Код: Рай

Напряжение сидело в желудке, утягивая его точно камнем вниз. Привычный разбор кольта во время передышки мало помогал утихомирить нутро, что напоминало сжатую, готовую в любой миг вскочить, пружину. И так весь следующий день, несмотря на любвеобильность со стороны Кастиэля. Вопросы сидели внутри, множились и грозили рассыпаться снопами искр, если станет невтерпёж от сосуществования с этим вязким, тяжёлым чувством. Их стоило бы задать ещё вчера, чтобы сейчас не слоняться из стороны в сторону от собственного бессилия и трусости, но сон сморил так внезапно, что не вышло ни о чём разузнать. И на протяжении следующего дня Дин тоже не нашёл в себе сил на то, что вполне можно было назвать ерундой. Разве что ближе к вечеру, когда выглядывающее в прорезях листвы небо оказалось затянуто свинцовыми тучами, обстановка сменилась на более располагающую к одному вопросу. Правда, не сразу. Когда небо громыхнуло в первый раз и раскат пробрал до костей, сотрясая и их, и землю, и весь мир, Дин, к своей неожиданности, вздрогнул, отложил кольт и задрал голову к изумрудным верхушкам, что качались от ветра. Ему был знаком грохот, когда что-то взрывается вблизи окопа, когда на мёртвую землю рушится воздушная махина, но гроза продолжала пугать своей внезапностью и природной мощью. Ранее заставал её только под крышей базы, где достаточно безопасно, а теперь эта истеричная дамочка решила наведаться и на беззащитную голову. На Земле таких явлений почти не происходило, не считая дождей, несущих в себе не самое полезное для живых. — Это просто гром, — оторвавшись от своего занятия — выстругивания деревяшки с помощью несуразно большого клинка Та’кери, — мягко произнёс Кастиэль. — Будто я не в курсе, — фыркнул Дин и поспешил собрать кольт обратно. — Но за этим грохотом нельзя будет услышать ничего другого… — пробормотал он. Кастиэль скосил на него взгляд, в последний раз проводя лезвием по деревяшке и выкидывая ту за спину. — Переждём? Дин выгнул бровь, оглядывая окрестности, которые состояли лишь из множества деревьев, привычных высоких папоротников с широкими и резными листьями и лиан. Всё. Никаких мест для укрытий, не считая лиственного полотна. — С таким же успехом можем раздеться и бегать, — пробурчал он, спрятал кольт за ремень и провёл пальцем по холодному корпусу бластера, лежащего у бедра. Мир ещё раз сотрясся под раскатом грома, вещая о приближении дождя. — Ладно, пойдём искать укрытие, — смирился Дин, бросая опасливый взгляд вверх. Укрытием стал густорастущий папоротник, чьи листья напоминали шестипалые ладони с перепонками и вполне могли прикрыть половину головы Та’лисс. Правда, его нашли только к моменту, когда обильный дождь, начавшийся внезапно, пробрался сквозь лиственный заслон и окропил плечи с головой. Сидя в укрытии плечом к плечу, Дин то и дело поглядывал на задумчивый профиль Новака. Ладонь, накрывающая его руку и поглаживающая большим пальцем костяшки, делилась приятным теплом. — Кас, а у тебя… — тихо начал Дин и кашлянул, прервавшись и переведя взгляд на стену дождя, — раньше был кто-то? Ну, в плане секса… или, может, что-то большее? Ты же старьё ходячее. — Твои комплименты — лучшее, — усмехнулся Кастиэль и, наклонившись к нему, поцеловал в ухо, чуть ли не сбивая настрой добраться до правды. — Но… да. Был один. И было у нас нечто… большее. На мгновение челюсти сжались от неприятного, кольнувшего грудь чувства — Дин с трудом заставил себя расслабить лицо, чтобы не показать истинных чувств. — Такой же, как и ты? Во всех аспектах? Потираясь носом