На краю доверия

Арианна смотрела в окно кареты, которая медленно подкатывала к огромному особняку, темнеющему на фоне ночного неба. Внутри у неё всё сжалось в тугой узел. Три месяца её не трогали. Три месяца - это, наверное, больше, чем она могла рассчитывать и о чём могла мечтать. И всё это время в глубине души она была благодарна самой себе за то, что не поверила в «добрые намерения» Кэм Гловер. Да, последние недели она ловила себя на том, что иногда сомневалась. Что где-то там, внутри, проскакивала предательская мысль: может быть, она и правда не такая, как остальные господа. Но когда та позвала её в кабинет - она поняла всё сразу. И в тот же миг ощутила вспышку ярости на саму себя. Разочарование. Отвращение. Она позволила себе поверить хоть на секунду. И вот оно - подтверждение. Ей даже не пришлось угадывать, ради чего это. Всё было очевидно. Кэм наверняка хотела показать её своим «друзьям» из администрации. Похвастаться, какая редкая единица теперь у неё в руках. Судя по величию особняка, хозяин был влиятельным человеком, а значит, Кэм искала способ произвести впечатление. И Арианна должна была стать её «блестящей игрушкой». Кэм сидела молча, уставившись в окно, словно и сама не хотела быть здесь. Но Арианну это не трогало. Всё, что она чувствовала - отвращение. Когда карета остановилась, Гловер легко выскользнула в прохладную ночь и протянула ей руку. Арианна еле сдержалась, чтобы не скривиться. Она вышла сама, гордо, не удостоив её взглядом. Прикосновение к этой девушке было ей противно, и она не собиралась дотрагиваться до неё добровольно. Она знала, куда её привезли. И для чего. Таких «мероприятий» в её жизни было слишком много, чтобы ошибаться. Лучший исход - если её убьют сразу после. Или во время. Потому что жить после подобных «приёмов» было куда страшнее, чем умереть. Воспоминания накатывали тяжёлой, липкой волной: как их тела терзали, как смеялись, как насиловали - как не людей, а скот. Арианна сглотнула, пытаясь хотя бы морально приготовиться, но знала: к такому нельзя быть готовой. Музыка доносилась изнутри особняка - гулкая, тяжёлая, пронзающая стены и стёкла. Они молча шли к освещённому входу, дверь распахнулась перед ними, и их сразу окутал шум и запахи. Зал был роскошен до безвкусия. Потолки уходили вверх в темноту, увешанные тяжёлыми люстрами с множеством свечей, которые отражались в полированных мраморных плитах пола. Стены покрывали гобелены и зеркала в позолоченных рамах. Повсюду - люди. Кто-то в дорогих костюмах, кто-то в блестящих вечерних платьях, а многие - в золотистых туниках, стилизованных под «греческих богов». В последнее время высшие касты стали одеваться на такие приемы как греческие боги, воображая что высшие силы их избрали и значит они должны одеваться соответствующе. Они явно наслаждались этой игрой, а метка выше третьей оправдывала их преступления и насилия. Среди них скользили рабы-официанты. Полностью голые. В руках - подносы с бокалами, но глаза говорили, что предлагали они куда больше, чем выпивку. И тут к ним двинулся хозяин вечера. В золотой тунике, богато расшитой, с бокалом шампанского в руке. Толстый, лоснящийся, с лицом, на котором смешивалась самодовольная важность и животная похоть. От него тянуло удушливым запахом: дорогой парфюм вперемежку с потом и вином. - Мисс Гловер! - воскликнул он, раскинув руки. - Вы прибыли! Мой особый гость! - он подался к ней и чмокнул её в обе щеки. Кэм едва заметно скривилась, но тут же изобразила улыбку. - С днём рождения, Дункан, - ровно ответила она, пожав его пухлую ладонь. - А это что, мой подарок? - восторженно выкрикнул он, заметив Арианну. Его маленькие глаза алчно загорелись. Он сделал шаг вперёд и схватил её за подбородок толстыми пальцами, от которых несло шампанским и ветчиной. Арианна сжала зубы, удерживая себя от того, чтобы отдёрнуть лицо. Её аквамариновые глаза метнули в него ледяной взгляд. - Великолепно… просто великолепно! - разошёлся Дункан, осматривая её фигуру так, будто она