Код: Рай

Будучи половину ночи погружённым в тревожный и вязкий сон, состоящий из образов умерших на Пандоре, которые заполняли лес, гнали приветливые неоны прочь, твердили, что он прохлаждается, давили… Дин искренне не понимал, куда делся перьевой комок, который согревал его по ночам и с которым сон обретал безмятежность. Но в один момент образы всё же сдались и отступили — Дин нашёл источник тепла, вдохнул свежесть истинной свободы, и его лицо наконец-то расслабилось. Только вот с утра никак не мог взять в толк, почему его голова не тонет в песке, а лежит на чём-то твёрдом и тёплом. Однако вставать куда-то, когда так хорошо… Прохладный ветер гнал воду, небольшие волны с шелестом мелких камешков и песка лизали берег. Позади шуршала листва, хлопали крылья и звонко кудахтала-свистела жизнь Пандоры. Звук чужого глубокого дыхания и размеренных ударов сердца раздавался где-то очень близко. Рядом. Как и тепло. Хотя Дин бы не отказался, чтобы это тепло ещё и сверху накрыло его. Неосознанно причмокнув губами, Дин попытался разлепить веки. Когда же вышло, то увидел, что странно, скомканный белый цвет. Посчитав, что глазам стоит отдохнуть, а ему — доспать, смежил веки обратно. Вдохнул поглубже, до отказа наполняя лёгкие ароматом свежести и перьев. Прогнулся в пояснице до приятного хруста позвонков, из-за чего губы расплылись в довольной улыбке. И повернулся на бок, прижимаясь лицом к этой белизне. Вот только та тоже была твёрдой. И тёплой. И в принципе живой. И в ней что-то билось, постепенно наращивая темп. Шестерни в голове начали медленно, с неохотой и со скрипом, вращаться, составляя факты в единую картину. Тепло, белый вместо чёрного, живой, под головой что-то находится… Открыть глаза во второй раз удалось гораздо быстрее. Сон слетел мгновенно, как тряпка под шквальным ветром от лопастей вертолёта. — Чёрт! — прошипел Дин, подрываясь с места и чувствуя, с какой силой начинает колотиться сердце и как неприятно взмокла спина. Борясь с яркостью утра, взгляд нашарил подле него мужчину. Растрёпанного, непонимающе щурящегося и недовольно кривящего губы. И на его же руке Дин преспокойно лежал. — Какого чёрта ты тут забыл?! Медленно подняв бровь и перестав корчиться, Кастиэль молча кивнул в сторону потухшего костра и уже с более самодовольным видом потянулся. Дин проследил за взглядом. Сперва ничего не понял, но после увидел широкий след на песке, который тянулся от того места, где он, видимо, пытался заснуть. За Касом такого следа не оказалось — это Дин придвинулся к нему. Смутившись, Дин рывком поднялся на ноги и побрёл к воде. — К твоему сведению, ты храпишь и пускаешь слюни, — со смешком донёсся хрипловатый голос вдогонку, от которого на руках появились мурашки. Зыркнув на лежачего мужчину через плечо и не признавая стыдливого жара в голове, Дин плеснул на лицо прохладной водой. Вода сняла чувство помятости, взбодрила. Забыть позорное утро не помогла, но и так сойдёт… Поднявшись и вытирая лицо низом майки, Винчестер пронёсся взглядом по берегу, замечая, что от вчерашней рыбы не осталось даже косточек. Разве что лист никуда не делся. Непроизвольно передёрнув плечами от понимания, что на месте рыбы мог оказаться он сам, Дин вздрогнул ещё раз, но уже от более реального положения дел. Чужой взгляд ощутимо скользнул по оголённому животу, но, когда Дин снова зыркнул на того, Кастиэль уже вовсю потягивался, стоя на ногах и перекатываясь с пятки на носок, явно наслаждаясь ощущением от погружения пальцев в песок. И тогда уже зелёный взгляд припал к мужской фигуре, очерчивая заспанное лицо, шею с ключицами — верхние пуговицы рубашки теперь снова оказались расстёгнуты, — полосу живота, щиколотки и стопы. Ни крови, ни ран. Неожиданно для себя Дин выдохнул. И мгновенно отвёл взгляд в сторону, когда Кастиэль поймал его на подглядывании. Кончики ушей предательски жгло, но Дин решил делать вид, что всё замечательно. И что никаких ухмылок на красивых губах он не замечает. Позже на своих двоих выдвинулись в лес — Кастиэль согласился вернуться на место крушения, лишь чуть-чуть поворчав и с неохотой пойдя ему навстречу. Но, когда достигли леса, бухтеть принялся Винчестер, пробираясь сквозь заросли. — А нормальной дороги нет? Куда столько понавыращивали-то?! — Или у кого-то просто ножки коротки, — фыркнули из-за спины. Дин резко обернулся через плечо, взявшись за упругий стебель громадного папоротника, и вперил озлобленный прищур в мужчину. Разжатие кулака — папоротник стремительно полетел в лицо Новака, но тот, даже не возмутившись, спокойно наклонился с кошачьей грацией, которую начал проявлять всё