Код: Рай

Последние несколько дней база альянса напоминала встревоженный муравейник. Люди носились по своим делам, чуть ли не сбивая и не взбираясь друг на друга. Несли в себе волнение, предвкушение и надежду. Одна лишь малая сердобольная часть, которую среди своих людей Скотт не терпел, сострадала двум пленникам. Благо, такое водилось лишь среди шавок Штрассера, поэтому все проблемы и переживания насчёт предательства принадлежали кудрявому полоумному. Однако нашлись и те, кто никак не относился к происходящему. Двое. Новак, который находился в теле чёрнозадой гангрены, и его подстилка. Состояние Винчестера оставляло желать лучшего — прогулка возле очага возгорания здоровьем не наградила. Лишь долгим-долгим сном, из которого тот и не думал выходить. И это тревожило Виктора, который стремился в кратчайшие сроки справиться с тем, чем не мог все предыдущие годы, пока пташка не откинулась либо от его манипуляций, либо от ожогов, отравления и прочего, что Райдер видел краем глаза в предоставленном отчёте. Однако второй экземпляр, который невесть каким образом влился в их ряды, представлял больший интерес. Именно на эту тварь охотился Скотт, как только одна из камер засняла момент превращения. Правда, планировал поймать пораньше, но Новак неожиданно пропал. И так же неожиданно возле Винчестера начал кружить Та’лисс, который рушил все их планы. И этот тип на протяжении последних дней тоже не подавал признаков жизни. Громадная чёрная туша, в которую пришлось вколоть несколько лошадиных доз ядрёной смеси Штрассера, чтобы усыпить и перевезти на базу, тоже не спешил реагировать на что-либо. Это вызывало беспокойство, и Ройс даже сорвал голос, пока орал, что нужно было быть аккуратнее с таким ресурсом. И тогда Виктор начал уверять, что всё в норме и что никакие системы в этой туше не нарушены. Просто не шевелится. И почти не моргает. Разве что белые зрачки то сужаются в пару царапинок, то расширяются в пару блюдец от того, что слышит. Сейчас же, на пятый день после удачной охоты, Скотт бодрым шагом направлялся аккурат на минусовой этаж, расположенный под лабораторией с оранжереей. Там же, в холоде и отсутствии солнца, был надёжно заточён его трофей. И какую же колючую радость доставлял тот факт, что он заметил слабость тварей Пандоры перед металлом… Ухмыльнувшись, Скотт приложил браслет к панели и проник внутрь. Несколько головастиков в утеплённых белых халатах благоразумно стояли за пуленепробиваемым стеклом помещения и монотонно фиксировали данные на планшеты, то поднимая головы к плывущим по стеклу цифрам, то снова опуская. За стеной же, заняв бóльшую часть помещения, находился его личный трофей. Опутанный железными цепями и сложным механизмом, который, в случае резких колебаний веса, затянул бы петлю на шее твари, Та’лисс лежал на боку. Грудная клетка изредка вздымалась, оповещая, что тот жив; правое крыло, в которое его ребята попали гарпуном, безвольно вытянулось, служа подстилкой телу. Полуприкрытые глаза рассеянно смотрели перед собой. Множество тонких трубочек, в одних из которых медленно ползло что-то алое, в других — ярко-голубое, в третьих — бледно-зелёное, оплетали тело, забирая и вводя. Контролируя и изучая. Пройдя внутрь помещения, Скотт усмехнулся и, оставив принесённый планшет на стойке рядом с собой, опустился на корточки в паре шагов от головы твари. Зрачки даже не удосужились повернуться к нему. — Просыпайся, спящая красавица, — продолжая довольно скалиться, Райдер щёлкнул пальцами пару раз, — у меня припасено кое-что интересное насчёт твоего любимчика. Это был первый раз, когда Райдер завёл тему Винчестера. И первый раз, когда Та’лисс моргнул при нём и посмотрел на него. Закалённый годами войны на Земле и Пандоре, Скотт удержал на своём лице усмешку при встрече с леденящим прищуром. Короткие волоски на затылке поднялись, широкие шрамы, полученные на Пандоре, фантомно заныли. «Надо было сразу с этого начинать», — проскользнула мысль. Хотя именно сейчас, почти неделю спустя, этот тип неплохо помариновался, раз отреагировал настолько резко. Проведя языком по зубам, Скотт увёл руку за спину и нащупал планшет. Взгляд продолжал цепляться за чужие, впитавшие холод векового льда, глаза. — Давай поглядим, что-о тут у нас, — издевательски протянул Райдер и на секунду опустил взгляд, включая экран, который тут же вылетел вместе с открытым окном скучных данных. — В курсе, что Винчестер наглотался дыма? А раз ты когда-то заправлял медиками, то должен знать, чем чревато подобное. Да и не только в дыме дело. Хотя идея спалить всё к чертям не так плоха, а? Ну признай, что я вас уделал, хах. Реакции не последовало. Прикусив щёку, Скотт оценивающе проскользил взглядом по чёрной морде. В глазах стоял всё тот же холод, словно его поставили на паузу. — В шкуре этой твари ты такой же невыразительный и немой. Колкость тоже была проигнорирована. — Ладно, а если так? — открыв другую папку, где хранились записи с камер и рекордеров, Скотт наклонился немного вперёд, услышав, как чёрные перья, шерсть и кожа тихо-тихо шипит от контакта с железом, и поднёс