Однажды на Келифиджии

Часть V. Full Moon — Passion in Red

      

      10

      До празднования оставалось не больше суток. На вилле кипели активные приготовления. Не слушая возражений родителей, не дожидаясь брата, Жаклин вовсю ваяла бисквитный торт. Предложив помощь, но в итоге услышав «позже», Мишель предпочёл убраться куда подальше. Он прихватил книгу и направился на восточную сторону, где редко кто из них гулял и где было больше шансов помедитировать в одиночестве.       На обратной части острова, в средней точке между виллой и берегом, находилась обзорная площадка, или сад медитаций, или место для чаепития — смотря кто для чего её использовал. Уютная площадка из тиковой доски, с периллами, шезлонгами и столиком, была достаточно открытой, чтобы обозревать океан вокруг, и достаточно спрятанной кустарником по бокам, чтобы ощущать себя по-настоящему оторванным от мира.       Мишель уже спускался по ступеням к заветному «саду медитаций», как сам же его и окрестил, когда неожиданно услышал знакомые голоса, сдавленные стоны, смех. Кровь ударила в голову. Похоже, не он один решил воспользоваться уединённым местом этим утром.       Поколебавшись, Мишель всё же присел, замирая за высоким кустарником.       Всё верно: Франц — в шезлонге, Линда — у него на коленях, и оба они обнимались, хихикали, шептались. Что они здесь делали? Тоже решили уединиться от греха подальше? Но почему не в своей спальне? А, точно… Там их досуг в любой момент могла прервать Джанин.       — Думаю, тебе очень понравится мой подарок… — мурлыкала мужу на ухо Линда. — Надеюсь! — многозначительно добавила она.       — Тогда, может, уже сегодня подаришь? — настроенный явно на другой лад, Франц пропускал сквозь длинные пальцы пепельные волосы жены, ласкал её голову, неотрывно глядя в глаза. Мишель смущался, видя, каким взглядом он смотрит на неё и как мягко прижимает к себе за талию, притягивает за ягодицы, но в то же время сходил с ума от этого зрелища, преисполняясь атомным огнём. Какие они оба были классные! И как им повезло обрести счастье друг в друге…       — Нет уж, лучше завтра, когда остальные будут дарить, — поглаживая большими пальцами скулы мужа, Линда блуждала взглядом по его губам. И вдруг со стоном опустилась ему на плечо, приникая долгим поцелуем к шее. Губы скользнули по скуле, зарылись в волосы, вернулись к приоткрытому рту.       — Боже… неужели все приготовили подарки? — прошептал Франц. — Кошмар…       Мишель чувствовал какую-то «неправильность» из-за того, что подслушивает и подсматривает, но, охваченный трепетом и необъяснимым страданием, не мог оторвать от них глаз.       И когда, присосавшись ко рту Линды, Франц стянул с её плеч тонкую рубашку, а потом расстегнул купальник, оголяя загорелую девичью грудь, покрывая поцелуями шею и томительные полукружья, Мишель вскочил, как ошпаренный, и пошёл не оборачиваясь в северную часть острова. Перед глазами ещё стояла запрокинутая в истоме голова Линды. Сумасшедшее желание обжигало кипятком. Сильнее всего на свете Мишель сейчас хотел досмотреть сцену до конца, тем более, что представился такой редкий шанс, но понимал, насколько это неправильно.       Раздосадованный, полный желания, печальный, он расположился в тени пальм и положил книгу рядом на песок. Пляж в этот утренний час был спокойным и безлюдным, но медитировать не хотелось… Читать тоже.       Сексуальное желание росло с каждым днём. В последнее время оно становилось совершенно невыносимым. Это было совсем не то слабое предвкушение, воодушевляющий намёк и обещание, что тревожили его пару лет назад. Нет, теперь оно бушевало в его теле и душе огненными пожарами, невыносимым стремлением, отчаянной жаждой. Отвлекаться от навязчивых мыслей становилось всё труднее с каждым днём.       Мишель покосился на истрёпанный томик с закладкой в середине. Увлечённый идеями фантастов прошлого века, он продолжал погружаться в их вымышленные миры. Эту книгу Мишель читал с момента прибытия на Келифиджию, и настолько всё в ней его не радовало, что уже хотелось забросить и не дочитывать, чего раньше он за собой не наблюдал.       За спиной послышались мягкие шаги, и по наполнившей пространство томительно-радостной атмосфере Мишель уже знал, кто это: на песок рядом опустился отец.       