была не человеком, а дорогим товаром. - Никогда не видел таких красивых девушек, а я их видел много. Обычно я предпочитаю мальчиков, но сегодня… сегодня я сделаю исключение. Такая редкая красота не каждый день попадается. В этот момент Арианна почувствовала, как к горлу подступает тошнота. И вместе с ней - странное облегчение. Теперь всё встало на место. Теперь она поняла. Всё это время она не могла разобраться, почему Кэм не бьёт её, не насилует и добра с ней. А ответ был прост. Она берегла её. Для этого. Для этого мерзкого, лоснящегося чудовища. Чтобы подарить ему на день рождение «в идеальном виде». - Думала, моё появление для тебя уже подарок, - услышала она спокойный, но чуть насмешливый голос Кэм. - Конечно, это так! - мужчина моментально расплылся в жирной улыбке, вытянулся, как если перед ним была императрица, и закинул свою тяжёлую руку Кэм на шею, точно они были давними друзьями. Его пальцы оставляли следы на её чёрной ткани пиджака, а в глазах сверкала животная жадность. Он повёл её вглубь зала, громко смеясь и привлекая к себе внимание гостей. Для неё это выглядело до боли привычно: показательная дружба, купленная улыбка, пустой смех. Она не удивилась, если бы узнала, что они и правда близки - такие, как он, всегда находили общий язык с теми, кто обладал властью. Её саму, как и положено, тут же перехватили. Холодные пальцы слуг сомкнулись на её запястьях, и, не говоря ни слова, потянули прочь. Арианна чувствовала себя вещью, которую пошли привести в порядок перед тем как выставить на витрину, и внутренне застыла. Их шаги отдавались в узких коридорах, стены которых пахли свечным воском, вином и чем-то сладковато-прогорклым - запахом тел и пота, въевшимся в камень. Чем дальше они углублялись, тем меньше было света, и тем тяжелее становилось дышать. Дверь впереди распахнулась, и её втолкнули внутрь. Комната встретила её жаром и гулким шёпотом. Десятки тел. Молодые девушки и парни - кто-то обнажённый, кто-то в прозрачных, едва прикрывающих тело лоскутах. Воздух был пропитан смесью дешёвого ладана, духов, страха и пота. Кто-то плакал, кто-то молился, кто-то уже опустошённо смотрел в одну точку, как кукла без души. Арианне в руки сунули тряпки. Она молча отошла чуть дальше, туда, где было свободнее, и начала переодеваться. Если это вообще можно было назвать одеждой. Кружевной чёрный лиф, трусики и короткое, почти прозрачное парео, которое жалко колыхалось при каждом её движении, не скрывая, а лишь подчёркивая обнажённость. Пальцы её дрожали, когда она завязывала узел на бедре. - Мне очень жаль, - тихий женский голос прозвучал рядом. Арианна резко повернулась. Перед ней стояла девушка - темнокожая, лет двадцати, с большими глазами, полными усталости. Чуть позади сидел парень. Его лицо было изуродовано огромными старыми шрамами, но даже сквозь них угадывалось, каким красивым оно было когда-то. Они смотрели на неё с искренним сочувствием. Она уже привыкла к этим взглядам. В каждой такой комнате её встречали одинаково: жалостью и сочувствием. Потому что знали - чем красивее, тем хуже. - Главное, не привлекай внимание Росса, насколько это возможно с твоей внешностью, - сказала девушка, садясь рядом. На ней были лишь тонкие трусики. Всё её тело было изрезано свежими шрамами, алыми, ещё не зажившими. - Он хуже всех. - Кто это? - хрипло спросила Арианна, хотя ответ уже предполагала. - Хозяин этого особняка. У него сегодня день рождения. Сердце Арианны дернулось. Ну что ж… похоже, она уже успела «привлечь внимание». - Говорят, сегодня придёт Избранная, - донёсся голос с другого конца комнаты. Арианна застыла, как если ледяной осколок пронзил позвоночник. - Сборы с Избранными - настоящие кошмары, - глухо произнёс парень с рассечённым лицом. Его слова резали воздух, как нож. - После них лучше не выживать. Или… будешь как я. - Он указал пальцем на своё обезображенное лицо. - Это подарок от одного из них. - Они самые жестокие и самые больные ублюдки, - тихо добавила девушка рядом, обнимая