чаще и ушёл от удара. — Что? — Кастиэль с ленцой вскинул брови. — Человеком действительно неудобно передвигаться. Если и идти на двух ногах, то лучше уж в теле Та’кери. Машинально сделав два шага, Дин снова остановился и, нахмурившись, обернулся. — Та’кери? — с сомнением переспросил он. На крохотное мгновение в синих глазах мелькнуло нечто вроде страха. Или паники. — Ещё одна из моих форм — Та’кери, — тише прежнего произнёс Кастиэль, расправляя плечи и пристально вглядываясь в его лицо. От прежних эмоций не осталось и тени. Апатично моргнув, Дин почесал колючую щёку и выдал только одно: — М-м, круто. Двигай задницей. Смятение дока осталось за спиной — Дин молча двинулся вперёд, не находя в новой информации ничего полезного и интересного. Уж лучше бы хвастался не формами двуногих с лишней парой рук, а обратился в Та’лисс… Вскоре ноги гудели, пот катился по коже, впитываясь в майку, а лес вокруг едва ли менялся. Всё те же деревья, папоротники, какие-то кусты сомнительного происхождения, цветочки… Наверное, они брели бы так до очередного приземления людей, если бы Кастиэль в какой-то миг, вздохнув, не обернулся Та’лисс и не подхватил бы его, закинув себе на спину. И, возможно, всему виной бубнёж, который не вписывался в песнь леса. Однако на шести громадных и ловких лапах путь значительно сократился. И в это же время, теребя чёрную шерсть, Дин ловил себя на мысли, что всё невозможно… странно. Абсолютно всё. Что мужчина, который ему… который его относительно интересовал, оказался непонятным оборотнем с кучей личин. И бог, и курица, и док. И, ладно, Та’кери. Ещё и древний, как Вселенная! И явно имеет на него нездоровые виды. Покусывая губу, Дин поднял взгляд и уставился на чёрный затылок между рогов. И почти сразу же Кастиэль обернулся, посматривая на него одним глазом и при этом не грозя никуда врезаться. Это, пожалуй, был один из тех немногих моментов, когда Дин не стал прерывать зрительный контакт. Внутри что-то ворошилось, но это можно было списать на голод — точно не волнение. Абсолютно точно. Когда же желудок предательски заурчал, мечтая о вчерашней рыбе, добрались до реки. Вернее, Та’лисс просто шагнул в ту, а Дин и не заметил, что на фоне что-то шумит и булькает. Опомнился лишь в самый последний момент, когда пасть чёрной твари изогнулась в подобии усмешки, а холодная бездна сомкнулась над головой. Рефлекторно гребнув, чудом не захлебнувшись и совладав со спокойным течением, Дин шатко выбрался на каменистый берег, сипло дыша, и вперился негодующим взглядом в мокрого пернатого, преспокойно почёсывающего задней лапой область за щекой. — А без утреннего душа не мог обойтись?! — прошипел Дин, поднимаясь на ослабевших ногах, окончательно выбираясь на часть берега, поросшую травой, и снова плюхаясь. Та’лисс немигающе смотрел на него несколько секунд, а затем резко развернулся и столь же резво двинулся к лесу, оставив после себя лишь мокрое место и брызги. Некий страх мгновенно прошиб ледяной стрелой, прогнав всё негодование в адрес Каса. Неужели этот пернатый обиделся на него? Вот так просто? Сам скинул в воду против воли, а теперь задирает нос? Что вообще с этим Новаком?.. — Эй! Кас! — Дин подорвался, опираясь на колено и беспомощно глядя вслед Та’лисс, который начал резво карабкаться по массивному дереву, вскоре совсем теряясь в буйной листве. — Он сейчас серьёзно? — пробубнил Дин под нос и опустил плечи. Страх оказаться покинутым отошёл на второй план — Винчестер попросту плюхнулся задницей на траву и зачесал мокрые волос назад. Согнув ноги в коленях и устроив на тех вытянутые руки, Дин запасся терпением, поглядывая на бегущий поток. Русло реки было широким, но даже так не скажешь, что в нём спокойно утонет какой-нибудь особенно дурной Та’лисс с шилом в заднице. Солнце уже вовсю кидало блики на воду и заставляло щуриться, но ослабить бдительность Дин никак не мог. Рядом никого, не считая привычной птичьей и звериной переклички, но всё равно… напряжённо. — Никогда бы не подумал, что моя жизнь будет зависеть от какого-то божественного маразматика, — тихо бухтел Дин, проверяя кольт и тем самым успокаивая нервы. Солнце ничуть не сдвинулось за время ожидания, показывая, что вечность, которую он тут просидел, ему лишь померещилась. И в этот же момент рядом что-то глухо стукнулось. Дёрнувшись, Дин мигом обернулся и тут же насупился, глядя на чёрную морду Та’лисс и связку знакомых бледно-жёлтых фруктов, которые были размером с человеческую голову. — Давно не виделись, — процедил Дин. Кастиэль невозмутимо тряхнул головой, избавляясь от лишней влаги и прилипшей к мокрой шее