My Amortentia/Моя Амортенция

Драко стоял у камина в своем таунхаусе, вглядываясь в зеленые языки пламени, готовясь отправиться по Каминной сети в квартиру Гермионы. Его мысли были беспокойны со вчерашнего дня. Когда она так резко, так явно расстроенная, ушла, он тут же захотел пойти за ней. Но что-то внутри него подсказало, что ей нужно личное пространство. Он доверял ей, верил, что она вернется, когда будет готова, но это не делало ожидание легче. Сейчас было утро понедельника, и хотя рабочая неделя только начиналась, Драко не мог сосредоточиться ни на чем, кроме Гермионы. Он не спал уже несколько часов, расхаживая по комнате, тревожась, его разум снова и снова прокручивал события последних двух дней – письмо от его матери, боль в глазах Гермионы, сокрушительная тяжесть всего, что было между ними. Он знал, как сильно слова Нарциссы затронули ее, и его грызло то, что он не мог сделать больше, чтобы оградить Гермиону от этого. Решив, что больше ждать не может, Драко шагнул в камин и, сделав глубокий вдох, выкрикнул: «Квартира Гермионы Грейнджер!» Знакомый вихрь зеленых языков пламени поглотил его, и в тот же миг он оказался стоящим в ее гостиной. В комнате было тихо, слабый запах книг и пергамента наполнял воздух, но в самой атмосфере было что-то… неладное. Лишь когда он заметил Гермиону, свернувшуюся клубком на диване, его сердце сжалось. Она выглядела изможденной, ее глаза были красными от того, что, как он догадался, было слезами, вся ее поза была поникшей, чего он не привык видеть. — Драко, — тихо произнесла она, ее голос был полон усталости, когда она подняла на него взгляд. Ее улыбка была едва заметной, и хотя она явно пыталась выглядеть радостной его приходу, побежденный взгляд в ее глазах сжал его грудь. Не колеблясь, Драко пересек комнату и сел рядом с ней, его рука инстинктивно потянулась к ее. — Я волновался, — мягко сказал он низким голосом. — Ты не вернулась вчера, и я не хотел давить, но… — Мне нужно было время, — перебила Гермиона, ее голос был тихим. — Чтобы подумать. Обо всем. Драко кивнул, его большой палец нежно погладил ее костяшки. Он видел, что тяжесть письма Нарциссы все еще висит над ней, сомнения и неуверенность затуманивают ее обычно яркие глаза. Он ненавидел это – ненавидел, что слова его матери так сильно ранили ее. — Гермиона, — начал он, его голос был твердым, но нежным, — мнение моей матери… оно не имеет значения. Не для меня. Мне все равно, что она думает, что она ожидает. Ничто из этого не меняет того, что я чувствую к тебе. — Он слегка приподнял ее подбородок, чтобы она смотрела на него. — Я люблю тебя. Вот что важно. Долгое мгновение Гермиона просто смотрела на него, ее глаза искали в его взгляде что-то – возможно, утешение, возможно, правду, возможно, что-то, в чем она сама не была уверена. Затем, наконец, она слегка кивнула, ее губы задрожали, когда она заговорила. — Я знаю, — прошептала она, хотя в ее голосе все еще слышалась нотка грусти. — Я тоже люблю тебя, Драко. Я просто… — Она запнулась, отводя взгляд, словно не могла заставить себя закончить мысль. Драко слегка нахмурился, чувствуя, что ее беспокоит что-то еще. В ее грусти чувствовалась некая подоплека, которая была иной, что-то, чего он не мог понять. Он открыл рот, чтобы спросить, чтобы углубиться, но побежденный взгляд в ее глазах заставил его колебаться. Может быть, она еще не была готова говорить об этом. Может быть, ей нужно было больше времени. Он снова сжал ее руку, мягко улыбаясь. — Все будет хорошо, Гермиона. Мы разберемся с этим. Моя мать – она рано или поздно смирится, или не смирится. Но это ничего не меняет между нами. Гермиона снова кивнула, но в ее глазах все еще был отрешенный взгляд, который тревожил его. Он решил пока отмахнуться от этого, отбросив свое беспокойство. Она была здесь, и она сказала, что любит его – этого было достаточно на данный момент. Пытаясь поднять