небесных глаз стал скептическим. Белый тонкий зрачок расширился до вытянутых лепестков. И отчего-то Дин почувствовал, что на него смотрят, как на предателя. Но и это же означало, что тварь перед ним действительно разумна. Сглотнув, Дин взволнованно облизнул губы, ощущая себя канатоходцем на тонкой нити, и опустил глаза, быстренько осматривая округу и вдруг застревая на шее существа. Перья ближе к левому плечу чуть топорщились и приоткрывали белую нить. А стоило приглядеться, как нить, будучи в ширину не больше его пальца, оказалась продольным шрамом. Взгляд испуганно устремился к громадной морде. — Так ты пришёл свести счёты, — нервно и одними губами произнёс Винчестер, невольно втягивая голову в плечи. — Это же всего лишь царапинка, парень… или не парень… блять… — Дин, — пикнули снизу. Быстрый взгляд вниз — кончик одного из острых когтей коснулся тощей шеи. Холодок пронёсся по спине. Говорить что-либо пернатозадому при Форесте не очень хотелось — Дин не был уверен, что все останется между ними тремя. Однако другого не оставалось. А ещё эта чёртова справедливость, которая ни разу не оправдала себя… Встретившись взглядом с громадными небесными глазами твари, которая до сих пор не спешила сожрать их, Дин приоткрыл рот. Он просто должен был попытаться донести до этой штуки, что парня трогать не стоит. Что во всех ранениях виноват он один. Только не успело ни одно слово вылететь из его рта, как Та’лисс вдруг вытянул шею, взглянул в сторону, откуда они пришли, и отпрыгнул от них. Пара мгновений — создание Пандоры грациозной и шустрой молнией скрылось за одним из деревьев. Вдохнув и тут же резко выдохнув, Дин дождался, когда все звуки исчезнут. Когда настанет облегчение, что их шкуры в безопасности. И когда по коже пронеслась волна облегчения, его вдруг мелко затрясло, а в голове заклубилась злость на одного мешающегося под ногами медика. — Идиот! — прошипел он, не сдержавшись и пнув парня ребром берцев в бок так, что тот перекатился и закашлялся, лёжа уже на животе. — Когда мозги раздавали, последним в очереди стоял?! — наклонился и схватил уже за грудки, встряхивая шокированного Фореста. Парень не сопротивлялся, но лицо едва ли получалось разглядеть из-за прилипшей к маске грязи. — Если не умеешь целиться, то даже не пытайся! — Но я же… — Заткнись! — рыкнул Дин и резко отпустил парня обратно в мох. Пальцы забрались в волосы, оттягивая назад, взгляд бегал по листве и многочисленным ветвям. Сердце же никак не могло успокоиться и понять, что он вне опасности. Что всё обошлось. Что тварь, наделённая разумом, вышла на его след, но в итоге отступила.

* * *

Стычка с Та’лисс оказалась потрясением для всех. И закончилась не самым удачным образом — когда тварь напала и разделила их, у Фальконе случился приступ на фоне шока, а Штрассер оказался ранен — попал под одну из тяжёлых лап и чуть не лишился ведущей руки. Форест пострадал от ноги Винчестера и отделался небольшим испугом. Сам же Дин, что удивительно, был цел. Ну, в общем. Его ещё долго потряхивало от мысли, что Та’лисс, которого он ранил, нашёл его. Однако в некотором роде остался доволен стычкой — то было тёмное удовольствие, не проявить которое оказалось достаточно сложно. Дин наслаждался растерянностью людей. Особенно ему понравилось наблюдать, как Штрассеру вправляют плечо и сообщают, что придётся возвращаться в основной штаб, чтобы спасти безвольную руку. Что ещё хорошо — несмотря на уход их руководителя и Фальконе, им не пришлось хвостиком следовать обратно за стены базы. Оставили здесь, в малой базе. Дни стали спокойнее, но отделаться от изучения языка и чего-то взгляда, который впивался в затылок, когда он проходил возле окон, не мог. Спустя неделю Дин нашёл себе не очень полезное, но хоть какое-то занятие помимо тренировок, редкой