Бросив заговорщицкий взгляд ему в лицо, Эверард поднял книгу и посмотрел на обложку. На фоне нарисованной явно под грибами или ЛСД иллюстрации красовалось название романа «Возвращение со звёзд» Станислава Лема.       — М… — многозначительно прокомментировал Эверард. — И как?       — Тяжёлая книга, — признался Мишель.       Папу его ответ явно рассмешил.       — У Лема все такие, — протянул он с улыбкой. — Зато заставляют думать… На какие мысли прочитанное натолкнуло тебя?       — Что в космосе время течёт иначе, чем на Земле. Теперь страшно далеко улетать.       — Неожиданно, — усмехнулся Эверард.       — Почему? — удивился Мишель.       — Я думал, роман скорее натолкнёт на мысли об оправданности агрессии в человеческой природе. Но я понимаю, почему ты напрягся именно в отношении полётов в космос.       Раскрыв книгу, Эверард с улыбкой пролистал страницы, словно вспоминая прочитанное.       — А вдруг я тоже вот так улечу лет на десять, — говорил Мишель. — А на Земле пройдёт уже лет сто, а то и больше?..       — Ну, я-то тебя в любом случае дождусь, — с лукавой улыбкой обратил на него взгляд Эверард.       Глаза отца хитро мерцали, Мишель заинтригованно смотрел ему в лицо. В груди воодушевляющей волной поднималось восхищение. Радость? Восторг?       — К тому же, — продолжал Эверард. — Возможно, скоро изобретут своего рода машину времени. Или особые двигатели с возможностью менять саму ткань времени и пространства. Кто знает…       Мишель засмеялся. В такие вещи он не верил, хотя это решило бы проблему полётов на далёкие расстояния и точно успокоило бы все его тревоги.       — Почитай лучше «Солярис», — посоветовал Эверард. — Этот роман сам Лем считал неудачным. Хотя, как по мне, он очень философский и глубокий. Поднимает интересные вопросы, о многом заставляет задуматься. Ты вон уже задумался… — Эверард бросил на него весёлый подначивающий взгляд. — Согласен, ощущение изоляции главного героя и чуждости для него этой новой неагрессивной цивилизации передано потрясающе. Неудивительно, что ты почувствовал себя удручённым.       — А ты как считаешь? — с интересом слушая отца, спросил Мишель.       — Насчет агрессии? Ты же знаешь мой взгляд на этот счёт.       — Ты бы добровольно не пошёл на бетризацию, да?       — Ни за что, — усмехнулся Эверард. — Что моё, то моё. Даже такая ничтожная эмоция, как страх, может стать неплохим толчком к действию. А уж сколько силы дает гнев и ярость. В этом плане я скорее на стороне ситхов.       Мишель залился жизнерадостным смехом.       — Наша тёмная сторона может дать много энергии и вдохновения на благие поступки, — говорил Эверард. — Если принять себя целиком — и светлое, и тёмное — открываются потрясающие перспективы. Более того: только при тотальном принятии обретаешь себя настоящего.       Мишель молчал, обдумывая услышанное, и смотрел, как отец перечитывает книгу. Взгляд поневоле скользил по его лицу и длинным волнистым волосам. Это странное чувство упоительного восторга… Такая необычная вибрация в груди.       — Кто на тебя больше похож: я или Франц?       Отец усмехнулся, не отрывая взгляда от книги.       — Или Джеки?       — Все. Вы все похожи. И каждый уникален.       — А всё же: из нас с Францем кто больше? — скрестив руки на коленях, озорно улыбался Мишель.       — В отличие от Франца, у тебя волосы волнистые, как у меня, — спокойно ответил папа.       — Да, это довод, конечно, — скептически заметил Мишель, и оба они заржали.       — А ещё я их собираю, как ты, — напомнил Мишель.       — Я свои хоть иногда распускаю, — отец демонстративно забросил локоны за спину и одарил его ироничной улыбкой. — А ты даже спишь с хвостом.       Мишель хмыкнул и не нашёлся, что ответить.       Какое-то время они молча сидели рядом: Эверард задумчиво читал, а сам он смотрел то на папу, то на волны впереди.       — Это из нашей библиотеки? — вдруг спросил отец, развернув книгу и ещё раз глянув на обложку.       — Да, — смутился Мишель. — Я верну, когда дочитаю.       — Без проблем, — ответил Эверард. — Уже решил, что будешь делать дальше?..       Папа явно спрашивал его о дальнейших планах.       — Пока нет, — тихо ответил Мишель.       — Я вообще не вижу причины, зачем тебе переводиться в военную школу. Все нужные знания дадут и в Академии джедаев. И не придётся жить в Филадельфии.       