об область за ухом и пуская несвоевременные мурашки, Кастиэль издал неопределённый звук. — Да. — И что же… — Дин на секунду прервался в нерешительности и, перевернув ладонь, сжал пальцы Новака в ответ, словно бы это помогло удержать рядом с собой и не уступить некому… подобному, — с ним стало? В душе хотелось услышать, что он погиб. Чтобы он был там, куда чувства Новака не дотянутся, обломаются, как высохшие ветви. И он… Дин отмахнулся от мысли. В их ситуации никакого будущего быть не могло. — Решил прогуляться и не вернулся, — бросил Кастиэль так, словно ничего важного для себя не произнёс. Лишь выпустил то, что мешалось. — И кем конкретно он тебе приходился? Взгляды встретились. И этого хватило, чтобы понять — не таким уж левым был пропавший тип. Он был ближе. Гораздо ближе Винчестера у его плеча. Если и говорят о мимолётном увлечении, то не поселят в себе ни грамма тоски. Даже если это увлечение и было в чём-то лучшим. Сырой воздух с болезненной прохладой ворвался в лёгкие, и Дин сдавленно кашлянул в сторону и выпутал свои пальцы. — Ясно… — бросил он и усмехнулся, кривя губы. — Поэтому ты решил пуститься во все тяжкие и подобрать человека с особенностью, чтобы не скучать? Хотя… ладно, не отвечай, Кас. Всё равно ничего интересного не узнаю. Поднявшись и с хлёстом раздвинув лиственный заслон, Дин молча двинулся вперёд, не страшась промокнуть под холодным дождём. Кастиэль не пошёл следом за ним, молча мозоля спину взглядом, пока человек не скрылся за очередной высокой растительностью. Когда же это произошло, с усталым вздохом потёр виски и прижал ладонь к лицу. — Как же я ненавижу эту часть, милый, — тихо пробормотал Кастиэль на другом, незнакомом ни людям, ни Та’кери языке. Дождь не прекращался следующие полчаса. Тело дрожало от мокрого холода, но упрямо продвигалось вперёд, срывая греющую нутро злость на растения, чьи оборванные, изувеченные человеческой рукой куски ползли шлейфом по земле. Никакого намёка на солнце и свет в жизнь не найти, но всё равно получалось различать очертания чужого, притихшего мира. Дин брёл так, пока не выдохся и ливень, опасно размывающий почву, не соизволил прекратиться. Но и потом, с пару минут передохнув, стянув прилипшую рубашку и бросив ту за спину, как неудачно встретившуюся на дороге паутину, продолжил путь, постепенно начиная различать немного больше. Однако лес продолжал молчать. В груди безостановочно возилось неприятное, вязкое, как смола, чувство. Горькое, оно отравляло изнутри, мешало здраво мыслить. И вместе с ним ощущалась обида. Блёклая злость, ревность, в которой не признается, и нежелание делить Каса с кем-либо, которое тоже задвинуто куда подальше. — И чего я ждал? — тихо бормотал Дин, потирая плечо, по которому ударил резной лист, и поправляя натирающий кожу ремешок бластера поперёк груди. — Идиот… ну хоть развлеклись… Утешение было слабым, ничего не стоящим. Внутренняя горечь поднялась по пищеводу, опаляя глотку и оседая на корне языка. Однако у него не вышло продолжить выдавливание недовольств в адрес пернатого, которому приспичило ненадолго заменить своего отсутствующего «ближнего» человеком. Спереди раздался надвигающийся на него топот, шлепки по лужам и шелест листвы. И визгливый рёв. Напуганный. Дин увернулся в последний момент, вжавшись в мокрую кору и не попав под копыта высоких и тонких травоядных, чьё мясо уже доводилось пробовать. Целая стайка из шести особей, испуганно раскрыв перепонки на голове, промчалась в полуметре от него. Выждав немного и вдохнув поглубже, Дин ожидал увидеть одного