My Amortentia/Моя Амортенция

С солнечным светом, льющимся из окна, Гермиона застонала и перевернулась на правый бок, натянув простыню на голову в тщетной попытке остаться закутанной в тепле своей постели. Ей совсем не хотелось встречать утро – никаких обязанностей, никаких ожиданий, никаких напоминаний о том, что произошло прошлой ночью. Она цеплялась за пелену сна, где ничто не было сложным и никто не указывал ей, что делать. Но у реальности, как это часто бывает, были другие планы. Ее глаза резко распахнулись. Воспоминания о прошлой ночи медленно начали просачиваться в ее сознание, пробиваясь сквозь туман сна, словно незваный гость. Огневиски. Бар. Поцелуй. О, Мерлин. Ее сердце бешено заколотилось, когда осознание нахлынуло на нее, обрушившись подобно приливной волне. Она переспала с Драко Малфоем. Она резко села в постели, так внезапно, что комната на мгновение закружилась, и прижала руки к пульсирующим вискам. Похмелье было безжалостным, но оно бледнело по сравнению с внутренним хаосом, с которым ей теперь приходилось справляться. «Это катастрофа», — подумала она, задыхаясь короткими, прерывистыми вздохами, когда осознание всей серьезности ситуации овладело ею. — «Настоящая катастрофа, которая только перерастет в еще большие катастрофы, если она не будет осторожна.» Ее ноги свесились с кровати, и Гермиона встала, слегка покачиваясь, поскольку затянувшиеся последствия излишнего алкоголя делали ее неустойчивой. Она определенно будет жалеть о том, что так много выпила, и обо всем остальном, до конца дня. Прошло целая вечность с тех пор, как она столько пила, не говоря уже о такой ночи, как прошлая. Она направилась к своему гардеробу, достала мягкий халат и плотно закуталась в него, словно это могло обеспечить хоть какую-то защиту от потока эмоций, грозивших захлестнуть ее. Гермиона поплелась на кухню, отчаянно нуждаясь в воде, и залпом выпила три стакана, прежде чем тяжело опереться на столешницу. Ее мысли мчались слишком быстро, чтобы ее все еще затуманенный разум мог за ними угнаться. — О чем я только думала? — отчитала она себя, но правда заключалась в том, что она не думала. Она чувствовала. И это было как-то хуже. В оцепенении она направилась в ванную, включила душ и позволила горячей воде наполнить комнату паром. Когда она шагнула внутрь, тепло помогло притупить боль в голове, но не сделало ничего, чтобы остановить поток воспоминаний о прошлой ночи. Ее пальцы скользнули по шее и плечам, по тем самым местам, где Малфой прижимался горячими поцелуями к ее коже, разжигая огонь, о котором она и не знала, что таила его для него. — Стоп, — сказала она себе, пытаясь отогнать образы из головы. Но это было бесполезно. Ее руки, теперь скользкие от мыла, скользили по ее телу, и все, о чем она могла думать, это то, как руки Малфоя блуждали по ее груди, дразня ее, посылая волны удовольствия по всему телу. Она никогда не представляла, что это будет так – будто каждый дюйм ее кожи оживал под его прикосновением. Ее дыхание перехватило, когда она поняла, насколько сильно это воспоминание влияло на нее. Боль внизу живота была не только от похмелья. «Это смешно», — подумала она, быстро смывая мыло и выключая душ, прежде чем позволить себе увлечься. Она не собиралась проводить утро, возбуждаясь от воспоминаний о Драко Малфое, из всех людей. Завернувшись в полотенце, она вышла из ванной, с зубной щеткой в руке, и направилась обратно в свою спальню. Она была в середине чистки зубов, когда едва не споткнулась от шока. Там, в ее постели, все еще запутавшись в простынях, лежал мужчина, занимавший все ее существо. — Доброе утро, — протянул он, едва открыв глаза, когда приподнялся на одном локте. Его серебристо-светлые волосы были растрепаны после сна, а простыня низко лежала на бедрах, полностью обнажая его голую грудь. Глаза Гермионы расширились от