настроение, Драко мягко улыбнулся и сказал: — Как насчет того, чтобы поужинать с Тео и Асторией позже на этой неделе? Что-нибудь, чтобы отвлечься от всего этого. Гермиона моргнула, явно удивленная предложением. Но затем, к его облегчению, маленькая, искренняя улыбка тронула уголок ее рта. — Звучит хорошо, — тихо сказала она. — Я бы хотела этого. Драко слегка расслабился, рад был видеть даже проблеск ее обычного состояния. — Хорошо, — сказал он, наклоняясь, чтобы нежно поцеловать ее в лоб. — Я все устрою. Они посидели там еще некоторое время, тишина между ними была комфортной, но все еще окрашенной тяжестью последних нескольких дней. В конце концов, нависшие обязанности рабочего дня подтолкнули их обоих к действию. Гермиона встала, проведя рукой по своим спутанным волосам, и Драко последовал ее примеру, одарив ее ободряющей улыбкой. — Готова к офису? — спросил он, хотя знал, что никто из них по-настоящему не был готов. Гермиона тихо вздохнула, но теперь в ее глазах появился решительный блеск. — Насколько я вообще могу быть готова. Когда они стояли у камина, готовясь отправиться в Министерство, Драко осторожно поймал Гермиону за запястье, поворачивая ее к себе. Без единого слова он обхватил ее лицо ладонями, его большой палец мягко погладил ее щеку. Наклонившись, он нежно поцеловал ее, его губы были теплыми и полными тихого утешения. Гермиона растаяла в поцелуе, ее рука легла ему на грудь, когда она поцеловала его в ответ, связь между ними на мгновение облегчила тяжесть, которую они оба несли. Когда они наконец оторвались друг от друга, Драко прислонился лбом к ее лбу. — Я люблю тебя, — прошептал он, его голос был мягким. — Я тоже тебя люблю, — ответила Гермиона, ее улыбка была нежной, хотя след грусти все еще оставался в ее глазах. Он прижал последний поцелуй к ее лбу, прежде чем взять ее за руку. — Пошли. С этими словами они вместе шагнули в камин, исчезая в зеленых языках пламени по направлению к Министерству. Что бы ни беспокоило ее, какие бы сомнения она ни носила в себе, он поможет ей преодолеть их. Они сталкивались и с худшим – это, впрочем, они тоже смогут пережить. Но когда они прибыли в Министерство и приготовились шагнуть в мир работы, Драко не мог отделаться от гнетущего ощущения, что под грустью Гермионы скрывалось что-то еще, что-то, чего она ему еще не рассказала. И как бы он ни старался отбросить эту мысль, она отказывалась уходить.

* * *

Дни после их разговора вошли в русло, близкое к нормальному. Драко снова обрел ритм, как в Министерстве, так и с Гермионой, хотя воспоминание о письме его матери и последующем расстройстве Гермионы задерживалось на задворках его сознания. Они вернулись к своим обычным делам, но Драко все еще чувствовал легкое расстояние между ними, что-то невысказанное витало в воздухе. Он не давил на Гермиону, предпочитая дать ей пространство, надеясь, что когда она будет готова, она сама с ним поговорит. Теперь был вечер их запланированного ужина с Тео и Асторией, и Драко снова оказался стоящим рядом с Гермионой перед камином. Они обменялись быстрым взглядом, прежде чем шагнуть в зеленые языки пламени, Летающий порох перенес их в дом Тео и Астории. Когда они вышли, их встретила знакомая теплота дома Ноттов-Гринграссов, очаровательного коттеджа, наполненного мягким светом и гостеприимной атмосферой. Астория встретила их своей обычной яркой улыбкой, ее рука нежно лежала на растущем животе. — Гермиона, Драко, заходите! — воскликнула она, ее возбуждение было осязаемым. Она крепко обняла Гермиону, затем отступила, чтобы быстро, но ласково сжать Драко. — Я так рада, что вы смогли прийти. Гермиона улыбнулась, явно очарованная теплым поведением Астории. — Спасибо, что пригласили нас, — сказала она, ее взгляд задержался на животе Астории, который медленно начинал округляться у миниатюрной волшебницы. — Как ты себя чувствуешь? Глаза Астории загорелись, и она провела их в