Эверард читал книгу, когда вдруг поднял голову, словно что-то понял.       — Или тебе наоборот хочется уехать подальше от нас? — обернулся он на сына, с вопросом выгнув бровь.       — Нет! — запротестовал Мишель. — Наоборот! Именно этот момент меня сильнее всего напрягает.       — Тогда не понимаю, зачем тебе переводиться. То же проживание в пансионате, те же предметы, та же спортивная подготовка, то же каратэ. Чего тебе не хватает: фехтования или верховой езды? Скажи, я поспособствую обогащению школьной программы.       Мишель смущённо засмеялся.       — И да, девочек там не будет. Одни мальчишки, — добавил папа.       — Досадно, конечно, но это не такая уж и проблема…       — Уверен? — Эверард закрыл и отложил книгу.       Мишель тяжело вздохнул, глядя перед собой и задумчиво возя пяткой по песку.       — Если перейдёшь в военную школу, волосы придётся обстричь уже этой осенью. А в Академии джедаев можешь ходить с хвостом хоть до самого выпускного.       — О да, это резонный довод! — хмыкнул Мишель, но задумался. Они переглянулись и снова дружно покатились со смеху.       Успокоившись, Мишель с обожанием посмотрел на отца. — Думаешь, я поступлю в лётное, если останусь в Академии?       — Даже не сомневаюсь.       — Но у нас нет уроков пилотирования!       — А куда ты спешишь? Тебя всему научат в университете, — Эверард обратил испытующий взгляд на сына. Тот твёрдо смотрел в ответ с вопросом.       — Если действительно так горит, можно брать частные уроки, — сказал папа смягчив взгляд.       — Да… с восемнадцати лет, — ответил Мишель, сокрушаясь.       — Давай тогда вместе со мной и под мою ответственность.       — А так можно?!       — А кто запретит? — усмехнулся Эверард, вновь беря в руки книгу.       — Пап, — помолчав, спросил Мишель. — А где тебе дороже выходит: в Академии или если я буду учиться в военной школе?       — Без разницы, если честно… — безразлично ответил Эверард, и у Мишеля от удивления расширились глаза.       — Серьёзно?! Я думал, Академия дороже…       — Та военная школа, куда ты наметил, тоже частная. Так что разница в цене не такая уж большая.       Мишель со вздохом положил подбородок на скрещенные на коленях руки и устремил взгляд на бирюзовую гладь океана.       — Не делай из поступления такой идефикс, — не отрывая взгляда от книги, задумчиво пробормотал через минуту папа. — Чем меньше важности придаёшь, тем проще всё реализуется. Не получится с этим вариантом, используешь другой.       — Какой например?       Эверард пожал плечами. — Кто знает, насколько разовьётся космическая отрасль в ближайшие годы.       — Не хочу быть просто космическим туристом, — нахмурился Мишель. — Они далеко не летают. Хочу быть лётчиком-испытателем. А потом и астронавтом, если повезёт.       — Далеко лететь собрался? — улыбнулся отец.       — Сначала на Орбитальный риф, потом на Луну. Потом на Марс. А позже, возможно, и до Титана долечу.       — Неплохой план, — с таинственной улыбкой прокомментировал Эверард.       — Но дальше Нептуна всё равно не полечу… Пока что, — добавил Мишель. — Слишком много времени тут пройдёт.       — А тебя здесь что-то держит? — иронично поинтересовался Эверард. — Ну, кроме нашей любви, конечно.       Они переглянулись, усмехаясь. Мишель загадочно молчал, не отвечая. Эверард заинтересовался.       — Нам ещё надо к дню рождения Франца и Джеки готовиться, — опуская взгляд, напомнил Мишель.       — Угощения сегодня приготовим. Морриган вечером ещё деликатесов подвезёт. Подарки уже есть…       — Нам ещё фейерверки закапывать.       — За час управимся.       — А ещё подбирать песни для караоке.       — Это тоже плёвое дело. Я вечером сделаю.       Мишель вздохнул и вытянул ноги.       — Вернёмся на виллу? — после недолгого молчания предложил Эверард. — Или ты хотел почитать в одиночестве?       Мишель вспомнил, что идти придётся мимо Франца и Линды. Интересно, они уже закончили?.. Внутри вновь возникла странная грусть.       — Пап, а ты во сколько начал сексом заниматься? — пробормотал он тихо.       Подняв бровь, отец с интересом и лёгкой усмешкой посмотрел ему в лицо.       — М-м… Примерно в твоём возрасте, — наконец ответил он, не вдаваясь в особую конкретику, и у Мишеля возникло ощущение, что первый раз отца был ещё раньше.       — И как? — поборов смущение, всё же спросил Мишель.       