экран к морде. Подвижная картинка была проста — покорное и усеянное свежими ссадинами личико Винчестера, а после общий план, на котором видно, как муравьи Виктора копошатся, чтобы исполнить приказ. Спасти хоть что-нибудь. Белые зрачки снова отреагировали. Сперва немного расширились, а после сузились до таких тонких ниточек, что едва не исчезли в яркой, ледяной синеве. Запись была короткой и самостоятельно перешла к следующей, сделанной из угла операционной. На ней уже можно было увидеть лишь спины кропотливых врачей и немое действие, сопровождаемое постоянной передачей инструментов, которые возвращались окровавленными, и такие же окровавленные бинты, некоторые из которых по неосторожности упали на пол. Глядя на запись, сделанную в первый же день, вполне можно было подумать, что тушу Винчестера пытаются не спасти, а поскорее разобрать на органы. И эффект от этого был колоссальный. Скотт просто чудом успел рвануть назад, больно приземлившись на задницу. Острые зубы клацнули в миллиметрах от его пальцев, расщепив хрупкую панель планшета и погасив проекцию. — Ух ты ж блять, — процедил Райдер на одном выдохе, нервно кривя губы и чувствуя, как зашлось сердце. — А это уже было опасно. Что, так неприятно смотреть, как потрошат твою человеческую подстилку? Какие же вы уроды. Так нравится в задницу долбиться? — сплюнув, мужчина поднялся, отряхнул руки о штанины и сдержал порыв с размаху заехать носком берцев по обнаглевшей морде — здравый смысл подсказывал, что в таком случае придётся в скором порядке искать протез. — Ублюдок… — Сэр? — подбежал к нему один из младших лаборантов, когда Скотт покинул блок под тихое, не предвещающее ничего хорошего, рычание. — Порядок, — Скотт отряхнул рукав формы и кивнул за спину. — Вколите ему что-нибудь, чтобы меньше рыпался. — Н-но… Райдер выгнул бровь и упёр руки в бока. Кулаки незаметно и унизительно дрожали от пережитого и непризнанного сознанием страха от контакта с тварью. — Хотите, чтобы он разнёс всё? Выполняйте! И когда его уже потрошить начнут? — Эм… — парень нервно сжал и разжал пальцы на планшетке, опасливо оборачиваясь к стеклу. — Мы хотим перевести его подальше и посмотреть, как произойдёт превращение. — Вам камер мало? Вздрогнув от ледяного тона, парень вскинул руки и отшагнул к своим, что боязливо поглядывали то на Та’лисс, то на военного. — Нет-нет, но… таков приказ мистера Ройса! — Ройса?.. — задумчиво пробормотал Скотт. И уже через пятнадцать минут ввалился в кабинет упомянутого. — Какого хрена мы сидим и ждём, когда нас разнесёт эта чёрная тварь? Почему нельзя просто отрубить ему голову и пройтись по Пандоре? Что в нём полезного? — Не брызжи… — Майкл устало потёр висок и тапнул по столу, сворачивая многочисленные висящие в воздухе окошки с диалогами и изображениями Пандоры. — Мы пока не представляем, что делать и откуда он взялся. И есть ли подобные ему среди нас… Райдер звонко ударил по столу ладонями, оперевшись на тот, и кружка с недопитым кофе опасно подпрыгнула, едва не опрокинувшись. — Он чёртов перевёртыш, он мог запросто убить Новака и занять его место! — активно жестикулируя одной рукой, шипел мужчина, нависая над Ройсом, который лишь скучающе поковырял мизинцем в ухе. — Скотт, ты обкурился, пока шёл? Что ещё за перевёртыш? Ты бы ещё фей припомнил — инвесторам уж точно понравится… — А как ещё объяснить эту хрень?! Повернувшись на стуле, Ройс поднялся и, заложив руки на спину, подошёл к панорамному окну, в данный момент перекрытому голограммой Пандоры — частью леса, что была сожжена. Огонь уже стих, пепелище являло собой продольный, растянувшийся на многие километры, шрам. И если кто-то из дикарей вздумает им помешать, то островов пепла станет лишь больше. — На Земле ни он, ни Винчестер ничем не отличались от других людей, — тихо произнёс Майкл, отбивая носком обуви рваный ритм. — Самая обычная ДНК, никаких отклонений. И сейчас, может, всё то же самое, но до побега Новак не проходил никаких тестов. А кровь той твари… — Я умею читать, не утруждайся, — оборвал его Скотт, с силой сжав край стола. — Смысл нам от крови? Чтобы вычислить таких же? А дальше что? Как это нам поможет начать дышать или показать остальным тварям, кто тут папочка и кто вскоре подчинит себе этот дурдом? Мирные попытки — это, мягко говоря, хуйня, уж извини. Майкл перекатился с пятки на носок и встал к нему полубоком. — Вик что-нибудь придумает, — пожал он плечами и скосил взгляд к окну. — Хуже уж точно не будет, но… — Заметив, что Райдер открыл рот и собирается снова предложить идиотскую и опасную задумку, Майкл выставил руку вперёд: — Даже не смей! Нет. Не нужно никого и ничего выводить из себя! И убивать тоже. Они нам ещё пригодятся. — Да ты бы видел, как он реагирует просто на имя Винчестера! — Нет! — рявкнул Ройс. — Из этого точно ничего хорошего не выйдет! Всё, иди. Только усиливаешь головную боль. Когда пышущий недовольством Райдер покинул кабинет, Майкл обессиленно завалился в широкое кресло, растекаясь по обивке. — И как вообще быть с этой хренью?.. Встать на сторону Скотта и прикончить этих двоих вопреки всем?..