стрельбы, к которой не подпускал Фореста, и дурацкой науки. Воздухом, благо, не пичкали. Он выходил через задний вход в дурацкой кислородной маске, садился на единственный пенёк или под корни ближайшего дерева и вырезал фигурки из брусков, которые находил либо здесь же, либо в окрестностях базы. Либо мог, жутко извиняясь перед деревьями, срезать ветвь. За передвижениями следили, но навряд ли верили, что Дин может сбежать — без маски и провизии не выживет. Однако Винчестер мог. Ну, пока не встретит Та’лисс или что похуже. Вырезание немного успокаивало. Приводило нервы в порядок и иногда, если сильно задумается, приводило к порезам, которые по привычке хотел зализать, но сталкивался с дурацкой маской. Только его творчество нельзя назвать потрясным — фигурки грубые, непонятные. Кривые кубы да какие-то колья. Какая-то абстракция, которую не понимал даже сам создатель. Но и остановиться не мог — хоть чем-то занимал руки, пока голову заполняли сотни мыслей, касающиеся то Пандоры с её тварями, то местоположения Штрассера, то дальнейших и неясных планов насчёт него в отряде исследователей. То Новаком. Мысли о садисте, который в последний день на него даже не смотрел, не считая одного раза, иногда затягивали на дно, как вязкая трясина. Дин вспоминал три вечера у Шарлотты, вспоминал пальцы дока, побывавшие в нём. Вспоминал последний взгляд синих глаз — привычно отстранённый, но в то же время заглядывающий в саму душу. Такой, что мурашки бежали, все звуки уходили глубоко под воду, а в животе зашевелились змеи, которые наверняка действовали по указке мужчины и желали посильнее спутать его кишки. Не толкни его Билл, продолжил бы цепляться за взгляд Кастиэля, неосознанно стремясь запомнить как можно больше. И, что удивительно, чем дольше Дин был вдали, тем яснее понимал, насколько же глубоко и сильно его садист въелся в разум и каждую косточку, которую сам же грозился сломать. Однако, в то же время, пока объект вожделения находился за сотни миль, мир Винчестера не продолжал крутиться вокруг одного Новака. Дин вполне себе спокойно жил и работал — как над собой, так и над своей целью. Лишь иногда, когда не получалось сразу отрубиться, он никак не мог выкинуть из головы все те прикосновения, все те искры между ними, всё то желание, чтобы мужчина прикоснулся к нему ещё раз. Но, что, наверное, гораздо хуже — уже не было стыдно за свою увлечённость человеком своего же пола. Отчего-то Дин чувствовал себя вполне уверенно и не стремился проломить своей головой стену базы, чтобы выбить Новака из головы. Может, всему виной желание. А, может, по той простой причине, что жизнь одна. Причём, как прекрасно понимал Дин, эта же жизнь могла оборваться в любой миг. Но и обрести свою слабость в лице Новака не желал. Да и в этом бы не признался — Кастиэль, как и Шарлотта, остаётся для него… интересным человеком, с которым было приятно проводить время. И делить девушку. Не более. Однако нежданный вертолёт с базы пошатнул мир Винчестера. С момента нападения Эхо прошло чуть больше двух недель. Дин как раз вырезал очередную фигурку, всеми силами пытаясь изобразить этого дурного Та’лисс, когда его прервала чужая поступь. Максимум, кто к нему выходил, это Форест или скучающая Ева, которая любила молча попялиться на облака. Сзади же никто не мог подкрасться — отчего-то здешние твари не спешили приближаться к логову людей, словно бы то могло их засосать. Впрочем, в этом была доля правды — эксперименты на малых существах Пандоры не прекращались, но Дин старался обходить их как можно дальше, ощущая нечто похожее на сострадание и вину. Хотя вряд ли какой-нибудь Та’кери или тот же Та’лисс… или тварь покрупнее испугается людей. И в один прекрасный день решит полакомиться выбившимся из стаи человеком. Хотя лес вызывал и то больше