Код: Рай

спустя два часа после взрыва

Пустота и кромешный мрак, в чьём брюхе Дин пробыл, казалось, вечность, соизволил извергнуть его обратно в мир зелени и шума жизни. Но происходило то тягуче медленно. Сперва вернулись звуки: журчание воды, шелест листвы, шуршание перьев птиц и треск лиан, по которым перемещались улюлюкающие и урчащие стайки пролемуров. Затем постепенно вернулись ощущения: прохлада от мокрой и прилипшей к телу одежды, слякоть в берцах, влажная и примятая трава под ним. И боль. Болели бока, спина, руки… Болело всё тело, но вдохи — глубокие, достаточно чистые. Рёбра целы. Ничего не горит и не колется — ничем себя не проткнул. Достаточно цел. Последним вернулся контроль над телом. Пальцы дрогнули и сжали траву, сорвав ту. Более глубокий вздох — Дин приоткрыл один глаз и обвёл местность затуманенным взглядом. Во рту было сухо, горло разодрано, а голова непомерно тяжела. Усилие — приподнялся на локтях, оторвав щёку от земли. И тут же обессиленно прогнулся в лопатках, свесив голову. Зажмурившись, Дин увидел перед мысленным взором вспышку взрыва, небо и Шарлотту. И только воспоминание, что упал не один, заставило шевелиться дальше. Не без труда, но Дин подполз повыше и присел, оглядываясь внимательнее и более ясным взглядом. И тут же застывая от парализующего тело страха. В воде стояла целая стая длинношейных птиц с широкими клювами, которые вполне могли разломить его бедро. Вытянувшись во весь рост и превосходя человека в два раза, те с любопытством глазели на него, резкими и рваными движениями поворачивая головы и шеи в разные стороны. И это ни разу не нравилось Винчестеру. Сглотнув, Дин медленно подтянул ноги поближе, отмечая, что кости действительно целы, и взглянул вверх по течению. Из людей, похоже, был только он. Никаких признаков других. Поднявшись без резких движений, Дин с опаской взглянул на несуразных птиц и побрёл вдоль берега, на ходу проверяя кольт. На месте. Но работает ли — проверит только в деле, ибо другого оружия попросту нет. Минут через двадцать, карабкаясь по булыжникам под заинтересованными взглядами группы гигантских молотоглавов, которые могли раздавить его одной левой, Дин заметил странность. Браслет не блестел. Его в принципе не было. Искренне не понимая, каким образом умудрился избавиться от железки, не лишившись при этом руки, Дин воспрял духом. Его показатели не считают. Для альянса он мёртв. Ещё через час Дин, попросту устав, сделал перерыв. Ноги гудели, но плюхнуться на землю было не самым лучшим решением — казалось, всё его тело стало сплошным синяком. Умывание и питьё прохладной и кристально чистой воды немного взбодрило. Вода пробежала жидким холодком по пищеводу, успокаивая горло, которое уже почти не болело, а после — по венам, успокаивая уже и всё тело. Что ж, на вкус Пандора оказалась не так плоха. Но главное, чтобы он сам не пришёлся ей по вкусу. Продолжив путь, Дин не переставал думать о крушении и о том, как легко альянс избавился от него, несмотря на все попытки затащить на Пандору. Сказать, что Дин испытывал кислое разочарование, ничего не сказать. Впрочем, стоило бы привыкнуть. Но зачем альянсу избавляться от своих же людей? Не могли пристрелить его на месте или пустить по пути брата и отца? Себе же хуже сделали. Если, конечно, его не сожрут раньше, прежде чем он додумается, как подорвать людское логово в отместку. Ещё через минут пятнадцать Дин начал прикидывать, насколько далеко его забросило течение. И то, что он оказался жив, везение. Чистой воды везение, которое раньше почему-то обходило его стороной, даже не позволяя взглянуть на себя. Однако, когда заметил рюкзак среди замшелых валунов, то стал менее весел. Место крушения всё ближе. Сумка оказалась полупустой — магазин плазменных зарядов, которые без бластера ему ни к чему, газовая зажигалка, которую следует хорошенько просушить перед попыткой зажечь её, насквозь промокшая пачка сигарет, складной нож, фонарик… и парочка каких-то батончиков в фольге. Причём, если память не изменяла, то их не