My Amortentia/Моя Амортенция

Драко сидел за маленьким столиком для завтрака в своем таунхаусе, ранний утренний свет струился сквозь окно, отбрасывая теплое сияние на стол, за которым сидели он и Гермиона. Это был один из тех редких моментов спокойствия, тихая интимность их рутины, которую он глубоко ценил. Напротив него Гермиона пила чай, уголок ее рта изогнулся в улыбке, когда она перелистывала газету. Они еще даже не закончили завтрак, когда внезапный стук в окно прервал мирное утро. Драко поднял взгляд и увидел большого орлиного филина, сидящего на подоконнике, его острые когти щелкали по стеклу, пока он ждал. Его сердце немного сжалось. Осталось так мало людей, которые все еще использовали эту конкретную птицу, и он точно знал, от кого письмо, еще до того, как открыл окно. — Это, должно быть, мать, — пробормотал Драко, откладывая вилку и вставая, чтобы открыть окно. Гермиона подняла бровь, любопытствуя. — Ранняя почта, — заметила она, складывая газету и наблюдая, как Драко осторожно отвязывает письмо от лапы совы. — Все в порядке? Драко вздохнул, разворачивая письмо, фамильный герб Малфоев поблескивал в утреннем свете. Его глаза быстро пробежали по пергаменту, выражение его лица немного напряглось, когда он читал. — Это от матери, — подтвердил он. — Она просит нас встретиться с ней на чаепитие завтра днем, — объяснил он, его голос был осторожным, но в нем чувствовалось скрытое напряжение. — Чаепитие? — спросила Гермиона, хотя это было скорее утверждением, чем вопросом. Драко мог сказать, что она чувствовала его беспокойство за его спокойной внешностью. Ей не нужно было спрашивать, где будет чаепитие – это было очевидно. Малфой-мэнор. Драко протянул ей письмо, его челюсть слегка напряглась. — Она довольно настойчива, — добавил он с оттенком иронии в голосе. Гермиона взяла письмо и прочитала вслух: — «Дорогой Драко, надеюсь, это письмо застанет тебя в добром здравии. Я хотела бы, чтобы ты, и, конечно же, мисс Грейнджер, присоединились ко мне завтра днем в поместье на чаепитие. В три часа. Пришло время обсудить кое-что». — Гермиона сделала паузу, взглянув на Драко, прежде чем продолжить. — «Я верю, что вы найдете время, так как нам важно поговорить. С нетерпением жду встречи с вами обоими. С любовью, Мать». Драко наблюдал, как Гермиона положила письмо на стол, ее пальцы задержались на пергаменте. Он видел, как тяжесть сообщения оседает на ней, хотя она старалась сохранить легкий тон, когда говорила. — Ну, это не совсем просьба, — сказала она, но он знал, какое влияние могли иметь приглашения его матери – никогда не праздные, никогда не необязательные. Откинувшись на спинку стула, Драко провел рукой по волосам, не отрывая от нее глаз. — Нам не обязательно идти, знаешь, — тихо сказал он, его слова были размеренными. Он видел, как сильно она напряжена, и он ненавидел это. — Не если ты не хочешь. Мать может быть настойчивой, но она не вправе решать, к чему ты готова. Он наблюдал, как ее глаза смягчились от его слов, напряжение немного спало. Драко видел борьбу, с которой она сталкивалась, битву между ее прошлым и жизнью, которую они строили вместе. Он знал, как ей трудно даже думать о возвращении в Малфой-мэнор после того, что там произошло, как воспоминания о Беллатрис, боль и страх все еще преследовали ее. Но он также видел нечто большее. То, как она смотрела на него, тихая решимость в ее глазах. Между ними теперь было что-то сильнее страха, и Драко тоже чувствовал это – невысказанное понимание, любовь, которая выходила за рамки тяжести прошлого. Она положила руку поверх его, нежно