My Amortentia/Моя Амортенция

Гермиона мерила шагами свою гостиную, её сердце было скручено узлом тревоги. Прошла уже больше недели с тех пор, как она в последний раз видела Драко, и каждый день казался вечностью. Каждый раз, когда Каминная сеть оживала с рёвом, она поднимала взгляд, её дыхание замирало в надежде, что это может быть он, но это никогда не было так. До сегодняшнего дня. Внезапно камин затрещал зелёным пламенем, и прежде чем она успела полностью осознать это, Драко шагнул сквозь него. При виде его сердце её подскочило к горлу. Его волосы были слегка растрёпаны, лицо выражало смесь усталости и решимости, но это был он – он вернулся к ней. — Драко, — выдохнула она, не в силах скрыть облегчения, затопившего её голос. Она бросилась к нему, её руки дрожали, когда они зависли рядом с ним, неуверенные, позволит ли он ей прикоснуться. — Я… слава Мерлину. Я не знала, вернёшься ли ты. Драко мгновение стоял неподвижно, его глаза мягко встретились с её. Наступила пауза, словно воздух между ними хранил все невысказанные слова, всю боль и тоску, что накопились за прошедшую неделю. Гермиона больше не могла этого выносить. Она протянула руку, её пальцы сжались вокруг его предплечья, голос дрожал. — Я так сожалею, — прошептала она, её глаза наполнились слезами. — Я не могу выразить, как сильно я сожалею обо всём. Я люблю тебя больше, чем когда-либо любила кого-либо, и скучала по тебе больше, чем могу сказать. Пожалуйста, не оставляй меня. Я не могу… — Её голос прервался, и она опустила взгляд, её пальцы цеплялись за его рукав, словно он мог снова исчезнуть. — Я не знаю, как бы я выжила без тебя. Выражение лица Драко смягчилось, и он сделал шаг ближе, подняв руку к её лицу, вытирая слезу, скатившуюся по её щеке. Его голос был низким, но твёрдым. — Гермиона, я прощаю тебя, — сказал он, и Гермиона почувствовала, как всхлип облегчения нарастает в её груди. — Но потребуется время, чтобы восстановить доверие, которое у нас было. Ты причинила мне боль, и это не проходит за одну ночь. Гермиона быстро кивнула, её сердце бешено колотилось. — Я знаю. Я сделаю всё, Драко. Клянусь, я сделаю всё, что потребуется. Я буду доказывать это тебе каждый день. Глаза Драко были полны той же боли, что она видела в ночь, когда он ушёл, но там было и что-то ещё, что-то более нежное. — Я слишком сильно люблю тебя, чтобы отпустить, — признался он, его голос дрогнул. — Я был несчастен без тебя. Каждый день казался адом. Гермиона испустила прерывистое дыхание, её руки теперь крепче стиснули его, словно она пыталась привязать себя к нему. — Я тоже была несчастна. Больше, чем могла себе представить. — Она глубоко вздохнула, собираясь с духом. — Но… есть кое-что, что я должна тебе сказать. Драко поднял бровь, его выражение лица слегка изменилось. — Что это? Гермиона тяжело сглотнула, её сердце бешено колотилось. Она прокручивала этот момент в уме тысячу раз, но теперь, когда он настал, слова казались тяжелее, чем она ожидала. — Драко, я узнала несколько дней назад… я беременна. На мгновение слова повисли в воздухе, и она внимательно наблюдала за его лицом, боясь его реакции. Его глаза слегка расширились, дыхание перехватило, и Гермиона поспешила продолжить, её голос был полон нервной энергии. — Я не знала, как тебе сказать, я так боялась, что это оттолкнёт тебя. Я не хотела, чтобы ты чувствовал себя в ловушке, или… — Её голос прервался, когда выражение лица Драко изменилось, и прежде чем она успела закончить, он опустился на колени перед ней. — Драко? — прошептала она, ошеломлённая, когда он обхватил её за талию, притягивая к себе. Он прижался лицом к её животу, его дыхание чувствовалось тёплым сквозь ткань её свитера, и Гермиона почувствовала лёгкую дрожь в его руках. Он оставался так долгое мгновение, его лоб покоился на её животе. Затем, к её изумлению, он поцеловал её очень плоский живот, его губы были