гостиную, пока они разговаривали. — О, знаешь, устала, но счастлива. Тео постоянно осыпает меня вниманием, но я не жалуюсь. — Она игриво подмигнула, затем повернулась к Гермионе, ее голос понизился до более заговорщического тона. — Честно говоря, пока беременность проходит глаже, чем я ожидала. Я просто готова к появлению этого малыша. Улыбка Гермионы стала шире, и две женщины немедленно начали оживленную беседу о беременности Астории, причем Астория рассказывала о взлетах и падениях ожидания ребенка, особенно с ужасным кровным проклятием, нависшим над женщинами Гринграсс, а Гермиона слушала с искренним интересом. Драко наблюдал за этим взаимодействием с небольшим чувством облегчения – Гермиона казалась сегодня более непринужденной, ее обычная теплота возвращалась в присутствии такой живой особы, как Астория. Тео появился мгновение спустя, широко ухмыляясь и хлопая Драко по плечу. — Драко, Гермиона – рад вас обоих видеть, — сказал он расслабленным тоном. — Идемте, присядем. Как только они расселись, вечер потек легко. Астория и Гермиона продолжали болтать, их разговор прерывался тихим смехом, в то время как Тео откинулся на спинку стула, наблюдая за своей женой и Гермионой с задумчивым выражением лица. По мере того как вечер продолжался, внимание Тео снова переключилось на Драко. — Драко, — начал Тео, его тон стал более серьезным, но все еще достаточно легким, чтобы не нарушать вечернего настроения. — Знаешь, вы с Гермионой хорошо смотритесь вместе. То, что имеет смысл. — После всего того фиаско с чаем, Драко доверился Тео, нуждаясь в ком-то, с кем можно было бы поговорить об этом беспорядке. Драко бросил взгляд на Гермиону, которая смеялась над чем-то, что сказала Астория, ее глаза светились в мягком свете. Его сердце наполнилось теплом, и он кивнул. — Да, — просто сказал он, но за этими словами скрывался глубокий смысл. Взгляд Тео на мгновение обострился, его тон стал более выразительным. — Тогда не позволяй никому мешать этому. Ни твоей матери, ни Министерству, и уж тем более не тому, что еще преследует ее. — Он замолчал, его взгляд скользнул к Гермионе, прежде чем вернуться к Драко. — Очевидно, она что-то скрывает, приятель. Я это вижу. Челюсть Драко слегка напряглась, но он сохранял ровный голос. — Я знаю. Я тоже это заметил, но… я не хочу на нее давить. Тео кивнул, его выражение лица было серьезным. — Справедливо. Но не тяни слишком долго с этим разговором. Лучше разобраться со всем сейчас, чем позволить этому гноиться. Драко ценил беспокойство Тео, но по правде говоря, он не был уверен, как подойти к Гермионе по поводу того, что ее беспокоило. Он не раз видел грусть в ее глазах за последние дни, но она еще не открылась ему. Он решил, что будет ждать, пока она не будет готова. Остаток вечера прошел в приятной дымке разговоров и хорошей компании. Астория и Гермиона продолжали сближаться, их легкое взаимопонимание делало комнату светлее, а Тео время от времени вставлял свои обычные остроумные замечания, поддерживая приподнятое настроение. Когда они приготовились уходить, Драко почувствовал облегчение. Какие бы препятствия ни ждали их впереди – неодобрение его матери, невысказанное напряжение между ним и Гермионой, он знал, что они смогут столкнуться с этим вместе. Тео был прав: самое главное, что они были счастливы, и Драко был полон решимости защищать это, несмотря ни на что. Когда огонь в камине погас позади них, мягкое сияние вечернего разговора все еще витало в воздухе. Ужин с Тео и Асторией прошел гладко, и, несмотря на скрытое напряжение, которое, как знал Драко, все еще существовало между ним и Гермионой, вечер казался почти… нормальным. Он наблюдал за ней, когда она шла по коридору, ее прежний смех все еще слабо отдавался в его сознании. Именно в такие моменты Драко чувствовал, как тяжесть его любви к ней оседает глубоко в его груди – тяжело, но так, что это давало ему опору.