сжимая. — Драко, ты поддерживал меня во всем, что касалось моих друзей. Ты подвергал себя риску бесчисленное количество раз. Я могу это сделать для тебя. Бровь Драко нахмурилась, беспокойство проявилось в его выражении. — Гермиона, тебе не нужно ничего доказывать – ни мне, ни ей. Если возвращение в поместье слишком тяжело, мы можем отказаться. Она будет настаивать, но я не позволю ей заставить нас. Гермиона покачала головой, ее хватка на его руке усилилась. — Я знаю, что ты бы не стал. Но... ты уже пожертвовал так многим ради меня. Ты столкнулся со своим прошлым ради меня. Я не позволю одной комнате, даже той комнате, встать между нами. Драко некоторое время молчал, его большой палец нежно поглаживал тыльную сторону ее руки. Он понимал всю значимость того, что она ему предлагала. То, что Гермиона даже рассматривала возможность снова ступить в поместье после того, что там произошло – это значило больше, чем он мог выразить словами. — Я не хочу, чтобы ты делала это только ради меня, — тихо сказал он, его голос был полон эмоций. — Я хочу, чтобы ты чувствовала себя в безопасности. Гермиона мягко улыбнулась, ее глаза встретились с его. — Я чувствую себя в безопасности. С тобой. Долгое мгновение ни один из них не говорил, тяжесть решения висела между ними. Драко знал, что для нее значило снова столкнуться с тем местом, но он также знал, как сильно она ценит свою силу, свою способность сталкиваться с вещами, которые ее пугали. Она не из тех, кто отступает, не когда что-то или кто-то, кого она любила, находилось под угрозой. — Хорошо, — сказал он наконец, его голос был тихим, но решительным. — Мы пойдем. Но в тот момент, когда ты почувствуешь себя некомфортно, мы уходим. Без вопросов. Гермиона кивнула, ее улыбка немного расширилась. — Договорились. Они доели остаток завтрака в приятной тишине, хотя надвигающийся визит в Малфой-мэнор витал в воздухе. Сердце Драко было тяжелее, чем за долгое время, но также было чувство гордости – гордости за храбрость Гермионы и любовь, которую они разделяли. Завтрашний день принесет свои испытания, но Драко знал, что они встретят их вместе, как и всегда. Что бы ни сказала его мать, какие бы призраки прошлого ни витали в залах поместья, это не имело значения. Гермиона была с ним, и этого было достаточно.

* * *

На следующий день после обеда Гермиона стояла рядом с Драко в тишине его таунхауса, ее сердце колотилось в груди, когда она готовилась к тому, что должно было произойти. Воспоминание о письме Нарциссы все еще витало в ее сознании, наряду с тяжестью того, что означало возвращение в Малфой-мэнор. Драко тем утром снова спросил ее, уверена ли она, давая ей еще одну возможность отступить. Но Гермиона была решительна. Она сделает это для него – для них. — Готова? — тихо спросил Драко, его рука легко лежала на ее руке, его глаза были полны беспокойства. Гермиона решительно кивнула, хотя ее нервы были на пределе. — Готова. Нежно сжав ее руку, Драко притянул ее ближе, крепко обнимая, когда они аппаратировали из его дома. Знакомое ощущение, будто их тянет сквозь воздух, охватило ее, и когда мир снова сформировался вокруг них, они стояли на краю территории Малфой-мэнора. Вид поместья перехватил дыхание Гермионы – не от восторга, а от внезапного наплыва воспоминаний, которые захлестнули ее. Величественный каменный фасад поместья возвышался перед ними, его серые стены были такими же внушительными, как и всегда. Архитектура была элегантной, но холодной, с высокими остроконечными окнами и сложной детализацией, говорившей о старом богатстве и аристократии. Территория