нежными и почтительными. Когда он, наконец, поднял на неё глаза, они были полны эмоций. — Возможно, ты причинила мне больше боли, чем кто-либо когда-либо, — мягко сказал он, его голос был полон чувств. — Но ты также делаешь меня самым счастливым, каким я когда-либо был. Каждый день с тобой, Гермиона… я бы не променял его ни на что. Глаза Гермионы наполнились слезами, её руки дрожали, когда она нежно запустила пальцы в его волосы. Она не ожидала этого – его принятия, его любви, его прощения, и это переполняло её наилучшим образом. Драко улыбнулся тогда, легкой, почти дразнящей улыбкой, от которой её сердце переполнилось. — Кроме того, — добавил он, его голос стал легче, — будет очень трудно злиться на тебя, когда ты буквально носишь моего ребёнка. Гермиона испустила задушенный смех, слёзы теперь текли ручьём, и она опустилась на колени перед ним, крепко обняв его. Он держал её так же крепко, его руки обнимали её, словно он никогда не хотел отпускать. — Я люблю тебя, Драко, — прошептала она ему в шею, её голос был полон эмоций. — И я проведу остаток своей жизни, доказывая это тебе. Драко отодвинулся ровно настолько, чтобы посмотреть на неё, его большой палец стёр блуждающую слезу с её щеки. — Я тоже люблю тебя, Гермиона. И что бы ни случилось дальше, мы встретим это вместе. Гермиона кивнула, её сердце было переполнено до предела, когда они сидели там, обнявшись. Какие бы трудности ни ждали впереди, какую бы боль им ни предстояло ещё преодолеть, она знала одно наверняка – она больше не одна. Сердце Гермионы бешено колотилось, когда губы Драко встретились с её, искра вспыхнула между ними в момент их соприкосновения. Коридор её квартиры казался бесконечным, когда они спотыкаясь шли по нему, их руки были лихорадочными, отчаянно желая прикоснуться, почувствовать друг друга. Его поцелуи были настойчивыми, его губы нежными, но твёрдыми, двигались по её губам с такой страстью, что она забыла обо всём, кроме него. Мерлин, как же она скучала по нему. Она задыхалась, когда ее спина прижалась к прохладной стене, руки Драко скользнули вокруг ее талии, прижимая ее тело к своему. — Драко... — прошептала она, прижавшись к его губам, задыхаясь, но он заставил ее замолчать еще одним поцелуем, его язык скользнул по ее губам, глубоко пробуя ее вкус. Жар между ними был невыносимым, напряжение электрическим. Они едва прошли через дверь в ее спальню, спотыкаясь вместе, когда целовались, смешивая губы, зубы и задыхающиеся вздохи. Гермиона неловко расстегивала пуговицы его рубашки, дергая ткань дрожащими руками. Его губы не отрывались от ее, даже когда он мягко потянул ее к кровати, и их тела погрузились в мягкое одеяло. Руки Драко блуждали по ее телу, кончики пальцев легко скользили по коже под ее блузкой. Гермиона задрожала, ее кожа покалывала там, где он ее касался. Когда они упали на кровать, она почувствовала его вес над собой, жар его тела заставил ее голову закружиться. — Позволь мне... — пробормотал он, его голос был хриплым от желания, когда его руки переместились к подолу ее топа. Она слегка выгнула спину, позволяя ему поднять ткань и стянуть ее через голову, небрежно бросив на пол. Его серые глаза потемнели, когда он увидел ее, полураздетую и покрасневшую под ним. — Ты прекрасна, Гермиона, — прошептал он, наклонившись, чтобы поцеловать ее ключицу, его губы коснулись ее кожи самым легким прикосновением. Гермиона затаила дыхание, когда почувствовала, как его руки опустились ниже, легко расстегивая ее брюки. Он стянул их, оставив ее только в лифчике и трусиках, и прохладный воздух коснулся ее кожи, заставляя ее дрожать от предвкушения. Гермиона чувствовала, как ее пульс учащается, сердце колотится в груди, когда она смотрела на Драко, чьи глаза были прикованы к ней, как будто она была единственной ценной вещью в мире. В его взгляде была жажда, но также и что-то еще, что-то, что заставляло ее грудь