Однажды на Келифиджии

Часть II. Crescent Moon — La vie en rose

            

3

      Заняв, по предложению Эверарда, место напротив Джулии у самого иллюминатора в так называемом «конференц-зале», Демьен наблюдал, как легко объединяется их длинный столик на четыре кресла с коротким столиком на двоих у противоположного от прохода окна в один большой стол, как на этом самом «общем» столе появляется посуда, две сырные тарелки с камамбером, бри, чеддером и козьим сыром, жареные цыплята и свинина в остром соусе. Пока Линда и Джеки хихикали на «кухне», начиняя часть тарталеток красной икрой, а другую часть — паштетом и мягким сыром, Франц ходил по проходу, расставляя закуски на столе, Мишель играл с Джанин на диване, а Эверард озаботился дополнительными местами и принёс из спальни два небольших пуфика.       Скоро на столе появилось охлаждённое шампанское и минеральная вода. Демьен чувствовал вину, что не участвует в приготовлении к совместному ужину, но, возможно, так было даже лучше — не загромождать и без того узкий проход.       Девушки вернулись и заняли места у другого иллюминатора.       — Пап, я тут поси… — попытался устраниться от застолья Мишель, но Эверард поманил его к столу, и подросток поднялся без дальнейших возражений.       — Деда, я к тебе! — Стоило Эверарду занять место рядом с Джулией, как малышка Джанин нырнула под разложенным над проходом столиком и залезла ему на руки. Демьен не мог не улыбаться, наблюдая за ребёнком. И вдвойне забавно было слышать, как она называет Эверарда «дедушкой», особенно с его молодой во всех смыслах внешностью.       Мишель попытался скромно присесть на пуфик, но Франц подтолкнул его в кресло рядом с Демьеном, а сам сел в проходе, между братом и женой. Жаклин сидела по другую руку от Эверарда — через проход, маленькая Джанин — на его коленях, и Мишель, похоже, был совсем не против оказаться напротив неё.       Глянув ему в лицо и засмеявшись, девочка что-то сказала маме на норвежском. Линда ответила, и Дженни довольно чётко произнесла:       — Ладно…       — А теперь переведите для остальных, — снисходительно велел Эверард.       — Мама сказала, что за общим столом я могу разговаривать с ней на английском, — пролопотала Джанин.       — Слава богу, — усмехнулся Эверард.       — Эй, тебе давно пора было выучить норвежский! — покатываясь со смеху, воскликнула Линда.       — Непременно. Завтра же начну, — улыбаясь, ответил Эверард. Наполнив бокалы, он поинтересовался у внучки, что той хотелось бы съесть. Затем, вручив Дженни вилку, положил на одну часть блюда угощения для неё, на другую — закуски для себя. Это было забавно.       — Я слышала, как ты по-немецки шпаришь, — не унималась Линда. — Чем норвежский хуже?       — У меня есть клиенты среди немцев. А так — ничем норвежский не хуже… Лишь бы ты его не забывала, дорогая, — Эверард наконец посмотрел на Линду и с усмешкой отсалютовал ей полным бокалом.       При взгляде друг на друга глаза бывших любовников загорались, в этом не было никакого сомнения. Особенно, когда они разговаривали в таком шутливом тоне.       Демьен испытал укол ревности и бросил быстрый взгляд на Джулию. Сидя напротив него, она спокойно слушала разговоры и так же расслабленно потягивала шампанское. Мишель на соседнем кресле активно нажимал на еду. Демьен решил взять себя в руки — и последовать его примеру.       — Передайте мне сырную тарелку, пожалуйста… — пробормотал он.       — Хочешь виндалу? — спросила Джулия, передавая ему помимо сыра пряную свинину.       — Что? — переспросил Демьен.       — Это блюдо индийской кухни, — ответила она.       — Осторожно. Очень острое, — предупредил его Эверард.       