листвы, и, сделав пару шагов назад, уменьшился до человека. На это раз Дин, недовольно щурясь, сумел нормально разглядеть миг превращения — это непонятное создание-матрёшка не просто менял личину, а менял саму структуру себя. Лишняя пара рук втягивалась, крылья и хвост туда же. И сама фигура уменьшалась. Причём медленнее обычного. «Вроде, он что-то говорил про причинение вреда стоящим рядом?» — мысленно задался вопросом Дин, но не решился комментировать вслух. Потянувшись, Кастиэль неспешно вернулся к нему и, продолжая хранить молчание, с лёгкостью оторвал крупный плод от плодоножки и протянул ему. Продолжая щуриться, Дин с заминкой принял поздний завтрак и скептически оглядел дока, подмечая тень усталости, словно бы он снова с кем-то поцапался или прошёл мили пути. Только ран нет — просто потрёпан. И ещё этот лист в волосах… — Мне казалось, слаще тебя спят только младенцы. В ответ Кастиэль зевнул, потрудившись прикрыть рот тыльной стороной ладони. И тоже потянулся к фрукту, без проблем расколов тот на две части. Сок прыснул на открытые предплечья, но доку, казалось, всё равно. Усевшись в шаге от него и положив одну половинку на землю, Кастиэль откусил от второй, позволяя соку безнаказанно стекать по подбородку. Синий же взгляд устало глядел на течение реки. Сказать, что Дина обеспокоило состояние Новака… Не признает, но всё же внутри что-то копошилось и сжималось. Дин наклонился немного вперёд, пытаясь заглянуть в лицо мужчины. — Кас? Кастиэль глубоко вздохнул, снизошёл до того, чтобы посмотреть на него, и облизнулся. Зелёный взгляд лишь на миг припал к чужим губам и тонкой дорожке сока и тут же, тая в себе тревогу, поднялся к ярким глазам. На Касе действительно не было ран, но… — Я устал, Дин, — дёргано пожал плечами Кастиэль. — В последнее время часто приходится менять форму, а это… частое изменение скелета и в принципе всего тела выматывает, знаешь ли. — А раньше как жил?.. — А раньше мне не приходилось метаться между формами так часто, чтобы мою речь поняли. В словах дока не было укора или недовольства в адрес человека, но Дин всё равно опустил глаза, почувствовав себя неважно. И виновато. — Ну, до языка Та’лисс, если он и есть, мне далеко, — тихо буркнул Дин и потянулся за складным ножом. Вонзив тот в фрукт и сделав достаточный порез, смог раскрыть фрукт руками и тоже наконец-то укусил, но только мякоть — шкура жёсткая и горчит, проверено. Как её ест Кас — загадка. Но, судя по отсутствующему выражению лица, тому всё равно, что запихивать в себя, лишь бы восполнить потраченную энергию. Несмотря на явное отсутствие в этом мире, Кастиэль умудрился умять все пять плодов, когда в Дина влез только один — эта сладко-вязкая масса неплохо насыщала. Умывшись, Дин украдкой обернулся через плечо на Кастиэля, жующего последний кусок и глядящего на макушку деревьев. Чуть покусав щёку, Дин задержал взгляд. Кастиэль выглядел значительно лучше, чем когда вернулся. Ушла та тень усталости, глаза стали более ясными. Только всё так же потрёпан из-за купания. Не отобразив, когда успел подняться на ноги и приблизиться к мужчине, Дин подцепил пальцами огрызок листа, упрямо засевший в смольных прядях. Кастиэль недоумённо моргнул, переведя на него взгляд, а сам Винчестер невольно вздрогнул, когда до него дошло, что именно он сделал. — Что? — нахмурился Дин и покрутил лист в пальцах. Щёки предательски потеплели. — Он портил весь вид. Кастиэль хмыкнул, отложил остатки фрукта и вытер лицо запястьем. И без предупреждения лишил человека опоры, с неуловимой скоростью двинув ногой. И тут же частично поймав его и не дав удариться головой. Болезненно шипя и матерясь сквозь зубы, Дин негодующе уставился на нависшего над ним дока. Н-да, лучше бы эта черта продолжала сладко спать дальше. — Значит, листок портил весь вид? — с нескрываемым удовольствием, повторил Кастиэль. Почти мурлыкал, лукаво щурясь и загораживая собой солнце. Дин скрестил руки на груди, не имея возможности откатиться в сторону — Кастиэль стоял над ним на четвереньках, перекрывая все пути к отступлению. — Отвали, Кас. Не прислушиваясь к его словам и не самому доброму выражению лица, Кастиэль наклонился ещё немного ниже. Кончики носов почти что соприкасались, и сердце предательски сжалось. Эмоции едва поддавались контролю — шок вспыхнул первым, а на прочее Дин старался не обращать, просто давя их. — На базе ты ждал моего поцелуя, — наклонившись ещё немного и ткнув носом в его щёку, вшёптывал Кастиэль в кожу. Дин напрягся и сжал челюсти. — Тебе никогда не нравилось, что я уделяю внимание Шарлотте, а не тебе. — Блажь, — едва слышно и хмурясь, буркнул