My Amortentia/Моя Амортенция

В тот момент, когда Драко покинул её квартиру, шагнув в зелёные всполохи Камина и исчезнув из виду, Гермиона почувствовала, как земля ушла из-под её ног. Будто весь мир сместился, оставив её стоять в руинах того, что когда-то было их отношениями. Она застыла на месте, уставившись в пустое пространство, где только что был он, её сердце колотилось в груди. Её дыхание перехватило, и прежде чем она успела остановить себя, слёзы начали литься – горячие, неконтролируемые рыдания, сотрясавшие её тело, пока она оседала на диван. Она прижала руки к лицу, заглушая звук своего плача, но это было бесполезно. Вина, стыд и всепоглощающий страх потерять Драко нахлынули на неё волнами, и она не могла остановить их. Она причинила ему боль, глубокую боль. И теперь он ушёл, нуждаясь во времени, чтобы подумать, а всё, что она могла делать, это сидеть в последствиях своего признания, в ужасе от мысли, что могла разрушить всё, что они построили. Что я наделала? Вопрос эхом отдавался в её голове снова и снова. Она никогда не хотела, чтобы это произошло, никогда не хотела, чтобы тот момент слабости с Роном так расстроил её жизнь. Но это случилось. И теперь мужчина, которого она любила, мужчина, с которым она хотела провести свою жизнь, возможно, больше никогда не посмотрит на неё прежним взглядом. Квартира казалась невыносимо опустевшей без него, и по мере того, как проходили часы, слёзы Гермионы наконец высохли, оставив после себя тупую боль в груди. Но страх оставался. Она понятия не имела, о чём думает Драко, сможет ли он простить её или это было начало конца.

* * *

Следующая неделя была мучительной. Она видела Драко в Министерстве – мельком или на собраниях, но будто невидимая стена выросла между ними. Его глаза едва встречались с её, его выражения были контролируемыми, его слова – отрывистыми и профессиональными. Каждый раз, когда она видела его, её желудок сжимался от вины и тревоги. Не было ни общего смеха, ни тихих моментов, украденных между миссиями, ни нежных поцелуев в коридоре. Вместо этого была дистанция – целый океан. Всё было по-деловому, и это убивало её изнутри. Тяжесть его отсутствия постоянно висела над ней, тянула её вниз, но Гермиона изо всех сил бросилась в работу. Если бы она могла сосредоточиться на чём-то, на чём угодно, кроме зияющей пропасти между ними, возможно, дни не казались бы такими невыносимыми. Но игнорировать растущее напряжение между ними, невысказанную боль, которая зависала в каждом взгляде, в каждом кратком взаимодействии, было невозможно. Каждый раз, когда она мельком ловила его серебристо-серые глаза, острая боль сожаления пронзала её. Ему было больно, и она была причиной. Она хотела исправить это, всё наладить, но как? Она извинилась, призналась ему в любви, но Драко нужно было пространство, и у неё не было выбора, кроме как дать ему его. Однако на той неделе в уже взволнованный разум Гермионы стало закрадываться нечто другое, то, что она изначально списала на стресс, истощение и эмоциональное напряжение. Ей было трудно сосредоточиться, её тело казалось тяжелее обычного, уровень энергии резко падал. Сначала она думала, что это просто эмоциональный груз ситуации с Драко. Она плохо спала, ворочалась каждую ночь, прокручивая их последний разговор в голове. Аппетит пропал, и она чувствовала себя постоянно на взводе. Но затем пришла тошнота. Она началась как лёгкая дурнота, тупой дискомфорт в желудке, который Гермиона приписала стрессу прошедшей недели. Она старалась не обращать на это внимания, думая, что это пройдёт, но этого не произошло. Тошнота усилилась, временами она чувствовала себя слабой. Однажды утром в Министерстве ей пришлось отпроситься с брифинга, волна тошноты была настолько сильной, что она едва