простиралась широко, тщательно ухоженная, с подстриженными изгородями и дорожками, ведущими к входу. Темный плющ полз по одной стороне здания, придавая месту слегка заросший, зловещий вид. В каком-то смысле это было красиво, но также и устрашающе, особенно с тяжестью его истории, давящей на нее. Рука Драко обхватила ее талию, когда он провел ее через ворота, помогая ей пройти через чары. Ощущение магии, пробегающей по ее коже, заставило ее вздрогнуть, но присутствие Драко держало ее на земле. Он был здесь, и пока он был, она могла справиться с этим. Когда они подошли к величественному входу, Гермиона заметила высокие черные двери, украшенные змеиными узорами, почти приветствующими их тем же холодным, аристократическим присутствием, которым давно славились Малфои. Сады были безмолвны, единственным звуком был хруст гравия под их ногами и случайный шелест ветра в деревьях. Двери открылись, когда они достигли порога, открывая вестибюль поместья. Интерьер был таким же величественным, как и экстерьер – высокие потолки, широкие мраморные полы и стены, украшенные портретами давно ушедших Малфоев, их нарисованные глаза следили за каждым их движением. Сверху свисали хрустальные люстры, отбрасывая холодный, элегантный свет на все. Гермиона не могла не почувствовать, как напряжение в ее плечах возрастает, когда они вошли внутрь, воспоминания о ее последнем визите в это место таились в глубине ее сознания. Драко повел ее по коридору, избегая направления гостиной, комнаты, где Беллатрис пытала ее. Гермиона почувствовала стеснение в груди, когда они прошли по длинному коридору, ведущему к той части дома, но Драко мягко увел ее, направляя их к солярию. Его рука оставалась на ее спине, тихое напоминание о том, что она здесь не одна. Солярий, когда они до него добрались, резко контрастировал с остальной частью поместья. Большие, арочные окна пропускали потоки золотистого послеполуденного солнечного света, наполняя комнату теплом. Стены были уставлены горшечными растениями, и там была небольшая зона отдыха с элегантной бледно-зеленой мебелью. Она казалась менее суровой, чем остальная часть поместья, более привлекательной, хотя Гермиона не могла избавиться от напряжения, которое сохранялось в ее животе. Нарцисса Малфой уже сидела за столом, ее осанка была такой же безупречной, как и всегда, ее длинные светлые волосы были элегантно собраны. Она подняла взгляд, когда они вошли, ее выражение было тщательно нейтральным, хотя ее глаза задержались на Гермионе на мгновение дольше, чем это было необходимо. — Драко, — поприветствовала она, ее голос был таким же гладким и отточенным, как и комната вокруг нее. — Мисс Грейнджер. Драко отодвинул стул для Гермионы, затем для Нарциссы, и наклонился, чтобы поцеловать мать в щеку, прежде чем сесть рядом с Гермионой. — Мама, — сказал он, его голос был мягким, но твердым. — Приятно тебя видеть. Нарцисса слегка улыбнулась, хотя улыбка не дошла до ее глаз. — Я рада, что вы нашли время. Давно у нас не было нормального чаепития. Гермиона почувствовала легкое неудобство, когда взгляд Нарциссы снова упал на нее, но она сохранила самообладание. Она знала, что этот визит будет нелегким. Когда был налит чай, разговор начался достаточно приятно. Нарцисса спрашивала об их путешествии, о погоде, даже о последних правилах Министерства. Она была безупречно вежлива, ее голос никогда не повышался выше спокойного, размеренного тона. Но под поверхностью этой вежливости Гермиона чувствовала нечто иное – что-то целенаправленное. — Итак, мисс Грейнджер, — сказала Нарцисса, отпив чая, ее глаза