* * *

Они с легкой безмятежностью следовали своему обычаю, оба погружаясь в привычные движения подготовки ко сну. Когда Гермиона вышла из ванной, у Драко перехватило дыхание. На ней была одна из его старых квиддичных форм со времен Хогвартса, слизеринский зеленый цвет все еще был ярким, хотя ткань смягчилась от времени. Она была ей велика, спускаясь чуть ниже бедер, но вид ее в чем-то столь явно принадлежащем ему пробудил в нем что-то первобытное. Драко не мог оторвать от нее глаз. Было что-то в том, чтобы видеть Гермиону – его Гермиону – в этой форме, контраст между прошлым и настоящим, что заставляло его сердце бешено биться. Он пересек комнату в несколько шагов, его рука нежно коснулась ее предплечья, когда он обхватил ее лицо ладонями, притягивая ее для поцелуя. Поцелуй начался мягко, почти робко, но ощущение ее губ под его губами быстро разожгло что-то более глубокое. Его другая рука нашла ее талию, притягивая ее ближе, поцелуй углубился, становясь более страстным, более настойчивым. Ткань формы собралась под его пальцами, когда он осторожно подтолкнул ее к кровати, ни на секунду не прерывая поцелуя. Когда задняя часть ее ног коснулась матраса, Драко осторожно уложил ее, его тело двинулось над ее телом, когда он снова поцеловал ее, на этот раз медленнее. Внешний мир исчез, и все, что существовало, это она – Гермиона под ним, ее тело отзывалось на его прикосновения, на то, как его руки блуждали по каждому ее изгибу. Он на мгновение отстранился, его глаза жадно поглощали ее образ. Она посмотрела на него, ее взгляд был мягким, но наполненным тем же желанием, что и у него. Драко улыбнулся, его пальцы прочертили путь по ее шее, по изношенной ткани формы, и еще ниже, поклоняясь каждому ее изгибу. Он хотел, чтобы она почувствовала, как много она для него значит, как глубоко он ее обожает – не просто словами, но каждым поцелуем, каждым прикосновением. Когда он двигался над ней, каждый ее нежный звук пробуждал в нем что-то первобытное глубоко внутри. Нежные вздохи, то, как ее дыхание прерывалось, когда его руки блуждали по ней, заставляли его пульс учащаться. Ее реакции – нежные стоны, вырывавшиеся из ее губ, посылали волну жара по его телу, делая его желание к ней невозможно сильным. Он опустил голову, его губы скользнули по ее шее, оставляя мягкие, затяжные поцелуи на нежной коже. Ее запах, тепло ее кожи на его губах сводили его с ума. Когда он достиг ее ключицы, он поцеловал ее там, сначала нежно, затем с большей страстью, наслаждаясь тем, как ее тело отзывалось под ним. Каждый ее звук, каждый шепот его имени подпитывали его потребность полностью поклоняться ей. Его руки скользнули по ее бокам, собирая ткань старой квиддичной формы в его пальцах. Он собрал ее ровно настолько, чтобы обнажить ее живот, на мгновение замер, чтобы насладиться видом ее такой – уязвимой, прекрасной, его. Драко прижался губами к ее животу, мягко целуя ее, не торопясь, позволяя теплу своего дыхания омывать ее кожу. Гермиона слегка выгнула спину, ее тело реагировало на ощущения, и тихий вздох, сорвавшийся с ее губ, послал волну желания по его телу. Он целовал ниже, переходя к ее бедрам, позволяя своим губам задерживаться там, наслаждаясь тем, как ее тело дрожало под его прикосновением. Медленно Драко переместил свой рот на внутреннюю сторону ее бедер, его поцелуи были нежными, но полными намерения. Ее кожа была мягкой, и то, как она двигалась под ним, как учащалось ее дыхание, заставляло его сердце бешено биться. Каждый поцелуй, каждое прикосновение его губ к ее внутренней стороне бедра было обещанием преданности, любви. Каждый ее изгиб заслуживал его внимания, его обожания, и Драко убедился, что она почувствовала, как много она для него значит, как сильно он ее любит. С каждым прикосновением, каждым поцелуем он полностью поклонялся Гермионе, растворяясь в опьяняющем звуке ее наслаждения, ее присутствия. Прежде чем он успел осознать изменения, Гермиона двинулась, ее руки нежно направляли его, когда она поменяла их позы. Теперь она сидела на нем верхом, ее бедра прижимались к его бедрам, его растущая эрекция встречалась с ее лоном. Внезапная близость заставила голову Драко закружиться, низкий стон вырвался из его горла от ощущения