сжиматься от эмоций. Пальцы Драко скользнули по ее обнаженной коже, медленно прослеживая линию от талии до ребер, прежде чем он засунул руку за ее спину, чтобы расстегнуть лифчик. Гермиона сглотнула, ее тело реагировало на каждое его прикосновение, ее кожа покалывала, когда он раздевал ее с осторожностью, которая противоречила огню, пылающему между ними. — Я люблю тебя, — сказал Драко, его голос был низким, хриплым от желания, но полным искренности, когда он на мгновение замолчал, глядя ей в глаза. Гермиона встретила его взгляд, затаив дыхание, и кивнула. — Я тоже люблю тебя, — прошептала она, ее голос был едва слышен, но убежденность в ее словах была очевидна. Губы Драко изогнулись в небольшой улыбке, мягкой и почтительной, прежде чем он наклонился и снова поцеловал ее, на этот раз глубже, сдвинув бретельки ее лифчика с плеч. Ткань упала, оставив ее полностью обнаженной перед ним. Его рука ласкала ее грудь, вызывая тихое стон Гермионы, когда он прижимал ладонь к ней, и его прикосновение пронизывало ее волнами жара. Он слегка отстранился, его теплое дыхание коснулось ее кожи, когда он опустил голову, целуя ее грудь, его губы скользнули по ее соску, заставляя ее невольно выгнуть спину. — Ты идеальна, — прошептал Драко, прижавшись к ее коже, его слова вибрировали на ее теле, заставляя ее снова задрожать. Гермиона запуталась пальцами в его волосах, ее тело дрожало под его ласками, она чувствовала, как напряжение нарастает внутри нее, ее желание к нему становится непреодолимым. — Драко... — прошептала она, едва способная сформировать слова, — ты мне нужен. Он поднял голову, встретив ее взгляд, и, не говоря ни слова, его руки нашли пояс ее трусиков. Медленным, обдуманным движением он спустил их по ее ногам и отбросил в сторону. Гермиона лежала под ним, полностью обнаженная, ее кожа покраснела, грудь быстро поднималась и опускалась, пока она ждала, когда он сократит расстояние между ними. Драко замер, его глаза впивались в нее, и на мгновение время как будто остановилось. Затем, с улыбкой, которая заставила ее задрожать, он приблизился, расположившись между ее ног. Его руки скользнули по ее бедрам, дразняще медленно, прежде чем он наклонил голову и поцеловал внутреннюю часть ее колена, его губы посылали искры удовольствия по всему ее телу. Гермиона прикусила губу, пальцы вцепились в одеяло под ней, пока он продолжал медленно и намеренно исследовать ее тело. Каждый поцелуй, каждое прикосновение зажигали ее нервы, ее разум кружился, пока Драко не торопясь занимался с ней, наращивая напряжение до почти невыносимого. Реакция ее тела на него была совершенно ошеломляющей. Гермиона чувствовала, как руки Драко скользят по ней, а тепло его прикосновений вызывает дрожь по ее позвоночнику. С хитрой улыбкой Гермиона перенесла вес, повернув их обоих, пока не оказалась верхом на Драко, обхватив его бедра своими бедрами и взяв контроль на себя. Ее руки, несмотря на прилив жара, пробегавший по ее телу, уверенно скользнули по его груди, пальцы ловко расстегнули пуговицу и молнию на его брюках. Глаза Драко потемнели от предвкушения, его дыхание прервалось, пока Гермиона двигалась медленно, с нарочитой уверенностью, дразня его каждым прикосновением, ее губы скользили по его, когда она наконец начала снимать ткань с его бедер. Гермиона внимательно наблюдала, как его серебристые глаза потемнели от желания, когда она спустила его брюки до конца, освободив его член. Ожидание между ними было почти невыносимым. Стоны Драко были как музыка для ее ушей, когда ее пальцы коснулись его, посылая искру электричества по всему ее телу. Гермиона устроилась между его ног, ее сердце билось от возбуждения. Она не отрывала от него взгляда, наслаждаясь тем, как его грудь поднималась и опускалась в такт его тяжелому дыханию. Ее язык выскочил, дразня его, едва касаясь кончика его члена, и она почувствовала, как он дернулся