My Amortentia/Моя Амортенция

Прошла почти неделя с той незабываемой ночи в спальне Драко, и атмосфера вокруг Гермионы ощущалась тяжелее обычного. Рон и Гарри заметно отдалились, избегая её, словно она была заразной болезнью. Напряжение витало в воздухе, резко контрастируя с тем теплом и близостью, которые она испытала с Драко всего несколько дней назад. Каждый день на работе казался более отстранённым без её друзей. Она чувствовала их взгляды, полные осуждения и недоверия, всякий раз, когда они пересекались, но ни один из них не сделал попытки заговорить с ней. Гермиона всегда гордилась своей дружбой, но теперь казалось, что само основание этих уз рушится под её ногами. Драко был поглощён своей аврорской подготовкой, вкладывая всю свою энергию в строгую программу, которая была для него одновременно испытанием и источником гордости. Он был сосредоточен и решителен, но это заставляло Гермиону тосковать по времени, которое они раньше проводили вместе, как в уютных уголках магловского Лондона, так и в мягком свете его особняка. Но посреди тишины со стороны Рона и Гарри было одно светлое пятно на неделе Гермионы: Джинни. Она была непоколебима в своей поддержке, верный союзник, которая никогда не сомневалась, что Гермиона заслуживает счастья. — Честно говоря, я не понимаю, из-за чего весь этот переполох, — сказала Джинни однажды днём, когда они сидели в маленьком кафе, а перед Гермионой стояла дымящаяся чашка чая. — Люди меняются. Ты изменилась. Малфой изменился. И если вы счастливы вместе, то это всё, что имеет значение. Гермиона почувствовала тепло, разливающееся по груди от слов Джинни. — Я просто хочу, чтобы Рон и Гарри увидели это. Они ведут себя так, будто я их предала, словно я какое-то чудовище за то, что хочу быть с Драко. — Они одумаются, — заверила её Джинни, наклонившись вперёд с серьёзным выражением. — Им просто нужно время. Ты же знаешь Рона – он упрямый. В конце концов он поймёт, что его гнев не изменит того, что ты чувствуешь. Гермиона вздохнула, рассеянно помешивая чай. — Это просто расстраивает. Я хочу, чтобы они поняли, что Драко сейчас другой, что он уже не тот мальчик из Хогвартса. Что он так добр ко мне. Джинни протянула руку через стол, положив её на руку Гермионы. — Ты счастлива, Гермиона. Это то, что имеет значение. Не позволяй их мнениям омрачать это. Гермиона кивнула, благодарная за присутствие Джинни. Как бы сильно она ни скучала по товариществу с Роном и Гарри, наличие Джинни на её стороне заставляло её чувствовать себя менее одинокой. Две подруги провели день, разговаривая обо всём – от Министерства до свадебных планов, и на мгновение тяжесть беспокойства Гермионы ослабла. Но по мере того, как дни превращались в неделю, она не могла отделаться от чувства изоляции. Она следила за часами, ожидая момента, когда Драко закончит свою дневную тренировку, стремясь поделиться с ним своими мыслями и послушать о его собственном опыте. Их тайные свидания стали убежищем, местом, где она могла забыть о внешнем мире, пусть и ненадолго. И всё же молчание Рона и Гарри витало в её мыслях, постоянное напоминание о том, что всё было не так, как надо. Она ловила себя на мысли, что желает момента, когда они снова смогут быть вместе, делясь историями и смехом, вместо этого болезненного раскола, который образовался. Но пока она держалась за счастье, которое обрела с Драко, и за поддержку своей подруги, надеясь, что со временем всё остальное встанет на свои места.

