Однажды на Келифиджии

9

             Протяжённость дня на Келифиджии почти равнялась ночи. В начале июля солнце вставало чуть позже семи, а после шести вечера уже заходило, и наступали недолгие сумерки. Мишель чувствовал, как сползает режим, и всё равно по возможности старался выполнять свою ежедневную рутину.       Этим утром он проснулся, как обычно, до рассвета. Первые дни на острове он ставил себе будильник, но после адаптации к новому часовому поясу необходимость в часах отпала.       Помывшись и почистив зубы, Мишель полчаса посидел в медитации, наблюдая, как затихают мысли и растворяются преграды между внутренним пространством и ощущением внешнего мира. Иногда в такие моменты ему казалось, что он может чувствовать происходящее в доме: всполохи чужих эмоций, вспышки энергетических зарядов, оттенки желаний и мыслей других людей. Этим утром он, кажется, проснулся раньше всех… Но нет, Мишель чётко ощущал присутствие отца (его мощную доминирующую ауру, заполняющую всё пространство вокруг, нельзя было спутать ни с чем другим), и, похоже, папа давно не спал. Чуть менее выраженно ощущалось биение сердец близнецов. Старший брат спокойно спал. Мишель ощущал даже присутствие Линды в его объятиях: сочетание её сильной воли и странного надрыва, о котором сама она, возможно, не знала, всегда поражало его. А вот сестра где-то путешествовала во сне… Мишель порылся в ощущениях — и почувствовал Джанин. Малышка спала в комнате своих родителей. В сердце зажёгся огонёк радости, на губах невольно вспыхнула улыбка.       Мишель решил поискать маму — и в тот же миг догадался, что за ним наблюдают: не он один при желании мог ощущать всё и всех вокруг. Исследуя невидимым «щупальцем» обитателей виллы, он не сразу понял, что сознание, тело, вся комната наполнена чем-то мощным и большим, но любящим. Папа давно наблюдал за его проделками и, похоже, мысленно смеялся. Мишель тут же свернулся в клубок, возвращаясь в пределы собственного тела. Щёки горели, словно его застукали на месте преступления.       Чётко прорезались звуки окружающей природы. Мишель открыл глаза, глядя на лучи восходящего солнца за окном. Лицо по-прежнему горело. Почему-то захотелось пойти и объясниться, но, судя по ощущениям, его никто ни в чём не обвинял.       Мишель потянулся, слез с постели и всё же отправился на поиски отца: раз папа не спит, возможно, не откажется позаниматься с ним до завтрака?       Эверард, как всегда, был за любую движуху. Их утренняя йога плавно переросла в спарринг с переключением стилей, а догонялки по берегу — в короткий заплыв в лагуне. Счастливый и полный энергии, Мишель не мог перестать смеяться, когда вдвоём они бежали домой наперегонки.       В кухне-гостиной близнецы о чём-то разговаривали за столом, попивая капучино, пока в духовке и на плите готовился завтрак. До их общего дня рождения оставалось всего два дня…       — У-у-у, какой ты разогретый, — чмокнула его в шею сестра. — Давай скорее в душ, пока Линда не заняла.       — Можно подумать, здесь мало ванных, — улыбаясь, ответил Мишель и сразу направился в душевую.       Папа перекинулся с близнецами парой фраз и пошёл за ним следом. Заходя в спа-комплекс, Мишель видел, как за стеклянной дверью в соседнем помещении на тренажёре бегает Линда в наушниках. Давно у него не было возможности провести каникулы со всей семьёй разом, и уезжать совершенно не хотелось…       День выдался особенно жарким, и никто не рвался проводить время у бассейна. После завтрака Мишель завис с книгой в своей комнате, но потом всё же решил проверить, чем заняты остальные.       