встретились с глазами Гермионы над краем чайной чашки. — Вы, как я слышала, очень заняты. Министерство, должно быть, держит вас в тонусе. Гермиона кивнула, ее голос был ровным. — Да, это так. Всегда есть что-то новое, с чем нужно справляться. Нарцисса слегка склонила голову, ее губы изогнулись в легкой улыбке. — Действительно. Полагаю, должно быть трудно совмещать такую требовательную карьеру и... другие обязанности. Гермиона почувствовала подтекст слов Нарциссы, но предпочла не поддаваться ему. — Бывает, — призналась она, сохраняя нейтральный тон. — Но я справляюсь. Драко, который тихо пил свой чай, поставил чашку, его голос нарушил тонкое напряжение. — Гермиона всегда справлялась, — сказал он, его использование ее имени было намеренным. — Она один из самых способных людей, которых я знаю. Взгляд Нарциссы ненадолго переместился на Драко, ее улыбка не дрогнула, хотя что-то в ее глазах слегка затвердело. — Конечно, — тихо сказала она. — Хорошо, что у тебя есть кто-то такой... способный, Драко. Особенно по мере того, как ты продолжаешь восстанавливать свою репутацию. Воздух в комнате стал холоднее, хотя солнце все еще струилось сквозь окна. Гермиона сжала руку вокруг своей чайной чашки, чувствуя истинное значение слов Нарциссы. Это было не о вежливости – это было о контроле. — Как ты знаешь, Драко, твоя карьера все еще находится в деликатном положении, — продолжала Нарцисса, ее голос все еще был вежливым, но теперь более резким. — Ты прошел такой долгий путь, сделал так много шагов к восстановлению имени нашей семьи. Я бы не хотела, чтобы что-либо это осложнило. Драко слегка напрягся рядом с Гермионой, его глаза сузились. — Мама... — Я просто говорю, — плавно прервала Нарцисса, ее взгляд снова остановился на Гермионе, — что эти вещи должны быть тщательно обдуманы. Мисс Грейнджер, конечно, очень способна. Но твоя связь с ней... это может вызвать вопросы. Вопросы, которые могут поставить под угрозу весь достигнутый тобой прогресс. Сердце Гермионы колотилось в груди. Она знала, что Нарцисса пыталась сказать, не говоря этого прямо. Что ей здесь не место. Что эти отношения, по мнению Нарциссы, не стоили риска. Голос Драко прорезал напряжение, твердый, но спокойный. — Присутствие Гермионы в моей жизни – это не то, что я должен кому-либо оправдывать. Я сделал свой выбор, и я придерживаюсь его. Глаза Нарциссы метнулись к нему, в ее взгляде был тихий вызов. — Конечно, Драко. Но некоторые выборы могут иметь непредвиденные последствия. Я просто желаю тебе лучшего. Гермиона почувствовала прилив гнева, но подавила его, сохраняя самообладание. Нарцисса, возможно, пыталась вбить клин между ними, но Гермиона не собиралась доставлять ей удовольствия своей реакцией. Драко, чувствуя ее дискомфорт, протянул руку и легко положил ее на ее колено, тонко демонстрируя солидарность. — Мы ценим твою заботу, мама, — сказал Драко ровным голосом, — но я полностью доверяю Гермионе. И я верю, что ты это поймешь. Губы Нарциссы слегка сжались, хотя ее улыбка осталась. — Конечно. Я уверена, время многое покажет. Разговор продолжился, на поверхности вежливый и цивилизованный, но Гермиона знала, что послание Нарциссы было ясным. Она не одобряла, и не собиралась это скрывать. Но когда они закончили чаепитие и собрались уходить, Гермиона держала голову высоко. Она пришла сюда, зная, что будет трудно, но она сталкивалась с худшим. И когда Драко вывел ее из поместья на свежий послеполуденный воздух, его рука все еще крепко сжимала ее, она знала одно наверняка: что бы ни думала Нарцисса Малфой, они с Драко были в этом вместе.