колени, точно пытаясь спрятать себя. - В этом городе Избранные меняются чаще, чем где-либо. Здесь слишком много Иных, и они долго не живут. Как только одного убивают, присылают другого. Так что приёмы с Избранными проходят часто. И всегда заканчиваются кровью. Для нас - кровавым побоищем. - Тогда всем удачи, - хрипло сказал парень, сидевший слева. И повисла тишина. Гнетущая, вязкая, давящая. Кто-то сжал кулаки, кто-то закрыл глаза. Арианна сглотнула, пытаясь проглотить ком ужаса. Сердце её билось в груди, хотело вырваться. Она знала - впереди ночь, после которой можно не проснуться. И, возможно, это было бы лучше. Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату втолкнули ещё трёх девушек. Деревянные створки закрылись так резко, что по каменному коридору ещё долго разносилось эхо, похожее на удар кнута. Они были полностью обнажены. Тела их дрожали, но не от холода - в комнате и без того было душно, воздух стоял тяжёлый, липкий, пропитанный потом и отчаянием. Это была дрожь усталости и страха. Первая - высокая, светлокожая блондинка с тонкими руками и бледным, как выцветшая бумага, лицом. На шее краснели свежие следы от грубых пальцев, похоже её недавно душили. В её глазах не было слёз - они высохли, оставив лишь пустоту. Вторая - коренастая, с густыми каштановыми волосами, сбившимися в спутанный ком. На её спине виднелись полосы старых заживших рубцов, тело было покрыто синяками разных оттенков. Она шла, подволакивая ногу, и в её взгляде было лишь одно тупое смирение. Третья - темноволосая, юная, не старше семнадцати. Её тонкие губы дрожали, на ресницах блестели слёзы. Она прикрывала руками грудь, но пальцы были так малы, что это только ещё больше подчёркивало её беззащитность. Она шла, едва переставляя ноги, внутри нее всё сдалось. - Только что видели Избранную. Явилась, - прохрипела светловолосая, уставившись в пол. Голос её звучал, создавая впечатление, что каждое слово давалось с усилием. Арианна подняла взгляд. Значит, они работали официантками в банкетном зале. - С виду спокойная, всё время с Россом и его компашкой, - отозвалась вторая, и в её голосе послышался стон. - И ещё… она тихая. Почти не говорит. В комнате тут же послышались тяжёлые вздохи и сиплые проклятия. Люди отворачивались, кто-то закрыл лицо руками. Арианна знала, почему. Все знали. Тихони всегда оказывались самыми страшными. Они сидели, молчали, копили в себе что-то, и когда наступал час, выпускали наружу… так, что хотелось молить о смерти. Арианна чувствовала, как холод пробирается в грудь. Именно по этой причине она всегда настороженно относилась к Кэм. Она была слишком спокойной. Слишком тихой. И, похоже, не зря. - Она уже здесь больше года и ни разу не была на приёмах. Так что это её первый, - прошептала темноволосая девушка, закрыв лицо ладонями. Раздались новые проклятия. Кто-то ударил кулаком по стене, кто-то начал тихо плакать. - Я была два года назад на приёме, где был Избранный, - заговорила девушка в углу, та, что с тёмной кожей и пустыми глазами. Голос её был тихий, надломленный, будто каждое слово вырывалось с кровью. - Ему было лет четырнадцать на вид. Подросток… мальчишка. Но каким он оказался чудовищем. Когда он выпил… он начал рвать нас на части. Столько крови… - её голос дрогнул, и она закрыла лицо руками. - Я спряталась за шторы. Слышала его смех. До сих пор слышу. Арианна замерла. Образ Кэм, разрывающей Иных голыми руками, всплыл в её голове. Она вспомнила поле, запах крови и треск костей. И сердце сдавило так сильно, что ей стало трудно дышать. - А я был на приёме, где была Избранная-женщина, - заговорил чернокожий раб, молодой, с жилистым телом и дрожащим голосом. Он сидел в углу, в одних трусах, обняв колени. - Она была чернокожей. И я подумал… может, она не тронет нас. Может, она не будет такой жестокой. Ведь её народ когда-то тоже был в рабстве. - Его голос дрогнул, он сглотнул и продолжил. - Она молчала весь вечер. Просто сидела в углу. И я надеялся, что, может, сегодня… - он