так-то просто достать в столовой. Что ж… хоть что-то. Изъяв и распихав по многочисленным карманам полезную мелочь, Дин потряс фонариком и несколько раз попереключал. Ничего. Но, может, если его тоже высушить… Вдалеке раздался хруст. Сердце замерло, фонарь оказался затолкнут за ремень портков. Через секунду раздались людские голоса. Невольно задержав дыхание и напрягшись каждой клеточкой тела, Дин как можно тише ринулся к кустам, теряясь в высоком и прохладном изумруде, который начал относиться к нему более благосклонно, не спеша ударить по роже. Когда же он затаился за широким деревом и привстал на его корень, чтобы видеть хоть что-нибудь, со склона вышли трое военных, вскинув оружие, следом — рыжая ведьма, кто-то отдалённо знакомый из учёных и ещё двое военных. В некоторой степени количество вооружённых людей даже льстило. Но сердце вновь пропустило удар, когда группа людей заметила рюкзак. — …животные не могли вскрыть молнию, — донёсся до него голос мужчины, сидящего на корточках. — А если… — раздался второй, но закончил слишком невнятно. — Нет, Шарлотта умерла раньше, — качнула головой Элара и обхватила пальцами низ кислородной маски. Дин почувствовал, как внутри всё холодеет. Но не отобразил, когда его руки успели выхватить кольт. — От тел остальных ничего не осталось. На Та’кери тоже думать не стоит — это не их территория. — Винчестер? — Вероятнее всего. Либо его закинуло вниз по течению, и он шёл нам навстречу, либо удалялся. — А если он… Голоса стали тише — ведьма понизила голос и отдала какой-то приказ, раз все до единого напряглись и вскинули оружие, пытаясь отыскать что-то через оптику. Или кого-то. Его. Вытянув руку, Дин задержал дыхание и силой воли поборол дрожь. Он не позволил себе ни подумать, ни сказать. Лишь сцепил зубы покрепче, не зацикливаясь на чужих словах, и спустил спусковой крючок. Грохот пронзил округу, в воздухе повисла едкая вонь сгоревшего пороха. Только драгоценная пуля прошла мимо рыжей головы. Сматюкнувшись под град посыпавшихся в кусты выстрелов, Дин выстрелил во второй раз. Но увидеть, попал он или нет, не удалось — заряд плазмы рассёк кору дерева над его макушкой. Спрятавшись за ствол и заслышав приказ, отданный мужским голосом, насчёт погони, — помчался в лес, не разбирая дороги. Листья хлестали по открытым рукам и лицу, но не пытались порезать кожу; корни предательски путались под ногами. Позади же слышался тяжёлый стук подошвы армейских ботинок, мешающийся со свистом плазменных пуль. Сердце колотилось в висках, лёгкие адски горели, и то, что пули пролетали мимо него, разрезая листву и деревья, как масло, не шибко помогало поверить в себя. И шум буйной воды впереди, постепенно вытесняющий остальные звуки, тоже не прельщал. Впереди показался просвет, и Дин запнулся, поняв, что перед ним обрыв. И тут же безмолвно вскрикнул, когда голень рассекло. Обжигающая боль прокралась по телу — опора была потеряна. Ещё один шаг через силу — кулем упал с выступа навстречу пенной воде. Подоспевшим мужчинам оставалось лишь смотреть, как тело Винчестера встречается с водой и теряется за буйством брызг, припрятавших камни. Пара слепых выстрелов в воду — мужчины переглянулись и обернулись к запыхавшемуся товарищу. — На этот раз он точно труп, — уверенно доложил один из них. — Под водой по-любому камни. — Нет, надо спуститься и проверить! — Не… некогда! Элара находится на волоске! Помявшись на месте ещё немного и не найдя ничего всплывшего в пышной пене, рождаемой водопадом, мужчины всё-таки решили вернуться. Но у них бы и так не получилось ничего найти — течение забросило Винчестера гораздо дальше, чем можно было предположить. Да и вынырнуть не получалось до того, пока вода не смиловалась и не успокоилась. Вновь выбравшись на берег за несколько километров от водопада, Дин ни черта не чувствовал. Даже никакая мысль о том, что стоит продолжить спасение своей задницы, не могла напрячь мышцы и помочь ему подтянуться ещё немного, чтобы вытащить ноги из воды. Дин просто лежал на животе, продолжал