успела добежать до ванной. В приглушённом, стерильном свете туалета Министерства Гермиона склонилась над раковиной, задыхаясь после того, что казалось пятым приступом рвоты за день. Её руки сжимали край столешницы, когда она посмотрела на своё отражение в зеркале – бледная, с тёмными кругами под глазами и волосами, слегка влажными от холодного пота. Это было не просто стресс – что-то было не так. Когда она прополоскала рот и брызнула холодной водой на лицо, мысль мелькнула на задворках её сознания. Этого не может быть... или может? Её рука замерла на лице, и она уставилась на своё отражение в зеркале, её сердце колотилось в груди. Она не думала об этом, не рассматривала такую возможность. Её мысли помчались назад, к последним нескольким неделям, к тонким изменениям в её теле, необъяснимой усталости, тошноте... Может быть, я...? Мысль пронзила её шоком. Она не следила за своим циклом из-за всего, что происходило, но теперь, когда она подумала об этом, она поняла, что у неё задержка. Очень большая задержка. — О, нет... — прошептала она, желудок скрутило, на этот раз не от тошноты, а от чистого ужаса. Теперь оставалось только убедиться. Дрожащими руками Гермиона собрала свои вещи и выбежала из ванной, её мысли неслись в голове, пока она направлялась в больницу Святого Мунго. Она никому не сказала, куда идёт, не остановилась, чтобы подумать, что будет делать дальше. Всё, что она знала, это то, что ей нужны были ответы. Гермиона направилась в больницу Святого Мунго, её шаги были быстрыми и решительными, несмотря на страх, сворачивающийся в желудке. Она прибыла в больницу, объясняя свои симптомы регистраторше голосом, который лишь чуть-чуть дрожал. Регистраторша ободряюще улыбнулась ей и направила её ждать Целительницу. Ноги Гермионы стали ватными, когда она сидела в зале ожидания, её пальцы нервно теребились на коленях. Она не была уверена, на что надеяться, не была уверена, каким она хочет, чтобы был ответ. Часть её была в ужасе, в ужасе от того, что это происходит в худшее из возможных времён, когда всё с Драко было так неопределённо. Но другая часть её – тихая, полная надежды часть – знала, что если это правда, если она беременна, она найдёт способ встретить это. Она всегда справлялась. Вскоре Целительница назвала её имя и провела её в кабинет для осмотра. Гермиона снова объяснила свои симптомы, её голос был теперь дрожащим, когда она говорила. Целительница терпеливо выслушала, прежде чем произвести быстрое диагностическое заклинание, её палочка слабо светилась, когда она двигалась над животом Гермионы. Свечение заклинания угасло, и Целительница подняла на неё взгляд с нежной улыбкой. — Поздравляю, мисс Грейнджер, — мягко сказала она. — Вы беременны. Слова поразили Гермиону как удар молнии. Беременна. Голос Целительницы, казалось, отдавался эхом в её ушах, но Гермиона не могла говорить. Она сидела, застыв, её руки слегка дрожали, когда реальность ситуации захлестнула её. Беременна. Она носила ребёнка Драко. Дыхание застряло в горле, её мысли закружились вихрем, когда смесь эмоций нахлынула на неё – шок, страх, неверие... и что-то ещё, что-то более нежное. Искра тепла в её груди. Но прежде чем она смогла полностью осознать, что всё это значит, тяжесть всего – неопределённость с Драко, напряжение, вина, рухнула на неё. — Я... — голос Гермионы дрогнул, и она покачала головой, пытаясь собраться с мыслями. — Я не ожидала... То есть, я не была уверена. Целительница кивнула, её улыбка была сочувственной. — Это обычное дело – не замечать признаки сразу, особенно если вы находились в состоянии стресса. Её мысли неслись, вихрь мыслей и эмоций столкнулись одновременно. Как она скажет ему? Что он скажет? Захочет ли он этого вообще, особенно сейчас, когда их отношения были