* * *

Когда получилось приоткрыть глаза, то первое, что увидел, это искажённое и накрывшее его стекло, а за тем — линии неоновой подсветки, которые рассекали тьму и очерчивали многочисленные провода, балки и капсулы. Дин знал это место. Аврора. Её утроба, в которой беспамятно провёл четыре года. Но почему мозг решил подкинуть именно это место — загадка. Стоило зажмуриться на миг, как предстала совершенно противоположная картина, а звуки, вместо которых только что висела приятная пустота, сдавили голову. Зрение не обладало чёткостью, и потребовалось время, чтобы оно сфокусировалось, а самому привыкнуть к гулу аппаратов. Вскоре, посреди режущего глаза белого света показались дурацкие зависшие в воздухе проекции с подвижными графиками, крохотным сканом человеческого тела, цифрами… Здесь же — гудящие мониторы, техника, капельница и абсолютно безжизненные белые стены. Тело ломило. Каждый вздох сопровождался режущей болью, словно лёгкие иссохли, и каждый раз приходилось раздувать эти мешки, чтобы глотнуть горького, наполненного стерильностью кислорода. Людского. Ужасно тяжёлого. Мышцы ныли, скрипели, не слушались. На запястья давили наручники, обгоревшая кожа горела от соприкосновения с поверхностью, на которой лежал. Голова не соображала, словно в извилинах запутался туман. И тогда, зацепившись за этот туман и прикрыв глаза, Дин вспомнил об огне. Пожаре. О сгоревшем лесе и… — Кас! Распахнув глаза, Дин содрогнулся и рванул вверх. Тело пронзила боль, и он, скованный и внешне, и внутренне, упал обратно и сжался, чувствуя, как всё горит. Голоса же не было. Попытка позвать Каса — лишь осипший шепоток, повредивший горло ещё больше. На фоне спикнула и отъехала в сторону дверь, встревоженные людские голоса ворвались внутрь. Голова затрещала под шквалом звуков, в сгиб локтя впилось лезвие иглы, и мир снова начал притупляться. Боль медленно истлела, как листва в пасте пожара, шума стало меньше. Как минимум, количество людей точно уменьшилось. Но не до нуля. За подбородок грубо схватили, разворачивая. Пальцы оттянули веко, и свет фонарика ударил прямо в глаз, ослепляя. Вырвавшись из хватки медика, Дин отвернулся и зажмурился. Человеческая речь казалась чем-то чужим, противоестественным, и не получалось понять, о чём говорят эти твари в белых халатах. Вскоре звуки стали фоновым шумом, и сознание ускользнуло от него в людские руки. Вернувшись в мир в следующий раз, Дин нашёл себя там же. Однако отходняк стал ещё более сильным и вязким, чем в первый раз. И людей не было. Света тоже, не считая приглушённого, что проходил сквозь жалюзи напротив его кушетки, и мерно пикающей техники. Воспоминания вернулись в целостности и во всех красках, но прокручивать их не пытался. Боялся даже подумать, что с Касом что-то стало. Нечто серьёзное и стоящее жизни. Осторожно разглядывая пространство одним прищуренным глазом, чтобы не навлечь на себя ничьего внимания, Дин догадался только о том, что находится в медотсеке. Причём палата была относительно знакома, пускай в данный момент и напоминала аквариум для препарирования. Холодок пробежался по телу, взгляд опустился к груди, что замерла при задержке дыхания. Если с ним пытались сделать то же самое, что с Сэмом… Сглотнув, Дин осторожно вдохнул. Боли не было. Анальгетики, которых почему-то не пожалели, действовали на «отлично». И увидеть, что скрывалось под тонкой синей тряпкой, прикрывающей тело, не было возможности. Но, вроде, ничего лишнего не возвышалось. С ним ничего… не делали. Наверное. Как минимум, на это хотелось надеяться. На пробу шевельнув пальцами ног и рук, затем стопами и кистями, Дин обессиленно расслабился и уставился в потолок. На запястьях действительно были наручники, но все прочие ощущения притупились. И это ни черта не нравилось. Разве что дышать было сложно — ощущение, что на вдохах растягиваешь железные мешки никуда не делось. И