в ответ. Она наслаждалась своим контролем, силой, зная, как сильно он ее хочет, как сильно он в ней нуждается. Когда она наконец взяла его в рот, и тепло и вкус его наполнили ее чувства, она почувствовала, как его тело напряглось, и его рука опустилась, чтобы откинуть волосы с ее лица. Гермиона застонала, ее собственное тело отреагировало на жар момента, на то, как его мышцы напряглись под ее прикосновением. Ей нравилось, как он стонал, как его пальцы запутывались в ее волосах, а вкус его на ее языке заставлял ее чувствовать себя опьяненной и легкой. Но затем, как бы она ни любила ощущение его тела, она хотела большего. Ей нужно было больше. Она скользнула вверх по его телу, прижалась губами к его губам, вкушая его там. Его руки скользнули мимо ее талии, и она задыхалась в его рту, когда его пальцы коснулись ее влажных складок. — Пожалуйста, Драко, — прошептала она, ее голос был едва слышен, когда она покачивалась на его руке, жаждая, чтобы он дал ей то, чего она так отчаянно желала. Драко хмыкнул, и этот глубокий, низкий звук заставил ее задрожать. Он дразнил ее, играя пальцами с ее влажностью, собирая ее влагу, прежде чем наконец погрузить один из них в нее. Гермиона задыхалась, все ее тело оживало от ощущений, когда он нежно ласкал ее, его прикосновения были как электричество. Ощущение его пальца, двигающегося внутри нее, заставило все остальное исчезнуть. Не было ни прошлого, ни будущего, только здесь и сейчас. Его палец скользнул глубже, сгибаясь внутри нее так, что у нее закрутились пальцы на ногах, а затем присоединился еще один, заполняя ее. Она застонала ему в шею, ее дыхание стало коротким и резким, когда он начал потирать ее клитор большим пальцем, толкая ее все ближе и ближе к грани. Ее тело задрожало, мышцы напряглись, когда давление внутри нее усилилось. — Драко... — задыхаясь, прошептала она, голос ее дрожал от желания, пока он ласкал ее, его пальцы двигались быстрее, проникая глубже, приближая ее к тому восхитительному освобождению. Она не могла больше терпеть. Она разбилась, ее кульминация накрыла ее как приливная волна, и она уткнулась лицом в его плечо, все ее тело дрожало, пока удовольствие пронизывало ее. Его имя было на ее губах, прошептанное на его кожу, когда она кончила, интенсивность этого оставила ее без дыхания и слабой. Когда она рухнула на него, все еще дрожа от последующих толчков, он переместил их так, что она оказалась под ним, расположившись у ее входа. Гермиона прикусила губу, ее тело все еще было чувствительным, но она жаждала его сейчас больше, чем когда-либо. И затем, одним быстрым движением, он оказался внутри нее. Она вскрикнула, выгнув спину, когда он полностью заполнил ее, растягивая ее самым удовлетворительным образом. Ее ногти впились в его плечи, когда он начал двигаться, сначала медленно, но быстро набирая интенсивность. Каждый толчок пронизывал ее волнами удовольствия, и Гермиона обхватила его талию ногами, подталкивая его, желая, чтобы он входил глубже и быстрее. Звук кожи о кожу наполнял комнату, вместе с их прерывистым дыханием и случайными стонами и вздохами, когда они теряли себя друг в друге. — Боже, ты невероятна, — стонал Драко, его голос был хриплым от эмоций, когда он двигался в ней, их тела переплетались в ритме, который казался инстинктивным, неудержимым. Гермиона не могла произнести ни слова: все, что она могла делать, – это чувствовать. Мир за пределами ее квартиры перестал существовать. Был только Драко, только они и то, как они идеально подходили друг другу. Ее мир сузился до ощущения его движений внутри нее, тепла его тела, прижатого к ее телу, восхитительного трения, когда он входил в нее все сильнее и сильнее. Его руки сжали ее бедра, притягивая ее ближе, и Гермиона тихо застонала, чувствуя, как знакомое тепло снова нарастает в ее животе. Дыхание Драко было горячим на ее шее, его губы касались ее кожи, и