недоверия. Как она не заметила, что он все еще здесь, когда проснулась? Наверняка она должна была почувствовать его рядом в постели или хотя бы услышать его движения. Но нет. Она была так поглощена собственными мыслями, что пропустила тот факт, что Малфой все еще здесь. И полуголый. Ее взгляд задержался на его груди – рельефной, упругой, более очерченной, чем она помнила по смутным событиям прошлой ночи. Он слегка пошевелился, и ее глаза опустились ниже. Она замерла, зубная щетка выскользнула у нее изо рта и упала на пол с глухим стуком. Ухмылка Малфоя стала глубже, когда он откинулся на подушки, явно наслаждаясь широко распахнутыми глазами Гермионы. Его серебристые глаза сияли весельем, и тихий, низкий смешок сорвался с его губ. — Видишь что-то, что тебе нравится, Грейнджер? — Его голос был дразнящим, протяжным, густым от удовлетворения. Гермиона моргнула, с осознанием вздрогнув, что она таращилась, нет, пялилась, и ее лицо залилось пунцовым румянцем. Она оторвала взгляд от его голой груди, которую все еще слишком ясно представляла себе, даже пытаясь прийти в себя. — Я... эм... ты... — забормотала она, слова совершенно отказывали. «Соберись, Гермиона», — отругала она себя, но ее сердце колотилось, а разум представлял собой хаотичный ворох воспоминаний о прошлой ночи и текущей реальности. Не раздумывая, она наклонилась, быстро собирая его одежду с пола, ее руки двигались немного более лихорадочно, чем она того хотела. Она бросила их ему с большей силой, чем было необходимо, ее смущение было очевидно в каждом движении. — Вот. Одевайся, — пробормотала она, ее глаза были крепко прикованы к деревянным половицам. Она даже не могла заставить себя снова посмотреть на него. Каждый раз, когда она пыталась, она чувствовала этот неловкий переворот в желудке, тот, которого не должно было быть, когда речь шла о Драко Малфое, из всех людей. — Так не терпится от меня избавиться? — Голос Малфоя был легким, игривым, когда он поймал свои брюки и рубашку в воздухе, явно не смущенный ее неловким поведением. Он не спеша одевался, его движения были намеренно медленными, словно он наслаждался ее дискомфортом. Он лениво застегнул рубашку, оставив ее распахнутой ровно настолько, чтобы она успела еще раз взглянуть на его грудь. Гермиона прикусила губу, сопротивляясь желанию сказать ему поторопиться. Ее руки теперь были крепко скрещены на груди, и она чувствовала себя ребенком, пойманным за самовольной отлучкой после комендантского часа. Она никогда не чувствовала себя такой выбитой из колеи. Гермиона Грейнджер, которую она знала, та, что всегда контролировала себя, всегда находила нужные слова в нужное время, исчезла в тот момент, когда она проснулась рядом с Малфоем. Малфой тем временем продолжал в своем невыносимо медленном темпе, его ухмылка никогда не сходила с лица. — Честно говоря, Грейнджер, — сказал он, застегивая брюки, его голос сочился весельем, — я не думал, что ты из тех, кого так смутят утренние подшучивания. — Я не смущена, — быстро отрезала Гермиона, хотя жар, поднимающийся в ее щеках, говорил об обратном. Она чувствовала его взгляд на себе, и чем дольше она стояла там, тем больше ей хотелось исчезнуть. Как она оказалась здесь вот так с ним? Воспоминания о прошлой ночи были туманными, но достаточно яркими, чтобы напомнить ей, что она была активной участницей событий, приведших к этому моменту. И теперь ей просто хотелось спрятаться от всего этого. Малфой наконец встал, теперь полностью одетый, и двинулся к ней с расслабленной, томной грацией. Его выражение лица слегка смягчилось, хотя дразнящий блеск оставался в его глазах. — Если ты не смущена, Грейнджер, то почему так яростно краснеешь? — спросил он, слегка наклонившись, его голос был низким шепотом, который вызвал непроизвольную дрожь по ее спине. Гермиона тяжело сглотнула, все еще