из хищников, способных вызвать коллективную панику. Только погони не было. Ни шагов, ничего. Ни даже мурашек по коже от голодного взгляда, которого тоже не нашлось. Разве что более мелкое зверьё тоже уносилось от невесть чего, но уже по деревьям, истерично стрекоча, рвя лианы и листву. — Да что за хрень? — Дин озадаченно проводил взглядом чудом не грохнувшегося с лианы пролемура и пару промчавшихся лютоконей. Здравый смысл подсказывал, что не стоит совать свой нос туда, откуда несётся всё живое, но в тот же момент было любопытно. Да и возвращаться не хотелось. Полагаясь в большей степени на слух, чем на зрение, которое в полумраке вечера различало лишь очертания и переход изумруда к теням, Дин осторожно двинулся дальше. И уже через несколько минут понял, что горечь, сидящая на языке, имеет отношение не только к обиде на Новака, который даже не подумал следовать за ним, но и к… гари. В свежем, влажном и чуть смолянистом воздухе проскальзывала гарь. Сердце забилось чаще, челюсти сжались, а шаг ускорился. Навстречу выбежали ещё несколько массивных тварей, одна из которых хромала на заднюю ногу, но что с той произошло — не разглядеть. А после среди тьмы вспыхнул огонёк, сопровождаясь гулом. Крошечный, он разрастался с каждым шагом вместе с дребезжанием звука, растягиваясь вдоль и забираясь на деревья вопреки прошедшему ливню. Света стало больше. И вместе с тем можно было услышать, как лес кричит. Точно уголёк, из пляса пламени вылетело нечто, с болезненным кличем унося за собой дымящийся хвост. То оказалось небольшое пернатое с подпалённым крылом. Подвижного оранжевого света, играющего на поверхностях, стало больше, воздух уплотнился, и лёгкие сжались от невыносимого удушья. И там же, в шумном хороводе огня, двигались несуразные механические фигуры, расплёскивая огонь дальше, помогая тому пожрать как можно больше. Прикрывая рот ладонью, Дин почувствовал, как глаза начинают слезиться от дыма, и отступил назад. Люди выжигали Пандору. — И как, блять, ты собрался остановить их одним мной?.. Вопрос остался без ответа. Разве что раздался продолжительный рёв танатора, по чьему панцирю скользили тёплые блики, очерчивая обширный ожог на боку. Проводив хищника взглядом и развернувшись спиной к пожару, свет которого стремился сравниться с солнцем, Дин обнаружил, что и в той стороне, где искали спасение, началось возгорание. Позади раздался стон дерева. Заторможенный взгляд через плечо — вытянутая махина, что должна была простоять ещё несколько сотен, а то и тысяч лет, накренилась набок и медленно, скорбя, потянулась к земле, ломая на своём пути собственные и чужие ветви. А после, точно истратив все силы на борьбу, дерево камнем упало вниз, подняв в воздух грязь, сотрясся мир грохотом и уведя за собой собратьев поменьше. У обрубленного основания же высилась тёмная фигура экзоскелета. Следом раздался ровно такой же скрип, пронзающий прочий шум, и Дин окончательно окаменел, глядя на разруху. На рождение новых, уродливых шрамов на лике Пандоры. Огонь отнимал кислород, глаза слезились от дыма, и крупные слёзы бежали по веснушчатым щекам, оставляя дорожки. Внутри всё сжималось с каждым новым всполохом пламени, с каждым новым шагом железных машин, с каждым умирающим стоном падающих деревьев. Звуки сливались воедино, кружились воронкой и утягивали на дно, и сам Дин осел, опираясь на колено и продолжая в бессмысленной попытке закрывать рот рукой и давиться дымом. Сколько мест уже сожгли люди альянса? Сколько мест Пандоры осталось в целости? Почему никто ничего не