ее тепла на нем. Руки Гермионы нашли путь к его груди, ее пальцы легко скользили по шрамам, которые давно слились с его кожей. Дыхание Драко прерывалось, когда она наклонилась, ее губы коснулись его ключицы. Его руки инстинктивно сжали ее бедра, крепко удерживая ее, прижимая к его прикрытому члену, пока ее поцелуи скользили ниже. Тепло ее рта на его коже посылало волны наслаждения по его телу, каждый поцелуй разжигал что-то более глубокое. Губы Гермионы скользили по его груди, ее язык мягко касался грубой текстуры его шрамов, прежде чем она нежно пососала кожу чуть ниже его ключицы. Хватка Драко на ее бедрах слегка усилилась, когда ее рот опустился ниже, ощущение того, как она сосала и лизала его грудь, было почти невыносимым. Она двигалась медленно, извиваясь на нем, ее поцелуи были целенаправленными, когда она поклонялась ему в ответ, так же, как он делал для нее мгновениями ранее. Ее губы скользили по каждому изгибу его груди и живота, и каждый раз, когда ее язык касался его, Драко чувствовал, как дрожь наслаждения пробегает по его телу. Его мышцы напряглись под ней, и его сердце колотилось в груди, пока она продолжала свое исследование. Глаза Драко на мгновение закрылись, наслаждаясь ощущением рта Гермионы на нем, теплом ее кожи так близко. Нежное давление ее тела на его тело заставляло его остро осознавать каждый дюйм пространства между ними – его спортивные брюки и ее трусики были единственными барьерами, разделяющими их. Каждое ее движение, каждое смещение ее бедер на нем, заставляло его голову кружиться. — Мерлин, Гермиона… — выдохнул он, его голос был хриплым от желания, когда его руки ласкали изгиб ее талии, ее бедер. Он хотел ее, нуждался в ней, и то, как она прикасалась к нему, только усиливало эту потребность. Его тело томилось по ней, и все же, в нежности ее прикосновения было что-то, что удерживало его в настоящем моменте. Гермиона целовала путь вниз по его животу, ее язык дразняще скользил по выступам его мышц, и Драко застонал, его голова откинулась на подушки. Ощущение ее губ, ее рта на нем посылало жар по его венам. Каждый поцелуй, каждое движение ее языка только усиливало его желание. Его взгляд был пристально устремлен на Гермиону, когда она опустилась на колени между его ног, ее пальцы вычерчивали нежные узоры по его бедрам, дразня его, испытывая его терпение. Каждое прикосновение посылало электрические искры по его телу, и он чувствовал, как напряжение плотно свивается в его центре. Он никогда не чувствовал такой отчаянной жажды к кому-либо, и то, как она двигалась, как она смотрела на него этими карими глазами, заставляло его чувствовать, что он может потерять контроль в любую секунду. Наконец, ее пальцы достигли пояса его спортивных брюк, и она на мгновение замешкалась, встречая его взгляд с искоркой игривости в глазах. Это было сводяще с ума, то, как она заставляла его ждать, медленный огонь ее прикосновений доводил его до предела. Когда она стянула их с его бедер, Драко издал низкий стон, когда его эрекция вырвалась наружу, пульсируя от желания. Прохладный воздух никак не уменьшил жар, который нарастал между ними, и теперь, видя ее там, он едва сдерживался. — Черт, — пробормотал он себе под нос, его голос был хриплым от желания, он откинул одну руку за голову, чтобы лучше видеть. Он хотел наблюдать за ней, хотел видеть каждый момент того, что она собиралась делать. Гермиона приоткрыла губы, и ее язык выскользнул, чтобы пощекотать кончик его члена, едва касаясь его. Легкое прикосновение пронзило дрожью все его тело, и он стиснул зубы, наблюдая, как она снова лижет его, на этот раз медленнее, продлевая его мучения. Он снова застонал, подняв свободную руку, чтобы потереть лицо, когда ее дразнящие лизания стали более намеренными, более сосредоточенными. Ее рот на нем был откровением, каждое движение ее языка делало его тверже, более отчаянным. — Ты убиваешь меня, — прошептал Драко, его голос был густым от желания, но она не ответила. Вместо этого она продолжила свое медленное наступление, проводя влажным языком по всей длине его члена, прежде чем взять его в рот. Он задыхался, когда тепло ее рта обволакивало его, а ее губы идеально обхватывали его. Влажность, давление – это было