* * *

По мере того, как дни тянулись, Драко обнаружил, что лежит без сна ночью, глядя в потолок своей спальни, борясь с вихрем мыслей. Он чувствовал, как внутри него растёт глубокое беспокойство, грызущее края его счастья. Он любил Гермиону, и каждое мгновение, проведённое вместе, было наполнено теплом и радостью. И всё же над ним нависала тень, омрачая свет их отношений. Гермиона всё больше изолировалась на работе с тех пор, как их отношения расцвели. Он видел едва заметные изменения в её поведении: то, как она входила в офис со слегка опущенными плечами, то, как она колебалась, прежде чем заговорить, словно постоянно была настороже. Отстранённость Поттера и Уизла была ощутима, и он чувствовал себя ответственным за одиночество, которое проникло в её жизнь. Он помнил, как глаза Гермионы сияли от волнения, когда они только начали свои тайные свидания, их смех наполнял воздух, когда они делились друг с другом частичками своей жизни. Но теперь этот блеск, казалось, потускнел, омрачённый тяжестью осуждения и непонимания со стороны их друзей. Мысль о том, что он мог быть катализатором этого, заставила его сердце болеть. Он знал о шёпоте в Отделе Авроров, о слухах о фаворитизме и манипуляциях, о заявлениях, предполагающих, что он использовал Гермиону, чтобы получить преимущество в своей подготовке. Сама эта мысль наполняла его гневом и виной. Он не мог вынести мысли о том, что её будут пристально рассматривать, её с трудом заработанная репутация будет поставлена под сомнение из-за него. Она так упорно боролась, чтобы доказать себя, чтобы выбить себе место в мире, который часто недооценивал её способности. Тренировки Драко были сложными, но они казались тривиальными по сравнению с эмоциональным смятением, которое он чувствовал вокруг Гермионы. Он хотел быть рядом с ней, поддерживать её, но боялся, что каждое их взаимодействие лишь усугубит её изоляцию. Если его присутствие в её жизни причиняло ей эту боль, стоило ли оно того на самом деле? Сидя за своим столом в тренировочном центре Авроров, он наблюдал, как другие легко общаются. Смех эхом разносился вокруг него, но казался пустым. Он не мог отделаться от ощущения, что пока он движется вперёд, Гермиона остаётся позади. Образ её грустной улыбки преследовал его, и он почувствовал прилив решимости. Он поговорит с ней. Им нужно было решить это, вместе встретиться лицом к лицу со «слоном в комнате». Он хотел заверить её, что она заслуживает счастья, что она никогда не должна чувствовать себя одинокой из-за него. Но он также боялся, что, подняв эту тему, он лишь добавит тяжести на её плечи. — То, что я люблю её, — пробормотал он себе под нос, — не означает, что я хочу разрушить её жизнь. Готовясь уйти на день, Драко дал себе молчаливое обещание. Он защитит Гермиону от последствий их отношений, даже если это будет означать отступление. Он хотел, чтобы она процветала, чтобы была той блестящей ведьмой, какой он её знал, свободной от теней их связи. И всё же, глубоко внутри, он боялся, что отступление может сломить их обоих. Мысль о потере её вызвала дрожь по его спине, холодную хватку тревоги, которая не отпускала. Ему просто нужно было найти способ пройти этот тонкий баланс, чтобы убедиться, что любовь не достанется ценой её счастья. С этой мыслью, тяжело давившей на его разум, он вышел на оживлённые улицы Лондона, где вечернее небо было раскрашено оттенками розового и оранжевого. Ему нужно было поговорить с ней, увидеть её и, может быть, просто может быть, найти способ заверить их обоих, что их любовь стоила риска. Драко стоял у квартиры Гермионы, слабый отсвет заходящего солнца бросал тёплый оттенок на мощёную улицу. Он глубоко вздохнул, готовясь к разговору, который, как он знал, ему был необходим. Прошли дни с тех пор, как он видел её в последний раз, и за это время тяжесть их чувств только возросла. Он постоянно думал о ней, прокручивая в памяти моменты, которые они делили вместе, и то, как он сделает всё ради неё. Его рука зависла над дверью, сердце учащённо билось, когда он вспоминал улыбку Гермионы и то, как её глаза сияли, когда она говорила о своей работе. Он жаждал снова увидеть этот блеск, но знал, что ему нужно действовать осторожно. Наконец, он тихо постучал в дверь. Звук эхом отозвался в вечерней тишине, и мгновение спустя дверь распахнулась, явив Гермиону, её волосы были слегка растрёпаны, а на лице читалось удивление. — Драко? — спросила она, в её голосе смешались растерянность и восторг. — Привет, любовь моя, — сказал он, выдавливая