My Amortentia/Моя Амортенция

Гермиона внутренне застонала, пробираясь тем утром по Министерству Магии, пытаясь стряхнуть длительные последствия выходной авантюры. Несмотря на то, что она наконец нашла свой запас Противопохмельных зелий, все, чего ей хотелось, – это остаться в постели и притвориться, что прошлых нескольких дней не было. Но, к сожалению, это было не ее решение, и к 8 утра она оказалась, выйдя из Каминной Сети, в жужжащих, знакомых залах Министерства. Волшебницы, волшебники, гоблины и домовые эльфы суетились вокруг нее, и на мимолетное мгновение она позволила себе небольшую улыбку. Несмотря ни на что, она искренне любила здесь работать. Быть аврором никогда не было легко – каждый день был непредсказуемым, а миссии, на которые она отправлялась, часто угрожали жизни. Но после всего, через что она прошла с Гарри, особенно когда они отправились уничтожать Крестражи Волан-де-Морта, она давно перестала бояться за себя. Ее единственной целью было продолжать защищать тех, кто в этом нуждался, и помогать делать волшебный мир более безопасным местом. Гермиона создала себе репутацию – одну из лучших авроров, которых Министерство видело за многие годы. Она была уверена в своих навыках, движима своей страстью к справедливости, и, если быть честной, война не нанесла ей таких шрамов, как многим другим. Скорее, она сделала ее сильнее. И, возможно, лишь возможно, немного высокомерной. Она опустилась в свое кресло за столом, ее разум все еще был затуманен событиями выходных. Она надеялась на тихое утро, на возможность прийти в себя, но вид бумаг перед ней немедленно развеял эту надежду. Малфой. Его имя было написано на всех документах, разбросанных по ее столу, резкое напоминание о задаче, которую она на себя взяла. Она вздохнула, потирая виски, когда подняла верхний лист и просмотрела его. На мгновение она совсем забыла, почему вообще согласилась защищать Драко Малфоя. Было ли это, чтобы что-то доказать? Показать, что она может сделать все, даже это? Она не была уверена. Но сегодня был день первого слушания, а это означало, что ее секрет больше не будет секретом. Гарри узнает. Рон узнает. И ей придется снова столкнуться с Малфоем. Внезапно все это стало слишком непосильным. Ее сердце начало колотиться, тяжесть ситуации давила на нее, и она проклинала себя за то, что вообще ввязалась. Как по команде, Гарри ворвался в ее кабинет, его лицо выражало смесь недоверия и разочарования. Взгляд в его глазах сказал ей все, что нужно было знать – ее маленький секрет больше не был секретом. Он остановился перед ее столом, глубоко вздохнув, прежде чем заговорить. — Ты... черт возьми, издеваешься надо мной, Гермиона? — Голос Гарри был напряженным от едва скрываемого гнева, и она видела, каких усилий ему стоило сохранять спокойствие. — Малфой? Серьезно? Ты, из всех людей, должна меньше всего этого хотеть. А теперь ты выставляешь это как самую блестящую идею в истории! Он начал расхаживать, его разочарование выливалось в движения, когда он шагал взад и вперед по ее кабинету. — Я имею в виду, это же Малфой... Я даже не понимаю! Это продолжается месяцами, и ты мне не сказала? — Он внезапно остановился, повернувшись к ней с таким взглядом, который пронзил ее насквозь. — Месяцами, Гермиона. И ты скрывала это от меня? Гермиона поморщилась от грусти в его голосе. Ее ранила не злость, а разочарование. Тот факт, что она скрыла это от него, своего лучшего друга, уколол сильнее, чем она ожидала. Гарри был рядом с ней через все – через войну, через разрыв с Роном, через потерю родителей. Он всегда был рядом, а теперь она так поступила за его спиной. Вес этого раздавил ее. — Я не хотела, чтобы так получилось, — тихо сказала она, вставая из-за стола и обходя его, чтобы встать напротив. — Я боялась, что это выйдет наружу... и я не могла рисковать. Не если у Малфоя есть шанс. Брови Гарри нахмурились от замешательства. — Но почему, Гермиона? Почему ты помогаешь ему? Она колебалась, ее глаза опустились на пол, пока она пыталась найти нужные слова. Она сама не была уверена почему. Что побудило ее защищать Драко Малфоя, человека, который когда-то был их заклятым врагом? — Я... я не уверена, — призналась она. — Может быть, я чувствовала жалость. Нет, не жалость... Я чувствовала, что он заслуживает шанса. Потому что в конце концов, он все же помог, Гарри. Ты это знаешь. Гарри скрестил руки, его выражение лица все еще было скептическим. Он помнил, как развивались события во время войны – как Драко и его семья отступили, когда стало