цепляться за кольт и сипло дышал. Ногу жгло, но он старался не зацикливаться на этом ощущении. Через час небо стало темнее, солнце спряталось за верхушками деревьев. Дин же успел отдалиться от воды на целый десяток метров и даже немного обсохнуть. На высоком ботинке красовалась дыра от оплавления, сама рана — неглубокая, но до жути неприятная — теперь пряталась за лоскутом, которым стала рваная футболка, пока сам Винчестер остался в майке-борцовке. С опаской глядя по сторонам и чуть ли не вздрагивая от каждого звука, Дин пытался понять, где его быстрее сожрут — на земле или на дереве. Оставаться на земле — явно не вариант, а вот переждать ночь на дереве… — Человечину они ещё не пробовали, — хмуро произнёс Винчестер и откусил твёрдый злаковый батончик, поглядывая вверх и встречаясь взглядом с причудливой птицей сиреневого оттенка. Почти всё, что он нашёл в рюкзаке, унесла вода. Ни зажигалки тебе, ни дохлого фонарика. Хоть нож остался… — Интересно, где сейчас таскается этот Эхо… Когда наступили сумерки, неожиданно стало тихо, как на поминках. И темно — человеческий глаз никак не мог привыкнуть к полумраку, и очертания деревьев и прочей растительности просто размывались перед глазами, пока Дин уже целый час брёл глубже в лес, спотыкаясь и имея при себе лишь складной нож и кольт с тремя патронами. Рана ныла, повязка намокла от крови, но худшим стало то, что он снова хромал на левую ногу. И не представлял, как переживёт эту ночь. А если вдруг и застанет рассвет, что делать дальше — понятия не имел. Искать этих Та’кери? Предупреждать, что пора бы изжить людей, пока те не изжили их самих? Куда податься и кто разберёт его земную речь?.. Да и видеться с их лидером — выше сил. Когда зрение начало подводить, а ноги гудели от долгого дня, Дин затаился в извилистых корнях, что превосходили его и в ширину, и в высоту. Звуки продолжали отсутствовать — даже ветер не пытался потревожить листву деревьев, словно бы мог навлечь на себя кару. Желудок сводило от напряжения, губы были искусаны до корочек. И становилось ещё холоднее. В конечном итоге Дин начал злиться на себя, на свою беспомощность и отсутствие мозгов — мог бы закрыть карман с зажигалкой на молнию, чтобы не сидеть сейчас и не трястись без толики огонька. А пытаться развести костёр сейчас — скорее уж себя чем-нибудь проткнёт, чем найдёт сухую палку. — Идиот, — настороженно вглядываясь в тьму, буркнул Дин. — Удивительно, как не подох ещё в арм… Хрустнуло. Дин задержал дыхание, поворачивая голову на звук. И там, разрезая тьму, белело что-то вытянутое, не больше его ладони. Прямо как во снах. — Сэм? — невольно слетело с губ. Глупая надежда колыхнулась в груди, и Дин тяжело поднялся, опираясь на дерево. Белоснежный силуэт качнулся, становясь меньше, округлее. — Я заснул, что ли?.. Однако тянущая боль в ноге была вполне реальной. Как и треснувшая надежда. Силуэт качнулся ещё раз, и Дин мог поклясться, что это — врачебный или лаборантский халат. И когда он преодолел значительную часть пути, а силуэт так и не изменился, то в голову закрался образ совершенно другого человека, с которым ему теперь больше не увидеться. — Кас?.. Ответа не последовало. Один лишь вакуум и тихий хлёст листьев папоротников, который рождал он сам, пробираясь вперёд. С каждым новым шагом свет становился ярче, а силуэт снова соизволил увеличиться до размера его ладони, приобретя при этом множество тонких и длинных отростков снизу. Только, стоило Дину прищуриться, чтобы повнимательнее рассмотреть очередную странную ересь Пандоры, как тот пропал, взлетев повыше. А потом просто исчез, когда Дин моргнул. Отпрянув, Дин ожидал встретиться с пустотой, но вместо неё наткнулся спиной на нечто твёрдое и относительно пушистое. И тёплое. Напрягшись и щёлкнув челюстями, Дин медленно задрал голову, и шейные позвонки чуть не хрустнули. Прямо над ним зависло два осколка неба с белыми царапинками-зрачками. Та’лисс. — Эм… малыш? — нервно усмехнулся Дин, медленно отстраняясь и опуская взгляд к шее в попытке разглядеть