улыбку, несмотря на нервозность, порхающую в его животе. — Могу я войти? Она отступила в сторону, и он вошёл в уютную квартиру, вдыхая знакомый аромат книг и тёплых специй от зелья, томящегося на плите. Атмосфера казалась безопасной и интимной, резко контрастируя с тревогой, которая мучила его весь день. — Всё в порядке? — спросила Гермиона, её бровь слегка нахмурилась, когда она заметила серьёзность в его поведении. — Да, всё в порядке, — ответил он, проводя рукой по волосам. — Я просто хотел поговорить с тобой. Обо… всём. Она кивнула, её выражение лица смягчилось. — Хорошо, что у тебя на уме? Драко глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. — Я знаю, что в последнее время всё было… сложно. Из-за того, что Поттер и Уизли избегают тебя, и из-за слухов на работе, я не могу не чувствовать себя ответственным за изоляцию, которую ты переживаешь. Я просто хотел узнать, как ты справляешься. Взгляд Гермионы смягчился, в её глазах смешались благодарность и грусть. — Я ценю это, Драко. Было тяжело, но я справляюсь. Я не хочу, чтобы ты беспокоился обо мне. Он сделал шаг ближе, расстояние между ними сократилось. — Я не могу с этим ничего поделать. Я слишком сильно о тебе забочусь. Но я также хочу убедиться, что ты счастлива. Итак, я подумал… — Он на мгновение запнулся, в его глазах появился игривый огонёк. — Что скажешь, если мы пойдём куда-нибудь? Только вдвоём, в Волшебный Лондон? Я знаю одно замечательное маленькое заведение, где подают лучшее сливочное пиво и удивительно хороший выбор волшебных вин. Глаза Гермионы загорелись от этого предложения, и он почувствовал прилив облегчения. — Звучит прекрасно, — ответила она, в её голосе прозвучал намёк на волнение. — Мне определённо не помешала бы смена обстановки. — Отлично, — сказал он, усмехнувшись. — Позволь мне взять твоё пальто. Помогши ей надеть пальто, они трансгрессировали на оживлённые улицы Волшебного Лондона, где воздух наполнили звуки смеха и болтовни. Он почувствовал прилив решимости, идя рядом с ней, их пальцы иногда соприкасались, посылая искры электричества сквозь него. Когда они прибыли в заведение, уютное место с деревянными балками и светящимися фонарями, Драко открыл для неё дверь, пропуская её внутрь. Тёплая атмосфера была манящей, и воздух наполнился запахом сытной еды. Они нашли тихий угловой столик, и когда они устроились, атмосфера, казалось, окутала их, как мягкое одеяло. Они начали разговаривать, разговор легко тек, когда они вспоминали свои дни в Хогвартсе, делились историями со своих тренировок и смеялись над абсурдностью некоторых стажёров. Но посреди смеха Драко не мог отделаться от ощущения срочности. Он знал, что им нужно было обсудить их ситуацию, невысказанные эмоции, которые витали между ними. Он хотел убедиться, что она понимает, что он рядом с ней, независимо от того, с какими трудностями они столкнутся вместе. Что бы она ни захотела сделать. — Послушай, Грейнджер, — начал он, его голос стал серьёзным, — я хочу, чтобы ты знала, что что бы ни случилось на работе или с нашими друзьями, я никуда не уйду. Ты слишком много значишь для меня. Я готов бороться за это, за нас. Взгляд Гермионы встретился с его, её выражение лица было серьёзным. — Я ценю это, Драко. Просто было сложно. Я не хочу ставить тебя в положение, когда ты чувствуешь, что должен защищать наши отношения. — Я об этом не беспокоюсь, — настаивал он, его сердце учащённо билось. — Я сосредоточен только на тебе. Я хочу, чтобы ты чувствовала поддержку, и хочу, чтобы ты знала, что заслуживаешь счастья независимо от того, насколько сложными станут дела. Пока они разговаривали, мир вокруг них исчез, оставив только их двоих, окружённых теплом заведения и общим пониманием того, что между ними расцветало нечто прекрасное. И впервые за эту неделю Драко почувствовал надежду. Они могли пройти через это вместе, и он был полон решимости заставить её почувствовать себя любимой. Когда принесли их напитки, Гермиона улыбнулась, и Драко не мог не почувствовать прилив нежности. Это было то, чего он хотел – только они вдвоём, строящие что-то настоящее посреди хаоса их жизней. Когда они вышли из заведения, прохладный ночной воздух окутал их, и Драко почувствовал, как волна облегчения захлестнула его. Вечер прошёл лучше, чем он мог надеяться, наполненный смехом и общими моментами, от которых его сердце учащённо билось. Он взглянул на Гермиону, которая ярко улыбалась рядом с ним, свет от фонарей заведения бросал тёплое сияние на её черты. — Спасибо за сегодняшний