Гермиона почувствовала, как все ее тело снова напряглось, интенсивность их соединения доводила ее до предела. Она вцепилась в него, ее пальцы скользили по его гладкой спине, ее тело отчаянно жаждало освобождения. — Драко... я скоро..., — прошептала она, ее голос был едва слышен, а тело дрожало в предвкушении. Он ответил низким, гортанным стоном и слегка сдвинулся, изменив угол своих толчков, чтобы поразить то самое идеальное место внутри нее. Этого было достаточно. Гермиона вскрикнула, ее тело содрогнулось, когда она снова кончила, на этот раз еще сильнее, чем раньше. Гермиона не могла насытиться им. Она была измотана, ее тело болело и дрожало, но все это не имело значения. Сон был последней вещью, о которой она думала. Все, чего она жаждала, – это еще больше его: каждый сантиметр, каждое прикосновение, вес его тела, давящего на нее. Боль, которая поселилась в ее сердце, не была чем-то, от чего она хотела сбежать: она хотела этого, нуждалась в этом, нуждалась в нем внутри себя снова и снова. Его присутствие, его прикосновения, само его существо полностью наполняли ее, и она обнаружила, что жаждет еще большего, невозможного. Когда Гермиона опустилась с интенсивных волн своего второго оргазма, ее тело все еще дрожало, Драко мягко выскользнул из нее, не отрывая рук от ее кожи. Прежде чем она успела полностью отдышаться, он схватил ее за талию, перевернул и прижал к мягкому матрасу под ними. Она тихо вздохнула, ее тело уже жаждало большего, даже когда она лежала покрасневшая и дрожащая. Драко расположился позади нее, его руки скользили по ее спине, прослеживая позвоночник с легким прикосновением, которое пронзило ее все существо. Ожидание нарастало внутри нее, и когда она почувствовала, что он снова приспосабливается к ней, она прикусила губу, готовясь к тому, что должно было произойти. Медленным, обдуманным движением Драко вошел в нее сзади, его член глубоко погрузился в ее тепло. Угол сделал все более интенсивным, более всепоглощающим, когда он наполнил ее так, что она затаила дыхание. Гермиона тихо застонала, опустив голову вперед, когда ощущение его глубоких толчков овладело ею. Она чувствовала каждый сантиметр его, глубже, чем раньше, достигая мест, которые посылали волны шока по ее и без того чувствительному телу. Руки Драко сжали ее бедра, удерживая, когда он начал двигаться, каждый толчок был длинным и намеренным. Темп был медленным, но мощным, каждое движение вызывало в ней новую волну удовольствия. Пальцы Гермионы сжимали простыни под ней, ее тело выгибалось, чтобы соответствовать его ритму, желая большего, нуждаясь в большем. Его дыхание было горячим у ее уха, и низкое рычание удовлетворения, которое вырвалось из его губ, подстегнуло ее, снова подталкивая к той грани. Она чувствовала, как напряжение снова нарастает, интенсивность момента ошеломляет ее чувства, когда постоянные толчки Драко становятся быстрее, глубже. Каждый раз, когда он двигался внутри нее, она все глубже погружалась в бездну удовольствия, ее разум затуманивался от чистого блаженства. Это было слишком много, и в то же время недостаточно. Она хотела, чтобы он вошел глубже, хотела почувствовать его до конца, быть заполненной до тех пор, пока не останется ничего, кроме него. Вес Драко на ней был ошеломляющим в лучшем смысле этого слова, тепло его кожи прикасалось к ее, их тела были покрыты потом, его грудь прижимала ее к кровати. Ее ногти впивались в простыню, когда она готовилась, отталкиваясь от него при каждом толчке, каждый из которых был восхитительной смесью удовольствия и потребности. Его дыхание было горячим на ее шее, вызывая дрожь по ее позвоночнику, когда он двигался против нее. Гермиона уткнулась лицом в подушку, крепко сжимая ее, пытаясь удержать равновесие, ее тело горело от того, как он брал ее. Она чувствовала, как горят ее щеки, как краснеет лицо от интенсивности всего происходящего. Она