Дин и отвернулся. — Как знаешь, — с улыбкой хмыкнул Кастиэль прямо в ухо, и табун мурашек пронёсся от затылка к копчику. Дин сжал челюсти ещё крепче. И принялся ждать. В душе он ждал, что Кастиэль грубо развернёт его голову за подбородок и сотрёт это покалывающее губы желание. Только вместо грёз, с которыми Дин боролся, Кастиэль резко поднялся на руках и снова уставился в небо. На этот раз с тревогой — даже зрачки сузились, а весь игривый настрой бесследно стёрся. Земля под ними чуть задрожала, раздался знакомый гул лопастей. Сердце сжалось. Не успев ничего предпринять и даже подумать, Дин резко оказался прижат к земле и мог поклясться, что его ударил упавший с десятого этажа лифт. Сипло выдохнув и сжавшись, Дин различил перед собой лишь черноту перьев и шерсти. Кастиэль снова перевоплотился, но на этот раз не позаботился о нём. И просто лёг, подобрав его и прижав к пушистой и горячей груди одной из лап-рук. Крылья распахнулись, растянувшись вдоль реки, но большего Дин не видел. Гул с жужжанием стали ближе. Дин задержал дыхание, понимая, что именно сделал Кас в считанные секунды, пока их не увидели ни через оптику, ни через тепловизоры. Вскоре нестройный ряд вертушек прошёл над ними и затих. Дин медленно выдохнул, но не спешил вошкаться, пока Кас не подаст сигнал. Минута, вторая… Та’лисс приподнялся, и Дин выбрался из-под него, держась рядом с плечом. Проследив за небесным взглядом, Дин никого не заметил и опустил плечи. Вертушки двинулись по течению реки. — Кас, давай найдём место крушения, — Дин чуть потянул за перья, привлекая к себе внимания. Небесные глаза с сомнением и смирением уставились на него. — Там у парней выпали бластеры. И если их не подобрали… Шансы ничтожно малы — что на борьбу с человечеством, что на поиск оружия. Но ничего другого не оставалось. Та’лисс степенно кивнул, на секунду прикрыв глаза, и наклонился к нему. Дин приготовился взбираться на тушу, но вместо поддержки оказался облизан. Кончик горячего языка царапнул лоб и зачесал подсохшие волос назад. Замерев, Дин медленно вздохнул и провёл рукой по мокрому следу. — Ну спасибо, только ирокеза мне в жизни и не хватало, — процедил он. — Ладно хоть без обилия слюней… Та’лисс издал странный звук, отдалённо похожий на смешок или фырк. И снова пристал к нему, ткнувшись кончиком морды в грудь — Дин рефлекторно, не желая упасть, схватился за ту. — Ну что за любвеобильность, Кас…

* * *

Через час нашли первые обломки — искорёженные и обугленные куски железа на чёрной обожжённой земле. Издавая тихий недовольный рокот, Та’лисс обходил их, не давая посмотреть и Дину, но тот не спешил выказывать недовольство, поглядывая издалека и не находя ничего интересного. Обломки едва ли получалось сопоставить со знакомой вертушкой, но жалостью к погибшим, от тел которых вряд ли что-то осталось, не проникся. Разве что вспомнилась Шарлотта — Дин вздохнул и проигнорировал брошенный на него взгляд. Но нашлось и ещё одно чувство, относящееся к пострадавшей растительности — её действительно было жалко. Ещё немного позже Дин скатился с широкой спины под недоумённый возглас. И даже в этом случае оказался неловко поддержан подоспевшей лапой. — Не парься, — шикнул Дин и осторожно обошёл обломок. Запах стоял так себе. Никакой свежести, к которой привык за последнее время, — одна лишь гарь, оседающая горьким пеплом на языке. Даже зверья не слышно — только приглушённый плеск реки вдали. И тихое фырканье за спиной — Кастиэль не отступал. Среди обломков не было ничего полезного. Перебравшись через ствол поваленного дерева, Дин рассеянно огляделся по сторонам. Теперь идея показалась дурацкой. И, вполне возможно, люди альянса подчистили всё. — Кас, может, понюхаешь? Не знаю… — Дин обернулся через плечо и сдержал нервный смешок от небесного прищура, в котором читалось откровенное: «Ты сейчас серьёзно?». — Давай, док. Мне без тебя… — заметив выделяющуюся в листве чёрную ленту, Дин притих и закончил на автомате, — не справиться… Подойдя к кустарнику, Дин поднялся на носочки, чуть поморщился от неприятного натяжения в левой щиколотке, которую стоило бы проверить, и дотянулся до куска грубой ткани. Лямка рюкзака. Не обгоревшая — срезанная чем-то острым. — Странно… — пробормотал Дин, недолго разглядывая находку, а после задирая голову. Взгляд пронёсся по коре дерева, обошёл все ветви и сучки. Листва мешала, но в то же время смотрелась не совсем естественно, словно бы сверху что-то упало, частично сорвав и потрепав ту. Хмыкнув, Дин отбросил ткань и присел на корточки, раздвигая кустарник руками. Внутри нашёлся рюкзак, кем-то изрядно