вечер, — тихо сказала она, её глаза сияли от восторга. — Мне это было очень нужно. — Я рад, — ответил Драко, чувствуя, как его сердце увеличивается от нежности. — Ты заслуживаешь немного повеселиться, особенно после всего, с чем тебе пришлось столкнуться. Как раз когда они наклонились для поцелуя, атмосфера изменилась. Внезапная вспышка осветила затемнённую улицу, испугав их обоих. Драко инстинктивно двинулся, чтобы защитить Гермиону, сузив глаза от яркого света. — Что за… — начал он, но тут же увидел безошибочно узнаваемый логотип «Ежедневного пророка», красующийся на боку камеры, которую держал репортёр, стоявший в нескольких футах от них. — Драко Малфой! Гермиона Грейнджер! — крикнул репортёр, в его голосе сквозило волнение. — Это правда, что вы двое официально пара? Как давно это продолжается? Сердце Драко ёкнуло, когда он осознал последствия навязчивого внимания. Он даже не рассматривал возможности быть сфотографированным так, особенно в такой интимный момент. Рука Гермионы выскользнула из его, когда она отступила назад, её глаза расширились от шока. — Минутку! — продолжал репортёр, подходя ближе и делая ещё снимки. — Можете рассказать, как начались ваши отношения? Это происходило за закрытыми дверями, пока вы работали вместе? Гермиона подняла взгляд на Драко, её лицо выражало смесь удивления и смущения. Он видел, как краска подступает к её щекам, и внезапный свет прожекторов казался подавляющим. Драко сжал челюсть, инстинктивно желая защитить её от навязчивых вопросов. — Послушайте, — сказал он, вставая перед ней, пытаясь заслонить её от неумолимой камеры. — Мы здесь не для того, чтобы отвечать на вопросы. — Да ладно вам! — настаивал репортёр, не отступая. — Это же новость! Бывшая Золотая Девочка и печально известный Драко Малфой – люди хотят знать больше! Взгляд Гермионы метался между Драко и репортёром, напряжение в воздухе было ощутимо. — Мы просто два человека, которые наслаждаются вечером, — сумела она произнести, её голос был ровным, но беспокойство очевидным. — То, что мы делаем в нашей личной жизни, не ваше дело, — огрызнулся он, его тон был резким. — Отвалите. Репортёр фыркнул, пытаясь прорваться сквозь барьер, созданный Драко. — Но это может быть огромная история! Ваши отношения наверняка взбудоражат волшебный мир, особенно учитывая аврорскую подготовку. Как вы думаете, это повлияет на вашу карьеру? Драко почувствовал, как Гермиона напряглась рядом с ним, и он видел, как её улыбка дрогнула под тяжестью пристального внимания. — Мы здесь не для вашего развлечения, — повторил он, чувствуя собственническое желание оградить её от вспышек камеры и навязчивых вопросов. — Это начало новой эры для Драко Малфоя? — кричал репортёр, продолжая делать снимки. — Вы собираетесь стать первым, кто сломает шаблон в Отделе Авроров? Драко снова обратил своё внимание на Гермиону, его выражение лица смягчилось, когда он заметил беспокойство, омрачающее её черты. — Пойдём, — твёрдо сказал он, нежно взяв её за руку и уводя от мигающих огней и любопытных глаз. Когда они спешили по улице, Драко чувствовал, как тяжесть момента давит на них. Волнение вечера быстро испортилось, сменившись суровой реальностью их жизни на виду у публики. Гермиона взглянула на него, её лицо выражало смесь разочарования и беспокойства. — Прости, Драко, — тихо сказала она, в её голосе сквозила тревога. — Я не хотела, чтобы это произошло. — Это не твоя вина, — ответил он успокаивающим тоном. — Я тоже не думал о последствиях. Мы просто хотели провести тихий вечер. Пока они шли дальше, звук затвора камеры всё ещё отдавался эхом в его сознании. Он видел, насколько это её затронуло, как тяжесть их отношений начинала сказываться на ней. И он не мог отделаться от ощущения, что их мир вот-вот изменится так, как они не ожидали. — Мы разберёмся с этим, — заверил он её, остановившись перед ней, его руки легли ей на плечи. — Обещаю. Мы не позволим им диктовать, что мы чувствуем друг к другу. Гермиона кивнула, но он видел неопределённость, всё ещё витающую в её глазах. — Но что, если станет хуже? — спросила она, её голос был чуть слышным шёпотом. Драко наклонился, прижавшись лбом к её лбу. — Мы встретимся с этим вместе, — поклялся он. — Я никуда не уйду. Ты слишком много для меня значишь. — И с этими словами Драко трансгрессировал их в её квартиру. В тот момент шум мира исчез, и всё, что имело значение, это была связь, которую они разделяли. Они пройдут через хаос вместе, и он сделает всё, что в его силах, чтобы защитить то, что они построили.