так расколоты? Но самая насущная мысль, та, что нависала сильнее, чем любая другая, была такова: как она должна сказать Драко, мужчине, которого она только что сломила, что у них будет ребёнок? Её руки дрожали, когда она поблагодарила Целительницу и покинула больницу Святого Мунго, её мысли были в беспорядке, полные страха, надежды и неопределённости. Она понятия не имела, что делать дальше, но одно было ясно – её жизнь стала бесконечно более сложной. И от того, что должно было произойти, не было спасения. Ей нужна была помощь, ей нужен был взгляд со стороны. Но больше всего ей нужно было с кем-то поговорить. Гермиона стояла на пороге дома номер двенадцать по Площади Гриммо, её рука зависла над дверным молотком дольше, чем нужно. Она чувствовала, как сердце колотится в груди, её нервы были расшатаны и обнажены от вихря эмоций, в котором она жила уже несколько дней. Она едва спала с момента откровения Целительницы, её разум был поглощён тяжестью её секрета. Беременна. Она даже не могла заставить себя произнести это слово вслух. Мысль о встрече с Драко, о том, чтобы сказать ему, когда они едва разговаривали, казалась слишком ошеломляющей, чтобы даже обдумывать её. Но она знала, что больше не может держать это в себе. Когда Джинни открыла дверь, её яркая улыбка быстро угасла, как только она взглянула на лицо Гермионы. — Гермиона, — сказала она, её тон смягчился от беспокойства. — Ты выглядишь... Гермиона попыталась выдавить улыбку, но провалилась с треском. — Я знаю, — сказала она, её голос был едва слышным шёпотом. Её руки нервно переплетались перед ней, и глаза Джинни немедленно расширились от беспокойства. — Заходи, — поторопила Джинни, втягивая её внутрь. Гермиона едва заметила тепло коттеджа или знакомый аромат свежезаваренного чая. Её разум был слишком затуманен тревогой, её тело было на грани нервного срыва. Когда они вошли в гостиную, Гарри, который читал в углу, поднял голову. — Гермиона, привет, — сказал он, откладывая книгу в сторону. — Всё в порядке? Гермиона открыла рот, чтобы заговорить, но голос застрял в горле. Она не могла подобрать слов, не могла найти сил, чтобы объяснить, что происходит. Джинни, должно быть, почувствовала бушующее внутри неё смятение, потому что быстро повернулась к Гарри с нежным, но твёрдым тоном. — Гарри, — сказала она, бросив на него многозначительный взгляд, — я думаю, нам с Гермионой нужно немного времени для девочек. Ты ведь не против освободить нам комнату, верно? Гарри моргнул в замешательстве, но кивнул, вставая и коснувшись поцелуем щеки Джинни. — Ладно. Я ненадолго отлучусь, дам вам двоим немного пространства. Он повернулся к Гермионе, подарив ей маленькую ободряющую улыбку. — Если что-то понадобится, ты знаешь, где меня найти. — И с этими словами он схватил пальто и вышел за дверь, оставив двух женщин одних в мягкой, уютной гостиной. Как только дверь за ним закрылась, Джинни повернулась к Гермионе, её глаза были полны беспокойства. — Гермиона, ты меня пугаешь. Что происходит? Ты выглядишь так, будто вот-вот рухнешь. Гермиона рухнула на диван, спрятав лицо в ладонях, когда слёзы, которые она сдерживала, наконец вырвались наружу. — Я не знаю, с чего начать, Джинни, — прошептала она, её голос прервался. Джинни села рядом с ней, обняв её за плечи. — Тогда просто начни с самого начала, — мягко сказала она. — Что случилось? Гермиона глубоко вздохнула, вытирая слёзы, но они продолжали литься. — Это из-за Драко, — начала она, её голос был густым от эмоций. — Я... я никогда никому не рассказывала, как на самом деле всё началось между нами. Джинни подняла бровь, но промолчала, ожидая, пока Гермиона продолжит. — Мы не просто... сошлись естественным путём, — объяснила Гермиона, шмыгая носом. — Мы случайно встретились в