* * *

На следующее утро Гермиона и Драко снова сидели вместе в теплом уголке для завтрака. Должно было быть спокойно, даже уютно, но в воздухе витало скрытое напряжение, результат вчерашней встречи в Малфой-мэноре. Гермиона едва притронулась к чаю, ее разум все еще прокручивал скрытые комментарии Нарциссы с прошлого дня. Драко тоже казался погруженным в свои мысли, глядя на свой завтрак отсутствующим взглядом. Ни один из них особо не говорил с момента пробуждения, и тишина, хотя и не доставляющая дискомфорта, казалась тяжелой от недосказанности. И тут, как раз когда Гермиона собиралась нарушить тишину, раздался знакомый стук в окно. Плечи Драко сразу напряглись, его взгляд метнулся к окну, где снова сидел орлиный филин семьи Малфоев, его острые глаза наблюдали за ними. Вид птицы заставил желудок Гермионы сжаться, чувство ужаса свернулось в ее груди. После вчерашнего чаепития она надеялась, что у них будет хотя бы немного времени перевести дух, прежде чем Нарцисса предпримет следующий шаг. Но, очевидно, это было не так. Драко медленно, размеренно встал и пересек комнату, чтобы открыть окно. Филин тихо ухнул, вытянув лапу, к которой было аккуратно привязано письмо с тем же гербом Малфоев, что и раньше. Гермиона молча наблюдала, как Драко отвязывает письмо и закрывает окно, его челюсть напряглась, когда он развернул пергамент. По тому, как он держал плечи, по тому, как его выражение лица слегка затвердело, когда он просматривал содержимое, она поняла, что все, что написала Нарцисса, было далеко не приятным. — Что там написано? — тихо спросила Гермиона, хотя часть ее уже знала, что это нехорошо. Драко заколебался, его глаза все еще были прикованы к письму. На мгновение показалось, что он не собирается отвечать. Затем, глубоко вздохнув, он сложил письмо и положил его на стол рядом с собой. — Это не то, о чем тебе нужно беспокоиться, — сказал он, его голос был напряженным, тщательно контролируемым. Сердце Гермионы сжалось. Она протянула руку, положив ее на его предплечье. — Драко, — нежно надавила она, — я вижу, что это не ничего. Пожалуйста, просто скажи мне. Глаза Драко встретились с ее глазами на долгое мгновение, в них мелькнуло нежелание. Она видела внутреннюю борьбу, разворачивающуюся за этими серыми глазами: часть его хотела защитить ее от любых обидных слов, написанных его матерью, а часть знала, что он не может скрывать это от нее. Вздохнув, Драко взял письмо и протянул его ей, его выражение лица было болезненным. — Я действительно не хочу, чтобы ты это видела, но… если ты настаиваешь. Гермиона колебалась лишь мгновение, прежде чем взять пергамент из его руки. Когда она развернула письмо и начала читать, слова на странице на мгновение расплылись, словно ее разум пытался защитить ее от того, что там было написано. «Драко, с глубокой озабоченностью за твое будущее я снова пишу. Вчерашнее чаепитие ясно дало мне понять, что мисс Грейнджер, хоть и умна и способна, не подходит для жизни, к которой ты предназначен». Дыхание Гермионы перехватило, но она продолжала читать, ее пальцы слегка дрожали, когда она держала письмо. «Она соперница, а не партнер. Ее амбиции и сила, какими бы восхитительными они ни были, лишь усложнят твое будущее. Тебе нужна жена, которая понимает ответственность нашего имени, кто-то подходящей родословной, чтобы помочь тебе восстановить и обеспечить жизнь, которую ты так упорно трудился, чтобы достичь». Слова резали глубоко, острее любого заклинания. Гермиона смахнула слезы, уже наворачивающиеся на глаза, но это было бесполезно. Она чувствовала, как они жгут ее, угрожая пролиться. «Эти отношения, Драко, лишь навредят твоему положению – как в Министерстве, так и в обществе. Ты должен расстаться с ней, прежде чем это причинит непоправимый вред. Найди кого-то достойного тебя, кто поможет тебе обеспечить продолжение наследия Малфоев, как и положено. Мисс Грейнджер не может тебе этого предложить. Я верю, что ты примешь правильное решение. От этого зависит твое будущее». Зрение Гермионы расплылось, когда слезы наконец пролились, беззвучно падая на пергамент. Она с трудом верила словам, которые только что прочитала. Хотя она знала, что неодобрение Нарциссы