закрыл глаза, тяжело выдохнув. - Но потом… когда дали сигнал, что можно начинать… она встала. И… - он сглотнул слёзы. - Мы все начали чувствовать боль. Невыносимую. Она даже не дотрагивалась до нас. Просто сидела и… делала что-то. Наверное, телекинез. Наши тела разрывались изнутри. Мы кричали, молили о смерти. А господа сидели и аплодировали. Как если смотрели лучший спектакль в своей жизни. Комната замерла. Никто больше не говорил. Воздух стал тяжёлым, липким. Даже дышать было трудно. Арианна сидела неподвижно, её сердце бешено колотилось. И единственная мысль, что билась в голове: хорошо, что я не поверила в её доброту. Кэм привела её сюда. Подарила Россу. И, скорее всего, была такой же. Просто копила всё это внутри, чтобы в одну ночь выплеснуть. Как и другие избранные. Дверь с гулким скрипом отворилась, и в проём шагнул охранник, его голос резанул по комнате, как удар кнута: - Все на выход! За ним тут же вошёл второй, с тяжёлым шагом и жёстким лицом, он грубо начал подгонять тех, кто медлил. Никто не мог спрятаться - его глаза, холодные и цепкие, выхватывали из углов каждое тело. Трепет и ужас расползались по комнате, тяжелыми волнами сжимая воздух. Кто-то подавленно всхлипнул, но мгновенно осёкся, прикрыв рот рукой. Их вновь погнали по узким коридорам. Каменные стены отдавали сыростью, пахло плесенью и вином, доносившимся из зала. Под босыми ступнями холодно звенел мрамор. Охранники вели их строем, как скот, и наконец остановили перед массивной резной дверью. - Встаньте в линию! - рявкнул один. - Как войдёте - сразу в центр. Танцуете. Если господин зовёт - идёте. Делаете всё, что он скажет. Гулко щёлкнули засовы, створки дверей распахнулись и их втолкнули внутрь. В нос ударил густой запах - смесь табака, вина, духов и человеческого пота, такой плотный, что кружилась голова. В комнате зазвучала музыка, низкая и навязчивая, похожая пульс, от которого становилось не по себе. Господа уже расположились: кто-то развалился на подушках, кто-то сидел в креслах, кто-то лениво стоял у стен. Их взгляды скользили по вошедшим телам, и раздался гул - свист, улюлюканье, грубый смех, восторженные выкрики. Она почувствовала, как всё внутри сжимается, злость и страх боролись в её крови, горьким привкусом подступая к горлу. Слова охранников ещё звенели в ушах. Она заставила себя двигаться, подчиняясь музыке, хотя каждое движение давалось с трудом. Большинство рядом с ней не танцевали, а лишь дёргались в страхе, их трясущиеся руки и сбивчивые шаги только сильнее возбуждали господ, которые наслаждались этим зрелищем - их властью, их страхом. Арианна двигалась автоматически. Она старалась не поднимать взгляда, не встречаться ни с чьими глазами. Это было главным правилом. Стоило задержать взгляд - и всё, тебя выдернут, как жертву из стаи. - Какая находка! - услышала она хриплый знакомый голос. У неё мгновенно похолодело внутри. Дункан Росс поднялся с места. Его шаги были тяжёлые, властные. Он подошёл, оглядывая её с головы до ног. В его маленьких, узких глазах вспыхнула похоть, губы растянулись в сальной ухмылке. - Великолепно, - облизался он. Его толстые пальцы без церемоний вцепились в её тело: одна рука грубо сжала ягодицу, другая обхватила грудь. Запах шампанского и жареного мяса ударил Арианне в лицо. Она стиснула челюсть, сердце билось в горле, резко, со всей злостью отбросила его руку, толкнув его прочь от себя. На секунду в его глазах мелькнуло искреннее удивление, но оно тут же сменилось восторгом. Его большой живот колыхнулся от хохота. - Кобылка с норовом! - радостно прорычал он. - Потрясающе. Сегодня я тебя укрощу. Страх медленно оседал в её венах, холодной тяжестью расползаясь по телу, но Арианна стояла прямо. Она не собиралась дать ему увидеть его. Он отошёл, уже высматривая новых рабов, на этот раз его глаза задержались на мальчиках, стоящих чуть поодаль. Арианна только успела выдохнуть, когда до её ушей донёсся другой голос. Тот самый. До дрожи знакомый. - Моя любимая красивая игрушка… Всё