потрёпанный — сквозных отверстий, сделанных чем-то острым, столько, что и «рюкзаком» сложно назвать. В карманах даже крошки не осталось. Людям он не мог понадобиться, зверью Пандоры — вряд ли, но под вопросом. Тогда единственные, у кого имелось холодное оружие… — Кас, это могли сделать Та’кери? Не услышав никакого звука, Дин обернулся. Кастиэль не реагировал на него, глядя вверх. Дин сделал шаг к нему и ткнул пушистую лапу. — Кас? Снова никакой реакции. Разве что Та’лисс плавно отошёл в сторону, чуть пощекотав его кончиком хвоста, и показался ещё более заинтересованным тем, на что так пристально смотрел. — Кас?.. — Дин поднял голову, но ничего занимательного не обнаружил. Как и не почувствовал опасности. — Что ты там увидел? Вместо хоть какого-то ответа Дин обречённо наблюдал за тем, как это пернатое ископаемое с лёгкостью карабкается по дереву, ловко передвигая всеми конечностями. С минуту поглядев вслед, Дин фыркнул и пошёл дальше. Отходить далеко от Каса не очень хотелось, ибо где ещё в этих джунглях найдёшь такую систему охраны? Однако чутьё подсказывало, что Кастиэль контролирует ситуацию и в случае чего явится спасать его зад. Почувствовав, как дёрнулось веко от собственных мыслей, Дин сжал челюсти покрепче и продолжил путь. Внимание старалось цепляться за обстановку, за редкие железяки от вертушки, за какие-то сомнительные бутоны фиолетовых цветов, над которыми кружилось нечто пушистое, чёрное, странное и размером с кулак. Однако сейчас, стоило ему отдалиться от своего защитничка, как память подкинула недавний момент на берегу. Что бы ни говорил себе, как бы ни утверждал обратное, Кастиэль был прав. Стыдно признавать, но… Кас прав. А сейчас Дин, прикрываясь в своём разуме своим же доводом «Ты не человек, а какой-то хрен с горы», ломался, как неопытная девчонка. Минут через пятнадцать неприятных мыслей, от которых ворочались кишки, Дин запоздало заметил, что звуки изменились. Река больше не шумела, но и тишина не спешила схлопнуть человека. Лес снова ожил, щебеча, курлыча, треща… Вскоре Дин наткнулся на отблеск средь высоких зарослей — один из упавших бластеров. Причём магазин был полностью заряжен, а это означало, что выстрелов сто у него есть. Уже неплохо. Позволив уголку рта приподняться, Дин перекинул лямку оружия через плечо и огляделся в поисках чёрной задницы. Только никаких намёков на присутствие Каса не нашлось. — Ну и ладно, — буркнул Дин и двинул дальше, немного сменив курс в ту сторону, где, как он предполагал, может течь река. Если продолжит идти вдоль течения, то наткнётся на место, где проснулся после взрыва. А там и ещё один магазин, если люди Элары не додумались его забрать… Пускай и испытывал ненависть к бластерам и плазме, тяжесть оружия на плече казалась даже приятной. Впервые на его памяти он испытал чувство безопасности без Каса под боком. Хотя плазма не очень-то работала против созданий Пандоры… Двадцать минут ушло на поиск реки. Кастиэль так и не объявился. Прислушиваясь к звукам в поисках посторонних и гула вертолётов, Дин крался вдоль деревьев, пока кроны не сомкнулись над рекой в подобии решётчатой арки. Солнце, зависшее в зените, стойко пробивалось, ложась на бегущую воду и прибрежные валуны ажурной лентой. Время неумолимо тянулось, напряжение росло вместе с отчаянием. И тогда показался тот самый склон. Дин продолжал держаться в отдалении, не спеша глупо рисковать своей шкурой, но, убедившись, что рядом точно никого нет и засадой не пахнет, осторожно спустился вдоль деревьев, рысцой пересёк пустое пространство между лесом и рекой и притаился за одним из пары деревьев, одно из которых решило расти не вверх, а в диагональ, корнями уходя под склон. Пульс был слишком част, и это начинало подбешивать. Взгляд ни за что не цеплялся — никакой тебе ткани, никакого тебе рюкзака. Только грязно-красное пятно, впитавшееся в мох на приплюснутом булыжнике. Хоть что-то хорошее — наверняка кровь Элары, как и говорил Кас. Фыркнув, Дин ещё раз убедился в своей безопасности и покинул укрытие, полуприседом добираясь до места, где должен был остаться рюкзак. С каждым шагом идти становилось труднее, словно вязнет в трясине, хотя ногам ничего не мешало, да и земля была абсолютно твёрдой. Лёгкие слишком быстро качали воздух, взяв пример с пульса, и это ни черта не помогало. Дойдя до примерно места, где был рюкзак, Дин со злости пнул мелкие камни, запустив их с плеском в воду. — Вот ж суки жадные, — прошипел Дин и тут же осёкся. Впереди что-то спикнуло. Тихо, единожды. Но сразу можно было понять, что звук не принадлежит Пандоре. Ватные ноги вмиг вернулись к нормальному