было, видеть это написанным так прямо, так резко, было болью, к которой она не была готова. Драко стоял напротив нее, его лицо было поражено, когда он смотрел, как падают слезы. — Гермиона, — начал он, его голос был низким, болезненным. — Я не хотел, чтобы ты это видела, потому что... потому что она ошибается. Гермиона покачала головой, быстро моргая, когда сложила письмо и положила его обратно на стол. — Дело не в том, права она или неправа, — прошептала она, ее голос был полон эмоций. — Дело в том, что она думает обо мне. О нас. Драко потянулся к ее руке, но Гермиона отдернула ее, резко вставая. Она не могла оставаться здесь, не сейчас, не после прочтения этих слов. — Мне просто нужно проветриться, — быстро сказала она, стараясь сохранить ровный голос. — Мне нужно немного пространства. — Гермиона… — Голос Драко был полон беспокойства, но она не могла сейчас смотреть ему в глаза, не когда она чувствовала себя такой обнаженной, такой уязвимой. Тяжесть письма Нарциссы давила ей на грудь, удушающее давление, от которого было трудно дышать. — Я вернусь, — пообещала она, хотя ее голос дрожал, когда она говорила. — Мне просто... мне нужно время. Без единого слова Гермиона повернулась и быстро пошла к двери, ее слезы теперь свободно текли, когда она вышла на прохладный утренний воздух. В тот момент, когда дверь закрылась за ней, она почувствовала, что наконец-то может снова дышать, хотя боль в груди не уменьшалась. Она не была готова к этому – к жестокости слов Нарциссы, к всепоглощающему чувству своей недостойности жизни, которую Драко построил для себя. Слезы потекли сильнее, и Гермиона не пыталась их остановить. Все, что она знала, это то, что ей нужно было время – время подумать, время осмыслить, и, прежде всего, время понять, сможет ли она быть частью мира Драко, не чувствуя себя чужой, не боясь постоянно, что ее недостаточно. Уходя от таунхауса, Гермиона вытирала слезы, задаваясь вопросом, как они когда-либо смогут двинуться дальше после этого. Гермиона стояла у квартиры Рона, ее грудь тяжело вздымалась, когда она изо всех сил пыталась собраться. Она не планировала приходить сюда. После того, как она покинула таунхаус Драко, ее разум был вихрем замешательства и боли. Но вместо того, чтобы бесцельно бродить, она аппаратировала в единственное место, куда она всегда приходила, когда нуждалась в утешении – к Рону. Она колебалась, глядя на дверь. Их отношения были напряженными, острыми с тех пор, как Драко по-настоящему вошел в ее жизнь. Между ними уже не было того, что было раньше, и она знала, что приход сюда может только усугубить ситуацию. Но в тот момент она не знала, куда еще идти. Ее сердце болело от тяжести письма Нарциссы, от сомнений, прокрадывающихся в ее разум, сомнений, которые она никогда полностью не признавала себе до сих пор. Прежде чем она успела слишком долго раздумывать, Гермиона постучала. Ее сердце колотилось, пока она ждала, наполовину надеясь, что Рона не будет дома, наполовину опасаясь, что она будет делать, если его не окажется. Через несколько мгновений дверь распахнулась, и там стоял он – Рон, выглядящий удивленным и немного настороженным. — Гермиона? — Его голос был полон замешательства. Они мало разговаривали со свадьбы, их общение было напряженным и наполненным невысказанными разочарованиями. — Что ты здесь делаешь? Гермиона открыла рот, чтобы ответить, но слова не вышли. Вместо этого слезы, которые она так усердно пыталась сдержать, снова навернулись, проливаясь потоком. Увидев ее такой, выражение лица Рона сразу смягчилось, его замешательство сменилось беспокойством. — Эй, эй, заходи, — быстро сказал он, отступая, чтобы пропустить ее. Гермиона вошла в его квартиру, и знакомость ее поразила ее сразу. Загроможденное, уютное тепло пространства, сохранившийся запах его готовки – все это было так знакомо, так мучительно знакомо. Это напомнило ей о времени, когда все было проще, когда они вдвоем разбирались в жизни после войны. — Садись, — нежно поспешил Рон, подводя ее к дивану. — Что случилось? Ты... ты расстроена. Гермиона рухнула на диван, ее руки дрожали, когда она вытирала лицо. Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, но тяжесть всего произошедшего казалась невыносимой. Рон сел рядом с ней, его брови нахмурились, терпеливо ожидая, когда она заговорит. — Я... — Она тяжело сглотнула, ее голос дрожал. — Это из-за Драко. Рон слегка напрягся при упоминании его имени, но не прервал. Он просто сидел там, его глаза были сосредоточены на ней, ожидая. Гермиона продолжила, ее слова теперь вылетали потоком. — Я пошла с ним к его матери вчера... в Малфой-мэнор. — Она запнулась, не зная, как объяснить все, что произошло, но боль нарастала слишком быстро, чтобы ее остановить. — И она... она дала понять, что не считает меня достаточно хорошей для него. Она думает, что я разрушу его карьеру, что я угроза его будущему. А потом этим утром... — Голос Гермионы слегка дрогнул, — она прислала письмо. Говоря ему, чтобы он бросил меня и нашел кого-то... кого-то более подходящего для него. Лицо Рона потемнело, когда она говорила, и его кулаки сжались по бокам. — Я знал, что эта женщина никогда тебя не примет, — сердито пробормотал он. — Я всегда знал, что Малфои никогда не посчитают тебя достаточно хорошей. Но это чушь, Гермиона. Ты стоишь десяти таких. Гермиона покачала головой, ее голос дрожал от эмоций. — Дело не только в этом, Рон. Дело во всем. Наши профессиональные жизни так переплетены, и я чувствую, что... что я иду по канату. Все смотрят на нас, судят меня, судят его. А ты... Рон посмотрел на нее, сбитый с толку. — Я? — Ты ясно дал понять, что чувствуешь по отношению к нему, — сказала Гермиона, ее слезы снова потекли. — Ты ненавидишь, что я с ним. И иногда я задаюсь вопросом, не прав ли ты. Не слишком ли все это сложно. Может быть, я совершаю ошибку. Тишина в комнате была тяжелой, вес ее слов висел между ними. Рон откинулся назад, проведя рукой по волосам. — Гермиона, я никогда не ненавидел тебя за то, что ты с ним. Я просто... я ему не доверяю. После всего, что он сделал. И это было больно. Ты это знаешь. Гермиона кивнула, ее сердце болело от воспоминаний об их разорванных отношениях, обо всем, что пошло не так между ними. Рон протянул руку, нежно положив ее на ее плечо. — Но я ненавижу видеть тебя такой. Если он причиняет тебе боль, если его семья заставляет тебя так чувствовать... может быть, тебе действительно нужно подумать о том, что для тебя лучше. Его прикосновение было знакомым, его слова перекликались с историей, которую они разделяли, с утешением, которое она когда-то находила в нем. В остроте момента Гермиона прислонилась к этой знакомости, к теплу его присутствия. Она не знала, почему она это сделала – возможно, это был наплыв эмоций, всепоглощающее замешательство и сомнения. И прежде чем она успела остановиться, она наклонилась вперед и поцеловала его. Это было коротко, всего секунда, но в тот момент, когда их губы соприкоснулись, Гермиона почувствовала шок реальности, пронзивший ее. Вкус знакомости, призраки прошлого, которое она оставила позади. Она немедленно отстранилась, ее сердце колотилось, дыхание перехватило. Ужас охватил ее, когда она поняла, что сделала. — Рон... — выдохнула она, качая головой. — Я... о боги. Прости. Рон, явно удивленный, уставился на нее, его брови нахмурились, замешательство и что-то еще мелькнуло в его глазах. — Гермиона... — Нет, — быстро сказала она, вставая с дивана, ее руки дрожали. — Нет. Это была ошибка. Мне не следовало приходить сюда. — Гермиона, подожди, — Рон тоже встал, потянувшись к ее руке, но она отдернула ее, ее сердце колотилось. — Я люблю Драко, — выпалила она, ее голос был паническим. — Это... это было неправильно. Я не знаю, почему я это сделала. Я просто... — Она сглотнула, ее зрение затуманилось от новых слез. — Я просто так запутана. Но я люблю его, Рон. Это была ошибка. Выражение лица Рона смягчилось, но он ничего не сказал, его рука опустилась к боку. Гермиона сделала прерывистый вдох, отступая к двери. — Прости, — прошептала она, ее голос дрогнул. — Мне не следовало приходить сюда. Прежде чем Рон успел что-либо сказать, Гермиона убежала из квартиры, тяжесть того, что она сделала, обрушилась на нее. Она аппаратировала обратно в свою квартиру, ее сердце колотилось в груди, слезы снова потекли, когда она стояла одна в тишине своего дома. Что она наделала?