баре. Это было прямо перед началом его дела. Я была там одна, и... ну, он тоже. Глаза Джинни слегка расширились, но она кивнула, сохраняя выражение лица нейтральным. — Ты никогда не упоминала об этом, — мягко сказала она. — Продолжай. Гермиона прерывисто вздохнула. — Это не было запланировано. Одно привело к другому, и мы начали разговаривать... по-настоящему разговаривать. Это было странно, но казалось правильным. После всего, что произошло во время войны, казалось, что мы оба так сильно изменились. Мы снова начали встречаться, потихоньку, и прежде чем я осознала это, мы влюбились. Джинни слабо улыбнулась. — Я знала, что между вами двоими что-то изменилось, — тихо сказала она. — Вы казались такими разными, когда были вместе. Такими... счастливыми. Сердце Гермионы сжалось, и она боролась с желанием снова расплакаться. — Я была счастлива, Джинни, — прошептала она. — Я и сейчас счастлива. Но... всё так сильно осложнилось. Улыбка Джинни угасла, когда она увидела боль в глазах Гермионы. — Что случилось? Гермиона колебалась, её руки тряслись на коленях. — Это его мать, — сказала она дрожащим голосом. — Нарцисса не одобряет меня. Она ясно дала понять, что не считает меня... подходящей для него. Она боится, что я испорчу ему будущее. Драко пытался меня успокоить, и даже встал на мою защиту – он сказал ей, что я его будущее, и поставил ей ультиматум. Глаза Джинни расширились. — Вау... снимаю шляпу перед хорьком. Гермиона скривилась, и слёзы снова потекли. — Но потом... я совершила ошибку. Брови Джинни нахмурились в замешательстве. — Что ты имеешь в виду? — Я поцеловала Рона, — призналась Гермиона, её голос был едва слышным шёпотом. — Это была ошибка, Джинни. Я была так расстроена после истории с матерью Драко. Я пошла в квартиру Рона и просто... я не думала. Но это ничего не значило, и я рассказала об этом Драко. Я призналась ему во всём. Глаза Джинни расширились от шока. — Ты поцеловала Рона? Гермиона печально кивнула. — Я не хотела, чтобы это случилось. В тот же миг, как это произошло, я поняла, что это неправильно. Я люблю Драко. Но теперь... теперь всё рушится. Он ушёл, Джинни. Он сказал, что ему нужно время, и с тех пор я от него ничего не слышала. Джинни крепко обняла Гермиону, держа её, пока та плакала. — Ох, Гермиона, — прошептала она. — Мне так жаль. Это... это очень сложно. Гермиона отстранилась, вытирая слёзы. — Есть ещё кое-что, — сказала она дрожащим голосом. — Я беременна. Глаза Джинни расширились, рот приоткрылся от шока. — Ты беременна? — повторила она, её голос был тихим от недоверия. Гермиона кивнула, слёзы снова потекли. — Я узнала в больнице Святого Мунго вчера. Я даже не знаю, как сказать об этом Драко, Джинни. Как я могу обрушить это на него, когда мы в таком состоянии? Джинни долго смотрела на неё, переваривая всё услышанное. — Борода Мерлина, Гермиона, — прошептала она, её голос был полон сочувствия. — Это... это очень много, чтобы справляться. — Я знаю, — прошептала Гермиона. — А что, если он этого не захочет? Что, если я оттолкнула его навсегда? Джинни покачала головой, сжала руку Гермионы. — Ты должна ему сказать. Ты не можешь скрывать от него такое, Гермиона. Что бы ни произошло между вами, это то, с чем вы должны столкнуться вместе. — Я в ужасе, Джинни, — призналась Гермиона, её голос дрожал. — А что, если он уйдёт? Что, если это слишком много? Джинни наклонилась вперёд, посмотрев Гермионе в глаза. — Послушай меня. Драко любит тебя. Ты рассказывала мне, как сильно он боролся за тебя, как жестко он встал против собственной матери ради тебя. Сейчас ему больно, конечно, но он не собирается просто так уходить от этого. Он заслуживает того, чтобы знать, а ты заслуживаешь того, чтобы он был рядом с тобой. Гермиона глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. — Ты права, — прошептала она. — Я должна ему сказать. Джинни слабо, ободряюще улыбнулась. — И что бы ни случилось, я здесь, чтобы поддержать тебя. Ты не одна в этом. Гермиона кивнула, хотя её сердце всё ещё было тяжело. Впереди было столько неопределённости, но Джинни была права – она должна была сказать Драко. И как можно скорее. Когда Гермиона вернулась домой после разговора с Джинни, в ней начало зарождаться слабое чувство спокойствия. Она не была уверена, что произойдёт дальше, но разговор с Джинни помог ей почувствовать себя немного более цельной, немного менее обременённой. Всепоглощающая тяжесть её секрета хоть немного ослабла, и теперь она знала, что должна делать. Ей нужно было рассказать Драко о ребёнке – этого было не избежать. Но впервые за несколько дней она почувствовала, что, возможно, у неё действительно наберётся сил, чтобы встретить это. Шагнув в свою квартиру, Гермиона выдохнула, вдыхая знакомый уют своего окружения. Книжные полки, аккуратно сложенный пергамент на её столе, тёплое свечение ламп – всё это напоминало ей о её жизни до того, как всё так сильно осложнилось. Но как только она начала расслабляться, стук в дверь встревожил её. Она никого не ждала, и её сердце пропустило удар, на краткий миг надеясь, что это может быть Драко. Но когда она открыла дверь, её глаза встретились со знакомым лицом Рона. Он стоял там, выглядя несколько неловко и неуверенно, его руки были засунуты в карманы. Его выражение лица смягчилось, когда он увидел её, но между ними чувствовалось скрытое напряжение, которого раньше не было. — Рон, — поприветствовала Гермиона, её голос был ровным, хотя сердце слегка колотилось. Она не была готова его видеть, но знала, что они не могут продолжать избегать друг друга. — Что ты здесь делаешь? Рон неловко переминался с ноги на ногу, слегка пожав плечами. — Я просто... я подумал, что нам нужно поговорить. Обо всём. Гермиона медленно кивнула, отступая в сторону, чтобы впустить его. — Наверное, стоит, — согласилась она. — Заходи. Рон прошёл мимо неё в квартиру, его глаза быстро окинули взглядом комнату, прежде чем он сел на диван. Гермиона присоединилась к нему, сохраняя осторожное расстояние между ними, не уверенная, как развернётся разговор. На несколько мгновений никто из них не говорил, тишина была тяжёлой от невысказанных слов. Наконец, Гермиона нарушила её. — Рон, я думаю, мы оба знаем, что... между нами давно всё было не так. Ещё до всего, что произошло. Рон кивнул, опустив глаза. — Да, — тихо признал он. — Мы не подходили друг другу, верно? Гермиона подарила ему грустную улыбку. — Нет, не подходили. Но это не значит, что я сожалею о нас. У нас были хорошие времена вместе, Рон. Мы заботились друг о друге. Рон поднял на неё взгляд, его голубые глаза смягчились. — Я тоже не сожалею о нас, — сказал он. — Но я знаю, что причинил тебе боль, Гермиона. Я был настоящим идиотом, и должен был относиться к тебе лучше. — Он замялся, его голос слегка понизился. — Мне жаль, что я изменил тебе. И за то, как я вёл себя потом. Сердце Гермионы сжалось от его слов, но она оценила извинения. Оно было давно назревшим, и хотя боль от его предательства всё ещё оставалась, она двинулась дальше. — Спасибо, — тихо сказала она. — Мне было нелегко, но... я исцелилась от этого. И ты извинился сейчас. Это что-то значит. Рон вздохнул, откинувшись на спинку дивана, облегчение было очевидно в его выражении лица. — Я был в беспорядке уже давно, — признался он. — Но я стараюсь стать лучше, знаешь? Я много думал, и... мне жаль, как я относился к Малфою. Гермиона моргнула от удивления, её сердце слегка затрепетало при упоминании имени Драко. — Что ты имеешь в виду? Рон пожал плечами, неловко потирая затылок. — Я имею в виду, что