пару торчащих по его вине перьев. — Это ведь ты, да? В ответ проурчали и сощурились. А после боднули в живот и потёрлись, едва не наколов на рога. — Хей, приятель, — понизил голос Дин, неосознанно улыбаясь, расслабляясь и запуская пальцы в перья на шее. У плеча действительно нашёлся шрам. — Хорошо, что ты меня нашёл, а не твоя мамочка… или кто-нибудь из твоих. В ответ снова проурчали. И вдруг Та’лисс наклонил голову к его ногам. Горячий и влажный язык лизнул ногу, пачкая штанину и сапог вязкой слюной. — Эй, фу, я совсем не вкусный! — процедил Дин, вновь напрягшись. — Честно, малыш. Возможно, вкус человеческой одежды и крови не зашёл Эхо, раз тот действительно отстал от его ноги с каким-то гортанным и недовольным звуком. Но чего точно никак не мог ожидать Дин, так это того, что его попытаются поднять. Пастью. Острозубой, мать его, пастью. Та’лисс действовал быстрее уставшей человеческой реакции, поэтому не сразу дошло, чем именно грозит раскрытая пасть, с секунды на секунду готовившая сомкнуться на его торсе. Но зубы-кинжалы, что сильно выделялись во тьме леса, так и не пронзили его. Кишки так и не вывались наружу. — Малыш, я тебе не детёныш, которого нужно таскать за загривок, — процедил Дин, поднимая руки в капитуляции. Осознав, что переноска человека в пасти — не самый лучший вариант, Та’лисс фыркнул, опалив его бок дыханием, и выпрямился, урча-ворча. — Эй, ну куда ты… — заволновался Винчестер, когда гигантский приятель двинулся вперёд. Но то оказалось напрасным, ибо не успел Дин даже шагнуть следом, как хвост накрепко оплёл его и пушистый кончик защекотал заднюю часть шеи. И тогда Дин стал то ли пленником, то ли игрушкой, то ли немощным. Однако выпутаться не получилось бы при всём желании — хвост Та’лисс оплёл его в несколько колец. Причём достаточно аккуратно, ибо кости не трещали и выбраться бы не получилось при всём желании. Но тепло. И от живого тепла становилось хорошо. А когда глаза наконец-то привыкли к мраку, последние намёки на светило окончательно спрятались где-то за горизонтом, тёмный мир вдруг ожил. Вернулись звуки — стрекотание, звонкая и короткая перекличка, шелест листвы над головой, чей-то зевок и порыкивание из-за причудливого папоротника. И стало светлее — мир Пандоры зажёгся неонами. Сперва начал светиться мох, и Дин не сразу понял, почему лапы Та’лисс оставляют мерцающие следы. Затем постепенно начали наполняться светом — голубым, салатовым, бирюзовым, персиковым и пурпурным — другие растения и пробегающие рядом звери. И сам Та’лисс. Перья и шерсть начали чуть заметно мерцать голубым и синим, словно бы пернатый извалялся в волшебной пыльце, которая оставила на его шкуре причудливый, но красивый след. Светилась даже морда — то ли этот тип проверял его, то ли решил покрасоваться тонкими узорами на роже и рогах. Даже странная лепесткововидная штуковина посреди лба стала более синей, яркой, как сапфир. И всё это было… волнительно. Ступать по чужому миру, который светился изнутри собственным, личным светом, оказалось очень волнительно. Даже сердце зашлось, а веки распахнулись настолько, что стало больно, но Дин не мог не смотреть во все глаза, при этом не замечая, что его челюсть вот-вот встретиться с пружинистым мхом. Не открывая пасть, Та’лисс издал странный звук. То ли сдавленный кашель, то ли смех, то ли вовсе икнул. И это же возмутило — до чёртиков захотелось стукнуть эту пернатую задницу, но руки пока скованы. Да и через время Дин попросту забыл, что хотел ударить за свою неловкость. Пандора поглотила его. И то действительно было прекрасно. Дин не знал, куда конкретно отвёл его Та’лисс, но откуда-то дальше слышался шум бегущей воды. Не такой сильный, как у водопада. Уж больше походил на ручеёк, но узнает только утром, если его не сожрут. Да и то было тихое, по ощущениям, безопасное местечко. Хотя Винчестер был готов и в слякоти посидеть, лишь бы посидеть — нога ныла сильнее остального тела. А ещё, как он понял позже, спать на громадной приятно-горячей подушке, которая с шелестом