не хотела, чтобы он видел ту грубую уязвимость, которая отразилась на ее чертах лица – выражение чистого желания, которое она не могла скрыть. Это было слишком много и одновременно недостаточно. Ее рука потянулась к стене, ладонь прижалась к прохладной поверхности, удерживая ее на месте, пока движения Драко приближали ее все ближе и ближе к грани. Его бедра качались против ее ягодиц в ровном, мощном ритме, каждый толчок наполнял ее все полнее, чем предыдущий. Она задыхалась, кусая губу, чтобы заглушить свои звуки, хотя была уверена, что он слышит каждый тихий стон, каждый бездыханный вздох, вырывающийся из ее губ. — Драко..., — задыхаясь, прошептала она, едва слышно, ее тело дрожало под его неумолимым ритмом. Но он уже знал, он чувствовал, как ее тело реагирует на него, и с каждым глубоким толчком он приближал ее к неизбежному освобождению. Рука Драко скользнула по ее телу, нашла ее набухший клитор и обхватила его длинными пальцами. Ее зрение помутилось, дыхание стало прерывистым, когда удовольствие стало непреодолимым. Она вцепилась в кровать, ее тело дрожало под его телом, когда они поднимались все выше, напряжение нарастало внутри нее, пока она не почувствовала, что может взорваться. И с одним последним, мощным толчком она снова разбилась, его имя сорвалось с ее губ, когда она полностью отпустила себя, потерявшись в экстазе, который только он мог ей дать. Она чувствовала, как Драко следует за ней за гранью, его тело напрягается, его объятия сжимаются, когда он находит свое собственное освобождение. На мгновение ни один из них не двигался, их тела все еще были соединены, их дыхание было тяжелым и неровным. Затем Драко медленно скатился с нее, притянув ее к своей груди, крепко обняв ее. Гермиона удовлетворенно вздохнула, положив голову на его плечо, ее пальцы лениво рисовали узоры на его груди. Она чувствовала себя в безопасности, тепло и полностью удовлетворенной. Сон снова пришел легко.

* * *

Жизнь Драко вошла в устойчивую рутину, и впервые за много лет ему казалось, что все наконец-то стало на свои места. Он продолжал обучение на аврора, каждый день делая успехи, и хотя работа была сложной, она приносила ему тихое удовлетворение. Но больше всего его удерживало на земле присутствие Гермионы. Каждый день, каким бы утомительным или сложным он ни был, начинался и заканчивался с ней – и это меняло все. Гермиона неустанно работала в качестве заместителя главы Департамента магического правопорядка. Драко восхищался ею за это, но также беспокоился. Она полностью погрузилась в работу, тем более теперь, когда была беременна, и он видел, как дополнительная нагрузка иногда изматывала ее. Он поставил перед собой задачу баловать ее, не из чувства долга, а из потребности заботиться о ней, защищать ее. Каждый день он приносил ей обед, следя за тем, чтобы она правильно питалась, особенно сейчас, когда ребенок был на подходе. Он заставал ее в середине рабочего дня, окруженную свитками пергамента и перьями, слишком сосредоточенную, чтобы заметить, что пропустила обед, и входил с понимающей улыбкой. — Ты меня не обманешь, Грейнджер, — говорил он, ставя на ее стол тщательно упакованный обед. — Ты теперь ешь за двоих. Никаких оправданий. Гермиона закатывала глаза, но всегда смягчалась, когда он протягивал ей сэндвич или теплый контейнер с супом, и всегда появлялась та благодарная улыбка, которая заставляла его сердце болеть в лучшем смысле этого слова. — Честно, Драко, — протестовала она без особого энтузиазма, — тебе не нужно приносить мне обед каждый день. — Да, должен, — отвечал он с ухмылкой, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в лоб. — Я не могу допустить, чтобы ты упала в обморок в офисе. Поттер никогда не даст мне про это забыть. Кстати, о Поттере, Гарри, конечно же, узнал о беременности. Они не скрывали это намеренно, но, учитывая, что Рон и Джинни знали, было лишь