делает? Почему все просто сидят и надеются на какого-то человека?! — Эй! Притупленный треском пламени и стенаниями леса, раздался чужой голос. И вместе с ним — тяжёлые шаги экзоскелета. Помехи коммуникатора оказались вне зоны слышимости. Скосив взгляд в сторону и заметив, как к нему тянется железная ладонь с пятью пальцами, Дин, моментально придя в себя, перекатился, перехватил бластер и, уперевшись боком в выступающий корень, спустил курок, целясь в кабину. Град плазмы со свистом вылетел из дула, врезаясь в бронированное стекло и разбивая то с пятого выстрела. Человек в маске закричал, но шум крови в ушах затопил весь мир — Дин видел лишь раскрытый в оскале рот и как рядовой, шагнув вперёд, хватается за шею. Кровь окропила кабину, ещё один выстрел плазмы прошиб лоб, оставив после себя ровную кровоточащую дыру, и потерявший управление экзоскелет завалился в сторону. Пламя подступило ещё ближе. Сглотнув в тщетной попытке вернуть слух, Дин быстро осмотрелся, заметил ещё одну пару машин, щедро распыляющих огонь, и юркнул за ещё целое дерево. И едва успел увернуться, когда в то с размаху врезалось лезвие притаившегося за спиной экзоскелета. Русые волоски, попавшие под заточенный клинок, медленно падали вниз, пока снаряды плазмы разбили очередную кабину и лишили жизни ещё одного человека — на этот раз узлы кишок вывалились из распоротого плазмой живота на панель, а контрольный выстрел отсёк половину шеи, накренив голову под неестественным углом. Сплюнув попавшую в рот чужую кровь, Дин быстро перекатился, пока не оказался придавлен грудой металла, и присел на корточки, осматриваясь и всё ещё не имея возможности полагаться на слух. Пламя играючи подбиралось ближе, слизывая жизнь с мха и папоротников, и топливо экзоскелета блеснуло тонким ручейком. Дин заметил протечку в тот момент, когда жар объял спину. Огонь подобрался ещё ближе, вздох разодрал лёгкие, и тогда зелёные глаза коснулись конца ручейка. Мгновение на понимание — вскочил и понёсся в нетронутую огнём часть, навстречу к двум спешащим по его душу бойцам в машинах. Плазма вперемешку с железными пулями вонзилась в землю, взметнула куски мха и грязи в воздух. И всё мимо. Либо же адреналин настолько зашкаливал в крови, что боль стёрлась. Проскользнув по мокрой после дождя лиственной подстилке между ног одного из экзоскелетов, Дин оказался подброшен в воздух — облако жара сотрясло землю взрывом и опалило голую спину. Пламя вспыхнуло ещё ярче, найдя новый прикорм, и раздались ещё два взрыва, сотрясающих землю и внутренности. Ударившись при падении головой, Дин не почувствовал, как мир сменил плоскость, как надломленная ветвь впилась в предплечье и как скатился с небольшого склона в прохладу. Пробыв в отключке всего ничего, пока звон в ушах стал не оглушительным, Дин рвано вдохнул и приподнял голову, находя себя на стыке двух склонов — в узком и наполненном дождевой водой рве. Тело ломило, координация нарушилась — повело в сторону, когда попытался приподняться на руках. А потом в звон проник знакомый, глубокий и неистовый рёв, что осип от дыма. Мгновенно вскочив на ноги, но едва видя происходящее из-за своего роста, Дин завалился обратно, машинально вытягивая руку за спину и пытаясь зацепиться хоть за что-то. Трава и мох рвались под его ладонью, колени предательски подкашивались, и он с плеском свалился в воду, ещё больше измазываясь в грязи. И тут же, хватаясь за склон и забивая грязь под ногти, снова поднялся. И снова услышал рёв. На этот раз наполненный болью и яростью. «Кас…» — сморщившись от приложенной