ошеломляюще. Она не торопилась, не спешила, выпячивая щеки и покачивая головой, позволяя ему почувствовать каждый сантиметр удовольствия, которое она ему доставляла. Его бедра начали двигаться сами по себе, мягко толкаясь к ее рту, и он запутался кулаком в ее волосах. Он не мог с собой ничего поделать. Вид ее, ее рот, обхвативший его, ее глаза, поднявшиеся, чтобы встретиться с его взглядом, были почти невыносимы. Она была прекрасна в этом, дикая и необузданная, и Драко не мог вспомнить, когда в последний раз он был так потрясен. Его грудь поднималась с каждым неровным вздохом, напряжение в его теле быстро нарастало. — Черт... — простонал он, сжимая ее волосы пальцами, когда она взяла его глубже, а ее рука поглаживала основание его члена, куда не дотягивался ее рот. Зрение Драко на мгновение помутилось, когда удовольствие пронзило его, а тело задрожало от желания. Он видел, как блестят уголки ее глаз, когда она боролась, чтобы взять его еще больше, и ее решимость только подталкивала его к грани. Он был близок, слишком близок. Он чувствовал, как нарастает давление, как его контроль ускользает с каждым движением ее языка. Его рука переместилась с ее волос на ее лицо, мягко отрывая ее от его члена. Ее губы были опухшими, ее дыхание было таким же прерывистым, как и его, а глаза были темными от желания. — Иди сюда, — прошептал он, его голос был грубым от желания, но в нем было и что-то еще, что-то более мягкое. Он притянул ее к себе, направляя ее, пока она не оказалась верхом на его бедрах, их лица были в нескольких сантиметрах друг от друга. Он страстно поцеловал ее, его руки скользили по ее спине, а ее мягкие губы встретились с его так, что комната закружилась. Каждый нерв в его теле был зажжен ощущениями, и все, о чем он мог думать, была она. Сердце Драко билось, когда она шевельнулась на его коленях, прижавшись к его твердости, но он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Это было больше, чем просто физическое – между ними было что-то новое и интенсивное, что-то, что заставляло его грудь болеть от неожиданных эмоций. Когда они оторвались друг от друга, глаза Гермионы встретились с его, и на мгновение все остальное исчезло. Он откинул прядь волос с ее лица, нежно коснувшись ее щеки большим пальцем. — Ты невероятная, — прошептал он тихим, почти благоговейным голосом. — Я не могу насытиться тобой. Скромная улыбка коснулась уголков ее губ, и она прижалась к его прикосновению, ее тело все еще прижатое к его. — Ты и сам неплох, Драко, — мягко подразнила она, проводя пальцами по его груди. Он хмыкнул, и звук прозвучал глубоко в его груди, но тяжесть его желания все еще была там, кипела под поверхностью. Он провел руками по ее бокам, положив их на ее бедра, чувствуя тепло ее кожи через ткань одежды. — Я серьезно, — сказал он, на этот раз более серьезно. — Нет никого похожей. Никого, подобной тебе. Ее улыбка смягчилась, и она наклонилась, чтобы снова поцеловать его, медленно и нежно. В этот момент Драко понял, что он полностью потерян для нее, как никогда раньше ни для кого другого. Она владела им, телом и душой, и ничто в мире не могло сравниться с тем, что он чувствовал рядом с ней. Драко чувствовал, как она была влажной, ее промокшие трусики терлись о его твердый член. Это ощущение сводило его с ума от желания, и в мгновение ока, без палочки, он испарил нежную ткань, оставив ее полностью обнаженной перед ним. Прохладный воздух коснулся ее раскаленной кожи, и мягкий стон вырвался из ее набухших губ, когда он просунул палец между ее складками, дразня ее клитор, прежде чем погрузить два своих длинных пальца в ее скользкую теплоту. Ее тело мгновенно отреагировало, бедра терлись о его руку, ища большего трения, большего его. Драко выпустил низкий, глубокий смешок, звук вибрировал в его груди, когда он наблюдал, как она извивается на его коленях, полностью погруженная в свою потребность в нем. Ее дыхание было коротким, жадным, и он мог почувствовать, как она сжимается вокруг его пальцев, ее тело готово и жаждет большего. — Нетерпелива, да? — пробормотал он, его голос был хриплым от желания. Он вытащил пальцы, заставив ее вздохнуть в знак протеста, но прежде чем она успела выразить свою потребность, он слегка