Эверард неопределённо повёл головой, глядя на уходящую к горизонту водную даль.       — Если серьёзно, то в более старшем возрасте это было гораздо лучше. Всё лучше и лучше… Что? — он вновь посмотрел на него этим своим одновременно ироничным и тёплым взглядом. — Тяжко тебе?       Мишель хмыкнул, смущённо роя пяткой ямку в песке.       — Честно говоря, невыносимо… Всё сложнее думать о чём-то другом.       — Понимаю тебя, — Эверард вздохнул. — Помню, как это было. Хотя я особо не заморачивался.       — А как Франц с этим справлялся?       — Франц? — Эверарда вдруг разобрал весёлый смех. — Был тем ещё страдальцем… Ему в каком-то смысле было проще… и сложнее одновременно.       Мишель удивлённо посмотрел на отца, но тот в подробности не вдавался.       — У тебя уже есть симпатия? — добродушно усмехаясь, спросил папа и посмотрел прямо ему в глаза.       — Нет, — опустив голову, ответил Мишель. Но по его вмиг зардевшимся щекам Эверард понял, что это неправда.       — Это девочка или парень? — он смотрел вроде бы мягко, но проницательный взгляд пробирался прямо в душу.       — Не парень, — краснея ещё гуще, отрицательно мотнул головой Мишель.       — Она старше или младше? — продолжал спрашивать отец.       Мишель молчал, копаясь пяткой в песке.       — Это Линда?       Мишель весело рассмеялся и покраснел, и по его открытому смеху и спокойному взгляду Эверард понял, что объект его тайных воздыханий точно не она.       — Линда мне нравится, — сказал Мишель, — но нет… Это не она.       — Ты влюбился в учительницу? — доверительно спросил Эверард. — Или это…?       По-прежнему глядя ему в лицо, он вдруг так красноречиво замолчал и взгляд его угольно-чёрных глаз стал таким пронзительным, что Мишель весь обмер внутри, внезапно понимая, что отец обо всём догадался.       — Это не учительница, — всё же выдавил он. Сердце стучало явно быстрее обычного. И по тому, что отец больше не задавал наводящих вопросов, Мишель с ещё большим отчаянием понял, что тот действительно раскусил его в два счёта.       Эверард обнял его за плечи, привлекая к себе. — Нелегко тебе… — протянул он тихо.       Мишель ощущал себя сконфуженным и виноватым. Эти острые чувства… Ничего, казалось, не могло ввести его в столь сильное переживание, как эта тайна.       — Со мной-то ты можешь поделиться чем угодно, — доверительно сказал папа. Его голос резонировал глубокими чувствами. Мишель ощущал, как горят щёки.       — Я в любом случае тебя пойму, — Эверард заглянул ему в глаза.       — Я сам пока себя не понимаю, — тихо признался Мишель. — Что с этим всем делать?       — С желанием? — уточнил Эверард. — Ну-у… Спорт. Учёба. Достижение своих целей… Мастурбация, в конце концов, — усмехнулся он.       — А можно? — удивлённо поднял голову Мишель.       — А кто тебе запрещает?! — ещё больше удивился Эверард, глядя ему прямо в глаза.       — Да вроде никто… Оно как-то само так, — растерянно пробормотал Мишель, понимая, что ему действительно никто и никогда этого не запрещал, но отчего-то он сам был уверен, что это не самое одобряемое обществом занятие.       — В Академии введён негласный запрет? — выгнув бровь, уточнил отец.       — Нет, — уверил его Мишель.       — Так ты, значит, ещё ни разу? — вдруг развеселился Эверард.       — Ну… сны-то уже были, — смущённо хмыкнул Мишель. — Но дрочить я не пытался. Как-то стыдно, что ли.       — Ну ты уникум! — весело сверкнул улыбкой Эверард. — Если тебе нужно разрешение, то я его тебе даю.       Мишель прыснул со смеху, глядя в полные тепла и веселья тёмные глаза своего папы. Признаться, он его обожал!       — Только сильно не увлекайся, — предупредил тот. — А то снизится не только успеваемость, но и тяга к достижениям. Когда будет совсем невыносимо, используй как крайнюю меру.       — Хорошо, — кивнул Мишель.       — Ты парень серьёзный и знаешь, чего хочешь. Я в тебе ни капли не сомневаюсь, — отец похлопал его по спине.       Какое-то время они молчали, глядя на волны. Глубокий, серьёзный взгляд Эверарда был направлен вдаль, потом он с задумчивым интересом посмотрел на Мишеля.       — Всё будет хорошо… — сказал Эверард тихо, обнимая за плечо. В его голосе и жестах сквозило тепло. Но Мишель не видел, а скорее чувствовал, что в душе отца поселилась странная озабоченность.              