все конечности были при нём. — И что ты задумал? Негромкий знакомый голос ударил по ушам. Звук открывающейся двери прошёл мимо него. Взгляд бросился к невысокому силуэту на фоне тусклого света. Билл Форест. Появление парня вызвало не волну радости и надежды на освобождение, а настороженность — ожидание подвоха и порции боли. Однако ничего не происходило. Форест не шевелился, стоя в дверном проёме, а в вытянутых вдоль тела руках не нашлось никаких инструментов. — А ты чего припёрся? — огрызнулся Дин и сжал ладони в кулаки. — Полюбоваться? Не ответив, Билл медленно приблизился и провёл пальцами по поручню койки, к которому крепились наручники. Выражение лица не получалось рассмотреть — слишком темно, света мониторов не хватало. — Признаться, мы не думали, что очнёшься, — Билл повёл плечом, не глядя в глаза. — Целая неделя… — Неделя? — перебил Дин осипшим от шока голосом. — А… в лесу был ангел… ну, Та’лисс… он… Во рту пересохло, язык заплетался, не желая произносить то, из-за чего каждая клеточка покрывалась коркой льда. Кас пришёл к нему и по его вине попал в ловушку. В железную, мать его, ловушку. И ранил крыло… и наверняка что-нибудь ещё… И в принципе мог быть уже мёртв. Создание, заставшее рождение звёзд, могло быть мертво из-за него. Злость граничила на одном уровне с паникой, сковывающей горло. Хотелось сорвать с себя наручники — даже если металл сойдёт вместе с кожей, — чтобы сперва изощрённо избавиться от Фореста, а затем и остальных. И одновременно с этим приходилось бороться с оцепенением и страхом за Каса. — Кастиэль пока жив. Дин вздрогнул, услышав ответ, и испуганно-непонимающе уставился на Фореста. Замешательство длилось всего пару секунд, пока не взял себя в руки. — С чего ты взял, что мне интересен Новак, когда я спрашиваю про Та’лисс? Форест прицокнул языком и сложил руки на груди. — Мы в курсе, что носящаяся за тобой хвостом тварь — Кастиэль. Вы оба успели засветиться. И не раз. Дин сжал губы, почувствовав, как уголки рта начали предательски подрагивать. Парень либо блефовал, либо альянс действительно разукрасил лес своими «глазами». — Ты спятил, что ли? — фыркнул он. — Кто в здравом уме поверит, что человек способен обернуться… этим? В сказки уверовал или в детстве часто роняли? Форест терпеливо вздохнул и достал из кармана брюк небольшую сферу цвета тёмной хвои. С одной стороны выглядывал глянцевый чёрный глазок. Понять, что это, получилось только в момент, когда указательный палец тапнул по области над глазком. Вверх вылетела голограмма. Запись. И тот самый момент на берегу, когда Кастиэль обернулся человеком. Дин сглотнул, не отрывая глаз от нечёткого изображения Каса со спины, и кулаки задрожали от приложенной силы. — Дин, у тебя всё на лице написано, — вздохнул Билл. — Хочешь отрицать — пожалуйста, но никому от этого легче не станет. Но ты можешь просто рассказать, как он это делает, и тогда… тебя не тронут. Скептически оглядев пожавшего плечами парня, Дин вскинул бровь. — Я, может, и провалялся неделю в отключке и наглотался дыма, но мозги ещё при мне. Делай, что хочешь, — бросил он и отвернулся. Билл резким движением выключил сферу, убрал её в карман и, развернувшись, двинулся к двери. — Тогда Кастиэль будет мёртв, — остановившись на пороге и развернувшись через плечо, тихо произнёс Форест. Зелёный взгляд мгновенно метнулся к парню. Свет коридора упал на лицо, очерчивая опущенные уголки губ и брови домиком, словно бы тот действительно сожалел. — Железо оставляет на его теле ожоги, поэтому… ничего сложного. Если не принесёт ничего полезного, то, думаю, целесообразным будет избавиться от него… — Эй… эй, постой! Дин подорвался, наручники звякнули, но Форест уже скрылся за дверью. — Да блять… — Шумно выдохнув, Дин с глухим стуком положил голову обратно. И тут же всплеснул руками настолько, насколько позволяли оковы, и ударил по кушетке. — Мудни!