На этаже разносились глухие звуки фильма. Прогулявшись по дому, Мишель вернулся на второй этаж и заглянул в кинозал. Широкий диван по центру был разложен, родня меланхолично смотрела фильм. Странная музыка наводила на мысль, что это какой-то артхаус… Судя по тому, что папа лежал в центре, а справа и слева от него расположились Франц и Жаклин, смотреть кино решил Эверард, а остальные спонтанно присоединились в процессе.       Не говоря никому ни слова, Мишель закрыл за спиной дверь, подошёл к дивану и со вздохом плюхнулся между братом и отцом. Франц заржал. Эверарда его манёвр тоже явно развеселил, как и Жаклин. Мишель улыбался, лёжа щекой на отцовской груди, глядя в экран краем глаза. О да, такую нудятину можно было смотреть только с меланхоличным выражением лица.       — Что остальные делают? — массируя его затылок под стянутыми в хвост волосами, спросил папа.       — Мама с Линдой о чём-то разговаривают в столовой…       — Дженни спит? — быстро спросил Франц.       — Мультик смотрит, — млея от отцовских пальцев в волосах, протянул Мишель.       — О чём разговаривают? — спросил Эверард, и Мишель почувствовал интересную вибрацию его низкого тембра в грудной клетке.       — Не знаю, — пробормотал он индифферентно.       — Надо же… нашли общие темы, — усмехнулся Эверард. — А где Демьен?       — Я не знаю. Задействуй телепатию, — хмыкнул Мишель.       Грудная клетка отца содрогнулась от беззвучного смеха. — С чего ты решил, что между нами телепатическая связь?       — Не знаю, может, у него встроенный сонар, — улыбался Мишель. — Потому что он всегда знает, где ты.       Эверард смеялся, не спеша отвечать на шутку. Подперев голову рукой, Джеки вдруг потянулась и играючи ткнула Мишеля пальцем в живот, как будто отвлекала от чего-то.       — Тык, — сказала она с улыбкой, словно ему было пять лет.       Мишель смотрел на сестру широко улыбаясь. Какая же она была красивая!       — Тык, — снова пощекотала его живот Жаклин.       Чьи-то пальцы прошлись по его собранным в хвост волосам, рассыпая по спине внезапную дрожь. Мишель был уверен, что это Франц. И точно.       — Не передумал поступать в лётное? — задумчиво спросил тот, играя его волосами.       — Не передумал, — ответил Мишель.       — Зачем тебе это надо? — спокойно продолжал брат. — Гонять там будут нещадно.       — Я в курсе, — тихо пробормотал Мишель.       — Ещё и волосы придётся отрезать, — Франц пропустил его хвост сквозь пальцы, отчего мурашки пробежали уже по голове.       — Угу, — протянул Мишель, щуря глаза в истоме. — Потом обратно отращу…       Эверард усмехнулся. — Если будешь летать, это едва ли.       — Значит, придётся чем-то пожертвовать, — пробормотал Мишель.       — Может, тогда уже сейчас? Зачем тянуть? — продолжал шутливо Франц, перехватывая его хвост у основания прямыми пальцами и изображая движение ножниц.       — Тогда уже и свои за компанию, — усмехнулся Эверард, одаривая старшего сына подначивающим взглядом.       — Линда едва ли оценит, — заржал тот.       Мишель залился смехом и обернулся на брата.       — Представил меня с короткими волосами? — Франц поймал в сгиб локтя его шею и прижал к себе, шутливо мутузя.       — Представил, как мы оба на спор постриглись наголо! — ржал Мишель.       Эверард и Жаклин обменялись весёлыми взглядами.       — Пап… — продолжил через минуту Мишель, вновь растягиваясь на боку рядом с отцом. — Можно я покажу Дженни «Звездные войны»?       — Почему ты спрашиваешь об этом меня? — удивлённо изогнул бровь Эверард, обнимая его за плечи. — Почему не спросишь у Франца или Линды?       — Франц против, — недовольно пробурчал Мишель.       — Рано ей ещё смотреть такие ужасы, — послышался голос Франца за спиной. Джеки залилась звонким смехом.       — Ничего не рано! — вспылил Мишель. — Я в первый раз в пять лет посмотрел — и нормально!       — Ну и к чему это тебя привело? — с иронией продолжал Франц. — Сначала стал джедаем, теперь мечтаешь о крыльях и о космосе.       — Я ещё не стал джедаем! — ржал Мишель. Джеки хохотала, катаясь по дивану.       — Ну падаваном, кто ты там? — произнёс Франц и тоже сорвался на смех.       — Боже… — ржал, вытирая слёзы Эверард.       — Но почему Дженни нельзя посмотреть «Звёздные войны», пап? — не терял надежды Мишель. — Я ведь смотрел в её возрасте! Так хочется ей показать!..       — Ты у нас парень крепкий, — ответил Эверард. — А Дженни — цветочек хрупкий и впечатлительный. Потерпи ещё немного, малыш.       — Вот именно, — поддакнул Франц. — Одной сцены с обожжённым Энакином достаточно, чтобы поиметь первую в жизни паническую атаку.       — А как же «Люк, я твой отец»? — изображая дыхание Дарта Вейдера, процитировал Эверард. Джеки рядом заливисто смеялась в голос.       — А вы помните, как в первый раз смотрели? — смущённо спросил Мишель.       — Мы постарше были, — с нежностью глядя на него, ответил Франц. — Лет по семь нам было… Но впечатления словили мощные, конечно.       Мишель вздохнул, смиряясь. — Ладно, я подожду… Только без меня ей не показывайте!       — Договорились, — подмигнул ему папа.       Все успокоились и молча уставились в экран. Какое-то время Мишель тоже смотрел краем глаза. Забавно, что фильм был о космосе, но больше показывали жизнь на станции. Может, такой вот космос и есть?..       — На ужин устроим барбекю? — вдруг предложил Эверард. Мишель почувствовал прилив воодушевления.       — Хорошая идея, — заметил Франц.       Джеки села и потянулась. — Пойду посмотрю, что внизу происходит, — она чмокнула в щёку отца, Мишеля, со смехом потянулась к Францу — и направилась к двери.       Джулия и Линда действительно сидели напротив друг друга за столом в столовой, потягивая из высоких стаканов с дроблённым льдом что-то очень похожее на «Май Тай». На торце стола сидел Демьен, тянул свой коктейль через соломинку и молча слушал, переводя заинтересованный взгляд с одной женщины на другую.       — …эти сраные ньюйоркцы те ещё снобы, — чему-то возмущалась Линда. — Погоди… Ты выросла на Манхэттене?       — Не-ет, — удивлённо протянула Джулия. — Я из Бруклина.       — Серьёзно? И как там со снобизмом?       — Да его везде хватает, — цедя коктейль через трубочку, спокойно отмахнулась Джулия.       Племянница носилась с «волшебной» палочкой в руках, во что-то играя. Жаклин подхватила её на руки и сделала вид, что пытается куснуть в живот. Дженни заливисто засмеялась.       — Девчонки, сдаётся мне, что среди вас притаился шпион, — сказала она, опуская ребёнка на пол и подходя к столу. Демьен хрюкнул, роняя лицо на стол.       — Будешь коктейль, — спросила Линда, уже поднимаясь.       — Я всегда за, — присоединяясь к ним, ответила Жаклин. — Папа планирует вечером устроить барбекю…       И оно действительно было. Но сначала Эверард организовал подводную охоту. Под вечер, наблюдая, как на берегу отец, экипированный для подводного плавания, повторяет Мишелю в гидрокостюме, ластах и очках технику безопасности при использовании гарпуна, Джеки всё больше убеждалась, что именно Мишель и уговорил его на очередное приключение.       — О, я с вами, — сказала Линда, когда заметила, как Демьен и Франц идут к ним уже в гидрокостюмах с ластами наперевес.       — Тебе лучше остаться на берегу, — сказал Франц жене.       — Это ещё почему? — оторопела Линда.       — Если что-то случится, у Дженни должен остаться хотя бы один родитель, — ответил Франц.       