я намеренно вёл себя как придурок по отношению к нему с тех пор, как он снова появился в нашей жизни, и, честно говоря, я до сих пор не в восторге от того, что вы вдвоём. Но... я постараюсь быть вежливым. Ради тебя. Если он делает тебя счастливой, то я сделаю всё возможное. Гермиона слабо улыбнулась, тронутая его словами. — Спасибо, Рон. Я ценю это больше, чем ты можешь себе представить. Тишина, последовавшая за этим, на этот раз была более комфортной, как будто часть напряжения между ними спала. Но Гермиона знала, что ей нужно было сказать ещё кое-что. Она посмотрела на свои руки, её желудок слегка скручивало от нервов. — Рон, — начала она, её голос был тихим, — есть ещё кое-что, что я должна тебе сказать. Рон поднял бровь, глядя на неё с беспокойством. — Что это? Гермиона глубоко вздохнула, собираясь с духом перед словами, которые изменят всё. — Я беременна. Наступила густая тишина, и Гермиона чувствовала, как её сердце колотится, когда она наблюдала за реакцией Рона. Его глаза расширились от шока, и на мгновение он ничего не сказал, просто смотрел на неё, как будто пытаясь переварить информацию. — Ты... беременна? — повторил он, его голос был едва слышным шёпотом. Гермиона кивнула, горло сжалось. — Да. Я узнала недавно, и... я ещё не сказала Драко. Ему нужно пространство, и я не знаю, как ему сказать. Сейчас всё так неопределённо. Рон провёл рукой по волосам, явно ошеломлённый новостью. Он несколько мгновений молчал, переваривая то, что она только что ему сказала. — Чёрт возьми, Гермиона... это... это серьёзно. — Я знаю, — прошептала она, слёзы наворачивались на глаза. — Я не знаю, что делать. Я не знаю, хочет ли Драко этого вообще, простит ли он меня когда-нибудь. Я в ужасе, Рон. Что, если я испортила всё? Выражение лица Рона смягчилось, и впервые за долгое время Гермиона увидела старого Рона, того, кто всегда был рядом с ней, кто всегда пытался её защитить. Он протянул руку, нежно положив её на её руку. — Гермиона, ты ничего не испортила. Драко – сильный парень, но я видел, как он на тебя смотрит. Он любит тебя. Он не собирается просто так уходить от чего-то подобного. Гермиона прикусила губу, её голос дрожал. — А что, если это слишком много для него? Рон покачал головой. — Возможно, ему понадобится некоторое время, чтобы прийти в себя, но он захочет знать, Гермиона. Ты не можешь скрывать это от него. Это и его ребёнок тоже. Она кивнула, вытирая слёзы, которые начали литься. — Я знаю. Я собираюсь ему сказать. Мне просто... мне нужно выяснить, когда. Рон слабо, ободряюще улыбнулся. — Ты со всем разберёшься. Ты всегда была самой умной из нас. Гермиона прерывисто засмеялась, оценив этот небольшой момент облегчения. — Надеюсь, ты прав. Рон встал, ободряюще похлопав её по плечу. — Мне пора идти, дать тебе немного пространства. Но... если тебе что-то понадобится, Гермиона, я рядом. Она улыбнулась, благодарная за его слова. — Спасибо, Рон. Я ценю это. Когда он направился к двери, Гермиона почувствовала между ними странное чувство завершённости. Они были не теми людьми, которыми были, когда встречались, и, возможно, они никогда и не подходили друг другу. Но больше не было горечи, никакой затаённой злобы. Только понимание и, возможно, чувство покоя. Рон остановился у двери, обернувшись, чтобы в последний раз взглянуть на неё. — Удачи, Гермиона. И... я рад за тебя. Правда. — Спасибо, Рон, — мягко ответила она, наблюдая, как он уходит. Когда дверь закрылась, Гермиона выдохнула, тяжесть разговора всё ещё тяжело лежала на её груди. Но каким-то образом, после всего, она почувствовала себя легче. Воздух между ней и Роном прояснился, и впервые за долгое время она почувствовала, что может двигаться вперёд. Впереди было ещё так много, но она знала теперь, что не одна.