* * *

Следующие пару суток к нему почти никто не наведывался, и от этого боли стало больше — анальгетики стали вкалывать реже. И это же дало понять, насколько всё хреново с его телом. За пару часов до очередного прихода лаборанта чувства начинали обостряться, дышать становилось тяжелее и казалось, что он снова в лапах пожара. Кожа горела, рёбра и бок ныли, будто по ним только что вдарила металлическая стопа. Каждое движение рук отзывалось острой болью в запястьях от впивающихся наручников. Одни лишь ноги не мучали его. За полчаса до прихода лаборанта хотелось умереть или хотя бы найти ту позу, в которой станет легче. А потом с новым уколом становилось лучше. Тише. И снова тянуло в сон. Следующая пара дней была потрачена на тщетные попытки вытянуть хоть одно запястье из оков, но отделался лишь очередными порезами. И отёком, который красноречиво намекал — ему не выбраться, если не лишится рук. И в то же время не мог всё бросить и перестать бороться. Кас ведь тут. Ждёт его. И по некой причине не может обратиться Истоком, чтобы выбраться и спасти свою задницу. Сперва Дин обессиленно злился на него. Злился на тишину, на бездействие, на то, что Кас всё-таки пошёл за ним. А потом злился на себя за свой уход, за свою обиду. И ничего не мог сделать, не считая того, что покрыл матом заглянувшего к нему Штрассера и пообещал самолично свернуть тому шею. А ещё Дин боялся. Временами, стоило перестать зацикливаться на чём-то одном и побеге, страх подкрадывался к нему. Забирался иглами под кожу, скручивал кишки. Что они собираются делать с Касом? Что будет с ними? Штрассеру вскоре снесёт крышу от двойного счастья, и начнутся опыты? Как над Сэмми с отцом? И снова альянс останется ни с чем, а пара жизней просто оборвётся?.. «Почему ты веришь в меня? — гадал Дин, обращаясь к Касу и не находя ответа. — Я даже выбраться не смогу, не говоря уже о том, чтобы пустить всё на воздух…» Дверь спикнула и впустила взвинченного Фореста, который, опасливо оглянувшись, закрыл дверь и поспешил к койке. Дин окинул парня недоумённым взглядом, пока не заметил плоские ключи-карты у того в руках. — Чего это ты? — настороженно нахмурившись, нервно усмехнулся Дин и разжал кулаки, когда одно запястье оказалось освобождено. — Совестью или жалостью обзавёлся? Билл не ответил, оббегая койку и принимаясь за вторую руку. Прочесть мысли по лицу оставалось невозможным — уже должен быть вечер, раз в коридоре приглушили свет. И в тот же момент, когда ключ должен был войти в тонкую прорезь замка, громыхнуло. Капельница и маленький железный столик опрокинулись, инструменты зазвенели, множество раз ударяясь о пол. Пол сотрясся, дрожь проникла в тело. Форест дёргано поднялся, выронив ключ и выпрямившись. — Это ещё что? — осипшим от страха голосом прошептал он, глядя в потолок. «Кас!» — вспыхнула надежда в груди, и она же, жгучая, придала сил. Не успел Билл найти и поднять ключ, как Дин сел и опустил ноги с койки. — Шевелись, Билли! — торопливо шикнул Дин, выдёргивая свободной рукой катетеры. — Закончи то, что начал. — И без тебя знаю, — отмахнулся Билл и наконец-то открыл замок. Дин потёр запястья, расслабленно выдыхая. — Всё. Готово… Ещё один грохот, сравнимый с грозой или взрывом, сотряс пол. Свет в коридоре замигал. Билл, чтобы удержаться на ногах, вцепился в поручень кровати. — К-кастиэль находится под оранжереей, — заикаясь и вглядываясь в коридор через стекло, подсказал Форест. — Минус второй эта… Поток слов оборвался в тот же миг, когда тощая шея оказалась свёрнута резким и быстрым движением. Обмякшее тело со шлепком упало на пол. Взглянув на результат, Дин потёр подрагивающие пальцы. Кисти плохо слушались, но сила, подпитанная стремлением выбраться и найти Каса, никуда не делась. — Спасибо, конечно, но ты подозрительный малый, — без сожаления произнёс Дин и, держась за поручень, опустился на ноги, не без труда ловя равновесие после долгого отдыха. Путь обещал быть долгим, но ждать полноценного возвращения контроля над телом некогда. Взглянув на безжизненное тело ещё раз, Дин сделал шаг к двери и тут же вздохнул. — Да блять… Вернувшись, он переложил Фореста с холодного пола на койку и вытер испарину со лба. Сердце колотилось как бешеное, мышцы были не прочь отказать. И всё из-за мизерной нагрузки. — Надеюсь, твоя душа не задержится на Пандоре, — пробормотал