вопросом времени, когда Гарри тоже узнает. К удивлению, он поддержал их и даже предложил свою помощь. Драко наполовину ожидал неловкости, но, похоже, их сложная история действительно осталась в прошлом. Еще больше Драко удивило то, как расширился их круг друзей. Тео и Астория были в восторге, когда услышали новость, особенно Астория, которая сама была беременна. Они все начали регулярно ужинать вместе, и четвером находили утешение в компании друг друга. Эти вечера были беззаботными и полными смеха, Тео как обычно делал свои сухие замечания, а Астория суетилась вокруг Гермионы и своего растущего живота. — Ты же понимаешь, что тебе придется терпеть нас в течение следующих нескольких десятилетий, не так ли, Малфой? — пошутил Тео однажды за ужином. — При таком раскладе наши дети будут расти практически как кузены. Драко усмехнулся, но в его груди зародилось теплое чувство от осознания того, что их дети будут расти в окружении людей, которые заботятся о них. Мысль о том, что он будет растить ребенка вместе с Гермионой, о том, что он станет отцом, наполнила его надеждой и волнением, которые он никогда не считал возможными. Тем не менее, несмотря на спокойную рутину и расширяющийся круг друзей, Драко чувствовал себя очень нервным. Прошло уже больше месяца с тех пор, как он начал планировать предложение Гермионе. Он носил кольцо с собой еще дольше, ожидая подходящего момента. Кольцо, изящное винтажное изделие, было выбрано с мыслью о Гермионе, и хотя он хотел сделать предложение несколько недель назад, что-то всегда его сдерживало. Он хотел, чтобы момент был идеальным, и теперь, наконец, он думал, что знает, где и когда это должно произойти. Идея пришла к нему однажды вечером, когда они разговаривали о Хогвартсе, вспоминая школьные дни, хотя, конечно, их воспоминания об этом времени были сложными. Тем не менее, в Хогвартсе было место, где Гермиона всегда казалась спокойной: Черное озеро. Тогда он наблюдал за ней издалека, видя, как она уходила туда со своими книгами или своими мыслями, наслаждаясь редкими моментами одиночества. Теперь он запланировал для них поездку в Хогвартс, тихую поездку, подальше от посторонних глаз. Середина мая принесла неожиданно теплую погоду, идеальную обстановку для того, что, как он надеялся, станет самым важным моментом в его жизни.

* * *

Драко нервничал, идя рядом с Гермионой, их шаги слегка хрустели на тропе, ведущей от замка к Черному озеру. Теплый майский вечер обволакивал их приятным теплом, а легкий ветерок нес аромат цветущих цветов. Солнце медленно садилось, окрашивая пейзаж золотистым светом, а отражения на озере мерцали, как в сказке. Он взглянул на Гермиону рядом с собой, ее лицо было окутано вечерним сиянием, волосы теперь ниспадали ниже плеч, слегка завиваясь от влажности. Они быстро отросли с тех пор, как она забеременела, и это было еще одно из тех тонких изменений, которые он любил наблюдать. Она была одета в длинное бордовое платье с струящимися рукавами, которое облегало ее растущую фигуру, а ткань мягко колыхалась при каждом ее шаге. Она выглядела прекрасно – потрясающе, по сути, и Драко почувствовал, как его сердце наполняется любовью и предвкушением. Он планировал этот момент в течение нескольких недель, желая, чтобы он был идеальным. И какое место может быть лучше, чем Хогвартс? Именно здесь их жизни впервые переплелись, хотя и при совершенно других обстоятельствах. Но даже несмотря на все планы и все мысли, которые он вложил в это, его сердце билось как сумасшедшее. Он никогда в жизни не был таким нервным. Ни во время обучения на аврора, ни во время конфронтаций с семьей, и уж тем более не тогда, когда он впервые понял, что влюбляется в Гермиону. Но это – просить ее быть с ним навсегда – было другое. Это было важнее всего, что он когда-либо делал. Гермиона повернулась к нему, ее лицо было мягким и довольным, она совершенно не