приподнял ее за бедра. Расположившись у ее входа, Драко направил ее на свой пульсирующий член, и ощущение того, что он наконец погрузился в нее, заставило его голову закружиться. Она была такой узкой, такой теплой, что на мгновение ему пришлось замереть, сжимая ее бедра, чтобы она не двигалась. Его самообладание висело на волоске, и то, как ее гладкие стенки обхватывали его, угрожало порвать этот волосок в любую секунду. Но она не разделяла его сдержанности. Гермиона покачивала бедрами, отчаянно желая большего, и он рыкнул в ответ на ее дерзкое неповиновение. Быстрым, сильным толчком он погрузился в нее еще глубже, и из ее губ вырвался вздох, а голова откинулась назад в чистом наслаждении. Уголок его рта поднялся в улыбке, и он почувствовал удовлетворение, видя, как она полностью поддалась ему. Он повторил движение, его бедра встречались с ее бедрами при каждом глубоком толчке, заполняя ее полностью, его член скользил в ее узкой теплоте. – Ты так хороша, любовь моя, — стонал он, его голос был густым от вожделения. Одна рука переместилась с ее бедра, чтобы пощипать ее сосок, катая его между пальцами, усиливая ошеломляющие ощущения, пронизывающие ее. — Всегда такая влажная и готовая для меня. Гермиона застонала в ответ, ее тело дрожало, когда она двигалась вместе с ним, покачивая бедрами, чтобы встретить каждый его толчок. Трение сводило их обоих с ума, их тела были покрыты потом и двигались в идеальном ритме. Его слова вызвали в ней новую волну жара, и она сжалась вокруг него, когда она гналась за удовольствием, которое быстро нарастало внутри нее. — И так туго обхватывает мой член, — прорычал он, напряженно борясь за самообладание. Ее стоны, ее тихие вздохи, то, как ее тело изгибалось и двигалось против него – все это подталкивало его к пределу, но он хотел, чтобы она кончила первой. Ему нужно было почувствовать, как она распадается в его объятиях. Драко сдвинулся, одной рукой все еще сжимая ее ягодицы, чтобы удержать ее, а другой переместившись с ее груди. Он облизнул большой палец, затем просунул его между их телами, нашел ее клитор и стал потирать его твердыми, точными движениями. Эффект был немедленным. Гермиона задыхалась, ее стоны становились все громче, все отчаяннее, пока она скакала на нем, ее бедра двигались все быстрее, а руки сжимали его плечи. Она была близка. Он чувствовал, как ее тело сжимается вокруг него, как ее стенки трепещут в предвкушении ее освобождения. — Кончи для меня, Гермиона, — прошептал он грубым, властным голосом. — Отпусти, любовь моя. И она отпустила. Ее тело напряглось, спина выгнулась, когда оргазм накрыл ее, внутренние мышцы содрогнулись вокруг его члена. Ее крик удовольствия наполнил комнату, и она рухнула на его грудь, все ее тело дрожало от силы оргазма. Драко держал ее крепко, его рука успокаивающе скользила по ее спине, пока она переживала волны своего освобождения. Но он еще не закончил. С низким рыком он схватил ее за бедра обеими руками и снова начал толкаться в нее, сильнее, глубже. Интенсивность этого заставила ее вздохнуть, ее перевозбужденное тело все еще было чувствительным после оргазма, но она не остановила его. Она прижалась к нему, уткнувшись лицом в его шею, пока он безжалостно входил в нее, каждый толчок приближал его к собственному освобождению. Он чувствовал, как головка его члена ударяется о самую глубину ее, и это ощущение было ошеломляющим. Удовольствие было почти невыносимым, его зрение затуманилось, когда он стремился к собственной кульминации. Наконец, с громким, гортанным стоном, Драко кончил, изливаясь в нее, каждая капля его спермы наполняла ее тепло. Ее имя сорвалось с его губ в задыхающемся шепоте, когда он прижал ее к себе, обнимая ее за спину, чтобы она не упала. На мгновение они оба замерли, их тела были переплетены, их дыхание было неровным и тяжелым. Сердце Драко колотилось в груди, его разум был ошеломлен интенсивностью всего происходящего. Он поцеловал ее в макушку, чувствуя мягкость ее волос на своих губах, и нежно погладил ее по спине, позволяя тишине и спокойствию между ними опуститься. В этот момент слова были ненужны. Связь между ними была неоспорима, и, лежа в объятиях друг друга, Драко знал одно наверняка: пути назад не было.