* * *

Драко сидел в приглушённом свете своей гостиной, погружённый в раздумья. Мягкое потрескивание камина мало что делало, чтобы успокоить его беспокойные мысли. Прошла уже неделя с тех пор, как он покинул квартиру Гермионы, с тех пор, как она призналась в поцелуе с Уизли. С тех пор он тонул в водовороте противоречивых эмоций – боль, предательство, любовь – всё это сталкивалось внутри него. Он любил её, в этом не было никаких сомнений. Но каждый раз, когда он думал о её губах на губах кого-то другого, на губах Уизли, ком образовывался в его груди. Он не был уверен, готов ли он её простить. Он хотел этого, но обида от её ошибки оставалась, подпитывая неуверенность, которую он редко позволял проявлять. Когда он покрутил виски в стакане, раздался стук в дверь. Драко нахмурился. Никто никогда не пользовался его дверью – большинство людей прибывали по Каминной сети или заранее присылали сов. Его сердце заколотилось на мгновение. Может быть, это Гермиона? Неужели она наконец пришла к нему? Поставив стакан, он встал и подошёл к двери, открыв её взмахом палочки. Его удивление было немедленным и резким, когда он увидел Рона Уизли, стоящего по другую сторону. — Уизли? — голос Драко был тихим, смесью растерянности и недоверия. Из всех, кого он ожидал увидеть, Уизли был в конце списка. — Какого чёрта ты здесь делаешь? Уизли выглядел столь же неловко, но его челюсть была решительно сжата. Он переминался с ноги на ногу, его руки были засунуты в карманы куртки. — Слушай, Малфой, я тоже не в восторге от этого, но мне нужно с тобой поговорить. Могу я войти? Драко колебался. Каждый инстинкт кричал, чтобы он захлопнул дверь перед его лицом. Уизли был последним человеком, которого он хотел видеть прямо сейчас, но любопытство, и, возможно, что-то ещё, удержало его от того, чтобы захлопнуть дверь. Вопреки здравому смыслу, Драко отошёл в сторону и жестом пригласил Уизли войти. — Хорошо, только не заставляй меня об этом пожалеть. Уизли вошёл, оглядывая элегантный, но скудный интерьер таунхауса Драко. — Неплохое место, — пробормотал он, хотя Драко чувствовал, что комплимент был вымученным, попыткой завязать светскую беседу. Драко проигнорировал замечание и жестом указал на гостиную. — Выкладывай тогда. Что такого важного, что ты должен был явиться ко мне на порог? Уизли повернулся к нему, неловко стоя посреди комнаты, его выражение лица теперь было более серьёзным. — Это о Гермионе. Челюсть Драко сжалась при упоминании её имени, его желудок болезненно скрутило. — Что с ней? — спросил он отрывистым голосом. Уизли вздохнул, проведя рукой по волосам. — Слушай, я знаю, что между вами сейчас всё... сложно. Но тебе нужно выслушать меня. Драко скрестил руки, опираясь на спинку стула. — Ну, продолжай. Уизли глубоко вдохнул. — Я понимаю, Малфой. Тебе больно. Гермиона рассказала мне, что между вами произошло. И да, она совершила ошибку – она знает это лучше, чем кто-либо. Но ты чертовски глуп, если думаешь, что один глупый поцелуй означает, что она не любит тебя. Глаза Драко сузились. — Ты думаешь, я этого не знаю? — огрызнулся он. — Ты думаешь, я не знаю, что она сожалеет об этом? — Тогда какого чёрта ты всё ещё здесь в раздумьях вместо того, чтобы быть с ней? — отпарировал Уизли, его характер вспыхнул. — Она измучена этим, Малфой. И она боится, что потеряла тебя. Сердце Драко сжалось при мысли о боли Гермионы, но он ещё не был готов отпустить гнев. — Она поцеловала тебя, Уизли, — сказал он тихим и опасным голосом. — После всего, что мы пережили, она