Дин, похлопав парня по плечу. — Здесь и без неё всякого дерьма хватает… Вслед за новой тряской земли завопила сигнализация. В коридоре раздался торопливый бег — несколько человек в белых халатах промчались за стеклянной стеной, что-то встревоженно крича друг другу, но их голоса смешивались и вязли с волнообразным сигналом тревоги. Однако один мужчина отстал, что-то крикнул и махнул остальным, а после, чуть не запнувшись о собственные ноги, двинулся назад. Повинуясь чутью, Дин прижался к стене между дверью и стеклом и, как только взмокший от бега тип проник внутрь, впуская визг тревоги и бормоча что-то о Штрассере, схватил того. Рука оплела тощее горло очкарика, чужие пальцы впились в предплечье, и тот захрипел, задыхаясь. Когда мужчина испустил последний вздох и безвольно навалился на него, Дин отпустил тело и, присев на корточки, принялся раздевать. Бегать в больничной тонкой тряпице — не вариант. А у этого типа подходящий рост. Наспех переодевшись в брюки, ботинки, рубашку, которая жала в плечах, и накинув халат, Дин примерил очки и тут же снял — взгляд не фокусировался. Тогда, чтобы не светить рожей, обыскал карманы. В нагрудном нашлась карточка-пропуск с персональными данными нынешнего трупа, хотя браслета должно было хватать, а в другом — использованная маска. — Ладно, сойдёт… — буркнул Дин и напялил на себя маску. Земля содрогнулась ещё раз, но уже слабее, чем в предыдущие разы, и он на пробу приложил пропуск к панели. И то, что дверь открылась, стало неожиданностью. Все использовали браслеты, а это что-то… странное и примитивное. Не желая тратить время на перемены в технике безопасности, Дин выскользнул наружу и едва удержался от желания заткнуть уши — сирена визжала так, что барабанные перепонки были готовы вот-вот лопнуть. Людей не было видно, заглядывать в палаты не имело смысла. Оставалось только вкладывать все силы в бег. Как только Винчестер скрылся вдалеке за дверью лифта, Райдер показался из другой палаты, спокойным шагом пересёк коридор и вошёл в опустевшую палату. Что творилось снаружи — понятия не имел, но пока не спешил к своим людям и не отвечал на истеричные сообщения Ройса. Важно было другое. То, что его план, от которого отказывался Майкл, сработал. Оглядев труп незнакомого ему дока, оставшегося в одном белье да носках, Скотт подошёл к телу Фореста и заложил руки за спину. — Хорошо поработал, Билли.

* * *

Спустившись на первый этаж, Дин с облегчением заметил, что дурацкую тревогу наконец-то отключили, и встретился с паникующей толпой, которая кричала что-то о Первом Ангеле. Одни неслись к залу управления, пока другие — к укрытию под базой. Дин стал тем, кто выбивался из общей картины. Быстрым шагом продвигался в сторону блока исследователей, откуда неслись относительно знакомые на лицо учёные. Однако кудрявой башки видно не было. Беспрепятственно проникнув в нужный коридор, Дин оказался окликнут охранником на входе. — Эй, сейчас не время! Сказали же — всем убираться! Раздражённо закатив глаза, Дин остановился и встал вполоборота. Долговязый парень в военной форме крепко сжимал кулаки и быстро приближался к нему, хотя было видно, что тому так и хочется унестись куда-нибудь подальше. Очередной грохот сотряс Землю, парень расставил руки в стороны, удерживая равновесие, и Дин уже сам двинул к нему, заметив кобуру. Выпад вперёд, когда свет замигал под новым грохотом, — Дин скрутил парня. Но тот, в отличие от почившего дока, рыпался активнее и выхватил нож. — О, а вот это уже плохая идея, парень, — хмыкнул Дин, перехватывая руку и с трудом отодвигая от своего лица. И в один момент, руководствуя чужой рукой, Дин направил остриё на шею. — Н-нет… нет! Не надо! — рука парня дрогнула, и в этот же момент лезвие с хлюпом рассекло плоть, выпуская горячую кровь наружу. Не чувствуя сожаления, Дин отпустил тело, обтёр нож о чужую форму и забрал себе ещё и малый бластер. И замер на миг, вспомнив об утраченном кольте, на который тот был отдалённо похож. Откинув мысль, Дин поторопился пересечь коридор, пока никто не засёк очередной труп. Проникнув дальше, следуя по знакомым местам, ведущим прямиком к залу с тучей растений, Дин бросил взгляд на спешащих в обратную сторону пару девушек и сжал зубы, когда взгляды пересеклись и в глазах напротив мелькнула паника другого рода. Стоило бы избавиться от них, пока не