Жаклин с интересом наблюдала, как мужчины погружаются в воду с гарпунами. В каком-то смысле, это было несправедливо. Она не знала, какое впечатление слова Франца произвели на Линду, но лично её они не на шутку встревожили. Она уже не раз занималась снорклингом в лагуне, но совсем другое дело нырять с гарпуном.       Линда расстроенная ушла в дом к Джулии и Джанин. Джеки же осталась ждать на берегу. В лучах заходящего солнца она видела, как мужчины периодически выныривают за новым глотком воздуха и вновь погружаются в воду. Только Демьен, хитрец, плавал у самой поверхности, — Джеки видела трубку его маски для снорклинга и смеялась.       Она не знала, что происходило в воде, но, судя по добыче, всё прошло успешно. Когда мужчины вернулись на берег, неся в руках огромную жёлтую рыбу и несколько пронзённых гарпунами средних рыбёшек, у Джеки глаза расширились от изумления.       Позже она узнала, что полутораметрового махи-махи подстрелил Эверард. Рыбу они приготовили на гриле тем же вечером вместе с мариновавшимся весь день мясом и овощами.              Из верхних комнат ещё доносились голоса родных, но внизу никого не было. Мишель открыл купол мини-обсерватории, настроил искатель и, выключив подсветку лестниц и бассейна, а заодно и электричество во всех помещениях первого этажа, сел на пол перед телескопом. Он смотрел в окуляр, затаив дыхание. Сердце обмирало от невероятной космической красоты. Далёкая, холодная, величественная, непостижимая. Рассматривая звёзды и туманности, Мишель забывал себя, становясь таким же холодным и отрешённым. В голове мимоходом проносились размышления о том, удастся ли ему когда-нибудь побывать в этих местах, если он действительно станет пилотом, а потом и астронавтом. Получится ли у него это когда-нибудь?..       Казалось, что впереди уйма времени. Но конкурс в лётное был такой серьёзный, что начинать подготовку лучше было уже сейчас. Мишель размышлял. Если этой осенью, после окончания каникул, он не вернётся в Академию джедаев, а поступит в военную школу-пансионат, у него будет больше баллов при зачислении. Однако он по-прежнему сомневался, ведь у этого плана были как достоинства, так и недостатки. Плюсы: более высокие шансы на попадание в лётную академию. Минусы: новое место, новые учителя, новые порядки… и прощание с любимыми друзьями. Впрочем, с друзьями рано или поздно пришлось бы попрощаться (мало кто из них мечтал, как он, поступать в Авиационный университет), но главным жирным минусом и причиной колебаний Мишеля стала необходимость жить вдали от семьи, от родных…       По словам папы, если у кого-то и были шансы поступить в лётную академию, так это у него, и ему совсем не нужно сейчас уходить из Академии джедаев. Но что если через пять лет одних его блестящих способностей окажется недостаточно?..       Устремлённый в визир взгляд погружался в пучины космических просторов. Ради этой красоты он сделает что угодно…       Вздохнув, Мишель отстранился от окуляра и дал компьютеру команду развернуть телескоп и закрыть купол.       Позже, лежа на боку в своей спальне, Мишель смотрел в ночное небо за окном и снова думал о военной школе, о будущем, о родных. Перед глазами то и дело всплывали сцены вечерней подводной охоты. Впечатлений было так много, что шансы уснуть равнялись нулю. Закрывая глаза, он слышал, как кипит жизнь по соседству. Значит, не он один не мог уснуть этой ночью.       За дверью послышался знакомый топот маленьких ног. Удивление, что Дженни тоже бодрствует в столь поздний час, сменилось улыбкой, когда послышался стук в дверь и её голосок:       — Мишель, ты ещё спишь?       Похоже, она перепутала слова «ещё» и «уже».       — Ещё даже не начинал, — сказал он, впуская племянницу в спальню.       