дыхания вздувается и сдувается обратно, весьма неплохо. Хотя плечи Та’лисс жестковаты, но крыло служит надёжным укрытием, позволяя почувствовать себя отъевшейся блохой на кошачьей шкуре. Несмотря на боль, Дин, пожалуй, впервые нормально выспался. По-настоящему. Без снов, без всего. Даже без разочарований о прошлом. Так прошло три дня. Курс выживания с верным, но иногда игнорирующим его просьбы помощником прошёл неплохо, учитывая, что еда была в шаговой доступности — те же фрукты. Ничего покрупнее у него поймать не получилось, а чем конкретно питался его товарищ помимо того, чем делился Дин, непонятно. Он осознавал, что такой махине требуется неимоверно много энергии, однако Та’лисс преспокойно питался теми же фруктами. И никакого тебе мяска. Правда, никто не отменял того факта, что в свои редкие и недолгие пропажи он кого-то сжирал. Оставив одежду на берегу, Дин стоял по пояс в небольшом озерце, возле которого они с малышом провели все эти дни. Прохлада мягко окутывала его, утреннее солнце не спешило показываться из-за деревьев, а запускать пальцы на ногах в песок оказалось весьма приятным занятием. Чуть-чуть мелькала мысль, что не стоит надолго зависать в воде, покуда не сожрали, однако за всё это время к ним с Та’лисс никто не осмелился подойти. Даже гиганты с массивными головами-щитами держались в стороне. За это же время Дин успел немного покорить себя насчёт погибшей Шарлотты, но слишком проницательный взгляд Та’лисс словно бы говорил: «А разве ты мог сотворить большее?». И от этого становилось легче. Хотя он сам же и интерпретировал чужой взгляд, наделив голосом. Низким и тихим голосом, от которого внутри бежала рябь… Зачерпнув в ладони воду и поднеся к заросшему щетиной лицу, Дин крупно вздрогнул, когда ощутил на себе чей-то взгляд. Сердце зашлось, кровь с новой силой забегала по венам, согревая. Волнение. Чёртово волнение и желание, чтобы ему не показалось. Осторожно повернувшись через плечо, Дин действительно ожидал увидеть людей. Вернее, одного конкретного человека, чьего имени не спешил называть. Только, кроме бдящего за ним Та’лисс, никого поблизости не оказалось. Разочарованно опустив плечи, Дин плеснул себе на лицо, с силой потёр и двинулся в сторону берега. Выбравшись из воды на надёжную почву — плюхнулся голой задницей на камень и закинул левую ногу на правую, чтобы осмотреть повреждение. Рана не гноилась. Заживала не очень быстро, всё ещё ныла, но хотя бы следов гноя нет. И всё, вроде, не так уж и плохо… — Ну что, малыш, двинем куда-нибудь? — ласково произнёс Дин, когда тёплая морда ткнулась в его бок. В ответ невнятно пробурчали, трясь мягкой переносицей и лбом об его торс и многочисленные синяки, которые, благо, сходили достаточно быстро. — Что? — надулся Винчестер, садясь ровнее и чудом не дёргаясь от мурашек, которые рождал этот зверь. — Не Маугли же мне стать. Пора бы начать что-то делать. И поискать Та’кери, наверное… Короткое урчание показалось ещё более недовольным, словно бы эта идея не очень зашла его Та’лисс. А вот Дину, в свою очередь, не очень понравилась осуждающая эмоция в синем глазе, глядящем на него, пока громадная морда пристроилась на коленях. — Знаешь, тебе стоит научиться делать личико попроще, — тихо пробурчал Дин, запуская пальцы в мягкие и короткие волоски. — А то уж больно напоминаешь одного садиста. Синий глаз прищурился, белый зрачок расширился и сузился вновь. К обеду всё-таки вышло уговорить Та’лисс пойти дальше. Вернее, Дин просто двинул вперёд, совершенно не ориентируясь в пространстве, а Та’лисс послушно — и будто бы смирившись — последовал за ним. На вторые сутки пути Дин нашёл равнину. Лес просто закончился, а под ногами до самого горизонта распростёрся пустырь. Одна лишь трава, что доставала ему до подмышек, да какие-то сомнительные цветочки в ней. Ну и валуны. И вдалеке на берегу речушки, кажется, пристроился табун лютоконей. Стоя в тени деревьев и не спеша спускаться с крутого склона, Дин поглядывал на просторы со сложным выражением лица, пока ветер