наткнулись на мёртвого солдатика, но девчонки слишком быстро умчались, а тратить время и силы на их поимку — пустая трата. Опустив взгляд на свои руки, Дин заметил залитые кровью рукава. — Блять… И побежал к лифтам. В этой части он бывал всего пару раз и никогда не спускался вниз — незачем. Да и не пускали. Но, будто бы удача была на его стороне, лифт прибыл ровно к тому моменту, когда подбежал. И как только дверь открылась, явив человека внутри, Дин понял, что сегодня удача действительно на его стороне. Узнав обладателя лица только по верхней части, Виктор втянул голову в плечи и резко отшатнулся, с грохотом вжимаясь в железную стену кабины и широко открытыми глазами глядя на Винчестера. Довольно осклабившись, Дин стянул маску, бросил ту на пол и шагнул в кабину, нажимая на закрытие дверей. — Давно не виделись, Вик. Где Кас? Выставив руки вперёд, Штрассер с широко раскрытыми глазами затряс ладонями и головой. — Всё не так, Дин! Успокойся! Как только Виктор начал медленно заводить руку за спину, Дин рванул вперёд. Мужчина взвизгнул и оказался вдавлен локтем в стену, пока Винчестер свободной рукой перехватил ту, что потянулась к карману. — Не рыпайся и отвечай! — выхватив бластер из-за ремня, рыкнул Дин и приложил дуло к виску. Чужую руку пришлось отпустить, но Штрассер и так вскинул их, открывая взгляду пустые ладони. — У меня нет времени сюсюкаться с тобой! — На минус втором! Минус втором! — истерично завопил Штрассер. — В самом конце, но без меня тебе туда не про… Выстрел плазмы вышиб мозги, окрасив стену грязно-алыми брызгами, в центре которых шипела плазма. Позволив телу тяжёлой грудой упасть на пол лифта, Дин отшагнул и нажал на нужную кнопку. Взвизгнувший красный огонёк оповестил о неудачной попытке. Чертыхнувшись, Дин приложил карту дока и снова получил отказ. Раздражённо вдохнув, схватил ладонь Штрассера и приложил дуло бластера на середину предплечья. — Не так я мечтал с тобой разделаться, сраный ты мудень, но Кас сейчас важнее, — пробормотал Дин и выстрелил пару раз, пока кости с плотью не отделились друг от друга — плазма с пугающей лёгкостью пожрала плоть. Свежая кровь обильно растекалась по полу, пачкая подошву ботинок. Подняв огрызок руки с браслетом, Дин приложил тот к панели, и получил положительный ответ. Лифт сдвинулся с места. Несколько секунд, Дин разок прокрутил плечами до хруста и на миг опустил голову. Тело было на пределе, но зацикливаться на этом нельзя. Некогда. Лифт остановился. — Эй! О-он!.. Вскинув голову и заметив пару человек в утеплённых медкостюмах, Дин мгновенно выставил оружие и тремя быстрыми выстрелами, пока никто не опомнился, пристрелил учёных. Тела тяжёлыми мешками попадали на пол, кровь начала медленно образовывать лужи, через которые перепрыгнул Винчестер, повторяя в голове: в самом конце. Только, не успел он пересечь пару дверей, как мир тряхнуло с ещё большей силой. Свет замигал, пара ламп впереди потухла, и из дальней двери выбежал человек в халате. Оперевшись рукой о стену и переждав волну землетрясения, Дин не мог не задуматься над тем, что за хрень творится там, наверху. Но вопрос пришлось отодвинуть подальше, пока на него нёсся человек. Вернее, к лифту. Но разницы никакой — точный выстрел отделил голову от шеи, и разделённый надвое человек шлёпнулся на пол. Вытерев пот со лба, Дин стянул дурацкий халат и поспешил вдоль по коридору, продолжая опираться на стену. Челюсти сжимались с такой силой, что временно перенимали на себя внимание, пока остальная боль не спешила напоминать о себе. Достигнув конца коридора, Дин приложил отрубленную руку к панели, и дверь сдвинулась. Ненужная рука оказалась выброшена на порог. В этот же момент мир содрогнулся, буквально подпрыгнув, уставшие ноги подвели, и он неловко ввалился внутрь, попросту упав. И тут же словив взглядом чёрные перья. И слыша тихое, недоумённое урчание. — Кас? Дин мигом подорвался с места, бросая оружие, на коленях подползая к морде Та’лисс и обнимая ту. — Эй, Кас… я пришёл, я вернулся за тобой, малыш. Порядок. Сейчас… освободим тебя… подожди немного… Тихие, торопливые и наполненные беспокойством слова лились сами собой, пока зелёные глаза носились по исхудавшей туше, многочисленным виткам цепей и разноцветных трубок. — Вот же ублюдки… Согласное урчание дрожью отозвалось в теле, и горячий выдох опалил живот через