состоянию и понесли обратно к паре деревьев у реки. Как только затаился, взял бластер в руки и прижался спиной к шершавой коре, расслышал сквозь гул сердца нестройный топот армейских ботинок, писк аппаратуры и металлический грохот. Слишком тихо. Метров тридцать до его укрытия, не меньше. Только бежать некуда. Либо река, где тебя прикончат, либо побег по пустырю к деревьям, где тоже прикончат, но ещё могут раздавить громадным экзоскелетом. Выровняв дыхание и успокоившись, Дин осторожно выглянул из-за широченного дерева и тут же с каменным лицом спрятался обратно. — Да вы мне льстите… Это что получается, верхушка альянса решила выгулять технику ради приключений на задницу? Обязательно было отправлять, мать его, экзоскелет и ещё дюжину солдат? Для чего?! Бесшумно сматюкнувшись, Дин осторожно выглянул в V-образную прорезь меж деревьями. Это было глупо, безрассудно и бесполезно. И среди этих парней не нашлось тех, чьи мозги Дин бы хотел прострелить. Обычные солдаты, как и он когда-то. Но сейчас либо ты, либо тебя. Часть людей утонула в листве, вторая принялась жестикулировать, и то, что указывали на его укрытие, ситуацию не облегчало. К тому же Дин упустил один крайне важный момент. Выстрел плазмы со свистом пронёсся над головой, рассекая кору. Тепловизоры. Пригнувшись от града следующих выстрелов, Дин панически огляделся. Возможность поплавать уже не казалась такой плохой. Однако он поступил иначе — выглянул на миг, высунув дуло бластера, и спустил курок, не жалея заряда. По ту сторону вскрикнули, металл стал активнее и громче скрежетать. В висках катастрофически долбило, дрожь от бластера передавалась в запястье и локоть. Быстро выглянув и оценив ситуацию, Дин едва успел увернуться. Вернее, почти успел. Заряд попал в кору аккурат на уровне его глаз. И будь то плазма, прошла бы насквозь и впечаталась бы в его лицо, навсегда испортив его мордашку и вышибив мозги. Только эти твари использовали не только плазму. Дин понятия не имел, до чего додумались люди, но ему это ни черта не нравилось. Грохот металлических ног опасно приблизился, и стоило бы рвать задницу и хоть куда-то нестись. Дин как можно быстрее взвешивал варианты, выбирая, в котором из них получит меньше дырок, но шум удара изменил планы. Земля вздрогнула. Огонь и выстрелы резко прекратились, и раздались новые крики — панические, истеричные. Напуганные. И рёв. Дин выглянул и растерялся, убирая бластер. Там, по ту сторону укрытия, Та’лисс вгрызся в кабину пилота. Моторная жидкость и топливо обжигали землю густыми чёрными кляксами, человек внутри паниковал и пытался выхватить ствол, пока не оказался разделён надвое. Острые зубы с невероятной скорость схлопнулись поперёк тела, и кровь брызнула в разные стороны, окропляя технику, несчастную землю и чёрную морду, искажённую в оскале. Люди опомнились. Начали отходить назад и стрелять, вновь погружая лес в нестройный хор оружия. Пули со свистом встревали в землю, попадали в воду, в деревья. Чёрная молния обошла почти все снаряды, пока добиралась до ближайшей жертвы, чтобы прокусить её ровно так же, как первую. Однако в тот же момент, несмотря на скорость, габариты подводили — несколько снарядов попали в массивную тушу, и вместе с пронзившим барабанные перепонки озлобленным рёвом Дин ощутил страх. Страх не за свою шкуру, с которой могли сотворить то же самое. Страх за Каса. Сбоку раздался хлёст листвы, на землю сбоку от него посыпался град выстрелов, чьей свист был тяжелее и резче. Не плазма. И только чудо с реакцией позволили увернуться и укрыться. Рёв прервался коротким, недоумённым гортанным звуком и тут же изменился до неузнаваемости, мешаясь с новыми криками. Людской крик смешался с хрустом костей, шлепками плоти и треском пуль. И болезненным воем, который не принадлежал человеку. Дин выглянул и тут же оказался схвачен чёрной ладонью. Острые когти царапнули бок, порвав одежду, но это даже не отобразилось в сознании. Кас был ранен. По перьям на шее стекала густая, алая кровь, сверкая в ажуре солнца, а морда сморщилась от злости и боли. Тяжёлый запах железа и гари забился в ноздри. Рычание неиссякаемым потоком лилось из гортани, и Дин, прижатый к пушистой груди двумя лапами-руками, чувствовал эту вибрацию всем телом. И содрогался вместе с ней. Ещё один град выстрелов — Та’лисс, как загнанный в агонию зверь, ударился плечом в ствол дерева, сотрясся то, и снова гортанно взвыл. Пальцы крепче сжались на человеческом теле, небо поменялось местами с землёй, но Дин не мог этого увидеть, утопая в перьях и будучи скованным чужой болью. Шелест крыльев, жалобный треск дерева под