подозревала о буре, бушующей внутри него. — Здесь так красиво, — сказала она легким голосом, обнимая его за руку. — Я забыла, как спокойно может быть в Хогвартсе. Драко кивнул, хотя его мысли мчались вперед, к тому, что он собирался сказать. — Я подумал, что это будет приятное разнообразие, — ответил он, улыбнувшись, и они продолжили идти. Он чувствовал вес маленькой коробочки с кольцом в кармане, прижимающейся к его ноге, как напоминание о важности момента. Он снова взглянул на нее, и на этот раз его улыбка стала шире. Она сияла, и не только из-за беременности. Наконец, когда они дошли до берега озера, Драко остановился и повернулся к ней лицом. Он глубоко вздохнул, подбирая слова, которые он репетировал в уме в течение нескольких дней. — Гермиона, — начал он, его голос был мягче, чем обычно, — есть так много причин, по которым я люблю тебя. Я мог бы провести остаток своей жизни, рассказывая тебе о каждой из них. Он замялся на мгновение, сердце колотилось в груди. — Ты изменила для меня всё. Ты сделала меня лучшим человеком, таким, каким я даже не думал, что могу стать. Гермиона посмотрела на него, слегка расширив глаза от удивления, но не прервала его. Она просто смотрела на него, с мягким выражением лица, а рука инстинктивно легла на её маленький, но растущий животик. Взгляд Драко метнулся к ее руке, и его сердце наполнилось эмоциями. — А теперь, со всем, что происходит, с тем, что мы становимся родителями, я не могу представить, что прохожу через это с кем-то другим. Я так рад видеть тебя матерью, видеть тебя с нашим ребенком. Я знаю, что ты будешь замечательной. Глаза Гермионы наполнились слезами, ее губы слегка приоткрылись, как будто она хотела что-то сказать, но Драко еще не закончил. Он взял ее руку и нежно сжал ее между своими. — Я хочу провести с тобой остаток своей жизни, Гермиона. Я хочу быть с тобой во всем – в хорошем и в плохом, в каждом испытании, с которым мы столкнемся. — Его голос слегка дрогнул, вес момента давил на него. — Ты – мое будущее. Ты – лучшее, что когда-либо случалось со мной. Глубоко вздохнув, Драко отпустил ее руку, опустился на одно колено и вытащил из кармана маленькую коробочку с кольцом. Золотой свет заходящего солнца отразился от кольца, когда он открыл коробочку, показав изящный винтажный дизайн, который он выбрал для нее несколько месяцев назад. — Гермиона Джин Грейнджер, — прошептал он, — ты выйдешь за меня? На мгновение Гермионе перехватило дыхание. Она смотрела на него, глаза наполнились слезами, когда она увидела, как он стоит перед ней на коленях, а кольцо сверкает между ними. Тишина тянулась вечностью, и сердце Драко забилось чаще, ожидая ее ответа. Затем, с тихим смехом, наполовину похожим на рыдание, Гермиона кивнула. — Да, — прошептала она, голос ее был переполнен эмоциями. — Да, конечно, я выйду за тебя замуж. Драко выдохнул, не заметив, что задержал дыхание, и его грудь наполнилась обрушившимся облегчением и радостью. Он быстро встал и надел кольцо на ее палец, а она вытерла счастливые слезы, стекавшие по ее щекам. Как только кольцо оказалось на месте, Гермиона обняла его и крепко прижалась к нему. Драко обнял ее в ответ, положив руки ей на спину и прижавшись лбом к ее лбу. — Я люблю тебя, — прошептала она дрожащим голосом. — Я так сильно люблю тебя, Драко. — Я тоже люблю тебя, — пробормотал он, нежно прикоснувшись губами к ее губам. — Навечно. Солнце опустилось ниже, окрасив небо в розовые и оранжевые оттенки, а они стояли, обняв друг друга. Мир вокруг них как будто исчез, оставив только их двоих и будущее, которое они будут строить вместе. Драко улыбнулся, его сердце было полно до предела. Несколько недель он беспокоился об этом моменте, о том, будет ли он идеальным. Но теперь, стоя здесь с Гермионой в объятиях, он понял, что он не должен быть идеальным – он просто должен быть их . И этого, больше чем всего, было достаточно.