обратилась к тебе. Уизли поднял руки, явно пытаясь оставаться спокойным. — Я пришёл сюда не для того, чтобы с тобой об этом спорить. Я этим тоже не горжусь, но это ничего не значило. Гермиона не любит меня, она любит тебя. Я это принял, и, честно говоря, я здесь не для того, чтобы пересматривать то, что произошло между нами. Я здесь, потому что знаю, каково это – потерять её. Взгляд Драко ожесточился, его желудок скрутило ещё сильнее. — К чему ты клонишь? — Мой смысл, — сказал Уизли, его голос смягчился, — в том, что ты не хочешь совершить ту же ошибку, что и я. Я отпустил её, Малфой. Я не боролся за неё, и я потерял её. Но у тебя... у тебя она есть. Не отбрось это из-за одной ошибки. Она стоит большего. Драко стоял, глядя на Уизли в неверии. Из всего, что он ожидал от этого разговора, лекция о любви от Рона Уизли не была одним из них. Но его слова затронули за живое сильнее, чем Драко хотел признать. Уизли неловко переминался, его голос становился всё более искренним. — Я много времени провёл, думая об этом, и да, меня убивает, что вы вдвоём. Но она счастлива с тобой, Малфой. И если ты делаешь её счастливой, то я смогу смириться с этим. Но не будь идиотом и не оттолкни её из-за одной ошибки. Ты будешь жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Драко тяжело сглотнул, его эмоции кружились, когда слова Уизли дошли до него. Он не ожидал, что Уизли поймёт, не ожидал такого уровня зрелости от него, из всех людей. Но вот он, поощряет Драко исправить всё с Гермионой. — Ты не понимаешь, Уизли, — пробормотал Драко, хотя его гнев утих, сменившись глубокой грустью. — Дело не только в поцелуе. Дело в доверии. — Я понимаю, — настаивал Уизли, его тон смягчился. — Лучше, чем ты думаешь. Но доверие можно восстановить. И она не просит твоего немедленного прощения, Малфой. Она просит о шансе. Драко смотрел на него, тяжесть его слов опустилась на него. Он разрывался, часть его всё ещё цеплялась за боль и гнев, но другая часть, та, что любила Гермиону больше всего на свете, начинала смягчаться. — Я не знаю, смогу ли я просто... забыть, — признался Драко, его голос был тихим, почти уязвимым. Уизли покачал головой. — Никто не просит тебя забыть. Просто... не отталкивай её. Не принимай решения, о котором пожалеешь. Драко замолчал, его мысли неслись. Он был так поглощён собственными чувствами, что не остановился, чтобы подумать о том, что переживает Гермиона. Она совершила ошибку, да, но она любила его. Это всегда было ясно. Уизли сделал шаг ближе, его голос был твёрдым, но искренним. — Она ждёт тебя, Малфой. И я не думаю, что она сможет держаться гораздо дольше. Иди к ней. Поговори с ней. Горло Драко сжалось, гнев, за который он цеплялся, медленно исчезал. Он любил Гермиону, это было неоспоримо. И, возможно... возможно, пришло время перестать наказывать её, и себя, за ошибку, родившуюся из замешательства и боли. Он поднял взгляд на Уизли, его голос был грубоватым, но более контролируемым. — Я подумаю об этом. Уизли слабо кивнул, его выражение лица было удивительно понимающим. — Это всё, о чём я прошу. Драко наблюдал, как Уизли повернулся, чтобы уйти, но прямо перед тем, как он достиг двери, он остановился и оглянулся. — Не будь дураком, Малфой. Она – лучшее, что когда-либо случалось с тобой. Не потеряй её из-за гордости. С этими словами Уизли ушёл, дверь мягко закрылась за ним. Драко стоял в тишине, его разум был в смятении. Он не ожидал этого, не ожидал, что чёртов Уизли будет тем, кто направит его в правильном направлении.