когтями и учащённое дыхание оповестили, что земля действительно осталась далеко. Та’лисс смог подняться в небо, уходя от оставшихся немногочисленных людей. И тогда Дин понял, почему раньше Кастиэль не шибко любил брать его в руки — когти изрешетили майку и впились в кожу, но было всё равно. Весь путь, проделанный в компании ветра, загнанного дыхания, быстрого сердцебиения в чёрной груди и внутренней паники самого Дина, показался простой вспышкой. И в тот же момент вечностью. Все попытки достучаться потерпели неудачу. Когда положение снова стало меняться, крылья наполовину сложились, перестав шелестеть, и Та’лисс тяжело упал на траву, не заботясь о нормальном приземлении. Разве что изначально завалился на бок, чтобы не придавить человека своей массой. Только из ладоней не выпустил. — Кас? — на грани паники позвал Дин и потянулся вперёд, не без труда выбираясь их кокона лап и когтей. — Эй, приятель? — страх забился в глотку, Винчестер, продолжая сидеть на коленях, потерянно навис над мордой Та’лисс. Даже так было видно, как Кас хмурится. Как сжимает окровавленные челюсти и как ему больно — в подтверждение стон мешался с тяжёлым и быстрым дыханием, словно тот задыхался. Взгляд унёсся дальше по левой части тела, и сердце сжалось. Кровь начала обильно заляпывать примятую под ними траву. На боку за лапами бесследно затягивался след от плазмы, на задней лапе тоже всё зарастало. Но то, что произошло с левыми плечами… Чёрные перья и шерсть не позволяли увидеть картину целиком, но внутри всё равно стало холодно, а пальцы мелко задрожали. След от плазмы мешался с чем-то ещё, оголяя плоть. Чем-то мелким. И это что-то доставляло нестерпимую боль. Не без труда взяв себя в руки, Дин прижал руки ко лбу меж рогов и щеке. — Эй-эй, малыш, — тихо позвал он. — Всё в порядке. Я что-нибудь… придумаю. Я обязательно что-нибудь придумаю, Кас. Небесный глаз открылся, рассеянно глядя на него, и в помутневшем и расплывшемся белом зрачке Дин увидел себя. Чертовски напуганного и взлохмаченного. Но на всё у Каса нашлись свои планы. Поднявшись на дрожащие лапы, Та’лисс шатко побрёл вперёд, и только сейчас Дин заметил, что они окружены привычными высоченными деревьями, где-то лениво плещется вода, а перед ними крутой каменный склон и целый грот, чью разинутую пасть прикрывает свисающая растительность. И за ней же скрылся Кас, оставив после себя лишь тёмно-красную дорожку. Сжавшись, Дин прижал кулак к груди и поспешил следом. — Кас, Кас! Бластер был брошен в самом начале укрытия, как ненужный груз. Полумрак прохладного грота, где поместится пара Та’лисс, разрезали небесные глаза. Шумное дыхание отражалось от стен, хвост хлестал по поверхностям, неповреждённые лапы царапали каменный пол, извлекали бьющий по ушам скрежет. Крылья почти не шевелились, пока Та’лисс лежал на боку. Шея то и дело вытягивалась, трясь о камень, а в глазах отчётливо читалась ругань. Чистая человеческая ругань. Нервный смешок едва не вырвался из груди. — Стой-стой, малыш, — Дин опустился на колени возле чёрной морды, и та тут же вжалась в него. Винчестер рефлекторно схватился за Каса, чтобы не упасть назад. Быстрое и горячее дыхание опалило кожу, беспрепятственно пройдя через разорванную ткань. Кастиэль перестал метаться, зажмурившись и прижимаясь к нему. Крупная дрожь прошибла крепкое тело, передаваясь человеку, и все эмоции сползли с лица. Пальцы ласково и рассеянно перебирали короткую чёрную шерсть. — Порядок, Кас, порядок, — шептал Дин, носясь взглядом по вороху перьев, сливающемуся с тенью. Едва ли что-то различить, но запах крови стоял такой тяжёлой и густой, что желудок сжимался. Кас может излечиться самостоятельно. Волноваться нет нужды. И что-то делать бесполезно — Кас справится сам. Все слова о помощи пусты. Справится… Справится же? — Я рядом, малыш, — шёпот срывался сам собой, путаясь с шелестом перьев, которые то распушались, то складывались обратно, и пыхтением. Тяжесть чужой головы пригвоздила к месту, но не возникло ни одной мысли, чтобы выползти из-под неё. — Не стоило так… рваться защищать меня, Кас. Но спасибо. Один небесный глаз приоткрылся и пару секунд смотрел на него с укором и негодованием, пока снова не закрылся. Дыхание стало ровнее, но даже с помощью поглаживания морды Дин чувствовал, как напряжены лицевые мышцы. Паника сидела в глотке. Мысль, что Кастиэль обладает повышенной регенерацией, не помогала. Из тревожных дум вывел шелест вне каменных стен и мягкий стук чего-то о землю. А после — пронзительный, стрекочущий звериный вскрик, который не был знаком. Дин обернулся в тот момент, когда лиственный полог