доверия, чем люди, с которыми приходилось делить крышу. Однако сегодня, поймав настороженным взглядом приземляющуюся вертушку, Дин никак не ожидал, что его найдёт и навестит Шарлотта. Только вместо «Привет, Шарли» Дин выпалил то, чего и сам от себя не ожидал. — А Кас с тобой? — невольно взволновался он и поднялся со своего места, отряхивая руки о штаны и заглядывая за спину девушки. Внутри всё пришло в движение от ускорившегося сердца, а во рту вдруг пересохло. Та сразу скуксилась — даже маска не скрыла, как приветливая улыбка дрогнула и шаг за шагом сползла с лица, пока девушка не остановилась окончательно за пару шагов до него. Даже планшет, который прижимала к груди, опустила. А после резко шагнула вперёд и замахнулась им — Дин машинально отшагнул и приподнял руки с раскрытыми ладонями. — Эй, полегче, детка! — Ты! — процедила Шарлотта сквозь зубы, дрожа всем телом и сильнее сжимая тонкий планшет, из-за чего корпус был готов вот-вот пойти трещинами. — Ты!.. Ну, Винчестер!.. Искренне не понимая, когда успел задеть чувства дамочки, если они только что увиделись, Дин вдруг окаменел и распахнул глаза пошире. Раздался смех. Тихий, далёкий, с каким-то чужим дрожанием. Но грудной, тёплый. Знакомый до последнего бархатного раската, хотя обычно смех дока не нёс в себе столько радости, безмятежности и самодовольства. Он… Дин с трудом проглотил накопившуюся слюну и застрявшее в горле сердце, что успело допрыгать и забиться в то — иначе бы задохнулся от тёплой волны, что крылом Та’лисс прошла сквозь него. Взгляд пулей заметался по округе, желая как можно скорее зацепиться за источник смеха. Только не находил. И, когда дошло, что на лужайке только они с Шарлоттой, пыл внезапно поутих — короткий порыв ветра потрепал одежду и выбил из головы волнение, оставив лишь непонимание и толику разочарования. И тогда утративший ту светлую надежду взгляд упал на Шарлотту и плоский наушник над её ухом. Коммуникатор, которым та любила пользоваться на Земле. — Кастиэль, иногда я тебя ненавижу, — зло прошептала девушка, уведя взгляд вверх и сжав губы. — Иногда? Цокнув ещё более раздражённо, Шарлотта сдёрнула с уха наушник и бросила тот Винчестеру, который мгновенно поймал его двумя руками, как нечто ценное. — Из-за тебя я проиграла, Винчестер! — ткнула в него пальцем Хиллстон, сведя брови к переносице. Рука девушки продолжала дрожать. — Лучше бы первым делом обо мне спросил! Или поздоровался! — и, едва не пыхтя от злости, развернулась и поспешила обратно к базе. Оставалось лишь недоумённо хмыкнуть и нацепить наушник. — Кас? — осторожно позвал он, уведя взгляд от подпирающей одну из балок девушки, которая не стала заходить внутрь. — Дин, — раздалось уже гораздо тише — только в зоне его слышимости. И так мягко, что на миг Винчестер забыл, как дышать, представив себе приподнятые уголки губ, которые могли смягчить голос дока. — Значит, тебя ещё не успели сожрать? Дин не сдержал хмыка, даже не попытавшись выдавить из себя раздражение. — Ну, как видишь, — повёл он бровями и спрятал руки в карманы брюк, опуская взгляд. — Дин, не прячь глаз. Я тебя вижу. — Что? — возмущённо фыркнул Винчестер, тут же вонзая взгляд в ствол дерева на уровне своих глаз. Брови поползли к переносице. — А мне, значит, нельзя тебя видеть? — Сейчас я не в лучшей форме, — мягко произнесли прямо в ухо, и от этих бархатных раскатов Дин сжал челюсти покрепче. Беспокойство вдруг охватило его, но удалось задушить этот росток в первые же секунды. — Шарлотта кое-что передаст тебе, пригодится. Не скучай. И… очень хорошо, что ты решил первым делом спросить обо мне. Дин. То, как Кастиэль произнёс его имя, чуть не пошатнуло мир, словно бы с небес свалился Кхел’Анор. Вспыхнувший взгляд упал обратно, челюсти заныли от приложенной силы, а внутри что-то