внутри замерло. Ей даже не нужно было оборачиваться. Она знала, кто это. Мисс Беннет. Её первая госпожа после побега от Крейга. Та, кто почти сломала её, превратив жизнь в бесконечный кошмар. Мир вокруг закружился. Уши заложило, сердце гулко колотилось. Всё тело налилось ледяным ужасом. - Вот мы и встретились, - шепнул её голос у самого уха. Сухие, костлявые пальцы впились в талию Арианны. От них веяло холодом и чем-то мёртвым. И тут же в нос ударил запах. Тяжёлый, тошнотворный аромат Dior, смешанный с резкой, старой нотой нафталина. Она даже пахла так же. Так же мерзко, так же до рвоты, как в те дни, когда её руки держали Арианну в плену. Она стояла неподвижная, как вросла в пол, дыхание застряло в горле. Каждый мускул в теле был напряжён до боли, казалось достаточно было одного резкого движения, и она рассыплется, как стекло. Перед ней шагнула мисс Беннет, и Арианна встретилась с её холодными, жадными глазами - карими, как тёмный янтарь, но лишёнными тепла. В них было торжество охотницы, наконец настигшей свою добычу. Семь лет… Семь долгих лет прошло с тех пор, как она вырвалась из её когтей. И всё же этого оказалось недостаточно. Беннет изменилась - постарела. Морщины глубже прорезали её лицо, и никакой слой косметики не мог их скрыть: они только уродливо подчеркивали возраст и жестокость. Короткие волосы оставались всё того же окрашенного в тёмный цвет оттенка, но краска не могла скрыть ту искусственную тяжесть, ту фальшь, которая чувствовалась во всём её облике. Она по-прежнему носила свои старомодные вязаные костюмы с юбкой - тяжёлые, грубые, нарочито подчёркивающие её властность. Сегодня на ней был зелёный, тугой, как её хватка. Взгляд её скользил по телу Арианны - с головы до ног, грязный, голодный. - Ты стала ещё красивее… невероятно, - произнесла она почти с восхищением. В её голосе слышалась довольная нотка коллекционера, нашедшего утерянный шедевр. А затем сухая рука взметнулась и сомкнулась на её горле. Пальцы, костлявые и цепкие, впились в кожу, перекрывая дыхание. - Больше ты от меня не убежишь, - прошипела она, глаза сузились, в голосе звучала клятва, обещание, проклятье. - Ты теперь будешь моей. Только моей. Навсегда. Боль и паника вспыхнули в груди. Арианна, хватая ртом воздух, вцепилась в её руку обеими руками, ногти впились в кожу, и с отчаянным усилием оторвала хватку от себя. Голос сорвался, резкий, полный ужаса и решимости: - Ни за что! Я лучше умру! Это была правда. Мысль о том, что она снова окажется в её власти, что вернётся в тот кошмар, была хуже самой смерти. Смерть в тот момент казалась спасением, избавлением. - О нет, дитя… - Беннет ухмыльнулась, морщины на лице исказились в хищной гримасе. - Я тебе не дам. Ты слишком красива, чтобы отдавать тебя смерти. Сначала я позабавлюсь. Помнишь наши игры? Её голос был липким, как ядовитый мёд, от которого сводило желудок. В глазах - мерзкое предвкушение. Она явно представляла каждую деталь того, что сделает с ней. Арианна сделала шаг назад, и спина её резко упёрлась во что-то тёплое и твёрдое. Не в стену. В кого-то. В нос ударил запах - свежий, обволакивающий, с нотами можжевельника, голубики и дикого леса. Кэм. Сердце болезненно сжалось. Она почувствовала себя зверем, загнанным между двумя хищниками. - Придётся вам выбрать другую игрушку. Эта - моя, - раздался ровный, спокойный голос Кэм за её спиной. В глазах мисс Беннет на миг мелькнуло настоящее удивление, но тут же его вытеснило раздражение - острое, на грани ярости. - Избранная, - протянула она, хмыкнув. - Наслышана о вас. Её взгляд скользнул по Арианне снова, оценивающе, придирчиво, с насмешкой. - Но я не вижу на ней вашей метки. А значит, её может забрать любой. - Будет, - коротко, твёрдо ответила Кэм. Арианна вздрогнула, когда её ладонь оказалась в тёплой, сильной руке. Пальцы Кэм переплелись с её пальцами, сжали так уверенно, что спорить было невозможно. Движение было властным, почти резким - она выдернула её из-под взгляда Беннет, увлекая за собой.