безбожно распахнули, пропуская внутрь тусклый свет солнца. Сердце ёкнуло, взгляд метнулся к брошенному бластеру, а тело, повинуясь неким инстинктам, наклонилось вперёд, прикрывая собой мизерную часть Та’лисс. Кастиэль задышал чаще и вытянул шею, покидая его колени. Обрамлённый светом, на пороге высился Та’кери. — Вот только, блять, тебя не хватало, — прошипел Дин под нос, желая раздвоиться или разорваться, чтобы одна его часть бросилась за бластером, а вторая продолжала прикрывать Каса. Вторженец с изрисованной красным, оранжевым и фиолетовым мордой, торсом и руками скучающе оглядел пространство бледно-синим взглядом. Оружия при нём не нашлось, не считая плетённой набедренной сумки и ножа за таким же плетённым поясом с перьями. Когда взгляд остановился на нём, Дин напрягся ещё больше. Что там Кас говорил? Что тоже имеет форму Та’кери? Материть и угрожать этому типу или просить о помощи?.. Резко поведя плечом, Та’кери уверенно шагнул внутрь и махнул рукой, что-то коротко и гортанно говоря. Дин мог поклясться кольтом, что тот сказал проваливать. Не дожидаясь реакции от человека, Та’кери сделал ещё два шага и резко наклонился до уровня его глаз. — Рракх! — теряя терпения, рычаще повторил тип, словно сплюнул на землю, и взмахом увёл руку назад, из-за чего множественные побрякушки на его теле брякнули. Дин даже не успел насупиться в адрес этого парня, чья рожа казалась смутно знакомой. Та’лисс за его спиной резко поднял голову, закругляя дугой длинную шею, и опасно щёлкнул зубами возле лица вторженца, издавая тихий рокот. Та’кери не отпрянул. Даже не сдвинулся ни на дюйм. Наоборот, зашипел в ответ и, чуть ли брызжа слюной и активно жестикулируя, принялся что-то вещать на своём языке. Рычание Каса стихло с ворчанием. Прижимаясь к горячей шее, Дин растерянно переводил взгляд с одного на другого. — Убир-райся, он должен пер-ревоплотиться, — с сильным акцентом и рыча так, словно ему должен целый мир, процедил Та’кери. И тогда-то до Дина дошло, кто перед ним. Этот чёртов клоун! Шаман! Кха’лин! Вновь оставшись без какого-либо ответа, Кха’лин выпрямился и притопнул ногой. Тёмная ладонь, внутри окрашенная в оранжевый, задумчиво скользнула по подбородку. — Келл, — кивнул в сторону Каса, рокочуще выдохнул Та’кери, и холодок пронёсся от затылка по спине. Дин был плохим учеником, но это слово ему знакомо. «Смерть». — Ладно! — Дин вскинул руки в воздух и, игнорируя ворчание Каса, поднялся на ноги и отшагнул. — Ладно. Делай, что надо! Кха’лин фыркнул, подошёл к Касу и опустился на одно колено. И снова эти пернатые зашипели друг на друга, что-то не поделив. В конечном итоге, когда вспышка парного гнева сошла на нет и по довольной морде Та’кери стало понятно, что победа за ним, Дин поймал странную эмоцию в глазах цвета неба. Вину. Не успел он обдумать, как воздух качнулся, став плотным, и с шелестом, болезненным скулежом и треском фигура Та’лисс уменьшилась. Но не до человека. Привыкшие к полумраку глаза не поймали белого цвета рубашки — в данный момент Кастиэль не был человеком. Впервые при нём принял форму Та’кери. Две пары рук обнимали жилистое тело, лоб утыкался в холодный пол, а сквозь сжатые звуки доносилось нечто кошачье — рычащее, стонущее и болезненное. Стойко сдерживаемое, но рвущееся наружу. Дин внутренне сжался и отшатнулся, находя опору в стене грота. Разложив содержимое сумки на полу, шаман ощупал плечи с левой стороны, очертил длинными пальцами бок и без перебоя что-то бормотал под нос — не злился. Просто будто бы зачитывал молитву или монотонно перечислял, как всё плохо. Вскоре за пару мгновений и стуков Кха’лин умудрился создать огонь буквально из ничего, устроив крохотный костерок в полушаге от себя и принялся за приготовление странного месива в деревянной пиалке. Только Дин едва ли замечал его действия, хотя глубоко в душе опасался, как бы тот ничего не сделал плохого. Он смотрел на окровавленное лицо с человеческими чертами, на котором плясали отблески пламени. Синий взгляд, покрытый дымкой усталости и боли, не отрывался от него. Сжав губы, Дин отвернулся первым и до дрожи сжал ладони в кулаки. В груди клубилось два чувства. Страх за Каса и горечь предательства. На него смотрел тот, кто голыми руками размозжил голову его брата. Тот, кто несколько раз спасал его. Тот, к кому Дин позволил себе приблизиться. Тха’касс. Как только Кха’лин разбавил дымящееся варево водой из кожаной фляги и влил часть в Каса, а остальное плеснул на открытые раны, из-за от стен отразился сдавленный вскрик, Дин сжался и покинул грот, не будучи в силах смотреть ни на Каса, ни на то, что с ним делают.