Радостная, что можно побеситься без родительского присмотра, Джанин пустилась в беготню по большой комнате. Поразительно, насколько при всей мечтательной «нездешности» в этой девочке иногда просыпался маленький чертёнок. В такие моменты Мишель задавался вопросом, был ли он сам таким в её возрасте.       Пока Дженни прыгала на постели, Мишель лёг, накрывшись лёгким покрывалом. И тут же Джанин прервала скачки и упала на кровать, тяжело дыша. Лёжа напротив, она глядела на него во все глаза. Мишель смотрел в ответ, прекрасно видя её удивительные серые радужки, мерцавшие в полумраке неземным светом далёкой галактики.       — Что тебе сегодня снилось? — вдруг спросила она шёпотом.       — Я летал… — помолчав, ответил Мишель.       — На самолёте?       — Нет. Так просто…       Дженни захихикала, чем-то довольная. — Папа говорит, что летать во сне — это значит расти наяву. А ты ещё будешь расти?       Мишель согласно улыбнулся. — Мне ещё много расти. Тебе тоже…       — А мне сегодня приснилось моё зелёное колечко… — Джанин пустилась в долгий подробный рассказ о волшебном кольце, о своей подруге из детского сада, которая куда-то исчезла во сне, о гигантских волшебных дынях, разрезав которые на ломтики, Дженни в одном из них в итоге нашла подругу, о говорящем драконе со светящейся чешуёй и о других фантасмагорических видениях. Воображение у девочки работало что надо. Мишель, будучи регулярным исповедником её ночных приключений, не раз уже задумывался вести вместо племянницы дневник снов.       Закончив, Джанин повздыхала и упросила его рассказать пару страшилок, которыми они с одноклассниками пугали друг друга после отбоя.       С мыслями, что брат ему голову открутит, если Джанин реально испугается, Мишель постарался вспомнить самые наивные и невинные страшилки из услышанных. К его удивлению и облегчению, Дженни, поначалу напряжённая и заинтригованная, к концу истории уже заливисто смеялась.       — Будешь сегодня спать у меня? — после долгих разговоров прошептал Мишель, убирая с её щеки шелковистую прямую прядь.       — Да… Только сначала… покатай меня на Спарки! — вдруг озорно засмеялась Джанин. Мишель, прекрасно понимая, о чём она, тоже захлебнулся смехом.       Спустив ноги с кровати, Мишель встал на четвереньки. — Мне кажется, нам пора дать твоей лошади новую кличку.       Дженни охотно залезла ему на спину и, разделив собранные в хвост волосы, зажала локоны в обоих кулачках. — Но, Спарки! Но! — воскликнула она, стуча ножками по бокам.       — Пока катаешься, придумай лошадке новую кличку, — Мишель вовсю улыбался от нелепости ситуации и странного восторга, когда на четвереньках возил Джанин по комнате.       Ребёнок задумался и через минуту выдал:       — Быстрее, Бусинка! Но!       Мишель полёг лицом в пол, отчего Дженни, смеясь, упала плашмя ему на спину.       — Дюранго! — прокричала она рядом с ухом.       — О нет, уж лучше тогда Спарки, — смеялся он. — Где ты такое услышала?       — Альтаир! Габардин! Будапешт! — хаотично выкрикивала варианты Джанин.       Мишель не мог не хохотать. — О нет, твоё воображения не на шутку разыгралось.       — Фаворит!       — Господи… только не это.       — Красавчик!..       Мишель прыснул со смеху. — Давай остановимся на Альтаире…       — Или Спарки, — сползая с его спины, с улыбкой предложила Джанин.       Обнимая его за шею в приливе обожания, сопя возле уха, она не возражала, когда Мишель отнёс её на кровать, уложил на подушку и накрыл покрывалом.       Джанин вздохнула, устроилась на боку, подложив сложенные ладони под щёку, — и через пять минут уже вовсю посапывала, погрузившись в сон. Какое-то время Мишель с улыбкой рассматривал её лицо, пока тоже не заснул, умиротворённый.