трепал его волосы и явно пытался затолкнуть человека обратно в лес. Он помнил карту Пандоры. И если планета вдруг не перестроила свой код, то он находился чертовски далеко от базы. И ещё дальше от поселения Та’кери. Зато появился ориентир. Можно и надо будет повернуть назад, на север. А там и до черножопых дня… неделя пути. Ну, в лучшем случае. Хотя что-то подсказывало, что те не очень-то будут рады человеку. Задумчиво поцокав языком, Дин поскрёб колючую щёку и окинул взглядом небо. Голубое, без единого облачка. Без изъянов. И если простоять полдня, то оно станет ещё более насыщенным, ярким. Синим. И будет смотреть на него пренебрежительно, как один конкретный садист. Или более мягко, как в последний раз. Прикусив щёку, Дин опустил плечи, почувствовав горькое разочарование на корне языка — в памяти снова вспыхнуло лицо Шарлотты. Не сказать, что её гибель сильно печалила, но сам факт, что у него ни черта не получалось… — Похоже, Кас ошибался насчёт моих шансов помешать миссии людей, — пробормотал Дин. — И в целом… заблуждался насчёт меня. Невесёлая улыбка искривила черты лица. Взгляд упал на равнину, чью гладь трепал ветер. Та’лисс молча смотрел на него. Даже не урчал и не пытался боднуть или сбить хвостом. Однако под этим взглядом Дин чувствовал себя неловко. — Ну всё, хватит так пялить, — поёжился он, искоса глянув на пернатого. — Тоже мне, пародист нашёлся! Пойдём лучше искать твоих двуногих… Но не успел Дин шагнуть назад и нырнуть в лес, как Та’лисс вдруг вскинул голову. Белые зрачки опасно сузились, перья медленно поднялись дыбом, а земля задрожала от рычания. Нахмурившись, Дин проследил за синим взглядом. Но увиденное породило совершенно обратные эмоции — шок и растерянность, которые сковали тело. На чистом небе появилась чёрная звезда. Крохотная — с ноготок мизинца. Но стремительно растущая. Даже слишком стремительно — уже через два удара сердца та увеличилась вдвое. Ещё через секунду — ещё больше. — Лучше бы боги покинули меня, — прошептал Дин, оцепенело глядя на тварь, что прозвали божеством. Рёв, тяжестью обрушившийся на землю, пробрал до костей. И помог отмереть. Быстрый взгляд в сторону Та’лисс — тот распушился ещё больше, полураскрыл крылья и пригнулся, словно бы готовился к рывку. И, по сравнению с тварью, что неслась на них и могла одной левой снести гору, выглядел нелепым цыплёнком. — Курица ты недоделанная, катись отсюда быстрее! — перекрикивая очередной гулкий рёв, что эхом отражался от любой поверхности, Дин вдарил по локтю Та’лисс и попытался оттянуть его в безопасность. Но походило это на бессмысленную попытку муравья сдвинуть дерево. — Ну двигайся же! Острый взгляд небесных глаз впился в него. Дин оторопел на миг, и в эту же секунду оказался оторван от земли мягкой мордой и отброшен подальше. Неудачно кувыркнувшись и врезавшись спиной в дерево, Дин поднялся на ноги. Но сдвинуться не смог. — Идиот! — крикнул он вдогонку, когда Та’лисс спрыгнул на равнину и стремительно понёсся вперёд, отрываясь от земли. Сердце сжалось при виде маленькой чёрной молнии, что стремилась к грозовому облаку. — Не надо, — прошептал Дин гораздо тише, чувствуя, как невидимые клешни сжимают горло. Взгляд же не смел оторваться от фигуры Та’лисс, пока сам он машинально шагнул вперёд. — Малыш, какой же ты… Судорожный вздох покинул лёгкие, страх за неразумное создание сковал тело, более не позволяя сдвинуться. Запахло озоном — самой настоящей грозой. Две пары крыльев грозили снести с лица Пандоры целый лес, рождая вихри. Небо меркло на фоне Первого Ангела. Истока. И вдруг воздух взбунтовался. Ударная волна отбросила человека обратно к дереву — впечатала с такой силой, что в ушах зазвенел целый хор, а во рту и носоглотке стало горячо и мокро. Только запах грозы оказался сильнее железа. Маленький Та’лисс в один миг обратился громадным чёрным комом перьев, который оказался ещё одним Истоком. Последнее, что Дин увидел перед помутнением сознания, это как в небе столкнулись две абсолютно одинаковые твари. Два Кхел’Анора.