Тихий шелест волн внизу, стрёкот насекомых, дыхание ветра в листьях… Вокруг разливался такой покой, что не слышно было даже голосов с виллы.       Как необычно было ощущать вкус солнца и соли на коже Линды. Её аромат тоже изменился, словно к знакомому тёплому запаху смол и лесных трав примешивался новый сладко-солоноватый оттенок морского бриза, водорослей и даже древесины, — две недели на тропическом острове наложили отпечаток не только загаром и выгоревшими на солнце прядями. Волосы и кожа Линды, несмотря на утренний душ, ещё хранили дымный аромат вечернего костра, смешанный с её естественным запахом. Мягкий, тёплый, возбуждающий вкус… Франц запоем покрывал влажными поцелуями шею, плечи, ключицы и грудь жены. Жмуря глаза, он утопал в манящем трепете её тела.       Вдруг Линда отстранилась, чувственно зарываясь пальцами у самых корней его волос. По спине побежали мурашки. Ощущая прямой взгляд жены, Франц медленно открыл глаза.       — Ложись на пол, — прошептала она дурманящим голосом и поднялась с его колен.       Франц был отчасти удивлён, но возражать не стал: отчаянное желание давно держало его в стимулирующем предвосхищении, в груди взволнованно вибрировало. Раздеваясь, Франц с озорной улыбкой смотрел, как стягивает плавки Линда. А когда он обнажённый лёг на тёплые тиковые доски, она присела сверху, сразу направляя пульсирующий ствол в себя. Стон сорвался с губ Франца. А-а… такая влажная, такая тесная, одуряющая, любимая!       Оставаясь на корточках, Линда положила предплечья ему на грудь и почти тут же задала бешеный ритм. Торжествующе глядя ему в лицо горящими серыми глазами, она довольно улыбалась и совершала быстрые скачки с широкой амплитудой.       — Фак!.. — вырвалось со стоном у Франца. Придерживая жену за ноги, он с изумлением смотрел на неё и чувствовал, как от яростного наслаждения в венах вскипает кровь.       Томной неги как не бывало, Линда кусала губы, сдавленно мыча. Франц не мог сдержать чувственных стонов: он уже понимал, что если прямо сейчас не приложит специальных усилий, оргазм будет скорым и феерическим.       — Ты меня с ума сводишь!.. — выдохнул он, жмурясь. Фак, фак, фак!.. Вот сейчас… Член дёргался от яркой стимуляции, совсем ему не помогая. Франц сосредоточил все силы, напрягая мышцу в промежности, стараясь сдержать этот безудержный ураган ощущений.       — А-а-а!.. — в голос выдохнула Линда и упала головой ему на плечо, тяжело дыша. Её мышцы горели от напряжения, её нутро пульсировало в сладостных спазмах. Сердце колотилось, во рту горела жажда. О, как она хотела продолжать этот немыслимый бег!.. Вот только надо немного отдышаться…       — Может, ты побудешь ленивой наездницей? — восстановив дыхание, Франц собрал пальцами её ниспадающие пряди. Он чувствовал себя взмокшим и трепещущим, сердце колотилось в бешеном ритме.       Линда выпрямила руки, поднимая корпус, и чуть сместила таз, вытягивая ноги вдоль бёдер мужа, ложась животом на его живот. Ощущения изменились, характер её движений тоже. Казалось, она вбирает его ещё глубже, такая чувственная, такая сексуальная.       — М!.. Так ещё лучше… — выдохнула Линда, запрокидывая голову, ёрзая по нему возбуждающими волнами.       Безумная энергия сменилась томным волшебством, но накал эйфории не уменьшился ни на йоту: Францу всё так же трудно было сдерживать подступающий оргазм. Дыхание распирало грудную клетку, он не мог оторвать от Линды глаз, он не мог ею надышаться.       О, это безумие! Этот водоворот чувственного наслаждения! Гитарные запилы звучали в голове. Он любил её, он знал её. Но в такие моменты образ Линды-жены, Линды-возлюбленной сливался в его сознании с образом рок-звезды, богини и кумира, отчего ненасытное желание обретало новые оттенки.       Её растрёпанные пепельные волосы, загорелые плечи, поджарая фигура… Несмотря на эпизодические тренировки в тренажёрном зале, на острове мышечная масса Линды явно уменьшилась: она казалась более хрупкой, чем обычно.       Сердце трепетало, болезненно сжимаясь от любви…       Почти овладев собой, Франц плотно обхватил её ягодицы и двинул тазом. Припухшие влажные стенки дрогнули, обвивая его плотнее. Пьянящая сладость!.. Подаваясь Линде навстречу, Франц упивался её стонами, всё более отчаянными и более яркими. Её голос… О, этот сильный, музыкальный, полный оттенков голос! Как он сводил его с ума…       Отдохнув и явно набравшись сил, Линда отстранилась ещё дальше.       — Раздвинь ноги, — попросила она. Не выпуская его жаждущий член, Линда переместила колени вперёд, поставила ступни рядом с его плечами и, откинувшись на вытянутых руках назад, упёрлась ладонями между его раздвинутых ног.       Вот это поза!.. Придерживая её за бёдра чуть выше коленей, Франц видел всё! Неотрывно глядя друг на друга, они двигались в такт, когда Линда вдруг принялась вновь жёстко трахать его. Ощущения взметнулись взрывной волной. Изгибаясь, она стонала в голос, и от интенсивной стимуляции удовольствие пульсировало яркими вспышками.       — Боже! Ты сумасшедшая!.. — выдохнул Франц, глядя на жену сквозь поволоку наслаждения. Лицо Линды исказилось оргазмом, её нутро непрерывно трепетало.       Франц попытался сдержаться, но по телу прошла жёсткая конвульсия, выгибая позвоночник, простреливая сладостным спазмом в тазу и нижней части живота.       Линда замерла, изогнувшись назад. Напряжённые бёдра дрожали. С губ сорвался долгий высокий стон.       Франц чувствовал, как после оргазма гудит кровь в венах, как по телу разливается пьянящая тёплая волна истомы. И едва Линда в довольной усталости растянулась на его груди, Франц облизнул губы и хрипло спросил:       — Ты не пробовала седлать быков на родео?       Линда ржала и хрюкала, уткнувшись носом ему в ключицу.       Франц тоже хохотал. — У тебя бы получилось, Богом клянусь!       — Ш-ш-ш!.. — вдруг протянула она, резко поднимая голову. И тут же кувыркнулась в сторону, слетая на пол и утягивая его за плечо ближе к кустарнику.       Франц перекатился за ней следом и замер, прислушиваясь. Судя по голосам, по лестнице поднимались Эверард и Мишель. Разговор шёл о предстоящем празднестве.       Франц неотрывно смотрел на Линду, не в силах перестать улыбаться. На её лице блуждала та же широкая улыбка. Довольные, переполненные впечатлениями, они смотрели друг на друга и хихикали, словно малые дети во время проказ.       — Как думаешь, нас просекли? — прошептала она, когда голоса Эверарда и Мишеля затихли вдали.       — Не исключено, — сказал Франц.       Линда забросила волосы за спину и села вполоборота, устремив взгляд на океан впереди. Франц созерцал её, подложив согнутую руку под голову, наслаждаясь ощущением бриза на обнажённой коже и в волосах.       — Искупаемся и пойдём назад? — предложила Линда, упираясь правой ладонью в деревянный пол, пока левая рука расслабленно лежала на согнутом колене. Франц смотрел на неё в тихом счастье и не мог отвести глаза.       — Джеки попросила затеряться до обеда и не мешать на кухне, — произнёс он с улыбкой. — А с обеда до вечера уступит кухню мне.       Линда засмеялась. — Вы самые интересные близнецы, каких я знаю!       — А ты знаешь ещё каких-нибудь? — Франц протянул руку, зарываясь в её развевающиеся волосы.       — В школе были две девчонки-близняшки, — жмуря от ласки глаза, ответила Линда. — Увы, не особо красивые…       — Почему увы? — удивился Франц.       — Если один вариант внешности дублируется дважды, хотелось бы, чтобы он был красивым, — Линда пожала плечами. — Оскорбительно прозвучало, да?       — Ты такая классная… Не представляю, кого бы ты вообще могла оскорбить, — лёжа на боку, Франц перебирал её длинные пряди и с томной улыбкой рассматривал в падающей от кустарника полутени.       — Ты что! — возразила, оборачиваясь, Линда. — Я невыносимая! Мне это постоянно говорят.       — Наверное, потому что ты не уступаешь? — усмехнулся Франц.       — Наверное… «Целеустремлённая, любознательная и упрямая, как осел», — она вздохнула. — Так постоянно говорил мне мой отец.       В голосе прозвучала странная горечь. Францу захотелось расспросить о её родителях, но он знал, как Линда не любит говорить на эту тему.       — Мне нравится, что ты упрямая и твёрдая… — прошептал он.       — А мне нравится, что ты принимаешь меня такой, — усмехаясь, обернулась Линда.       Франц хитро улыбался. Наслаждаясь видом её тренированных гладких мышц, он чувствовал, как взорвавшееся фейерверком и, казалось бы, утихнувшее желание вновь набирает силу.       — Сколько раз ты мне изменяла?.. — лаская рукой загорелую кожу, он наслаждался ощущением бархата под пальцами.       — Один, — глядя на лазурную водную гладь, задумчиво ответила Линда. — В ту новогоднюю ночь, с Эверардом.       — Чувствую себя таким плохим мужем… — Франц сдержал тяжелый вздох, медленно поглаживая спину Линды.       — Ну, можно это исправить, — она обернулась, глядя поверх плеча с провокационной улыбкой. — Сравнять счёт, так сказать.       — У тебя не получится, — заржал Франц.       — Ты так сильно меня обогнал? — она цокнула языком. — Вот бессовестный…       — Но с одними и теми же людьми! — продолжая смеяться, говорил он. — Я где ни попадя не шляюсь! Всё в семье…       — Боже, Франц!.. — Линда в шоке прикрыла глаза ладонью, но тоже не смогла сдержать смех.       Она знала, что Франц любит её. Знала, что он боится её потерять… Но, видимо, недостаточно, чтобы хранить верность. Возможно, он просто ничего не мог с собой поделать, увлечённый древним зовом странной крови.       — Давно ты спал с Демьеном? — вдруг тихо спросила она.       Франц покраснел, вспоминая не столько Демьена, сколько остальные свои прегрешения. — Признаться, очень давно…       — А с Джеки?       — Не так давно, как с Демьеном, но и не так недавно, — произнёс он мягко, словно моля о пощаде.       Франц смущённо думал о Жаклин, Эверарде, Демьене… Когда он был с ними, то не испытывал вины, но именно сейчас щёки предательски жгло стыдом, и оставалось только молиться, чтобы Линда не продолжила уточнять.       Но она молчала, твёрдо глядя вдаль, и в груди Франца зарождалась тревога.       — Линда, я люблю тебя, — прошептал он с чувством, поглаживая её по руке.       — Да, я знаю, — улыбнулась Линда. — Я тоже люблю тебя, Франц…       — У вас с Джеки появились секреты? — спросил он, пытаясь разрядить обстановку.       — Да, столько проектов, планов… — не оборачиваясь, ответила она.       — А я смогу поучаствовать? — ласкал он её кожу тыльной стороной ладони.       — Да, если у тебя будет время, — с усмешкой обернулась Линда.       — Даже так? — заинтригованно протянул Франц. — А почему у меня его может не быть?       — Кто знает, — подмигнула она, располагаясь боком поперёк его корпуса.       — Какая ты загадочная, — рассмеялся Франц.       — Завтра обо всём узнаешь.       — Так это связано с подарком?       Линда молчала, наклонив голову набок, отчего её волосы ниспадали ему на грудь, волнующе лаская кожу.       — Мне так нравится заниматься с тобой любовью на открытом воздухе, — подпирая голову одной рукой, Франц с упоением поглаживал другой грудь и шею жены, тайком наслаждаясь её едва уловимым ароматом.       — Если Джеки изгнала тебя с виллы, — улыбнулась Линда, — можем зависнуть тут до обеда.       — Кувыркаться до обеда… — мечтательно произнёс Франц. — Звучит изумительно!       Линда прыснула со смеху. — Если никто не придёт, конечно…       Франц чувствовал, как она постепенно расслабляется, отпуская горечь и обиды.       — Думаю, Эверард нас просёк, — улыбался он. — И не пустит сюда Дженни.       — И Мишеля, — добавила Линда.       — Ну, Мишель-то уже взрослый мальчик…       — Считаешь его достаточно взрослым для подобных сцен?       — Эверард говорит, что в его возрасте уже сексом занимался, — заржал Франц. — Я немного отстал, но не так, чтобы сильно.       — А Джеки? — улыбалась Линда.       — И Джеки туда же… А ты во сколько начала?       — В семнадцать, ты же знаешь…       — Это было с ним? — Франц с упоением смотрел на жену сквозь ресницы, погружаясь в это томительное чувство на стыке ревности и возбуждения.       — Ты ведь уже всё знаешь, — она запрокинула голову ему на грудь. — Да, это было с ни-и-им… — протянула она, будоражаще снизив тембр, и тут же выпрямилась, садясь. Франц не сдержал широкую улыбку, настолько её провокация попала точно в цель.       — Хочу кое-что попробовать, — тем же голосом прошептала Линда. — Расслабься…       Она мягко уложила его на дощатый пол рукой в плечо и тут же запрокинула ногу, седлая его задом наперёд. Чувствовалось увлечение мотоциклами… Её ноги обхватывали его торс, ступни находились как раз в подмышечных впадинах.       — Ты решила оттрахать меня сегодня по полной… — Франц взволнованно наблюдал, как, взяв напрягшийся член в руку, Линда направляет его в себя.       — Ну, страпон-то я не захватила, — Линда обернулась, глядя горящими серыми глазами, с чувственной плавностью опускаясь на него бёдрами. Ствол дёрнулся, предательски увеличиваясь в размерах. Волнующее скольжение вниз до одуряющей вспышки удовольствия. М-м, какая она была тугая и влажная!..       — Ты и без него прекрасно справляешься… — выровняв дыхание, Франц облизнул губы и обхватил её попку с аппетитными ямочками. Линда подалась грудью вперёд и упёрлась ладонями в его лодыжки. Совершая чувственные скольжения, она вбирала его всё глубже, всё горячее.       Франц изнемогал. Он не мог до конца расслабиться и опустить голову на дощатый пол, потому что не мог отвести взгляда. Он видел всё-о-о!.. Накачанные ягодицы жены, светлый след на копчике от купальника, тонкую талию и серебристо-пепельные волосы, рассыпавшиеся по загорелой спине и плечам. Тесно сжатая дырочка ануса пульсировала. Влажная вульва манила волнующими очертаниями розовой плоти. Он в деталях видел, как Линда вбирает его в себя… Чёрт!.. Как возбуждающе это было, как горячо! От потрясающего зрелища наслаждение ознобом струилось по телу, усиливаясь с каждой секундой.       Не было никакой возможности двигаться ей в такт. Линда бессовестно узурпировала власть. Едва ли она это замечала — просто доминировала, потому что такова была её натура. И этим она всегда безумно напоминала Францу его отца… Оставалось лишь расслабиться и получать удовольствие, что он и делал, непристойно и с лёгкой душой.       Уходя с головой в ощущения, Франц наслаждался раскованным видом и стонами жены, её сжимающимся, пульсирующим нутром… Ему хотелось утонуть в ней, раствориться целиком, отдаться этой бесконечной сладости.       Линда ускорилась, явно подходя к своему пику, и вдруг вздёрнула таз, выпустив его член. От неожиданного манёвра Франц едва не кончил.       — Что случилось?!.. — с тревогой спросил он, тяжело дыша и оглядываясь по сторонам. Видя, как Линда группируется, перемещаясь между его ног, Франц уж было решил, что кто-то идёт, но она обернулась и вдруг попросила:       — Душа моя, раздвинь ноги.       Франц вспыхнул, невольно пережив яркие флэшбеки их прежних сексуальных практик и новый виток возбуждения. Но нет, Линда по-прежнему находилась спиной к нему.       — Чем тебя Джеки с утра накормила, что ты так полна сил?.. — пробормотал он, поневоле испытывая смущение.       Линда только обернулась, глянув на него, и усмехнулась. Стоя на коленях, она подсунула голени под его раздвинутые бёдра и вновь направила член внутрь. Положив ладони на пол, она опустилась до упора ему между ног.       Пространство прошил их одновременный полувсхлип-полустон. Волнующая дрожь!.. Упоение.       Бёдра подрагивали, как и член. Франц чувствовал, как болезненно воспаляется наслаждением мир вокруг. Он по-прежнему всё видел, но уже не мог отвлечь сознание от агонии восторга. Линда неспешно наседала на его член, пока вдруг не пришпорила ритм. Боги!.. Францу в очередной раз вспомнился один из первых клипов «Доминанты», в котором он увидел её в первый раз — и влюбился без памяти. Перед глазами стоял образ молодого мужчины-аристократа в одежде дворянина восемнадцатого века, со стянутыми в хвост светло-пепельными волосами, гарцующего на белой лошади. А ведь тогда он даже не подозревал, что Линда и в самом деле блондинка.       И она вновь гарцевала… Теперь, правда, обнажённая и верхом на нём.       В этой позе седлать его ей было ещё удобнее.       Она не торопилась, как в самом начале сегодняшнего рандеву, но и не медлила. Это был чувственный ритм её песен: жёсткий, будоражащий, поглощающий с головой. Этот темп кидал Франца в испарину и восторг. Он изнемогал… Линда задыхалась от наслаждения, но не сбивала темп, как заправский ударник, решивший довести его тело и душу до экстаза.       Франц придерживал её за попку, пытаясь восстановить баланс сил, но все попытки были тщетны: Линда знала, что делает. Господи, она сводила его с ума!..       — Пощады!.. — выдохнул он, чувствуя накатывающие судороги очередного оргазма. И в тот же миг Линда вжалась в него сильнее, обхватывая плотной лаской, потирая свой клитор, конвульсивно сжимаясь на его члене. Франц стонал в голос, притягивая её к себе, изливаясь внутрь, чувствуя, как оба они дрожат от восторга в апофеозе чувств и ощущений.       — Это настоящий рок-н-ролл… — в изнеможении выдохнул Франц. Линда захохотала в голос и растянулась рядом.