чужую рубашку. С трудом оторвавшись от горячей головы, Дин подполз к лапе и, шепнув, чтобы Кас потерпел, вырвал датчики. И следующие, что впивались в бок. Следом взгляд упал на цепи, и недоумение на несколько мгновений взяло верх. Как вообще до этого можно было додуматься?! Откуда вообще достали всю эту хренотень?! Нервно сжав и разжав пальцы, Дин метнулся к брошенному бластеру и обхватил тяжёлые звенья со стороны Та’лисс. Идея была неплоха, но вероятность навредить Касу присутствовала. И всё же курок был спущен. Плазма опалило звено, и металл зашипел, плавясь и стекая тяжёлыми каплями на пол. Запах палёного защекотал ноздри, и Дин невольно задержал дыхание. Когда первая цепь, уходящая вверх, со звоном упала, принялся за вторую, дальнюю, что находилась с другой стороны и крепилась к полу. И тогда же, разделавшись с ней и по неосторожности обжёгшись, Дин заметил, какие следы оставили цепи. Покрасневшая тыльная сторона ладони, на которую попала капля металла, даже не посмела ныть, когда от чёрных кожи, шерсти и перьев исходили тоненькие струйки дыма в тех местах, где металл касался их. Даже не представляя, сколько тревоги и беспокойства отразилось на собственном лице, Дин дотронулся до чёрного бока, пропуская перепачканную сажей шерсть сквозь пальцы. И тут же, точно током ужаленный, схватил цепь и отбросил ту. Только остальное множество колец продолжали плотно оплетать тело Та’лисс. — Я… я сейчас, Кас, — шептал он, кинувшись распутывать задние лапы, помогая себе плазмой, о которую постоянно жёгся, но не смел и шикнуть. — Потерпи немного, малыш. Сейчас всё сделаю, и уйдём отсюда. Далеко. И там с нами всё будет хорошо… хорошо… Задние лапы были освобождены, цепи отброшены как можно дальше. Но от грязно-лиловых змеевидных ожогов это не избавило. Пальцы дрожали, шипение металла о неподвижное тело Та’лисс закладывало уши в невыносимой тишине. Синие глаза не следили за ним, и сердце билось с такой скоростью, что вскоре рёбра начали ныть. Когда удалось разрезать плазмой все витки и вытащить из-под пернатого почти все цепи, Дин, продолжая сидеть на коленях, опёрся одной рукой на пол, а вторую прижал к колотящемуся сердцу. Испарина бежала по коже, капли пота скатывались со лба. Несмотря на царящий холод, было жарко. Дин сжался. Лёгкие начали гореть, потрёпанное огнём и людьми тело вспомнило всю причинённую ему боль. И тогда в бок мягко ткнули носом, потираясь. — Порядок, порядок, — шёпотом заверил Дин, оперевшись на подставленную морду и встретившись с небесным взглядом. Уставшим, тусклым и сожалеющим. — Всё хорошо, Кас, — улыбнувшись и истолковав взгляд по-своему, заверил Дин. — И прости, я… не должен был уходить. Просто слегка неприятно осознавать, что… ну, не важно. Сейчас всё хорошо. Пойдём. Однако подняться не вышло. Тело не слушалось. Все те силы, которые помогли пересечь базу и освободить Каса, покинули его. И ещё эта боль… Поняв, что его тело исчерпало всё, что имело, Дин отвёл взгляд и попытался произнести какую-нибудь гадость, чтобы Кас оставил его и проваливал в безопасность. Только язык не смел повернуться. — Милый, выйди отсюда, — раздался глубокий, бархатный голос. Не тот, что принадлежал Новаку. И не совсем тот, что принадлежал Тха’кассу. Более… чистый. И слова были незнакомы — произнесены на другом языке, — но отчего-то Дин понял их смысл и снова посмотрел в прищуренные синие глаза. — Я хочу обратиться. Дин сглотнул, растерянно моргая. — С каких это пор ты начал говорить, задница пернатая? В синем взгляде заплясали искорки, но более голос не повторился. Объяснять, что у него не найдётся сил даже на глубоких вздох, Дин не стал и всё-таки попытался встать, опираясь на морду Та’лисс. И действительно поднялся, собрав всё упорство и нежелание волновать Каса. И даже, выпрямившись до хруста в позвонках, дошёл до открытой двери и схватился за стену, оглядываясь на Каса. Получив кивок, Дин сжал зубы и сделал ещё шаг. И тут же замер, когда раздался свист выстрела, а глаза зацепились за крупную фигуру Райдера в десятке метров впереди. Область под рёбрами зажгло так, словно бы его распороли раскалённым железным штырём. Дин машинально прижал руку к животу и отшатнулся, теряя равновесие и не слыша ни рычания, ни грохота павшей стены, ни очередного взрыва наверху. Выстрел стал добивающим фактором в проигрышной гонке за спасение.