Забытый флот

Первый залп — оглушительный. Не просто выстрел. Не просто вспышка. Это был крик возрождённой империи. 350-мм снаряды — не существовавшие в реальности, рождённые из памяти чертежей, из боли забвения, из воли того, кто никогда не был, — прочертили небо над Тихим океаном и рухнули в воду перед носом «Акаги». Взрывная волна подняла фонтаны воды высотой с мачту авианосца. — Какого черта?! — вскрикнула «Акаги», её голос в эфире дрогнул впервые за десятилетия. — Это не корабль — это проект-фантом! «Кага» резко развернула палубу. — Поднимайте все самолёты! Цельтесь в фантом линкора! С неба — рёв. Сотни «Зеро» ринулись вниз, как стая смертоносных птиц. Бомбардировщики — следом. Торпедоносцы — в обход, с флангов. Но «Эрзац Монарх» не дрогнул. — Новые целевые данные! — скомандовал он, голос — как сталь, закалённая в Адриатике. Его башни развернулись с точностью часовщика из Вены. Второй залп — по «Каге». Снаряды легли в 20 метрах от борта. Палуба задрожала. — Он с нами не знакомится... но знает нас! — крикнула «Кага». — Как такое может быть?! Он знал. Потому что память корабля не стирается. Потому что в его душе жили не только чертежи, но и духи моряков, что когда-то служили на «Сайдах», на «Новарах», на «Татрах» — и видели японские флаги в далёких портах мира. — Novara! Deckung links! — приказал он. «Новара» резко заложила вираж, прикрывая левый фланг залпом из 100-мм орудий — не для поражения, а для деморализации. Дымовые завесы. Зигзаги. Старая, добрая тактика Адриатики — танец смерти в узких проливах. «Татра» и «Сайда» — правый фланг. Они несли на себе шрамы от британских эсминцев, от итальянских торпед — и теперь передавали опыт новому флагману. — Они дерутся как в 1915-м! — крикнула «Акаги». — Как призраки из Адриатики! Но «Эрзац Монарх» не был призраком. Он был обетом. Обетом тех, кого предали. Обетом тех, кого раздали по договорам. Обетом тех, кто не сдался — даже когда их стёрли с карты. Час боя. Они держались. «Эрзац Монарх» получил два прямых попадания — от бомб. Его палуба обуглилась. Его мачта накренилась. Но он не остановился. Он не отступил. — Kommandant! — крикнула «Сайда», её голос срывался. — Мы не продержимся ещё час! Он посмотрел на неё. Потом — на горизонт. Там, где небо сливалось с водой, — ничего. Но он чувствовал. — Ещё десять минут, — сказал он. — Держитесь. Для Австрии. Для Венгрии. Для нас. — Für uns... — прошептали все трое. И снова — залп. На этот раз — в упор. По «Акаги». Снаряд врезался в кормовую часть палубы. Не пробил броню. Но взорвал ангар. Пламя вспыхнуло. Самолёты загорелись, как спички. — SCHADEN! SCHWERER SCHADEN! — завопила «Акаги». — Feuer an Bord! «Кага» бросилась ей на помощь — и получила залп от «Татры» в надстройку. Радары погасли. Связь прервалась. Японское соединение замедлилось. Замешкалось. Запаниковало. Они не понимали — кто этот корабль. Откуда он взялся. Почему он не боится смерти. Потому что он уже умер. В 1918-м. На бумаге. В Версале. В памяти мира. Но теперь — он восстал. Девять минут. — Kommandant... — прошептала «Новара». — Я больше не могу... Её корпус трещал. Орудия раскалились. Сердце истекало болью. Он подошёл к борту. Положил руку на её палубу. — Du hältst noch. Für mich. Für sie. Für die, die kommen. (Ты продержишься. Ради меня. Ради них. Ради тех, кто идёт.) Она закрыла глаза. И выстрелила — последним снарядом. Прямо в носовой отсек эсминца Сирен, что пытался обойти их с фланга. Корабль развалился. Десять минут. На горизонте — всплеск. Не один. Не два. Целая эскадра. Флаг — белый с синей полосой и золотым орлом. Союз Орлов. Впереди — она. Белая, как снег Альп. Гордая, как горы Карпат. Могучая, как Дунай в половодье. USS Enterprise. За ней — «Хорнет», «Саратога», «Индианаполис», «Нортгемптон». Эскадра — в полном составе.

Конец второй части.