И правда: свинина с картофельным гарниром была приправлена целой россыпью специй, среди которых Демьен смог точно идентифицировать только чили, чеснок и корицу, но явно были и другие. Обильно запивая тушёное мясо шампанским, которое после специй нещадно кололо язык и взрывалось во рту каскадом впечатлений, Демьен понял, что никаких левых мыслей в голове не осталось. На другом конце стола переговаривались Линда, Жаклин и Франц.       — Я думал, что все индийские блюда вегетарианские, — признался Демьен.       Эверард бросил на него удивлённый взгляд.       — Это не так, — улыбнулась Джулия. — Даже среди индуистов многие едят мясо. Говядина, разве что, табу…       — А ты… — аккуратно начал Демьен. — Индуистка? — спросил он почти шёпотом.       Мишель закашлялся и почему-то засмеялся, прикрывая рот кулаком. Но тут же взял себя в руки и извинился.       Почему Мишель смеялся? Потому что он задал этот вопрос? Или потому, что делал это так аккуратно?       Демьен уже слышал от Эверарда, что у Джулии есть индийские корни, но не знал, какую религию исповедовали её родители, если вообще во что-то верили…       — Да, — неопределённо подняв брови, ответила она. — Была когда-то.       — А какой ветви? — заинтересовался Демьен.       — Родители были вайшнавами, а я вдруг стала шайвой…       Эверард захохотал, откинувшись в кресле. Малышка Дженни, увлечённо выгребающая маленькой вилкой паштет из тарталетки, повернула к нему голову в попытке понять причину веселья. Франц усмехался, с интересом поглядывая на отца и маму, хитро подмигивая недоумевающей сестре.       — Кем? — ничего не понимая, переспросил Демьен.       — Родители поклонялись Господу Вишну, и я тоже до двадцати лет… Но даже подумать тогда не могла, что переметнусь к Шиве.       Эверард бросил на Демьена лукавый взгляд, его тёмные глаза просто сверкали весельем. Кровь бросилась Демьену в голову. Ему казалось, что он до конца не догоняет тайный смысл её слов. Но, судя по тому, как сильно покраснели его щёки, он был не совсем честным с самим собой. Вспомнилось, как во время секса он сам не раз проводил параллели между своим неотразимым любовником и Шивой — этим загадочным аскетом, разрушителем миров, самым мужественным, дерзким и мистическим из древних богов.       — Столько места в самолёте… Почему мы теснимся за одним столом?.. — пробормотал Мишель себе под нос.       Джулия с улыбкой протянула руку и ласково похлопала его по костяшкам пальцев.       Места за столом действительно было не особо много, но Демьен не мог сказать, что ему не нравится вот так сидеть и выпивать со всеми Линтами на высоте десяти тысяч метров над уровнем моря.       — Наелся? — добродушно спросил младшего сына Эверард.       — Наелся, — с готовностью кивнул тот, уже собираясь подняться из-за стола.       — Тогда иди, — спокойно ответил Эверард. — Но Дженни не отдам.       Малышка Джанин залилась смехом, заваливаясь спиной дедушке на грудь.       Мишель тоже смеялся, внезапно красный до корней волос. — Тогда, пожалуй, я останусь… Кажется, я ещё не наелся, — он сел обратно в кресло и, не поднимая глаз, положил на тарелку жареного цыпленка.       На другой стороне стола смеялись Линда, Жаклин и Франц, наполняя бокалы и тарелки.       — О чём шёл разговор до моего прихода? — смягчив взгляд, спросил Демьена Эверард.       — О первом разе, — громко ответила за него Джеки и, в ответ на удивлённый взгляд отца, уточнила: — Алкогольный первый раз. Ты свой помнишь?       — Столько всего я тогда перепробовал за короткий период времени, что едва ли выделю что-то конкретное.       — Мам, а ты когда в первый раз выпила? — спросила Жаклин, кусая тарталетку с икрой.       — Лет в двадцать, наверное.       За столом раздались удивлённые возгласы. Эверард уставился на жену, приподняв бровь в демонстративном удивлении: — Со мной, что ли?       — Ага… — протянула она, игриво пригубив вино.       — И что мы тогда пили? — с теплом наблюдая за женой, спросил Эверард.       Джулия показала глазами на свой полупустой бокал, прокручивая ножку по столу.       — Шампанское, сэр!..       — Обалдеть… — пробормотал он и бросил на жену ещё один, как показалось Демьену, полный огня взгляд.       — А вы во сколько попробовали? — жуя мясо, спросил близнецов Мишель.       — Откуда такая уверенность, что у нас это было одновременно? — засмеялась Джеки.       — Вы и сейчас как двое из ларца, — улыбнулся Мишель. — Трудно поверить, что в том возрасте вы что-то делали отдельно…       Джеки шумно набрала в грудь воздуха. — Откуда ты знаешь?!! — с наигранным удивлением воскликнула она.       Франц покатился со смеху. — А ты помнишь, что мы пили в первый раз? — спросил он сестру.       — Я помню, как мы в первый раз траву курили, — заметила Джеки. — А что пили — уже не особо.       — Ну да, то была феноменальная история с летающей тарелкой, — кивнул он, и длинные прямые пряди шёлком сползли с плеча на грудь. — Такого не забыть…       — Что за история? — испугалась Джулия.       Линда хохотала, уже явно зная, о чём пойдёт речь.       — А, — отмахнулся Франц, кладя на тарелку ломтик бри. — Мы как-то покурили с Джеки и увидели летающую тарелку. До сих пор не знаем, была ли она настоящая или нам просто показалось.       — Боже мой, — укоризненно качая головой, смеялась Джулия.       Мишель сидел подозрительно смущённый и не отрывал глаз от тарелки.       — Так-так, — протянула Жаклин, с озорством глядя в сторону братишки. — Что-то ты там ещё говорил…       — Ш-ш! — прервал её Франц, многозначительно прижимая палец к губам, хотя сам уже покатывался со смеху.       Эверард тоже смеялся. — Неужели траву пробовал? — спросил он младшего сына минуту спустя.       Мишель покраснел и тяжело вздохнул. — Ну… да-а, — нехотя признался он.       Дженни с удивлённым непониманием смотрела на смеющихся родных, переводя взгляд с одного на другого, а потом вытянулась на руках Эверарда, что-то шёпотом спрашивая у самого уха.       — Ничего не случилось, солнышко, — успокоил он её. — Всё хорошо.       — Кошмар… — одновременно с ним продолжал смущённо сокрушаться Мишель. — От вас ничего не скрыть.       Сидящие за столом смеялись, кто с укоризной, кто — беззаботно и взахлёб. Демьен чувствовал, что щёки точно скоро лопнут и в эйфории отворится грудь.       Эверард бросил на него долгий взгляд.       — Своим опытом не хочешь поделиться? — спросил он вполголоса с весёлой иронией.       — Лучше не стоит, — издав нервный смешок, ответил Демьен.       — И какие у тебя впечатления? — Эверард перевёл взгляд на младшего сына.       Мишель неопределённо пожал плечами. — Странный опыт… Хотя были и смешные моменты.       Малышка Джанин, давно оставившая вилку на тарелке Эверарда, широко и сладко зевнула.       — М-м, кто-то уже баиньки хочет, — протянул тот, с улыбкой глядя на внучку. — Ну да, — посмотрел он на наручные часы. — Время уже позднее.       Линда встала с кресла, что-то сказала Францу и, пока он удивлённо освобождал проход, она успела проскользнуть на четвереньках под столом.       — Оперативно, — прокомментировал Эверард. — А тебя куда несёт? — спросил он младшего сына, который уже поднимался со своего места. — Задержись немного.       Линда взяла дочку на руки, что-то ласково говоря ей на норвежском. Малышка обвила её шею обеими руками, устраиваясь сонной мордашкой на плече.       — Занимай кровать, — сказал Линде Эверард.       — Точно?       — Конечно. Даже не думай ни о чём.       — Спасибо.       Уже у дверей в спальню, Линда вдруг развернулась и довольно громко спросила:       — Какой у нас запас воды?       — Сто литров, — ответил Эверард. — Трать не задумываясь.       — Ладно, — улыбнулась Линда. — Я буду экономной.       В спальне, оставив дочку на кровати, она сходила в багажный отсек, где в одной из сумок быстро нашла детскую пижаму, заколки, полотенце и туалетные принадлежности.       — Голову сегодня мыть не будем, — говорила она Дженни на норвежском, расчёсывая и скрепляя гладкие, как жидкий шёлк, чёрные волосы. Помня о других, Линда расходовала воду экономно. Она помогла дочке почистить зубы, быстро выкупала её, вытерла и одела в пижаму.       Когда обе они вышли из санузла, в спальне на кровати обнаружился Мишель. Подросток сидел на краю постели, втыкая в тёмный иллюминатор напротив. Увидев его, Линда прыснула со смеху. Мишель тоже смеялся, открыто и смущённо одновременно.       — Хочешь рассказать Дженни сказку перед сном? — спросила она.       Мишель неопределённо пожал плечами, с губ не сходила застенчивая улыбка.       — Похоже, Дженни уже и без сказки отключается… — прокомментировала Линда.       Мишель смотрел, как она укладывает дочку спать, поправляя подушку и подтыкивая большое одеяло.       — Lille venn, sover du? — ласковым голосом прошептала она что-то на норвежском.       Дженни не отвечала, погрузившись в сон. Её прелестные губки были слегка приоткрыты, а стрелки ресниц отбрасывали на молочно-фарфоровую кожу знакомые тени. Наблюдая за её мирным сном, Мишель и сам впадал в дремотное оцепенение. Потянувшись за лежащим неподалёку пультом, он переключил освещение в каюте на более спокойный и тусклый режим.       — Остаёшься здесь? — тихо спросила Линда.       Мишель охотно кивнул.       — Пойдём, — весело потянула она его за собой.       — Они снова будут меня спрашивать всякое… — воспротивился Мишель.       — Не будут, — Линда улыбалась.       — Ты их плохо знаешь, — шёпотом убеждал он.       — О, прекрасно я их знаю! Пойдём… Что хотели, они уже узнали, — говорила она тихо. — Кстати, с пивом получилось очень забавно.       Мишель не был уверен в окончании расспросов, но решил, что вернуться с Линдой — действительно не так уж плохо.              Помогая убирать со стола, Демьен заглянул в холодильную камеру и понял, что за ужином они полностью опустошили запасы шампанского.       — Офигеть… Мы всё выпили, — пробормотал он, пряча остатки еды.       — Не всё, — демонстрируя припасы спиртного, Эверард открыл соседний шкаф, где в отдельных отсеках, надежно зафиксированные, стояли бутылки крепкого алкоголя. — Захочешь выпить — не стесняйся.       — И съестное нормально так подчистили… — продолжал Демьен. — Нам вообще хватит на завтра?       — Позавтракать хватит, и ещё останется, — усмехнулся Эверард. — Или ты неделю собрался лететь?       Демьен заулыбался, провожая любовника взглядом.       Несмотря на обилие впечатлений, а может — и благодаря им, после ужина всё сильнее клонило в сон. Демьен посмотрел на свои наручные часы, подаренные Эверардом на двадцатилетие, и не поверил глазам. Стрелки уверенно показывали два часа после полуночи. Наклонившись к иллюминатору, Демьен всмотрелся в ночную темноту, но ничего особого не увидел, даже звёзд.       Линты сновали по салону, неспешно готовясь ко сну. Демьен гадал, где они будут спать, если единственную спальню заняла Линда с дочуркой, но, к его удивлению, столики с лёгкостью убирались и из каждой пары двух стоящих напротив кресел получалась довольно удобная кровать. Два одиночных спальных места, получившихся из четырёх «клубных» кресел в начале салона, заняли Мишель и Франц. Джеки расположилась на диване (он тоже раскладывался), а Джулия заняла двойную кровать, сложенную из четырёх кресел «конференц-зала». Место рядом с ней явно предназначалось Эверарду, который уединился на «кухне» с ноутбуком, но мог вернуться в любой момент, поэтому Демьен скромно расположился на одиночном (но достаточно комфортном) спальном месте через проход от неё.       