приятно заворошилось. — И что? На этом всё? Дин облизнул губы и прикусил нижнюю. — Я бы хотел отдохнуть, — ответили уже без прежних эмоций, с усталостью, будто Новак не спал несколько ночей подряд. — И передай устройство Шарлотте, пожалуйста. — Кас… Заткнув себя своей же обидой, Дин буркнул тихое: «Ладно» и подошёл к Хиллстон. Наушник быстро покинул его ухо, а стоило Шарлотте нацепить его, как та скорчила такое выражение лица, словно бы Винчестер опять во что-то вляпался, а разгребать предстояло ей. — Всё, отключаюсь, — в конечном итоге буркнула Шарли и топнула по наушнику. Настроение было напрочь испорчено — и Дин вполне это разделял. Окинув девушку взглядом, Винчестер кивнул в сторону входа. Пройдя же внутрь, дождавшись очистки воздуха и перейдя без маски уже в основной отсек, всё-таки не удержался от вопроса: — Шарли, а Кас в порядке? Карий взгляд мазнул по нему, тонкие пальцы покрепче сжали планшет. И это ожидание ни черта не понравилось Винчестеру. — Шарлотта. И… не совсем, — в итоге выдала девушка и замедлила шаг. Дин повторил за ней, чувствуя, как внутри становится холоднее, словно бы он снова оказался в морге или в архиве. — Две недели назад было совершенно нападение на Та’кери, — гораздо тише продолжила девушка, встав к нему поближе и глядя прямо перед собой. — Наши ребята засекли всплеск энергии в, казалось бы, пустой части леса. И направились проверить — Райдер первым загорелся идеей, хотя стоило бы догадаться, что ему подавай одну кровь… Вздохнув, Шарлотта вдруг толкнула его в один из проходов, и Дин едва не грохнулся, пребывая в потрясении. — А Кас-то тут причём? — просипел он, оперевшись на стену и перекрыв Хиллстон путь. Выждав с пару секунд, Шарлотта всё же разомкнула до этого накрепко сжатые губы: — Мы действительно нашли ещё одни залежи анобтаниума, — медленно и тихо произнесла она. — Только те земли принадлежали одному из племён Та’кери, и… случилось так, что нам пришлось сильно постараться и пожертвовать некоторыми, чтобы занять ту точку. И… — А Кас? — чуть не рявкнув, нетерпеливо перебил её Дин и неосознанно нахмурился, сжимая пальцы в кулаки. — Скотт Райдер оказался ранен, и Кастиэлю пришлось залезть в самую гущу, — тихо и чётко отчиталась Хиллстон. Дин медленно опустил взгляд, впитывая каждое слово. — Кастиэля немного задело. Но он поправляется и всё так же язвит. Шарлотта выдавила нечто похожее на ободряющую улыбку, но это осталось вне зоны видимости Дина. — Знаешь, Дин, а ты привязался к нему, — вдруг хмыкнула Шарлотта, оборвав непродолжительную тишину. Винчестер вскинул голову и недоумённо уставился на Хиллстон. — Это ещё к чему? — ощетинился он, вставая ровнее и опуская руку, что поддерживала его. — Да так, — пожала плечами Шарлотта, и на миг показалось, что уголок её губ нервно дёрнулся, словно бы та что-то вспомнила. — Простые наблюдения, Дин, — усмехнулась она уже явственнее, и это ухмылочка ни разу не понравилось — в памяти вспыхнул момент, который Шарлотта не должна была застать, но сейчас отчего-то показалось, что всё обстоит совсем наоборот. Шагнув к нему, Шарлотта сжала его руку и улыбнулась более мягко. В воздухе повис вопрос, но Дин не был уверен насчёт собственного предположения. Разве что карие глаза, приютившие и смирение, и щепотку зависти, вынудили представить, как бы вопрос прозвучал из чужих уст. «А поранься я, ты бы стал так волноваться?» Шарлотта так ничего и не добавила — молча ушла дальше по коридору. Дину же оставалось смотреть ей вслед и переваривать простую истину. Отчего-то ещё с самого начала злила возможность существования дуэта дока с замом руководителя. Но если раньше Дин мог назвать это чувство собственничеством, то сейчас оно действительно являлось таковым. Только он ни разу не думал о Шарлотте. Он… — Ты такой кретин, Винчестер…