отказываясь встретиться с ним взглядом. — Я не... — Она запнулась, прервав себя. Отрицание только ухудшит ситуацию, и она не хотела доставлять ему удовольствие, зная, как сильно он на нее влияет. Вместо этого она издала раздраженный вздох. — Ты можешь просто... уйти? Ухмылка Малфоя расширилась от ее разочарования, но он не стал настаивать дальше. — Ладно, ладно, — сказал он, поднимая руки в притворном жесте капитуляции. — Не нужно быть такой напряженной. — Он двинулся к двери, но, проходя мимо нее, остановился, наклонившись достаточно близко, чтобы она почувствовала тепло, исходящее от его кожи. Ее дыхание перехватило, но она оставалась неподвижной, сердце болезненно колотилось в ее груди. — Эм... хорошего дня, — пробормотала она, не в силах придумать ничего лучше. Ее голос звучал неловко даже для ее собственных ушей, и она мысленно съежилась от того, насколько нелепыми казались эти слова после того, что произошло между ними. Малфоя, конечно, нисколько не смутило. Он наклонил голову, его серые глаза мерцали весельем, когда он на мгновение изучал ее. Затем, без предупреждения, он наклонился и прижался быстрым, дразнящим поцелуем к ее губам. Это было коротко, но намеренно, оставив Гермиону застывшей на месте, ее мысли метались в миллионах разных направлений. Он отстранился, его фирменная ухмылка прочно закрепилась на лице. — И тебе того же, Грейнджер, — сказал он плавно, его голос источал эту бесящую уверенность. Его рука задержалась у дверной ручки, когда он добавил: — Надеюсь, скоро тебе станет лучше. Разум Гермионы все еще кружился от неожиданного поцелуя, но ей удалось слабо кивнуть, ее рот был слегка приоткрыт, словно для ответа, хотя слова не выходили. Малфой, явно довольный собой, одарил ее последней ухмылкой, прежде чем выйти за дверь. Как только дверь щелкнула за ним, Гермиона выпустила воздух, который, как она не осознавала, задерживала. Она прижала пальцы к губам, все еще чувствуя призрак его поцелуя. Тысячи мыслей вихрились в ее голове – мысли, которые она не хотела иметь, чувства, которые она не хотела признавать. — Что только что произошло? — Она чувствовала, будто попала в какую-то альтернативную вселенную, где все, что она думала, знала, перевернулось с ног на голову. Прошлой ночью была ошибка – пьяная, импульсивная ошибка, но это казалось слишком реальным. И что хуже, ей это не не понравилось. Совсем нет. «Это катастрофа», — подумала она, прислонившись к двери, ее рука все еще легко покоилась на губах. Она не могла никому рассказать. Ни Гарри, ни Джинни. Определенно не Рону. Это было то, с чем ей придется разобраться самой, и мысль о том, чтобы снова столкнуться с Малфоем, особенно после этого, заставляла ее живот скручиваться в узлы. Но навязчивая мысль в глубине ее сознания, та, которую она отчаянно пыталась отогнать, оставалась: — «А что, если она не хочет, чтобы это было лишь одноразовое событие?» Гермиона тихо застонала, уткнувшись лицом в ладони. Худшим было даже не то, что это произошло, а то, что она понятия не имела, что делать теперь. Остаток дня прошел в тумане дискомфорта и чрезмерных размышлений. Гермиона провела большую часть дня, лежа на диване, справляясь с похмельем с помощью зелий и чая, пытаясь, но безуспешно, сосредоточиться на документах для своей работы. Но ее мысли постоянно возвращались к нему – Малфою. Каждый раз, когда она закрывала глаза, она видела его ухмылку, чувствовала его руки на своей коже, вспоминала, как он целовал ее, словно ждал этого так же долго, как и она. К тому моменту, когда усталость наконец взяла верх и она потащилась в постель, ее разум все еще был беспокоен. Она лежала в темноте, часами глядя в потолок. И когда сон наконец завладел ею, ей приснились его губы на ее, его прикосновение, посылающее дрожь по ее спине. И в тихой темноте Гермиона знала – это было далеко не конец.