Пусть свет в салоне приглушили, всё было прекрасно видно. Лежа на боку, Демьен вслушивался в гул мотора и смотрел, как Джулия готовится ко сну. Внезапно его поразила мысль, что никогда ещё они не летали вот так — все вместе в одном самолёте. Если что-то случится… Господи Боже! Мысль эта была до того пугающей, что Демьену захотелось помолиться. Секунду он колебался, помня свой глупый детский зарок никогда больше не тревожить Бога просьбами, если Эверард к нему вернётся, но почти сразу сдался. Знакомая с монастыря католическая молитва потекла в мыслях плавно, чуть ли не на автомате, словно он исправно читал её все эти годы.       Джулия открыла глаза и посмотрела на него. Женщина явно не спала.       — Иди сюда, — тихо поманила она его к себе.       Демьен поднялся и, окинув взглядом превратившийся в спальный лагерь салон самолёта, тихо лёг рядом с Джулией.       — У тебя всё хорошо? — прошептала она, проводя ладонью по его щеке. От ласкового прикосновения по позвоночнику пробежала дрожь. Они лежали лицом к лицу, и Демьена поневоле тревожило непозволительное томление.       — Можно спросить? — прошептал он. — Ты говорила, что верила в Вишну до двадцати лет. А сейчас ты ещё веришь в Бога?       Джулия улыбнулась и задумалась. — Да. Я верю в непостижимую Силу, которая пронизывает и скрепляет всё. Сама из себя рождающаяся, сама себя питающая, вечная и всемогущая. Она всегда была и всегда будет. И все мы — её части; мы происходим из неё и уходим в неё. Мы нею дышим и благодаря ей живём. Она и есть всё, о чём только можно подумать, и даже то, чего мы не можем вообразить.       Джулия говорила шёпотом, но с такой внутренней силой, что у Демьена ускорился пульс от восхищения.       — Как думаешь, Она нас слышит?       — Конечно слышит, — улыбнулась Джулия. — Скажу даже больше: Она то, благодаря чему мы слышим. Она не просто видит нас: благодаря ей мы видим. Она внутри нас и снаружи. Мы и есть Она. Эта сила везде и во всём.       Демьен блаженно улыбался. От слов Джулии ему вдруг стало так спокойно, так хорошо…       Передние створки разъехались, и в салоне появился Эверард. Когда он приблизился, Демьен дёрнулся, собираясь подняться, но мужчина мягко опустил руку ему на голову, задерживая.       — Лежи, — спокойно сказал он и, заняв место через проход, растянулся на спине с долгим вздохом, словно после тяжёлого дня.       — Пап, ложись ко мне, — неожиданно подала голос Жаклин.       — Да, пап, ложись ко мне! — тут же весело откликнулся Франц.       — Нет, ко мне! — подключился Мишель. — Пап, тут много места, ложись ко мне!       Салон потонул в хохоте. Франц и Мишель ещё минуту шутливо звали Эверарда, передразнивая Жаклин, и пытаясь достать друг друга ногами через проход.       — Ну вы и черти! — смеялась Джеки, глядя на братьев и показывая им язык.       Лёжа на спине, Эверард заходился беззвучным смехом. Джулия звонко хохотала. Демьен тоже чувствовал, что сон улетучился, как и все тревоги.       — Надеюсь, мы Дженни не разбудили, — произнесла Джулия.       — Дети спят крепко, — ответил Эверард. — Особенно рядом с мамой.       Через время, когда все успокоились и в салоне наступила тишина, вновь послышался голос Жаклин.       — Па-а-ап… Ну правда, — протянула она жалобно. — Иди сюда!       В её голосе слышались отчаянные нотки. К удивлению Демьена, через минуту Эверард поднялся, подошёл к дочери и сел на край дивана.       — Что у тебя случилось? — своим глубоким баритоном спросил он.       — Мне страшно, — после секундной паузы тихо призналась Жаклин.       — Мне тоже страшно, пап! — послышался жалобный голос Франца. Мишель ржал.       — Ну ты хрюндель! — Жаклин со смехом запустила в брата подушкой. — Мне реально страшно!       Эверард со смехом встал, забрал у Франца улетевшую подушку и лёг рядом с Джеки на диван.       Демьен поднялся на локтях и уставился на них поверх подлокотника, с волнением наблюдая, что будет дальше.       Эверард обнял дочь. Жаклин с готовностью повернулась спиной, укладываясь в тёплых объятиях и кладя голову ему на руку.       — Только не уходи, — пробормотала она, потираясь щекой о его плечо.       — Буду лежать, пока не уснёшь, — спокойно ответил Эверард.       Демьен со вздохом опустился головой на спальное место. Джулия лежала с закрытыми глазами и, казалось, засыпала. Демьен слушал, как Эверард успокаивает дочь, и с удивлением думал, что в каком-то смысле оказался прав. Чего она боялась? Не той ли пугающей мысли, что ещё недавно тревожила его самого?.. Или у этих страхов была давняя история — ещё со времен крушения Эверарда и Франца? Какими долгими тогда были поиски… Какую бездну отчаяния все они пережили…       Демьен вдруг понял, что в отличие от других окон, давно закрытых жалюзи, широкие продолговатые иллюминаторы над местом Джулии не были зашторены и сквозь них в салон смотрела ночная темнота. Демьен попытался рассмотреть звёзды, но не увидел ничего, кроме чёрного неба.       — Где мы сейчас? — спросил он вслух.       — Где-то над Тихим океаном, — задумчиво ответил Эверард. — Если упадём, нам всем пизда.       Это было до того неожиданно, что Демьен взорвался смехом. Хохотали все, даже Джулия, но громче всех Мишель.       — О, этот твой чёрный юмор! — заливалась Джулия.       — Кто-нибудь ещё хочет спать? — со смехом сыронизировал Эверард. — Кстати… — добавил он после паузы. — Если нужно, могу устроить сеанс массового гипноза.       — Пап! А научи меня потом, — оживился Мишель.       — И как ты планируешь использовать этот дар? — в голосе Эверарда звучала весёлая ирония.       — Гипнотизировать учителей, — с улыбкой ответил за брата Франц.       — Они и так ему всегда высший балл ставят, — добродушно парировал Эверард.       — Папа их уже загипнотизировал, — засмеялся Франц.       — Это лишнее, — Эверард усмехнулся. — Парень и так способный.       В начале салона ещё долго слышались смешки. Подняв голову, Демьен видел, как два брата шутливо лягаются ногами через проход. Чувствовалось, что боевыми искусствами владеют оба.       Через минуту вновь послышался голос Жаклин:       — Классно я тебе устроила самую большую кровать? — с внутренним торжеством спросила она отца.       — Дай руку, — ответил он с усмешкой.       — Какую?       Демьен поднял голову и увидел, как Джеки протягивает Эверарду правую руку.       — Давай начнём с левой, — ответил тот. — Сейчас расслабишься и будешь спать.       Демьен смотрел, как любовник нажимает и массирует большими пальцами какие-то точки на ладони дочери.       Готовясь ко сну, они все как-то не сговариваясь легли головой в одном направлении — по ходу движения самолёта, — и сейчас Эверард прекрасно видел над подлокотником дивана его лицо, навязчиво следящее за происходящим. Демьен не знал, какое у него выражение, но выглядел он, должно быть, забавно, потому что Эверард не выдержал и широко усмехнулся.       — Сделаешь мне так же? — робко попросил Демьен, когда мужчина принялся массировать другую руку дочери.       — Ляг удобно и расслабься. Если не уснёшь через час, я к тебе подойду, — пообещал Эверард.       — Не подойдёт, — тут же открыла глаза Джеки и с озорством показала Демьену язык. — Я ещё долго буду засыпать.       Салон огласил безудержный хохот Франца.       — Джеки, — ржал он. — Ты сегодня в ударе!