силы и проступающей боли, Дин, что было сил, подтянул себя и наполовину выбрался из рва, пока ноги продолжали свисать. Замутнённый стихающим звоном и дымом взгляд пытался нашарить источник звука, но удалось услышать лишь лязг металла за спиной. Оттолкнув себя в сторону, чтобы не попасть под удар, Дин резко выдохнул — буквально выплюнул воздух. Грудную клетку грубо сжали металлические пальцы и с лёгкостью оторвали от земли. Впившись пальцами в нагретый металл и попытавшись освободить себя, Дин встретился взглядом с человеком в кабине и сжал зубы ещё крепче. Скотт Райдер собственной персоной. — Винчестер, оскал тебе не к лицу, если ещё помнишь, что являешься человеком, а не одичавшей свиньёй, — ухмыльнулся Скотт и покачал его, как тряпичную куклу. В этот же момент Дин молниеносно завёл руку за спину и потянулся к кольту. Выхватив оружие, наставил ствол на пилота, но тот оказался проворнее — когда курок был спущен, выставил свободную ладонь, заслонившись от удара, который отрикошетил в сторону. — Ну-ну, мартышкам не положены такие игрушки, — рассмеялся он, но руку далеко убирать не стал. — Отдай-ка… — Ублюдок, — сплюнул кровавую слюну Дин и, быстро оценив ситуацию, в которой его туша всё ещё ценна для альянса, приложил дуло к своему подбородку. — Отпусти, тварь. Скотт прицокнул и увёл руку вниз. — Как некрасиво, сержант, — с раздражением процедил мужчина, и по опасливому взгляду теория подтвердилась — альянсу он всё-таки нужен. — Впрочем, можешь и стрельнуть — мы нашли рыбу покрупнее и сытнее. Не успел Райдер договорить, а Дин впасть в недоумение, как до ушей донёсся очередной рёв, но ещё громче. Ещё отчаяннее. Зелёный взгляд скользнул в сторону, и там, на фоне живого и смертоносного заката, в неких путах билась о землю фигура Та’лисс, не в силах сдвинуться и подняться в небо. Казалось, взгляды встретились на таком расстоянии. Но даже по голосу можно было понять, кто именно попал в железную ловушку людей. — Да-да, речь о твоём любовничке, — хмыкнул Скотт, явно получая удовольствие от происходящего. Хотя и сморщил нос от отвращения на последнем слове. — Признаться, такой поворот удивил даже Старка, и поимка Новака стоила нам времени. Но ведь надо было заметить, как эти чёрнозадые дикари реагируют на ножи, хах… Самодовольные слова едва ли укладывались в голове. Всё внимание было направлено на Кастиэля, пытающегося преодолеть железную сеть. Райдер задумчиво хмыкнул. И в следующий момент стоять на ногах пришлось самостоятельно — Дин оказался отпущен. Даже не задумываясь о причинах такого поступка, Винчестер рванул вперёд. — Кас! Крик разодрал горло и достиг цели — Та’лисс на мгновение замер и начал биться с новой силой, стремясь к нему и вырывая длинные железные колья из земли. — Кас!!! Ответом стал рёв. И глаза, что распахнулись в ужасе. Боль прошибла бок и рёбра, земля ушла из-под ног, пальцы утратили тяжесть кольта. Железная стопа, что пнула его в сторону, встала на брошенное оружие, раздавливая то всмятку. Уши снова заложило, попытка приподняться на руках обернулась острой, пронзающей всё тело болью. Голова кружилась от нехватки кислорода, но один ползок получилось сделать. А потом Дин увидел нечто запущенное одним из людей. Тонкий и длинный гарпун. Металл пронзил чёрное крыло и впился в землю, приковывая к той. Холодящий душу крик остался вне зоны слышимости. В шею впилось нечто острое и тонкое — мир растерял все краски, а голова поникла, встречаясь с истоптанной железными стопами землёй. Боль того, кто стал слишком дорог, осталась в реальности.