слишком опасно. Но был тот момент в лесу, когда Нарцисса солгала Волан-де-Морту о смерти Гарри. А Драко... ну, Драко сделал свой выбор. Они не были самыми храбрыми, но и не были худшими. Гарри тяжело вздохнул, проведя рукой по своим и без того растрепанным волосам. — Полагаю. Но я все еще не понимаю этого, Гермиона. Я просто надеюсь, что ты знаешь, что делаешь. С ним никогда не угадаешь. Гермиона одарила его небольшой, обнадеживающей улыбкой. — Я знаю. Мы узнаем сегодня, не так ли? Гарри фыркнул, качая головой. — Это будет кошмар. Ты же понимаешь, не так ли? Многие люди будут тобой недовольны. Гермиона пожала плечами, поднимая стопку бумаг со своего стола. — Ты можешь удивиться, как много людей на самом деле со мной согласны. Гарри поднял бровь, явно сомневаясь, но не стал спорить. Вместо этого он просто бросил на нее долгий, изучающий взгляд, прежде чем снова вздохнуть. — Что ж, надеюсь, ты права, Гермиона. Очень надеюсь. Когда он повернулся, чтобы уйти, Гермиона снова опустилась в свое кресло, сжимая бумаги в руке. Слушание должно было начаться через несколько часов, и реальность того, с чем ей предстояло столкнуться, тяжело давила на нее. Она защищала Драко Малфоя – человека, которого когда-то презирала. И теперь она рисковала не только своей карьерой, но и своими дружескими отношениями. Как только дверь кабинета закрылась за Гарри, Гермиона выпустила воздух, который, как она не осознавала, задерживала. Она попыталась успокоиться, попыталась оттолкнуть прокрадывающиеся сомнения. Но было невозможно игнорировать навязчивую мысль в глубине ее сознания. «Во что я ввязалась?» Остаток утра прошел в тумане бумажной работы и нервов. Гермиона занимала себя, надеясь, что отвлечение удержит ее разум от дальнейшего погружения в беспокойство. Но сколько бы она ни пыталась сосредоточиться, ее мысли постоянно возвращались к предстоящему слушанию и к Малфою. Мысль о том, чтобы снова столкнуться с ним, после всего, что произошло между ними, вызвала дрожь по ее спине. Речь шла не только о деле. Речь шла о запутанной, сложной ситуации, в которой они оба оказались. И теперь пути назад не было. По мере того как стрелки часов приближались к слушанию, Гермиона встала из-за стола, поправила мантию и собрала свои записи. С последним глубоким вздохом она вышла из своего кабинета, ее сердце колотилось в груди. Сегодня должен был стать одним из самых долгих дней в ее жизни.

* * *

Зал заседаний был переполнен – гораздо больше людей, чем Гермиона ожидала. Огромное количество лиц, все обращенные к ней с ожиданием, заставило ее живот сжаться. Она чувствовала легкую дрожь в руках. «Хорошо, Гермиона... глубокие вдохи. Глубокие вдохи. Ты готовилась к этому месяцами. Ты справишься.» — Она повторяла эти слова как мантру, пытаясь заземлиться в моменте. Это было абсурдно, на самом деле. Она уже бывала в опасных для жизни ситуациях, сталкивалась с опасностью лицом к лицу и выходила победительницей чаще, чем ей хотелось бы считать. Это? Это не вопрос жизни или смерти. «Ну... может быть, ее карьеры», — язвительно подумала она. — «Но все равно это было не то же самое.» Постепенно, когда она сделала несколько медленных, успокаивающих вдохов, напряжение в ее груди начало ослабевать. Она перевела взгляд по комнате, оценивая, кто пришел. Казалось, были представлены все департаменты Министерства, но большинство присутствующих были аврорами. Это ее не удивило – в конце концов, это было очень спорное дело. И он был вовлечен. Ее взгляд упал на Гарри, стоявшего по другую сторону комнаты, глубоко погруженного в разговор с Теодором Ноттом. Она знала, что Гарри боролся с мыслью, что Драко Малфоя защищает она, но он старался сохранять непредвзятость. Многое из этого было связано с Ноттом, который также присоединился к Отделу авроров и, как и Драко, имел сложную историю. Нотт никоим образом не был святым – он никогда не участвовал напрямую в издевательствах Малфоя или других слизеринцев, но его фамилия всегда накладывала на него темную тень. Тем не менее, со временем Нотт доказал свою состоятельность. Когда он только присоединился к аврорам, и Гарри, и Гермиона были настроены скептически, но он быстро завоевал их доверие. Он был талантливым волшебником и не раз спасал их жизни на опасных заданиях. Гермиона первой протянула ему руку дружбы, и теперь она знала, что может рассчитывать на его поддержку в этом деле. Не только потому, что это был Драко Малфой, но и потому, что Нотт искренне верил в ее дело. Пока она наблюдала за разговором Гарри и Нотта, ее разум блуждал, поглощенный хаотичными мыслями, которые мучили ее днями. Нервы, беспокойство о том, как все это обернется, растущее напряжение между ее профессиональными обязанностями и личной жизнью. Она была так глубоко погружена в свои мысли, что сначала не услышала глубокий голос, зовущий ее по имени. Лишь когда рука нежно сжала ее предплечье, она очнулась от своего забытья. Она повернулась, и ее дыхание перехватило. Малфой. Он стоял там, близко, слишком близко, одетый в элегантную черную мантию, которая идеально сидела на его широких плечах. Освещение в комнате было тусклым, но она видела, как его глаза мерцали, словно тяжесть момента совсем не коснулась его. Он все еще был выше ее, даже на ее пятидюймовых каблуках, и когда она подняла взгляд, чтобы встретиться с ним глазами, ее желудок перевернулся. Ее взгляд скользнул, почти без ее ведома, к его губам. На них играла уверенная, но удивительно добрая улыбка. «Мерлин», — подумала она, чувствуя, как ее колени слегка ослабели. — «Как возможно, чтобы он выглядел так... собранно, так обезоруживающе?» Она все еще помнила, как ощущались эти губы на ее во время той безрассудной ночи. Заметив ее колебания, Малфой слегка сжал ее предплечье, поддерживая ее. Его голос был низким, почти дразнящим. — Все еще приходишь в себя после выходных, Грейнджер? — Тихий смешок сорвался с его губ, и Гермиона почувствовала, как ее лицо потеплело, когда она попыталась, но не смогла, придумать остроумный ответ. Она не собиралась рухнуть под тяжестью его ухмылки. — Я... эм... — забормотала она, чувствуя себя совершенно нелепо. Ее сердце колотилось, когда она пыталась взять себя в руки. «Глубокие вдохи», — напомнила она себе, — «ты находишься в профессиональной обстановке.» — Но когда она вдохнула, это было ошибкой. Его одеколон – тонкий, но безошибочно манящий – ударил по ее чувствам, как приливная волна. Это был тот же запах, что затуманил ее рассудок той ночью в баре. Запах, который заставлял ее желудок трепетать, а мысли разлетаться. «Возьми себя в руки, Гермиона.» — Она заставила себя взять ситуацию под контроль, выпрямив осанку и медленно выдыхая. — Я просто мало ела сегодня, — наконец, ей удалось произнести, стараясь звучать непринужденно. Малфой поднял бровь и провел рукой по своим платиновым волосам, оглядывая комнату, словно пытаясь оценить атмосферу. — Да, я тоже нервничаю, — тихо признался он, хотя его голос был таким же ровным, как всегда. Гермиона моргнула от удивления. Она не ожидала, что он признается в нервозности. Это сделало его... человечнее. Напряжение в ее груди немного ослабло, и она позволила себе небольшую улыбку. — Тебе не о чем беспокоиться, Малфой. Мы справимся. Он ответил ей улыбкой – искренней, на этот раз не насмешливой и кивнул, хотя его глаза все еще мерцали с обычной уверенностью, которую она привыкла ожидать. — Будем надеяться, ты права, Грейнджер, — ответил он, его голос теперь был тише, более задумчивым. Он дал понять, что собирается занять место рядом с Гарри и Ноттом, и Гермиона быстро кивнула, прежде чем перевести свое внимание на других волшебниц и волшебников, толпившихся по комнате. Комната быстро заполнялась, и скоро слушание должно было начаться. Когда прибыли последние несколько участников, Гермиона почувствовала, как внутри нее поднимается обновленное чувство решимости. Это было то, к чему она стремилась, и независимо от того, какие личные сложности таились под поверхностью, ей нужно было сосредоточиться на текущей задаче. Ее глаза на мгновение метнулись к Малфою, наблюдая, как он устраивается на своем месте с легкостью, которой она завидовала. Он поймал ее взгляд и слегка кивнул в знак ободрения, на что она ответила сдержанной улыбкой. Наконец, глубоко вздохнув, она подошла к передней части комнаты, стоя высокая и собранная рядом с Малфоем. — Дамы и господа, — начала Гермиона, ее голос был твердым и ясным. — Пожалуйста, займите свои места. Мы скоро начнем. Комната стихла, тихий шепот разговоров угас, когда все обратили внимание на переднюю часть. Малфой слегка пошевелился рядом с ней, и она чувствовала его присутствие, даже не глядя прямо на него. Между ними было странное чувство солидарности – общее понимание того, что, к лучшему или худшему, они были в этом вместе. Когда началось заседание, Гермиона бросила последний взгляд на Гарри, который ободряюще кивнул ей из другого конца комнаты. Она расправила плечи, выпрямившись. Какие бы сомнения или нервы ни мучили ее мгновениями ранее, теперь они исчезли. Вот и все.